Текст книги "Хультура речи"

Автор книги: Евгений Шестаков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

...кабы не война – совсем был бы я другой человек. Каб не войны. В сорок первом осенью, когда последний разваренный ремень на семерых поделили, съели, замполит, товарищ старший лейтенант Голобабый, Андрей Матренович, вечная ему память, из землянки выбрался, последним невыпавшим зубом цыкнул, пальцем пошатал, вынул, выкинул, обернулся и говорит:

– Ну хера ли цеперь... Цеперь узе ни хера. Выбора больсе нет. Или мы на них сицяс кинемся, или завтра они по нам без проблем на Моцкву проедут...

Из трех танков один все-таки завели. Мой. Соляры кот нассал, зато боекомплект полуторный. Попрощались. Мы трое под броню. Они четверо сверху сели. Плюс вши на всех. Ежели вместе считать – то полный состав полка. Водитель крест алюминиевый самодельный в рот вложил, по башке себя хлопнул. Тронулись.

А немец, гад умелый, даром что наступает, а минами, стервь, весь передний край себе обложил. Левой наехали. Бдам-м-м! И встали. И изо всех пулеметов по нам. По ним. По ошметкам их. По танку всех в минуту размазали.

А по нам из пушки не просто так. С чувством. Прикатили, не торопясь. Покурили. Обсудили дальность, поправку. Прицелились. Кофею из термоса выпили. Зарядили. Офицерик серенький ручку поднял. Бдам-м-м-м! И вместе с пушкой его слизнуло. Это Сашка, командир, раньше меня очухался. Бдам-м-м-м! И машину штабную со всей камарильей разворотил. Попялиться приехали, колбасня. На беспомощный русский танк. Думали, убило нас всех. А ниточку в херову дырочку вам не вдеть?! Бдам-м-м-м! И окопчик ихний уютный в кашу. С мясом. Официант! Снаряд! Бдам-м-м-м! И за папу с мамой полную ложку вам, суки, нечисть, падлы, козлы рогатые!

Башню как снесло, видел. Как заклинило, через нижний мы с Сашкой вылезли да назад. Сапоги красные у обоих. Хороший водила был. Верующий. Имя у него старинное какое-то было, длинное. Как гвоздить они из зенитки взялись, так его сразу и раскидало. На буквы. А мы в воронку. А башня ме-е-едленно так летела. Как будто нес кто-то. К нам. Бдам-м-м-м! И свет потух. Своевали.

Тоже люди, конечно, немцы... Херовые только. Стоит, специально для тебя жрет. Вдумчиво так, со смаком. Перед носом прям. Невозможно глаз отвести. Стоишь, за колючку держишься, языком шевелишь, губами двигаешь. Как бы помогаешь ему. Жевать. А он кусок не доест, опустит. И в тебе аж холод в груди. Надежда. Она последняя сдыхает, то правда. Стоишь, смотришь. Как он? Неужто... Спиной повернулся, кусок внизу держит. И плечом так. Бери, мол. И падаешь! Коленками в землю, руки, губы, душу к тому куску тянешь! И – пр-р-р-р-р-р!!! Прямо в душу тебе. Пердит. Аж полы у шинельки навыверт. Хохочет. Другие тоже. Кланяется им. А кусок собаке. И по холке нежно ее. Перчаткой.

На одной сырой брюкве далеко-то не убежишь. Не кролик же. Хотя... Герр лагерфюрер фон Танн на разводе как-то сказал:

– Ви есть кто? Ви есть жалкий кучка, которий осталься после ваш большой армий. Шайзе. Дрек. Ха унд ха! Ви есть никто. А кто никто не есть, тот не есть. Не кушать. Его сам кушать. Ха-ха! Русский зайка есть волки пайка. Хо-хо! Дер фольклор...

Кто восстал, те легли. Поголовно. Только мы с Сашкой да с мадьяром еще одним просочились. Да Иржи-чех. Да француз. Граф, между прочим. Забыл, то ли Бессемьи, то ли Насвинье. Юркий такой, первый за колючку вылез, когда поляки дизель взорвали. А евреи все легли. Костьми. Самые скелеты были из всех.

