Текст книги "Право на Власть (СИ)"
Автор книги: Евгений Волков
Жанры:
Космическая фантастика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)
Глава 12
– Эсминцам один и два – выдвинуться вперёд и прикрыть эсминец три! У него щиты просели до красного уровня, дайте ему время на восстановление. Фрегатам с первого по четвёртый – приготовиться отразить ракетную атаку! Оставшимся – прикрывать фланги. Всему флоту начать сближение с противником!
Крейн стоял на мостике, наблюдая за разворачивающимся сражением на тактической проекции. Всё было не так уж и плохо, если не учитывать назойливый «Бастион», щиты которого мешали Адриану нормально ответить на удары пиратов. Как и предполагал аналитик, разношёрстный флот пиратов мешал им наносить максимально эффективные удары по построениям Дома Валиант. Это, в свою очередь, позволяло Крейну вполне неплохо жонглировать своими силами. Если бы не треклятая летающая крепость, от флота противника уже не осталось бы ничего боеспособного.
Красным пятном отображалась свалка, в которой оказались корветы с герцогом и «Рыцарями». Но им Адриан мало чем мог помочь. Выделить дополнительные силы для уничтожения москитного флота и прикрытия корветов ему было неоткуда. Он сам отчаянно ждал прибытия подкрепления: последнего ордера и нескольких кораблей наёмников, что могло переломить исход этого боя. Оставалось лишь надеяться, что капитаны корветов и сам герцог смогут выжить в этой мясорубке. Спасибо и на том, что они смогли перетянуть внимание москитного флота на себя. Терять такое перспективное место службы из-за пирата, возомнившего себя аристократом, Крейну совершенно не хотелось. Смерть нанимателя означала бы поиски новых контрактов, и вряд ли они окажутся такими же удачными. Но, как бы там ни было, ничем помочь он сейчас не мог.
Всё внимание врио адмирала было сосредоточено на текущем сражении. Вывести флот в ближний бой было единственным шансом заставить противника окончательно выйти из-под укрытия щитов «Бастиона»: на такой дистанции у пиратов просто не будет времени на манёвры.
Но в этой тактике крылись и свои изъяны. Противник превосходил их числом, а ближний бой исключал возможность внятного построения. В такие моменты каждый начинал сражаться только за собственное выживание. Пираты явно просекли, что сближение с ордерами Валианта им не с руки, но было уже поздно. «Бастион» – не эсминец и уж тем более не корвет, поэтому сменить направление на противоположное – дело непростое.
– Аналитик, время!
– До прибытия помощи десять минут! – тут же отозвался офицер, с полуслова поняв командира.
Десять минут. В условиях космического боя это фактически вечность. Надо было прыгать сразу всеми силами, не распыляя и без того малочисленный флот. Но тогда не осталось бы резерва – того самого, что врывается в свалку, когда враг не ждёт. А кораблей катастрофически не хватало.
Метка вражеского «Бастиона» мигнула, и тут же телеметрия, получаемая с сенсоров дальнего сканирования, вывела новую информацию. Корабль резко потерял в мощности, отчего его щиты просели почти вдвое. Ещё секунда – и те стремительно схлопнулись, окончательно погаснув и оставив пиратское отребье без какой-либо защиты. Адриан удивлённо поднял бровь, намереваясь озвучить свой вопрос, но аналитик его уже опередил:
– Фиксирую нестабильную работу реактора «Бастиона»! Скорее всего, старая машина не выдержала подобных нагрузок. Реактор экстренно глушат, фиксируются характерные всплески энергии.
– Абордажным секциям «Коготь» и «Рапира» – начать высадку на вражеский «Бастион»! Навести там побольше шума и не дать этому сброду вернуть машину в рабочее состояние. Остальному флоту – отставить сближение! Открыть огонь по распределённым целям! – такой подарок судьбы Крейн точно не собирался упускать.
