355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Евгений Анисимов » История России от Рюрика до Путина. Люди. События. Даты » Текст книги (страница 12)
История России от Рюрика до Путина. Люди. События. Даты
  • Текст добавлен: 17 октября 2016, 02:58

Текст книги "История России от Рюрика до Путина. Люди. События. Даты"


Автор книги: Евгений Анисимов


Жанр:

   

История


сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 54 страниц) [доступный отрывок для чтения: 20 страниц]

Иван III как первый самодержец

Могущество Ивана III было не сопоставимо с властью его предшественников на Московском столе. Иван был уже «самодержец», т. е. он не получал власть из рук хана-царя. В договоре с Новгородом его называют «государь», т. е. повелитель, единственный господин. После занятия Твери Иван именует себя хотя и великим князем, но все-таки «государем всея Руси», а гербом ее становится двуглавый византийский орел. При дворе воцаряется пышный византийский церемониал. На голове Ивана III появляется «шапка Мономаха», он сидит на троне, держа в руках символы власти – скипетр и «державу» – яблоко, шар. Так Московская Русь Ивана перенимает имперские традиции Византии. А Москва из скромного княжеского города превращается в «Третий Рим» с новым Кремлем и великолепными соборами.

При Иване утверждается главный символ самодержавной России – герб с двуглавым орлом. Это изображение известно с 1497 г. С давних пор появление двуглавого орла связывалось с приездом в Россию Софьи Палеолог, якобы принесшей с собой символы Византии. Однако некоторые ученые оспаривают это мнение, полагая, что двуглавый орел – один из символов Древнего Востока. Он известен по печатям властителей Халдеи VI в. до н. э., его можно увидеть и на монетах Золотой Орды середины XIV в. Известно, что крестоносцы принесли его в XII в. в Европу. Он стал гербом германских императоров, королей, архиепископов и вольных городов. Этот символ можно было увидеть и на знаменах папы. В Византии он привился как отличительный знак императора, хотя как герб никогда не использовался. Зато именно как герб он оказался популярен в Сербии, Болгарии и Черногории и – что особенно важно – в Морее, откуда вышла Софья Палеолог. Отец же Софьи, Фома Палеолог, как раз и являлся властителем этого последнего обломка Византийской империи. Словом, так и неясно, откуда прилетела к нам эта дивная птица: от южных славян, из Золотой Орды или Мореи, а может быть, из Священной Римской империи германской нации. Важно, что при Иване III орел не занимал главенствующего положения в символике – его изображали не на лицевой, а на оборотной стороне печати. На лицевой же виден всадник, поражающий дракона, – московский герб. Соединение в одном геральдическом пространстве изображения орла и изображения всадника и дало нам герб России.

При Иване III сложилась новая система управления. Наряду с уделами, в которых сидели фактически бесправные местные князья или братья и дети великого князя, землями стали управлять наместники – московские бояре. За ними следили из Москвы и часто их меняли. Впервые при Иване III в документах упоминается и Боярская дума – совет удельных князей и бояр, где разгорались порой жаркие споры. При Иване III начала развиваться поместная система. Княжеские служилые люди стали получать населенные крестьянами владения – поместья. Их давали человеку только на срок службы. Поместная система для великого князя превратилась в мощный рычаг подчинения других русских земель, где вводилась система поместий. Их получали только верные великому князю люди.

Создание единого государства требовало также единого общерусского свода законов. Так возник Судебник 1497 г., который регулировал судопроизводство, размеры кормлений («корм» – содержание наместников и других чиновников на местах). Судебник узаконил традицию ухода крестьян от помещиков в течение недели до и недели после Юрьева дня (26 ноября ст. ст.) после уплаты ими «пожилого» – своеобразного выкупа за прожитые на земле владельца годы в размере 1 рубля (стоимость около 200 пудов ржи или 14 пудов меда). С этого момента можно говорить о начале движения Руси к крепостному праву.