Две недели под землей, как кроты. Старуха. Сама нищая. Когда принесет, а когда так. Схрон в лесу. От людей подальше. От собак. От еды. Сашка землю ковырял, ковырял... Потом вдруг как давай жрать! Все, думаю. Сбесился боевой дружок. Обратная эволюция, так сказать. От человечка до червячка. Но нет. Как прочухали – все накинулись. Сла-а-адко. Хер их знает, подснежники там или кто. Цветы, короче. Луковичные культуры. Ногтями землю над собой драли, хватали, не жуя лопали. Интересно вот теперь, если ты луковицу сожрал и у тебя из сраки цветочек вырос, то ты кто? Клумба? Или цветкова мама?

Тиниан? Или нет? Погода отличная, видимость идеальная, но поди-ка тут разбери... Сучара в карту уставился. Контуры, наверно, сличает. Она ж контурная. Без названий. Типа «Раскрась сам и покажи дедушке». Отложил. Значит, не сошлось. Значит, поживем еще. И капитан этот в своей рубке живым еще постоит. «Индианаполис»... Красивое название. Крейсер.

Артык... Некрасивое название. Лагерь. Надо ж! Одну лишь буковку поменяй – и будут тебе пляжи с шезлонгами, костры с песнями да задорные крики маленьких пролетариев. А так... Вышки, попки, урки. Начальнички, собачки, колючка. И срок. Что значит, за что? За измену Родине в извращенной форме в военное время в особо крупных размерах. Потому что с такого-то по такое-то не в рядах ты с оккупантами воевал, а в шайке с хер знает кем. Не партизан ты, а куртизан политический, проститутка, блядь, предатель, наймит вражеский, холуй, полицай! Где свидетели? Где бумаги? А?! Кто докажет, что эшелоны под откос немецкие ты пускал, а не наши? Где написано и подписано, что пули да осколки в грудь да в брюхо от них ты получил, не от нас? А?! Вот свидетели. Вот бумаги. «Сим доношу, что такой-то...» Ты, сволочь! «Сим заверяю, что вышеупомянутый...» Про тебя, падла! С-сиди, с-сука и не вякай больше, пр-ропидор!..

Вставай, брат. Имеешь возможность оправдаться и искупить. Переодевайся. Вон тот танк – твой. Вот этот командир – твой. Вон те бугры на горе – япошкин укрепрайон. Завтра, с рассветом. После артподготовки. А сегодня – на-ка вот тебе, выпей...

...Выпили ссаки ихней горячей по полнаперстка. Потом инструктаж на завтра. Господин полковник Тонука Каноэ, замкомдив, долго не рассусоливал. Задачу поставил тремя словами. Долететь, обнаружить и уничтожить. Последний самолет, последняя горючка, последняя взрывчатка – все нам. Мы обязаны. Ты обязан, Сучара. Боги любят, когда в огне ты падаешь с неба. Ты обязан, Ноутбукэ. Боги знают, что ты знаешь, как надо мстить. Ты должен, русский. Твой бог, если он у тебя есть...

Есть! Он! Сверился Сучара и карту не отложил. Отбросил. Лицо ко мне повернул. Видел я такое лицо. Не раз. И у меня такое лицо. Наверно. Понял тебя, братан, не трать... Он, остров. Он, крейсер. Да, вижу, подходит уже. Привез. Серый, хищный, огромный. Беременный. Даже очень.

– ...Да, оцень много. Сто, двести тысяць смертей. Корабрь привезет, на острове соберут, в саморет погрузят. Необыцьная, не такая, как раньсе, бомба. Церый город убивает. Зенсины, старые рюди. Дети. Допустить нерьзя. Нет. Рюбой ценой уницьтозить...