«Коготь» и «Рапира» были абордажными секциями на лёгких крейсерах, по двадцать бойцов на каждом – итого сорок. Это была максимальная комплектация: штатных команд на самих кораблях было и того меньше. Но этот козырь при удачном использовании мог переломить ход всего сражения. И врио адмирала очень надеялся на то, что не прогадал с моментом.
Конечно, в нормальных условиях и согласно уставным доктринам, к десантникам дополнительно присоединялось и по звену «Рыцарей». Но увы, из пилотов был лишь один герцог, да и тот сейчас был по уши занят.
– «Коготь» и «Рапира» пошли, – доложил аналитик.
И правда, на тактической проекции тут же появились две мигающие дружественным зелёным точки, которые стремительно стали приближаться к массивному маркеру «Бастиона». В то же время от основной кучи маркеров вражеского флота отделилось несколько алых точек, которые явно направились наперерез группе десанта. Крейну хватило нескольких мгновений для того, чтобы оценить обстановку и вновь разразиться приказами:
– Фрегатам один и два – сместить заградительный огонь влево на двенадцать градусов! Эсминцам два и шесть – открыть огонь по выделенным целям! Остальным – продолжать обстрел по указанным противникам! – Адриан жестом выделил двигающиеся маркеры и передал их координаты эсминцам.
Через несколько секунд он удовлетворённо кивнул: смещение заградительного огня и точные удары позволили отрезать противника от десантных ботов, которые благополучно нырнули в слепую зону шара и приступили к выполнению поставленной задачи.
Флот обменивался массированными ударами. Адриан периодически менял местами передовые фрегаты и эсминцы с теми, что находились на вторых линиях или флангах. Это позволяло удерживать уровень энергии щитов в жёлтой зоне на всех кораблях, не давая им просесть до критических значений. «Восход» несколько раз ощутимо дрогнул, принимая на себя слаженный залп вражеских кораблей среднего класса. Этого хватило, чтобы индикаторы щитов тревожно заморгали красным, предупреждая о перегрузке накопителей.
– Флоту – начать сближение с противником! – скомандовал Адриан.
Как бы ему ни хотелось и дальше обмениваться ударами с врагом на расстоянии, численное преимущество противника нельзя сбрасывать со счетов: рано или поздно пираты смогут пробить щиты эскадры, и тогда станет слишком поздно. Придётся использовать более высокие показатели ТТХ вымпелов Дома Валиант, проще говоря – переходить в ближний бой.
Ещё несколько минут обмена ударами на дальней и средней дистанции – и началась настоящая свалка. Каждый корабль выбирал себе цель по вкусу и намертво вцеплялся в неё.
«Восходу» досталось сразу несколько кораблей среднего класса, которые явно вознамерились прорвать оборону флагмана. Лёгкие крейсеры сами по себе не обладают особой прытью, зато отлично огрызаются огнём, превосходя по огневой мощи те же эсминцы.
Второй лёгкий крейсер Дома держался рядом, и в образовавшемся хаосе два корабля по мере возможности прикрывали друг друга. Дальше командование переходило от врио адмирала к обычным капитанам, которые на местах могли среагировать на угрозы куда быстрее, чем Крейн со своего мостика. Об этом он и сообщил по общей командной сети:
– Всему флоту: командование передаю капитанам. Основная задача – перемолоть силы противника и продержаться до подхода подкрепления. Время до прибытия… – Крейн бросил быстрый взгляд на аналитика.
Тот, словно физически ощутив этот взгляд на себе, тут же отрапортовал:
– Три минуты, плюс-минус две.
– Три минуты, плюс-минус две, – эхом повторил для всех Адриан. – Покажем, из чего мы сделаны. Отключаюсь до особых распоряжений.
Разорвав связь, Крейн тут же опустился в капитанский ложемент, который мягко обволок его и надёжно зафиксировал тело, предохраняя от грядущих перегрузок. Пришло время отдаться бою, а не командованию.
* * *
«Арес» безжалостно наступал, то и дело нанося стремительные удары своими клинками, заставляя меня маневрировать, парировать и уворачиваться. То, как двигался вражеский мех, не укладывалось ни в какие рамки его технических характеристик. Казалось, он ни в чём не уступал в скорости и манёвренности моей «Валькирии», притом что физически это было почти невозможно.