Иван III и церковники

При Иване III обострились разногласия в церковной среде. С детских лет великий князь любил своего духовника митрополита Филиппа и часто советовался с ним. Об их отношениях так повествует летописец: весной 1473 г. в Москве начался пожар, уничтоживший митрополичий двор. Филипп в церкви «начал молебны петь со многими слезами у гроба чудотворца Петра. В то время пришел сюда же и сам великий князь и стал говорить: „Отче, господине, не скорби, на то воля Божья. А что двор погорел твой, то я тебе сколько захочешь домов дам, или если какое добро сгорело, то все у меня возьми“, – думая, что из-за этого он плачет. Он же от многого плача начал телом изнемогать, начала отниматься у него рука, а затем и нога». 5 апреля 1474 г. Филипп умер. На долю его преемника Геронтия достались беды пострашнее пожара. По-видимому, Геронтий вел себя во всех этих передрягах не так, как хотел Иван. В 1479 г. великий князь разгневался на митрополита за то, что «не по ходу солнца ходил митрополит с крестами вокруг церкви».

Начался жаркий спор, часть духовенства была на стороне великого князя, но большинство – на стороне Геронтия. Обиженный митрополит в 1481 г. оставил кафедру и уехал в Симонов монастырь. Ивану пришлось идти на поклон к Геронтию и просить у него прощения. Но позже, когда Геронтий вновь из-за несогласия с Иваном оставил посох и уединился в монастыре, великий князь не только не пошел к нему, но даже стал насильно удерживать святителя в его добровольном заточении – пусть, мол, тот узнает, чья власть выше!

В побежденном Новгороде при Иване III возникла ересь стригольников, знатоков книжности. Они критиковали официальную церковь за неправедную жизнь духовенства, отрицали церковную иерархию и некоторые догматы веры. Все это происходило на фоне ожидания конца света в 7000 г. от сотворения мира (1492). С еретиками московские власти расправились сурово – их вождей утопили в Волхове. Но некоторые идеи еретиков, требовавших от церкви праведной, бессребреной жизни, все же нравились Ивану III, имевшему собственные виды на богатство церкви. Известно, что, захватив Новгород, Иван III конфисковал земли местных монастырей. Это же он решил повторить в других частях государства.

В своих расчетах Иван опирался на выгодную казне идеологию «нестяжателей», сплотившихся вокруг иеросхимонаха Нила Сорского. Этот старец Кирилло-Белозерского монастыря считал, что монахи должны жить бедно, не стяжать, ибо главное для них – это смирение, самоуглубление, уединенное общение с Богом. При этом нестяжатели приходили к опасной идее о верховенстве духовной власти над земной, что, конечно, Ивану не нравилось.

Нилу возражали «иосифляне» – сторонники игумена Иосифо-Волоколамского монастыря Иосифа Волоцкого (1439—1515). Он тоже проповедовал идеи личной бедности монахов, в его монастыре принципы достойного и скудного общинножительства монахов не оставались только словами. Но при этом Иосиф полагал, что сам монастырь должен богатеть – иначе он не сможет помогать людям, оказывать милосердие больным и бедным.

В конце концов Иван III так и не решился на секуляризацию церковных земель. Более того, в 1504 г. некоторые сторонники нестяжателей были объявлены еретиками, а Иосиф ради сохранения богатства монастырей пошел на полное подчинение великому князю.

1505 – Смерть Ивана III

Женитьба Ивана III на Софье Палеолог и рождение у них княжича Василия привели к обострению отношений в большой семье Ивана. Наследником престола тогда считался старший сын великого князя Иван Молодой, женатый на дочери господаря Молдавии Елене Стефановне Волошанке. Но в 1490 г. Иван Молодой неожиданно умер. Люди говорили, что его извела новая супруга Ивана, Софья Палеолог, которая ненавидела пасынка и его жену, а все хлопотала о будущем своего сына Василия. Но тут ее постигла неудача. Иван III после смерти Ивана Молодого наследником объявил не Василия, а своего внука Дмитрия, сына Ивана Молодого. Софья Палеолог оказалась даже в опале, а ее сторонников Иван III приказал жестоко казнить. Иван III не ограничился объявлением 15-летнего Дмитрия своим наследником, а сделал его своим соправителем (так некогда поступил Василий II Темный с ним самим). Юношу венчали на царство по византийскому обряду шапкой Мономаха, которую ему возложил на голову сам Иван III. После этой церемонии Дмитрий становился полноправным соправителем деда.

Но не все обошлось гладко. Видные бояре выступили против замыслов Ивана III править вместе с внуком, начались казни недовольных. Однако вскоре самовластный Иван III – по каким-то неведомым ныне причинам – передумал. Он простил Софью, «нелюбовь ей отдал, – писал вежливо летописец, – и начал с ней жить по-прежнему». Венчанный же великий князь Дмитрий и его мать Елена оказались в опале, их посадили в тюрьму. Там Елену убили. Но еще более странно, что убийство это произошло уже после смерти Софьи. Обе княгини, ненавидевшие друг друга при жизни, были похоронены рядом в кремлевской церкви Вознесения. В 1509 г., уже при Василии III, «в нуже и в турьме» умер и Дмитрий.