Сбить. Поджечь. Расстрелять. Со всех сил старается. Как руки, сволочь, трассы свои к нам тянет. Испугался, сука. Боишься, сука. Сдохнешь, с-сука! Держи, Сучара!!! Держи!!! Курс!!! Держи!!! Так!!! Та-а-ак их мать носом в рот!!! Курс!!! Хер с ним!!! Хер с ним, что убило!!! Ты курс держи, братан!!! Ку-у-урс!!! Держи-и-и!!! Бог есть!!! Не фраер!!! Не дрыгайся, братан!!! Не вались!!! Делай!!! Делай их!!! Мужик!!! Один!!! Мудрый!!! Сказал!!! Де...

...лай, что должен.

И будь, что будет.

ГОВНОСТРАДАМУС, СТИХ 1-й

...И когда мы с тобой, брат, выбьем из стволов последний нагар, почистимся, помоемся и пойдем гулять по их улицам, ты сам увидишь и удивишься, как богата эта страна, как сильна и красива, как чиста и уютна была, пока не пришли мы с тобой. Как велики стада тучных северных женщин, как они вежливо улыбаются, когда ты задираешь стволом их майки, ища пару крепких грудей, и как слабы их бледные мужчины с портфелями, в которых носят они бумагу, и как мало нас осталось после боев, и как много нужно держаться теперь за груди, чтобы заселить все это мной и тобой. Во имя Великого Милосердного, брат, не надо ссать на него, просто дострели, дети ж смотрят, теперь это наши дети, их светлые глаза потемнеют, и большой черный камень будет в их душах, как и у нас с тобой. Видишь памятник? Они тоже были когда-то воины и ложились грудью на амбразуры, теперь они черви и извиваются, из подствольника не надо, брат, баши сказал гранаты беречь. Ты насмешил меня, брат. Нет, это не их Бог. Их Бога, зайдем в церковь, я тебе покажу. Это Микки-Маус. А этого не знаю, уши тоже большие, наверно, его сестра. Их Бог проиграл войну с Микки-Маусом, они перестали молиться и полюбили смеяться, они забыли, зачем люди показывают друг другу зубы. Да, красиво, я у себя во дворе тоже такой поставлю. Называется светофор. Брось, брат, зачем тебе его голова. Пойдем лучше я покажу тебе супермаркет. Если загнать туда этих женщин, то будет как в раю. Мы с тобой в раю, брат. Мы мертвые с тобой, брат. Не потому что умерли, а потому что родились с тобой такие. Нам не больно, потому что нас много. Нам не страшно, потому что их мало. Мы живая смерть, которая взошла вместо травы и солнца, проросла сквозь их тротуары и небоскребы, которая пришла, откуда они и ждали. Оставь, брат, футбол не наша игра, пойдем дальше, я покажу тебе карусель, ты узнаешь, что такое счастье, и опусти ствол, сейчас они закричат, не стреляй, не нужно, они ведь тоже немного люди, и должен же кто-то оплакать тех, кто смеялся...

ЛЕСНАЯ ВОЙНА

Маленькие лесные партизаны, сто семьдесят человек, ели большую трофейную булку. Булка была высокого качества, сдобная, все были довольны и давились только в шутку.

– Ша! – вдруг сказал командир. – Слезай с булки, немца слышу.

Спрятавшись за недоеденной булкой, партизаны ударили себя по животам, заткнули друг другу все отверстия и таким образом замолчали.

– Ша... – уже тихо сказал командир. Он любил это понятие.

Повинуясь команде, партизаны взяли на изготовку обмотанные полотенцами дубинки и растопырили шаровары, постепенно сливаясь с местностью.

Немец был изможденный, с трудом передвигал ноги и шел совершенно один, если не считать еле плетущихся сзади четырнадцати танков. Плохо подогнанными пальцами он разбрасывал на ходу из мешка противопехотные мины, сам иногда наступая на них и горько плача от осознания того, что все они ненастоящие. Промышленность Германии работала из последних сил, фанерные с виду танки на самом деле были картонными, выданную дивизии на месяц булку украли прямо с платформы партизаны, а грибы и ягоды в лесу порубала развеселая кавалерия Доватора, сброшенная на недельку с парашютами, оркестром, полковой кухней и передвижной выгребной ямой.

– Ку-ку! – прокуковал командир.