Очередной выпад противника высек сноп искр из левой плечевой бронеплиты. Лишь чудом и благодаря моей запредельной реакции удалось избежать удара, который мог бы полностью лишить меня руки-манипулятора. Мой щит давно ушёл в отказ, не успевая накопить достаточную мощность для полной блокировки выпадов «Ареса». Теперь всё зависело исключительно от моих рефлексов и крепости композитной брони.
Активировав импульсные двигатели, я рывком ушёл назад, разрывая дистанцию с тёмной фигурой. Короткий взгляд на тактическую карту. Крейн отлично справлялся и без моего участия, что не могло не радовать. А вот «Церберы» без моего прямого контроля явно просели в эффективности, хотя всё ещё продолжали сеять хаос в рядах вражеских дронов. Выделив две машины, я мысленно приказал им атаковать «Ареса» со спины. Противник мне попался явно неординарный, и сейчас требовалось использовать абсолютно все возможности.
Я был вынужден полностью сосредоточиться на дуэли с этим монстром: любые попытки распределить внимание и контролировать другие сегменты боя с треском проваливались. Вот и сейчас, стоило мне на долю секунды отвлечься от сражения, как я немедленно за это поплатился.
«Арес» внезапно оказался прямо передо мной, обрушивая прямой выпад правым клинком. Я машинально парировал его своим, высекая сноп искр от трения двух виброклинков. Но тут же сверху на меня начал опускаться второй клинок, блокировать который мне было уже нечем. Казалось, я не успею уклониться.
Но в какой-то неуловимый миг противник словно замедлился. Или это моё собственное восприятие скакнуло на фоне адреналина? В любом случае это дало мне короткую возможность принять удар на раскрытую пятерню манипулятора. Острая боль пронзила ладонь, пока я отчаянно пытался сжать кисть меха настолько сильно, чтобы деформировать и сломать вражеское лезвие.
Но «Арес» не дал мне такой возможности. Он резко дёрнул руку на себя, с хрустом разрубая моё предплечье и сминая композит, а затем уже сам ударил по импульсным двигателям, разрывая дистанцию.
Моя левая рука взорвалась фантомной болью. Короткий взгляд на датчики дал понять: чуть ниже локтя меха осталось просто месиво из искорёженной стали и искрящейся проводки. Рабочего манипулятора там больше не было. Вот гадство! Как же болезненно всё это ощущается при стопроцентной нейросинхронизации… С другой стороны, не будь её, я бы уже давно был мёртв. Я не знал, что за пилот сидит там, под чёрной бронёй «Ареса», но кто бы он ни был, он превосходил меня прошлого в разы.
В этот момент пара «Церберов» наконец ударила в спину чёрному меху, заставив того резко маневрировать и отвлечься на новую угрозу. У меня появился шанс сбежать. Выкрутить тягу двигателей на максимум и рвануть либо к ближайшему корвету, который неподалёку методично отстреливал насевших на его побитый корпус дронов, либо попытаться прорваться к основным силам флота. В любом случае тяжёлые орудия кораблей смогут быстро превратить этот чёртов мех в облако плазмы.
Но нет, отступать нельзя. Не успею. Я понял это, наблюдая за тем, как чёрный мех, обрамленный красным маркером противника, с лёгкостью завертелся в смертельном танце с двумя «Церберами». Вот он достал одного прямым выпадом, легко пробив его щит – куда более слабый, чем мой. Виброклинок глубоко вошёл в грудь машины. А затем «Арес», словно совершенно не заботясь о перегрузках, на импульсных движках совершил резкий рывок ко второму, в последний момент уворачиваясь от почти прямого выстрела из тяжёлой плазменной винтовки беспилотника.
Короткая вспышка – и чёрный мех вновь развернулся в мою сторону. Но одно полезное дело «Церберы» всё же сделать успели: они полностью просадили защиту врага. Я отчётливо зафиксировал момент, когда энергетический купол «Ареса» ярко вспыхнул и окончательно погас.