К концу жизни Иван III стал нетерпим к окружающим, непредсказуем, неоправданно жесток, он без разбору казнил своих друзей и врагов. Как писал германский посланник Герберштейн, Ивана III особенно боялись женщины: одним только взглядом он мог повергнуть женщину в беспамятство. «Во время обедов он по большей части предавался такому пьянству, что его одолевал сон, причем все приглашенные меж тем сидели, пораженные страхом, и молчали. По пробуждении он обыкновенно протирал глаза и тогда только начинал шутить и проявлять веселость по отношению к гостям». Его изменчивая воля давно стала законом. Когда посланник крымского хана спросил его, зачем Иван сверг дотоле любимого внука Дмитрия, Иван отвечал как настоящий самодержец: «Разве не волен я, князь великий, в своих детях и в своем княжении? Кому хочу, тому дам княжение!» В год смерти великой княгини Софьи (1503) Иван III тяжко заболел. Он ослеп на один глаз, перестал владеть рукой – верный признак обширного поражения головного мозга. 27 октября 1505 г. грозный великий князь скончался. По его завещанию власть перешла к его 26-летнему сыну Василию III.

Правление Василия III

Василий III Иванович вступил на престол в 1505 г. Еще за 10 лет до этого Иван III, отправляясь на войну, «приказал Москву» 16-летнему сыну Василию, которого приучал к делам. Когда же Иван III умер, Василий III стал истинным наследником отца – таким же, в сущности, неограниченным и деспотичным властителем. По словам Герберштейна, «всех одинаково гнетет он жестоким рабством». В целом правление Василия III прошло вполне благополучно: он воевал успешно, а свержение ордынского ига способствовало внутреннему развитию страны. В отличие от отца Василий был живым, подвижным человеком, много путешествовал, очень любил охоту в подмосковных лесах. Он отличался набожностью, поэтому поездки на богомолье по окрестным монастырям составляли важную часть его жизни. Титул Василия звучал пышно: «Великий государь Василий, Божиею милостию государь всея Руси и великий князь Владимирский, Московский, Новгородский, Псковский, Смоленский, Тверской…» и т. д. При нем появляются уничижительные формы обращения дворян к государю: «Холоп твой, Ивашка, челом бьет…» Подобные выражения подчеркивали систему самодержавной власти, при которой господином был один человек, а все остальные – холопами, рабами.

При Василии III территориальный рост России продолжился. Василий довершил дело отца и присоединил Псков. Проявленное псковичами смирение перед Василием мало им помогло. Когда Василий приехал в город, то его ближние люди публично, в присутствии псковичей, поздравляли государя со взятием Пскова, как будто речь шла о вражеском городе. Да он и вел себя в Пскове как азиатский завоеватель. Автор «Повести о псковском взятии» с горечью восклицает: «О славнейший среди городов – великий Псков! О чем сетуешь, о чем плачешь? И отвечал град Псков: „Как мне не сетовать, как мне не плакать! Налетел на меня многокрылый орел, лапы полны когтей, и вырвал из меня кедры ливанские (с древности это символы власти, суверенитета. – Е.А.)“». Действительно, республиканский строй, все прежние вольности (в том числе и право чеканить свою монету) были ликвидированы. Начались массовые аресты псковичей, конфискации их земель и имущества, а потом выселение ссыльных в пустынные места Московии. Одним словом, начался очередной «перебор людишек». Псковичам только и оставалось, что «плакати по своей старине и по своей воли».

Рязань долго оставалась последним удельным княжеством, не вошедшим в состав Московской Руси. Она и раньше уже не представляла опасности для Москвы, и ее властители послушно исполняли волю великого князя. Его влияние особенно усилилось там после смерти знаменитого князя Олега Рязанского, который накануне женил своего сына Федора на дочери Дмитрия Донского, Софье. Их потомки были во всем покорны Москве, пока в 1520 г. князь Иван Рязанский не пожелал жениться на дочери крымского хана. Этот выбор Москва не одобрила. Несостоявшемуся зятю хана пришлось бежать в Литву. Это и стало концом независимости Рязанского княжества. Оно, как удел, вошло в Московское государство.