На тайном языке лесных бойцов это означало «Ура!». По этому сигналу партизаны обычно лихо выскакивали из-за кустов и били немцев дубинками до тех пор, пока те не сдавались или не отдавали хотя бы половину табаку. Но сегодня был четверг, мирный день, и хриплый голос старой кукушки означал совсем иное. Он означал: «Немца не трогать. Пускай себе, говно, идет. Все равно скоро Курская дуга». К тому же немец со своими полудохлыми танками шел как раз туда, где жили в берлоге два медведя-идиота.

Идиотами они стали после того, как партизаны закрыли берлогу снаружи на ключ и поставили сверху проигрыватель с одной пластинкой, которую, не прерываясь, крутили полгода. Когда летом берлогу открыли, медведи сидели на противоположных стенах и приветливо чирикали бородатым дяденькам, которые, наверно, привезли им дудочку и маленький паровозик. Но паровозика не привезли, а политрук показал им дулю с такими грязными ногтями, что обоих стошнило. После того как испуганных медведей командиру удалось похлопать по плечу, им выдали на двоих один маскхалат, который они тут же надели, и назначили их недремлющей засадой. Когда мимо берлоги проходили немцы, один медведь женским голосом должен был говорить «Битте!», а другой шлепать попавшегося немца по каске, после чего из-под каски торчали только носки сапог. А такие немцы были совершенно безвредны и могли ходить где угодно, их никто не трогал, все ласково называли их «черепашками» и щекотали под каской, а обидевшего «черепашку» командир лично наказывал железным прутиком.

Едва левая, бывшая толчковая нога немца поравнялась с берлогой, оттуда вылетело колечко сизого ароматного дыма и хорошо поставленный дамский голос сказал: «Битте, пожалуйста!» Немец улыбнулся так широко, что на нем затрещала каска. Один за другим он вспоминал пункты «Наставления по обращению с лицами противоположного пола».

– Партизанен? – игриво спросил немец.

– Здесь мы! – не подумав, гаркнул плохо выспавшийся политрук.

– Дурак! – закричал на него командир. – Пошел в землянку! – Извините его, ради бога! – обратился он к немцу. – Мы не местные партизаны, мы из-под этого... Оттуда... Вы не подумайте чего...

Обманув немца, он быстро присел на корточки и протянул руку, в которую ему тут же положили старое гнездо и чучело глухаря. На другую руку ему надели Петрушку, глупый вид которого окончательно успокоил оккупанта.

– Змотри у менья, зукин зын! – погрозил он пальцем и свалился в берлогу.

Послышались шлепок, сопение, кряхтение, затем женский голос сказал: «Битте», и новая «черепашка» была выброшена наверх. С минуту она постояла, затем хихикнула и весело поскакала в лес стукаться о деревья, наступать на какашки и подслушивать разговоры зайцев.

А под смолистой елью командир снял с себя заветную отцовскую майку, старинные дедовские трусы и пошел награждать ими двух медведей-героев, которые не знали страха, совести, стыда и никаких других чувств, кроме чувства долга перед Родиной...

ИСТОРИЯ РФ, КРАТКИЙ КУРС

М.М. Жванецкому посвящается

Едва проявившись на контурной карте мира, Киевская Русь сразу же осознала себя могущественной страной. Князь Олег, собрав войско в несколько тысяч храбрых и несколько сот трезвых воинов, пошел походом на Константинополь. Узнав об этом, хитрые греки мгновенно переименовали свою столицу в Царьград, и первый поход русичей окончился значительным по расстоянию промахом. Раздосадованный Олег, собрав с помощью нового войска разбредшееся кто куда старое, предпринял новый поход. На оба города сразу. Увидев издали многочисленные дымы полевых кухонь и самогонных аппаратов русичей, хитрые греки послали навстречу русьскому войску парламентеров. Появившись в шатре у князя, парламентеры всего за одну минуту унизились до такой степени, что князь побрезговал брать город штурмом. Отдав им свой нательный щит, он велел прибить его к городским воротам, а летописцам приказал зафиксировать победу ввиду неявки противника. Затем русьское войско вернулось обратно и, переодевшись, принялось двигаться вперед в экономическом отношении.

Но тут на востоке обозначилась неожиданная угроза. Увидев, как нагло можно себя вести, имея в руках оружие, дикие монголы подарили каждый друг другу по сабле, наловили в степи лошадей, сайгаков, ослов, джейранов и быстро организовались в большое и весьма подвижное копытное войско. Тронувшись в путь в Х веке, они уже в ХIII веке появились на восточных рубежах Киевской Руси. Тугодумные древляне, хлебосольные поляне и всегда веселые кривичи не были готовы к нападению варваров. Представившись татарами, монголы перешли границу и раскаленной снежной лавиной затопили города и деревни...

Зимой 1242 года тевтонские рыцари так замерзли, что решили сходить за дровами в богатую бесплатными деревьями Русь. Однако князь Александр Невский, титуловавшийся, кроме остального, и как «великий всея березы, сосны, дубы и прочая осины лесник», возмутился сам и возмутил против непрошеных гостей своих подданных. Созвав вооруженное длинными палками опалчение, князь сложил в большой рупор ладони тысячи человек, дождался попутного ветра и крикнул: «Halt!» Услыхав, рыцари построились свиньей и хвостиком вперед принялись отступать. Однако при этом экономные немцы не бросили из собранного ни сучка, а их лошади торопливо срывали губами оставшиеся с осени листья. Разгневавшись еще более, князь Александр приказал роте браконьеров отрезать врагу пути отступления. В считаные минуты ледяной панцирь Чудского озера покрылся множеством лунок. Пятившиеся задом рыцари, попав в лунки ногами своих коней, потеряли подвижность, спешились и нагнулись. И тут, подобравшись с тыла, длинными толстыми палками им крепко засадил могучий засадный полк! От нестерпимого стыда все до единого оккупанты провалились под лед...

Куликовская битва произошла совершенно случайно. Обрусевшие от частого употребления спиртных напитков завоеватели до такой степени слились с населением покоренной ими страны, что, к примеру, в конце XIV века матерные тверские частушки стали официальным гимном Орды, а люди с именами вроде Мамай Иванович и Андрей Батыевич в количественном отношении составили контрольный пакет всего совокупного населения.

Таким образом, не имея объективных причин, Куликовская битва случилась всего лишь из-за пустяшной ссоры. Князь Дмитрий Донской, выстроив свои войска для сентябрьского парада, так громко восхитился мощью и статью отборных воинов, что низкорослый монгольский атташе обиделся и поскакал куда следует. В итоге уже через сутки два злых войска стояли друг перед другом, а еще через пять минут монах Пересвет отрубил богатырю Челубею первую из его трех голов...

*

Иван Васильевич Грозный был первым русским царем, который оценил огромное значение спорта. Устроив в Александровской слободе состязания по нанесению тяжких телесных повреждений, царь Иван еще в четвертьфинале сразил учебным посохом своего одноименного сына, отстававшего в опыте всего на двадцать четыре трупа. Став не только государем, но и чемпионом всея Руси по бодиубилдингу, Иван Грозный положил начало таким национальным видам спорта, как метание черепа, прыжки на кол и подледное плавание.

*

Великая смута начала XVII века произошла из-за того, что юный царевич Дмитрий, наслушавшись нянькиных сказок про меч-кладенец, украл на кухне нож-самотык. Сразу же погибнув, царевич навеки стал символом неосторожного обращения с кухонными приборами, а потрясенная страна с горя напилась в хлам. Чем не замедлили воспользоваться обступившие ее периметр стрекулисты и фанфароны.

Моментально появившийся Лжедмитрий I навербовал из якобы поляков псевдосолдат, марш-броском обошел пограничные турникеты и легко захватил окруженный тогда еще хлипкой пластилиновой стеной Кремль. Но во время коронационного салюта Лжедмитрия I неосторожно выстрелили из пушки, и он покинул страну.

Пришедший ему на смену Лжедмитрий II оказался еще менее удачлив. Побившись об заклад с князем Пожарским, что продержится на троне двенадцать раундов против кого угодно, самозванец проиграл усталому и больному крестьянину Кузьме Минину, который, подойдя к престолу, пукнул столь бесчеловечным образом, что весь остаток жизни свергнутый захватчик провел в дыхательной коме.

Когда же положенный стране лимит самозванцев был наконец исчерпан, восставшие из погребов бояре, на радость всем, избрали царем спокойного и улыбчивого паренька Мишу по прозвищу Плюшевый. Главным же уроком Великой смуты явилось то, что бардак как форма государственного устройства близок русскому сердцу даже более, чем цыганскому.

*

Царь Петр был очень рослый мужчина. В возбужденном состоянии почти два с половиной метра. Плюс каблуки. Плюс стельки. Плюс под стельками заначка от Софьи. В общем, когда в Голландии устроили первую всемирную выставку достижений, то и вопроса не возникло, кого на нее послать. В Амстердаме в перерывах между дефиле и показами царь научился есть вилкой и строить забавные потешные корабли. Вернувшись на родину уже признанной всеми звездой, Петр под всеобщие аплодисменты легко сверг толстую некрасивую Софью и принялся за реформы. Первым делом было строжайше запрещено не курить. Некурящим рубили бороды и заставляли носить их на голове в качестве парика. Затем царь приказал найти хорошее болото и быстренько построить на нем временную, на пару веков, столицу, с тем чтобы когда-нибудь у России появилась своя ушедшая на дно Атлантида. Узнав из разговоров бояр, что кроме внутренней политики бывает еще и внешняя, царь Петр посредством недолгой дипломатической переписки вывел из себя Карла XII и пришел с войсками ждать его под Полтаву. Произошедшая в 1709 году битва закончилась для шведов таким разгромом, что все последующие короли этой несчастной страны стали уничижительно именоваться Карликами с трехзначными номерами, а Петр I знаменитым своим указом повелел дворянству выбросить устаревшие кафтаны и зипуны и переодеться в захваченные у врагов знамена.

*

Государыня-матушка Екатерина II в молодости была весьма заплаканной дамой. Да и как тут не плакать и не стыдиться, если недоразвитый муж-даун интересуется ее роскошной грудью только лишь на предмет пососать теплого молочка, а на своих дурацких оловянных солдатиков тратит не только семейный, но и весь военный бюджет. Найдя себе утешение в виде статной усатой Гвардии, Екатерина без раздумий разделила с ней ложе. Гвардия же увидела в Екатерине не просто голую женщину, но и удобного претендента на трон, который во всем будет ей потакать, поддакивать и подмахивать. В результате идеально проведенного переворота Петр III был свергнут и посажен глазом на вилку. Екатерина в заговоре участия не принимала, имея на это свой план: путем постоянного употребления мышьяка постепенно отравить царя молочком. Погоревав по очереди со всеми тремя Орловыми, Екатерина сменила траурное белье на обычное и в память о погибшем муже завела себе любовником одноглазого Г.А. Потемкина. Последний же, при всем своем немалом достоинстве, оказался еще и мудрым политиком. Прямо с царицы он диктовал распоряжения и указы, которые быстро воплощались в территориальные приобретения и устойчивый промышленный рост. Как писал однажды (хоть и не отправил) Екатерине Вольтер, «великая страна Ваша так же расцвела под Вами, как Вы под Потемкиным, и мне лишь остается жалеть, что я своими глазами не вижу ни того, ни другого...»

*

Наполеон с детства мечтал напасть на Россию. Поэтому иного выбора, нежели стать вождем какой-нибудь солидной страны, у него не было. На его счастье, злоязыкие энциклопедисты довели бедную Францию до такой ручки, что она, подобно созревшему геморрою, сама упала в его обтянутую резиной ладонь. За весьма короткое время полностью подчинив и мобилизовав обломившееся ему государство, бывший корсиканский молдаванин, а ныне Ультраимператор Объединенной Кровью Европы весь свой нездоровый талант употребил на подготовку к масштабной бойне. И ранним утром 1812 года во главе всего мужского населения Франции он первым проскакал по контрольно-следовой полосе на своем рыжем пони.

Русская же армия была абсолютно не готова к военным действиям, так как царь Александр, человек тонкой душевной организации, в целях просвещения темной солдатской массы велел заменить тактические занятия игрой на арфе, а вместо грубого штыкового боя ввел язвительную словесную пикировку. В силу этих причин захватчики практически забесплатно доехали до самой Москвы и в буйной радости зажгли в покоренном городе так, что его через час не стало. Вот тут-то и возмутились доселе спокойно спавшие в своих берлогах крестьяне. Поняв, что с потерей Москвы они лишились не только рынка сбыта глиняных свистулек и лакированных настенных лаптей, но и самых лучших во всей стране кабаков, разгневанные крестьяне единой многососковой грудью встали на защиту Отечества. Втайне от властей они переоделись солдатами и, приделав к вилам приклады, задали похмельным французам такую трепку, что только от их ужасных матерных криков половина французов получила не совместимые с жизнью ушные травмы. А когда эту удачную импровизацию возглавил отставной военрук Михаил Кутузов и когда ударил сильный русский мороз – дело пошло так быстро, что на пути наполеоновского отступления наши военные регулировщики едва успевали ставить замерзших вражеских гренадер в качестве временных верстовых столбиков. И в самые короткие сроки почти уже проигранная война сменилась блистательной победой бородатого народа над бритым, а стройного высокого императора – над маленьким и кургузым.

*

В 1861 году царь Александр II, предварительно всесторонне обматерив, отменил наконец крепостное право, которым ему на саммитах то и дело тыкали в лицо подвыпившие монархи Европы. Обрадованные крестьяне сдали свои сохи в музеи и переместились в города, где их привычка пахать легко трансформировалась в привычку подметать улицы. Те же из них, кто был знаком с принципом действия волчка и понимал устройство педали, стали первыми представителями нарождающегося рабочего класса – особого контингента людей, умеющих из большой чугунной болванки выточить на станке маленькую. В свою очередь помещики, оставшись один на один с жирной, но негодной для прямого употребления в пищу землей, прониклись недовольством и выделили из своих рядов первых революционеров, которые, умело играя на алкогольном опьянении отмечающих воскресенье рабочих, стали уговаривать их разнообразить свой отдых таким нетривиальным развлеченьем, как убийство царя. Агитация революционеров оказалась столь эффективна, что спустя весьма короткое время домашнее изготовление бомб стало даже более распространенным, чем самогоноварение, а фрондирующая публика взяла за моду рассматривать в театре царскую ложу сквозь разрисованные а-ля снайперские прицелы лорнеты. Когда же, потренировавшись за городом на лягушках и кошках, боевая организация «Народной воли» приобрела необходимый опыт и впервые успешно убила молодого и здорового человека – вся передовая общественность страны замерла в предвкушении. И 1 марта 1881 года не оборудованная мигалкой и почти не охраняемая царская карета была взорвана вместе с заполнявшим ее царем. Так, хоть и очень громким, но пшиком завершилась единственная попытка ненасильственным образом дать счастье людям России.

*

Владимир Ильич Ленин родился в 1859 году в семье пьющего крепостного сапожника. Увидев, кого она произвела на свет, мать Владимира Ильича бросилась с крутого обрыва в реку, а отец, несмотря на яростное сопротивление зубастого и когтистого существа, молча задушил его в колыбели. Поэтому в следующий раз Владимир Ильич родился в 1870 году в семье инспектора народных училищ в виде премилого кудрявого младенчика с пухленькими ручками и животиком. Невероятно быстро развиваясь как личность, уже в два годика Володя одной силой своего взгляда мог заставить мать налить ему водки, а в три года количество его преступных наклонностей превысило число статей тогдашнего уголовного кодекса. Поскольку малый биологический возраст не позволял ему самому заняться политикой, Володя за пару сеансов внушил свое стремление старшему брату Саше, который, однако, при первой же попытке в зомбированном виде застрелить государя был пойман, осужден и повешен. Получив таким образом понятное для невзыскательного простонародья моральное обоснование своих действий, Владимир Ильич окончательно порвал с детством и уже в открытую занялся красной магией на страницах мягких газет и либеральных журналов.

Начавшаяся в 1904 году Русско-японская война явилась следствием масштабных процессов, происшедших в начале прошлого века с нашей планетой. Из-за повсеместного роста тяжелой промышленности и сопутствующего ему нагревания земной атмосферы заметно расширилась и поверхность самой Земли, что привело к появлению никем не занятых территорий, «за физическое обладание которыми, бороздя пенистые волны, в больших и малых губительных конфликтах столкнулись боевые флоты, кои тусовались до этого с перманентно наведенными друг на друга толстыми и длинными пушками», – писал своей невесте Н.К. Крупской, с нетерпением ожидая ее приезда в Шушенское, В.И. Ленин. Россия проиграла морскую фазу своей войны из-за косности царских адмиралов, отказавшихся от постройки непотопляемых пенопластовых кораблей, а сухопутная была проиграна по причине отсталости царских генералов, отставших от атакующих войск и потерявших управление ими.

Сокрушительное поражение у себя дома так расстроило предков нынешних футбольных фанатов, что их кричалки быстро переросли в лозунги, а перевернутые лошади и разбитые стаканами окна переросли в настоящие бои с прибежавшей полицией и подскакавшими казаками. Началась первая русская революция, когда «низы уже не в силах терпеть, но верхи все давят и давят, раз за разом вводя карательный орган в уставшие от кровопролития теснины городских улиц», как писал после приезда Н.К. Крупской весьма довольный развитием событий В.И. Ленин.

Царь Николай II был мужчина пьющий даже на фоне подданного населения. Чтобы это его наследственное качество пагубно не сказывалось в политике, он с помощью комплекса упражнений полностью атрофировал в себе волю и отстранился от правления, оставив за собой лишь право покачиваться в карете во время торжественных царских выездов.

Первая русская революция, раздавленная кровавым столыпинским тапком, все же заставила монархию пойти на уступки в виде чисто номинального крестьянского представительства при дворе. Однако хитрый Григорий Ефимович Распутин довольно долго, вплоть до своего насильственного погружения в реку, был по отношению к высшим кругам чем-то вроде всемогущего закулисного кукловода, с той лишь разницей, что обычно надевал их не на руку.

Мировая же война, приведя ко всеобщему недовольству, в наибольшей степени расстроила балтийских матросов, которым скупое Адмиралтейство не только сократило суточную выдачу кокаина, но даже стало поговаривать о такой дикости, как смена брюк-клеш на зауженные, перед такой подлостью, как отправка экипажей на фронт. Восставшие со своих рундуков матросы объявили вне закона хорошо одетых прохожих и потребовали у офицеров их жен. Узнав об этом, Владимир Ильич Ленин покинул уютный швейцарский кабачок, где работал ряженным в карбонария зазывалой, и, перекрикивая от радости паровоз, по специально проложенной немецкими саперами узкоколейке приехал в Питер. Началась вторая русская революция.

*

Великая Октябрьская Социалистическая Революция Андроидов Красного Ада (сокращенно ВОСРАКА), происшедшая в ночь с 25 октября на 7 ноября 1917 года, победила главным образом благодаря меткому выстрелу «Авроры», выбившему дубинку из рук единственного охранника Зимнего. Увидев, что оборона дворца ослаблена, революционные массы ринулись на штурм и мгновенно овладели не успевшим опомниться женским истребительным батальоном, который прибыл на очередной концерт популярного декламатора А.Ф. Керенского, вооруженный лишь чепчиками и цветами. Владимир же Ильич Ленин и Надежда Константиновна Крупская, для конспирации переодетые в торговца бубнами и афишную тумбу, под шумок проникли в Главный центр управления государством и выдернули все оставшиеся предохранители. И вскоре большевики (прозванные так за гигантский лоб Ленина и огромные глаза Крупской) захватили власть уже повсеместно.