Не отпустит. Если я сейчас рвану в какую-либо сторону, то фактически подставлю ему спину. Из такого положения я уже точно не успею среагировать на следующий удар. Значит, будем сражаться.
Сознание зафиксировало яркую вспышку слева, а короткий пакет данных, поступивший прямиком в мозг, сообщил о потере одного нашего корвета. Расковыряли-таки. «Церберов» тоже осталось негусто: из восемнадцати машин, что продолжали бой, более-менее в строю держались лишь около шести. Остальные были либо полностью уничтожены, либо получили критические повреждения. Я мысленно цокнул языком. Как бы в этой мясорубке с москитным флотом врага не растерять все собственные силы.
Всё это я фиксировал фоном в тот самый момент, пока противник стремительно сокращал разделявшую нас дистанцию. Перехватив уцелевшей правой рукой рукоять клинка поудобнее, я хищно усмехнулся.
– Иди сюда… Я втопчу тебя в ядро самой большой чёрной дыры! – процедил я.
Конечно, моих слов никто не слышал. Я даже не был уверен, произнёс ли их вслух. Тем не менее они добавили мне решимости. Резкая активация маршевых движков – и я бросил израненную «Валькирию» навстречу врагу. Отмахнувшись от назойливого системного предупреждения о том, что топлива осталось критически мало, я полностью сосредоточился на противнике.
Хрясь! Я отчётливо услышал, как острейший клинок чёрного меха пробивает сочленение моего левого плеча. Да, я прекрасно понимал, что в вакууме звука не бывает, но сознание само его дорисовало, услужливо подставив нужную аудиодорожку из глубин памяти. В открытом космосе такое случается сплошь и рядом: перегруженный мозг начинает воспроизводить те звуки, которые ты физически не мог услышать. Новая острая вспышка фантомной боли мгновенно отбросила на второй план все лишние размышления.
Я подставился специально. Всё только ради того, чтобы самому достать противника и окончательно убедиться в одной догадке. Я понял, что пилот чёрного меха не стремится меня убить. Все его выпады были ювелирно направлены лишь на те сегменты моей «Валькирии», повреждение которых приводило к потере подвижности. Мой противник мог достать меня много раз, мог прикончить на месте – ему всего-то требовалось пробить ослабшую броню и нарушить герметичность кабины. Но нет.
Вот и сейчас он в последнее мгновение увёл удар своего клинка чуть в сторону, хотя мог без малейших проблем завершить прямой выпад.
Хрясь! Я ударил снизу вверх, с размаху прорубая манипулятор «Ареса» ещё до того, как враг успел отпустить застрявший в моей броне клинок. Я физически чувствовал, как жалобно трещат и рвутся искусственные мышцы «Валькирии» в этом безумном рывке, но его мощи оказалось достаточно, чтобы лишить противника руки. «Арес» разжал пальцы, но было уже поздно. Мой виброклинок вошёл достаточно глубоко; я с рёвом довёл движение до финала, и в открытый космос устремился отрубленный манипулятор врага.
Короткий импульс маршевых двигателей – и я отскакиваю назад. И очень вовремя: этот манёвр чудом спасает меня от смертоносного взмаха второго клинка чёрного меха. Я с досадой посмотрел на свой сломанный клинок – не выдержал он такого обращения. Выбросив в сторону ненужный обломок, я обхватил уцелевшим манипулятором рукоять торчащего в моём плече клинка «Ареса» и с силой дёрнул на себя. Во все стороны брызнули искры – как от повреждённой электроники, так и просто от трения металла о металл.
Выдернув наконец трофейное оружие, я активировал его, заставив лезвие замерцать и «поплыть». Чёрный мех стал действовать осторожнее. Теперь, когда мы оба лишились по одной конечности, наши боевые возможности фактически сравнялись. Возможно, моё безрассудство заставило неизвестного пилота задуматься: не обезумел ли я окончательно, решив пожертвовать собственной жизнью ради убийства врага? Впрочем, жить мне вовсе не надоело, поэтому повторять подобный трюк я не собирался.
Дроны противника отхлынули, оставив вокруг нас лишь обломки сотен машин и одного разрушенного корвета. Остальные корабли ПКО смогли проредить рой достаточно сильно, чтобы тактическая система «Бастиона» посчитала продолжение схватки не слишком рациональным. Что-то пошло не по плану, но мне некогда было это выяснять. Оставалось лишь верить, что Крейн со всем справится.
«Арес» неподвижно завис на несколько секунд, явно анализируя происходящее, затем моргнул сенсорами и развернулся, намереваясь отступить к «Бастиону», как и остатки москитного флота. Я удивлённо моргнул. Мне почему-то казалось, что этот пилот будет биться до последнего.
Бой завершился ничьей? Ага. Как же. Мне нужен был пилот этого меха. У меня к нему слишком много вопросов, и отпускать его просто так я не собирался.
Быстро просканировав окружение, я обнаружил тройку уцелевших «Церберов», которые неподалёку добивали остатки дронов, не успевших отступить. Короткая мысленная команда – и я отправил беспилотники наперехват по траектории движения «Ареса», а сам выкрутил тягу двигателей на весь доступный максимум, в очередной раз отмахнувшись от системного предупреждения.
«Церберы» блестяще справились с задачей. Они замедлили отступающего «Ареса», что позволило мне догнать его. Уворачиваясь от плазменных зарядов автономных мехов, пилот упустил момент моего приближения. Щит противника давно был сбит, что значительно упрощало задачу. Оказавшись у него за спиной, я вложил всю оставшуюся мощь «Валькирии» в прямой выпад мерцающим клинком.
Целился я точно в сочленение позвоночника меха и бронекапсулы пилота, так любезно подсвеченное тактическими системами. Удар был рассчитан таким образом, чтобы одним махом перебить центральный узел электроники, отвечающий за передачу сигналов к маршевым двигателям и нижним конечностям.
Хрясь! Я снова отчётливо «услышал» звук, дорисованный моим перегруженным воображением. Во все стороны брызнули искры, но позаимствованный клинок легко пробил броню, точно войдя в уязвимый стык, и без труда разворотил внутренние кабели чёрного меха. В этот самый миг уцелевший «Цербер» удачным выстрелом попал точно в голову «Ареса», превратив его внешние сенсоры визуального наблюдения в оплавленное месиво.
«Арес» попытался меня достать – отчаянно полоснуть манипулятором назад вслепую, но я резко выдернул свой клинок из спины врага и с разворотом, импульсом двигателей, ушёл в сторону от этой нелепой попытки. А затем наотмашь взмахнул трофейным оружием. Я вновь физически ощутил, как тяжело поддаётся металл у сочленения единственного уцелевшего манипулятора «Ареса».
На этом смертельная схватка была окончена. Противник лишился подвижности и последней руки, окончательно потеряв даже призрачные шансы покинуть поле боя.
Сейчас я мог легко его добить: просто пронзить мерцающим лезвием капсулу пилота, и всё – проблема решена. Но не для того я так рисковал и издевался над собственной машиной в этом безумном рывке, чтобы просто уничтожить такую ценную добычу.
Отбросив в сторону трофейный клинок, я схватил искрящуюся тушу «Ареса», вцепившись в неё настолько крепко, что нас, пожалуй, теперь можно будет разделить только плазменным резаком. Когда я проложил маршрут, система тут же отвергла вариант с возвращением на один из лёгких крейсеров. Элементарно не хватит топлива. Точнее, долететь-то я долечу, но гасить инерцию на подлёте будет уже нечем. Пришлось на ходу менять планы и направлять израненную «Валькирию» к ближайшему уцелевшему корвету.
По защищённому каналу связи я сразу отправил приказ:
– Говорит «Валькирия-01». Подготовить бригаду техников и вооружённую группу для конвоирования пленного. И готовьтесь к тому, что посадка выйдет не из приятных.
Маршевые двигатели коротко вспыхнули, рывками ускоряя меня вместе с тяжёлым грузом в уцелевшем манипуляторе. «Арес» безжизненно висел, но я прекрасно понимал: сейчас пилот вражеского меха судорожно перебирает все доступные варианты, вплоть до подрыва собственного реактора. Поэтому требовалось вытащить его из бронекапсулы как можно быстрее. Да, это колоссальный риск, но у меня накопилось к этому загадочному аристократу столько вопросов, что отпустить его на тот свет я просто не имел права.
Погасить инерцию удалось не слишком эффективно, поэтому в открытый люк грузового трюма корвета мы влетели на опасно высокой скорости. Тяжёлые машины со скрежетом рухнули на палубу и заскользили по ней, скрежеща и сминая искорёженную броню, пока с силой не впечатались в противоположную переборку ангара. Я поморщился от очередной вспышки фантомной боли. Пора бы уже вывалиться из нейроподключения.
Мир моргнул. Окружение стремительно схлопнулось, сжавшись до размеров моей собственной родной тушки. Я хрипло застонал, почти сразу ощутив, насколько безжалостно я насиловал и машину, и собственное тело. Пока я был подключён к меху и воспринимал только его повреждения, мозг успешно блокировал проблемы физической оболочки. А вот теперь, когда сознание снова по-хозяйски обосновалось в родном теле, я прочувствовал весь спектр последствий своих безрассудных решений.
Бронепластины со скрежетом, нездоровыми рывками начали расходиться, вскрывая кабину. Я попытался выбраться из недр меха. «Попытался» – самое правильное слово. Потому что малейшее движение отзывалось тупой болью буквально в каждой мышце.
Кто-то загородил бьющий в глаза свет искусственного освещения ангара. Я с трудом проморгался. На меня смотрела женщина-капитан – довольно молодая, с короткими чёрными волосами и пронзительными серыми глазами. На вид ей было лет тридцать, не больше. Хотя в наше время сложно сказать наверняка, настоящий ли это возраст.
– Милорд, вы не ранены? – встревоженно спросила она.
– Н-нет… Всё хорош-шо…
Она посмотрела куда-то в сторону и тут же поставленным командным голосом распорядилась:
– Финч, возьми ещё пару парней и достаньте герцога из этой консервной банки!
– Есть! – донеслось откуда-то сбоку.
– Сейчас вас вытащат, – мягко сообщила капитан.
Я слабо кивнул, мысленно заставив ложемент отпустить моё бренное тело. Трое бойцов сноровисто вытащили меня наружу, предварительно распилив те фрагменты погнутой брони, которые блокировали проход. Оказавшись наконец на палубе, я огляделся. Техники уже вовсю крошили плазменными резаками покорёженную грудную клетку «Ареса». А чуть поодаль замерла тройка полностью экипированных десантников, державших неподвижный вражеский мех на прицеле.
– Поторопитесь. Если он вдруг активирует самоуничтожение реактора… – процедил я, наблюдая за тем, как пара техников методично прожигает погнутую броню.
– Не сможет. Реактор сдох, судя по всему, – спокойно прокомментировал Финч.
Я скосил глаза на мужичка. Лысоватый, невысокий, с намечающимся брюшком, отчего стандартный облегающий комбез флота смотрелся на нём слегка комично. И тем не менее только благодаря этому крепышу я сейчас держался на ногах: я рухнул на него всей тяжестью в ту же секунду, как вывалился из недр своей истерзанной «Валькирии».
– Согласен, никуда он уже от нас не денется, – весело бросил старший из техников, не отрываясь от плазменного резака.
Пока парни ковыряли заклинившую кабину «Ареса», я перевёл взгляд на то, что осталось от «Валькирии». Машине крепко досталось. Интуиция подсказывала, что её теперь проще списать, чем пытаться восстановить. Слишком уж критичный набор повреждений. Искорёженный композит брони был лишь самой малой частью проблем. Внезапно я встрепенулся, вспомнив, что там, за обшивкой корвета, всё ещё кипит масштабное космическое сражение.
– Капитан!
Девушка возникла рядом почти мгновенно, будто только этого и ждала. Откуда взялось это неприкрытое уважение? Когда я вообще успел так высоко подняться в глазах этих суровых фронтирных бойцов? Впрочем, рефлексию я отложил на потом и сразу задал главный вопрос:
– Как дела у флота?
– После того как «Бастион» потерял ход и сбросил щиты, наши перешли в жёсткую контратаку, – чётко доложила она. – Пираты явно не ожидали, что их козырь в виде москитного роя и непробиваемой защиты так быстро сдуется. Крейн связал наиболее опасные вымпелы ближним боем, не давая им разорвать дистанцию для манёвра. А после выхода из прыжка свежих сил в виде нашего подкрепления и усиленного ордера наёмников пираты и вовсе растеряли всю прыть.
Я удивлённо поднял бровь. Усиленный ордер? Я точно не запрашивал у наёмников такой массивной поддержки – да у меня банально не было на это средств, поэтому изначально речь шла лишь о небольшой ударной группе. Усиленный ордер «Руки Гхарда» – это, на минуточку, эскадра из кораблей не ниже среднего класса. Чертовски внушительная сила.
– Так, с мотивами наёмников я разберусь позже. Что ещё?
– Уцелевшие корабли противника начали разгон, пытаясь уйти в прыжок и покинуть систему. Те, кому повреждения не позволяют сбежать, вынуждены сдаваться. Наш десант – сорок бойцов – успешно высадился на «Бастион» и почти добрался до реакторного отсека. Впрочем, пираты уже и сами стремительно бросают эту старую посудину.
– Что по потерям? – спросил я о самом наболевшем.
Капитан на секунду замерла, расфокусировав взгляд – явно анализировала сводки, поступающие по тактической сети. Выпрямившись по стойке «смирно», она глухо доложила:
– Безвозвратно – один корвет и два фрегата. Повреждения разной степени тяжести получили почти все корабли первых ордеров, участвовавшие в свалке с самых первых минут. Но всё ремонтопригодны.
Я тяжело поморщился. Потеря кораблей – это не только прямой удар по капиталу, это ещё и люди. Сейчас, на Фронтире, экипажи тоже измерялись в кредитах, но в грядущих войнах каждый толковый специалист будет на вес золота. Годы, потраченные на его обучение, не вернуть. Жаль людей. Но, как ни прискорбно, на войне без этого не обойтись.
– Есть! – крикнул один из механиков, и они тут же, в несколько прыжков, поспешили покинуть остатки чужого меха.
На их место сразу же двинулась тройка экипированных бойцов, ловко взбираясь на покорёженную технику. Ну вот и всё, пилота, считай, уже достали. А значит, скоро нужно будет придумать, как заставить его заговорить.
Внезапно вспыхнувшее чувство опасности заставило моё тело резко дёрнуться в сторону. В следующее мгновение я рухнул на колени и судорожно схватился за голову.
Острая, невероятная, ни с чем не сравнимая боль пронзила мой разум. Нечто подобное я испытывал в те моменты, когда с боем проламывал генетические протоколы чужой крови при нейроподключении, только сейчас всё было с точностью до наоборот. Кто-то ломал не программный код, а выламывал двери в моём собственном сознании, варварски круша барьеры разума, стирая сами границы личности и воспоминаний.
Не знаю как, но краем меркнущего сознания я продолжал фиксировать происходящее вокруг. Вот капитан корвета, закатив глаза и стоя на коленях, неистово бьёт себя кулаками по лбу, словно пытаясь выбить эту невыносимую агонию из собственной головы. Вот Финч бьётся на спине и, ломая ногти, скрюченными пальцами пытается оставить борозды на металлической палубе, но оставляет лишь кровавые полосы. Вот один из бойцов, первыми рванувших к кабине пилота, не выдерживает и открывает беспорядочный огонь, сам не понимая, куда стреляет. Двое других давно выронили штурмовые винтовки и, слепо пятясь, отступают от вскрытой кабины вражеского «Ареса».