С начала XVI в. усилившееся Великое Московское княжество стали замечать в Европе. Дважды (в 1517 и 1526 гг.) в Москву приезжало посольство от германского (австрийского) императора Максимилиана I, искавшего союзников против Османской империи. Его возглавлял барон Сигизмунд Герберштейн. Посол не раз виделся с Василием III, и тот наградил его роскошной парчовой шубой «с царского плеча». Возможно, эта щедрость объясняется тем, что в грамотах Максимилиана I Василий III впервые назван «цесарем» – царем.

После присоединения Пскова на имя Василия III пришло послание старца псковского Елизариева монастыря Филофея. Он доказывал, что с самого начала центром мира был «Великий (или Старый) Рим», но он утратил святость после победы там католицизма. Ему на смену пришел «Новый Рим» – Константинополь, который, в свою очередь, также пал за грехи под натиском «неверных агарян». Третьим Римом, принявшим всю православную святость, стала Москва. Далее следовал вывод: «Два Рима падоша, а третий стоит, а четвертому не бывать».

Впоследствии идеи, высказанные Филофеем, стали основой идеологической доктрины имперской России. Так русские великие князья и цари оказались вписаны в единый ряд властителей мировых центров. Это отражено на знаменитой иконе середины XVI в. «Церковь воинствующая», где в окружении святого воинства следом за основателем «Нового Рима» Константином Великим едут русские великие князья.

Максим Грек и его круг

В правление Василия III власть государя над церковью стала неограниченной. В 1511 г. по воле Василия III, а не в результате избрания собором епископов (как полагалось раньше), митрополитом стал Варлаам. Позднее также по воле великого князя получил митрополичий посох его преемник Даниил. В 1518 г. по приглашению Василия III для исправления старых, много раз переписанных ранее церковных книг, а также для новых переводов священных книг из Греции (с Афона) приехал монах Максим, вошедший в историю под прозвищем Грек. Вокруг него сложился круг единомышленников, критиковавших порядки, установившиеся в Русской Православной церкви. В кружок Грека входил и глава нестяжателей Вассиан Патрикеев, требовавший раздачи накопленных церковью богатств. Поначалу членам кружка покровительствовал сам Василий III, но потом праведный пыл Максима и его друзей стал вызывать раздражение государя, особенно когда стало ясно, что Грек хочет вернуть Москву в лоно греческой церкви. Тогда Василий «положил опалу» на Максима Грека и его сторонников. В 1525 г. Грека судили и изгнали из Москвы. Позже ортодоксы расправились и с Вассианом Патрикеевым.

1514 – Взятие Смоленска

Отношения Руси с Речью Посполитой при Василии III оставались такими же напряженными, как и при его отце. Когда в августе 1506 г. король Александр умер, Василий III потребовал, чтобы литовцы выбрали его своим государем. Но королем стал брат покойного, Сигизмунд I, который вскоре начал войну с Московией. Война эта закончилась «вечным миром», который, правда, продолжался всего 4 года. Новая война, точнее трехкратная осада Смоленска, принесла Василию III успех: летом 1514 г. город пал. Под Смоленском отличились русские пушкари артиллериста Стефана, причем в осаду 1514 г. у стен города установили 2 тыс. московских пушек и пищалей (малых пушек). По воспоминаниям очевидца, «от пушечного и пищального грохота и людских криков и воплей, а также от встречной стрельбы… колебалась земля и люди друг друга не видели и не слышали, и казалось, что весь город поднимается в пламени и клубах дыма». В итоге смоленский гарнизон сдался, и 1 августа 1514 г. Василий III торжественно въехал в город. С населением поступили милостиво. Все служилые люди короля могли свободно выехать в Польшу или остаться в новой «отчине» великого московского князя. Те из знати, кто остался в Смоленске, получили награды и почетную одежду с царского плеча.

Однако вскоре русские войска потерпели страшное поражение от поляков под Оршей, и теперь сами оказались осажденными в Смоленске. В момент осады комендант и наместник Смоленска, князь В. В. Шуйский, раскрыл заговор шляхты, для которой московская рука оказалась чересчур тяжела. Изменников повесили на стенах крепости в тех самых шубах с царского плеча, которыми их совсем недавно наградил великий князь. После снятия осады смолян постигла судьба псковичей – их выселили из города. По мирному договору 1522 г. Смоленск отошел к Руси.