Из вскрытой кабины вражеского меха показался пилот. Девушка. На вид не старше меня, с тонкой фигурой, затянутой в чёрный облегающий комбинезон без единого опознавательного знака, ткань которого, казалось, жадно впитывала в себя весь окружающий свет. Её абсолютно белые волосы спадали ниже плеч, но сейчас их пряди непрерывно шевелились, словно ожившие змеи. Фиолетовые, совершенно нечеловеческие глаза сияли, примагничивая к себе взгляд. Казалось, их неестественное, пугающее свечение затмевало само искусственное освещение корвета. И лишь тонкая струйка алой крови, стекающая из носа по верхней губе, нарушала идеальную бледность её почти фарфоровой кожи.
Она была похожа на человека. Но в то же время в ней крылось нечто чужеродное, пугающее, не относящееся ни к хуманам, ни к любому другому виду ксеносов, встреченному мной за всю мою жизнь.
Девушка окончательно выбралась из кабины и слегка пошатнулась, но тут же упрямо выпрямилась, решительно сделав шаг вперёд. Неистовая, неизведанная сила мгновенно усилила свой напор на разум, ломая, скручивая и… подчиняя?
Ей тоже было тяжело. Физически. Это ощущалось не только в давлении неведомой силы, но и в её внешнем виде. Кровь из носа не останавливалась – наоборот, струилась всё быстрее. Каждый новый шаг давался с трудом, она пошатывалась, едва удерживая равновесие. Но ментальный натиск не ослабевал. Кто-то из экипажа уже давно потерял сознание, кто-то окончательно лишился рассудка и теперь просто выл. Кто-то, как капитан корвета, пытался физической болью перекрыть ту, что порождала эта инородная мощь.
Глубоко внутри, где-то в груди, начал стремительно разгораться гнев. Его пламя набирало силу, словно лесной пожар в жестокую засуху. Моё. Это были мои люди! Мои корабли! Моя система! Мой космос! И, чёрт побери, это был мой разум!
– М-м… – попытался я выдавить хоть слово, но не смог, лишь невнятно замычав.
Но огонь моего гнева разгорался, а я, мысленно с трудом отодвигая боль в сторону, подбрасывал в это пламя всё новые дрова. Моя принцесса! Моя Империя! Моя Воля! Всё это моё. Моё – и будет моим. И любого, кто встанет на моём пути и попытается отобрать то, что принадлежит мне, я втопчу в ядро самой чёрной дыры! Я упёрся ногой в палубу, встав на одно колено, а затем, тяжело опершись руками о бедро, стал медленно подниматься.
– Мо… – хрипя и словно заново учась говорить, я выдавливал звуки из пересохшего горла.
Девушка остановилась. С трудом устояв на ногах, она непонимающе посмотрела на меня. Кажется, она совершенно не ожидала такой реакции на свои способности. Тяжёлые капли красной жидкости разбивались о чёрную броню поверженного меха, а незнакомка удивлённо, не веря своим глазам, следила за моими движениями.
– Моё! – с рёвом я встал в полный рост. Чудом удерживая равновесие, я ощутил, как по подбородку стекает тёплая кровь.
Прикладывая невероятные усилия, я провёл рукой под носом и скосил глаза на испачканные в крови пальцы. Вновь переведя взгляд на неизвестную мне девушку-пилота, я сделал шаг. Нерешительный, маленький. Но мой собственный шаг.
– МОЁ!! МОЙ РАЗУМ! МОЯ ВОЛЯ! – рыча, выкрикнул я, ощущая, как с каждым новым движением мне становится всё легче управлять непослушным телом.
Девушка сделала шаг назад, явно поддавшись испугу: моё поведение совершенно не вписывалось в её картину мира. Теперь она понимала происходящее так же мало, как и я. А я полностью отдался гневу, который ярким, ревущим пламенем выжигал чужое присутствие из моего разума.




