Памятником присоединения Смоленска к России стал Богородице-Смоленский Новодевичий монастырь, который основали в Лужниках в 1525 г. по воле великого князя Василия III. Монастырь посвящался иконе Смоленской Божией Матери. По одной версии, монастырь назван в честь своей первой настоятельницы, известной своей праведностью суздальской старицы Олены Девочкиной. По другой (менее достоверной) версии, на находившемся неподалеку от монастыря Девичьем поле монголо-татары отбирали из взятого полона для хана и мурз самых красивых русских девиц. Возле этого монастыря русские цари весь XVII в. в особом шатровом городке торжественно отмечали церковный праздник иконы Смоленской Богоматери. В Новодевичьем монастыре постриглись в монахини многие известные женщины России: царица Ирина (Годунова), царевна Софья Алексеевна (она тут и умерла в 1704 г.), отвергнутая жена Петра I Евдокия Лопухина (ум. в 1731 г.). Монастырь принимал на воспитание подкидышей – незаконнорожденных детей. Знаменито также и кладбище Новодевичьего монастыря – последний приют многих великих людей России. После революции 1917 г. это кладбище за высокой стеной стало вторым (после кладбища у Кремлевской стены) по значению пантеоном СССР, лежать на котором после смерти было сокровенной мечтой многих партийных функционеров, чиновников, генералов и их родственников.

Василий III, Соломония и Елена Глинская

В 1525 г. в семье Василия III произошли события, серьезно повлиявшие на ход русской истории. В этот год Василий III развелся со своей женой Соломонией, с которой до этого прожил 20 лет и которую в 1505 г. выбрал сам из 1500 девиц, свезенных со всего государства на смотрины в Москву. Долгое время они жили счастливо, но детей у них не было, и это отравляло их жизнь. Бездетность и стала поводом для развода и пострижения Соломонии. При этом великую княгиню обвинили в чародействе: она натиралась какими-то снадобьями, «чтобы ее князь великий любил, да чтобы дети были». Соломония не хотела в монастырь. На ее стороне была церковь, традиции, да и братья Василия, которые надеялись унаследовать трон бездетного великого князя. Однако Василий III оказался неумолим. Когда осенью 1525 г. Соломонию постригали, она в гневе билась, кричала, бросала на землю и топтала ногами монашеский куколь. И тогда ближайший боярин Василия III Иван Шигоня-Поджогин ударил езжалой плетью великую княгиню. Новопостриженную старицу Софью отвезли в суздальский Покровский монастырь. Там она умерла в 1542 г. и была похоронена в гробнице под полом Покровского собора. Имя монахини, окруженное легендами, прославило монастырь, сделало его богатым. Здесь постригались, а потом были похоронены многие знатные женщины из московских боярских и княжеских семей. В 1650 г. Соломония была канонизирована, а ее гробница стала «источать чудеса».

В то же время Покровский монастырь издавна служил местом заточения бывших цариц. В 1610 г. сюда привезли постриженную в монахини жену царя Василия Шуйского Марию Петровну (старицу Елену), а в 1698 г. здесь появилась новая монахиня – старица Елена – бывшая царица Евдокия Федоровна, прожившая в монастыре 20 лет.

Через какое-то время после пострижения Соломонии стали распространяться слухи, что старица София родила в монастыре сына от Василия III, названного ею Георгием. Василий срочно нарядил в Суздаль следствие, а Соломония, чтобы спасти ребенка, якобы отдав его кому-то на воспитание за пределы монастыря, распространила слух о смерти новорожденного и даже инсценировала погребение младенца… Неожиданно, уже в наши времена, легенда о Георгии получила продолжение. В 1934 г., во время повсеместного осквернения большевиками церковных святынь, под полом собора, возле гробницы Соломонии вскрыли маленькое белокаменное надгробие XVI в. Внутри стояла выдолбленная колода – гробик, в котором лежал истлевший сверток тряпья, без всяких признаков детского костяка. Иначе говоря, это был муляж, кукла… Следовательно, легенда имела под собой основание.

Соломонию заточили в Суздале, а 47-летний Василий тем временем наслаждался жизнью с молодой женой, 17-летней Еленой (Олёной) Васильевной, племянницей князя Михаила Глинского – перебежчика из Литвы. Брак этот многие считали незаконным, «не по старине». Но он преобразил великого князя. К ужасу подданных, Василий «попал под каблук» молодой Олёны: стал одеваться в модную литовскую одежду и обрил бороду.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю