Текст книги "Бард"

Автор книги: Евгений Стерх

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Весть о том, что чернокнижник оживил мертвого воина, распространилась по всем известным тогда пределам Файерана и взволновала уже не только соседей Джакоба, но и самых отдаленных властителей. Даже самые сильные из них дрогнули, ибо поняли – армия, состоящая из павших воинов, всегда будет больше, чем армия живых, а любая война с такой армией только пополнит ее ряды. Это была бы абсолютная, совершенная, непобедимая армия, о которой мечтает каждый властитель, как бы могуч он ни был. И властители Файерана стали задумывать поход в земли Джакоба, теперь уже не за жалкой поживой в отару овец, как неразборчивые соседи этого монарха, а за бесценным Знанием чернокнижника. И когда эти армии выдвинулись в путь и весть об этом долетела до Джакоба, он проклял тот день, когда призвал к себе чернокнижника, когда продал душу Тьме, и, хорошенько напившись, чтобы преодолеть страх, взял свой меч и направился в лабораторию колдуна, чтобы навсегда покончить и с ним, и с его Книгой.

Легенда гласит, что восставший из могилы воин по приказу чернокнижника убил короля, хотя в комментариях барда Иксена к этой легенде приведена более реальная версия. Чернокнижник приказал воину: «Иди и убей», дал ему в руки меч. Воин неуверенно, словно сомнамбула, двинулся в сторону короля, а тот, вместо того чтобы действовать, начал кричать: «Я твой король! Я приказываю тебе остановиться!» Но воин не слышал его приказов – как ни ужасно это прозвучит, но мозг зомби чем-то сродни мозгу ребенка, который слышит и доверяет лишь голосу матери. Так вот, такой «матерью» для зомби становится колдун, который вырывает его из небытия, возвращает к неполноценной, но жизни, будто бы заставляет родиться вторично. И пока король тратил драгоценное время на бессмысленные вопли, чернокнижник схватил со стены меч, обошел отвлекшегося короля сзади и ударил в спину. А затем уже взял зомби за руку и вложил в эту руку меч. Ворвавшиеся в лабораторию солдаты застали мертвого короля на полу, а над ним – воскресшего своего товарища с окровавленным мечом в руках. В ужасе они бежали прочь из замка, крича на ходу: «Восставший убил короля! Восставший убил короля!», что и стало причиной заблуждений на этот счет в дальнейшем.

Чернокнижник, вдоволь посмеявшись над своей шуткой, вернулся к своим занятиям. До нас дошли сведения, что именно он первым додумался, как создавать зомби специально, не полагаясь на случайности. Он придумал, что человека необходимо отравить особым ядом, который не убьет его окончательно, но сделает не вполне человеком – чем-то вроде живого автомата. Чернокнижник же и предположил, какие именно могут это быть яды. Среди перечисленных вариантов были яды нескольких змей, два или три вида растительных ядов и яд рыбы хлокхан. Хотя считается, что сам чернокнижник на яд этой рыбы особых надежд не возлагал.

В ту же ночь, когда произошло убийство короля, колдун тайно покинул замок Джакоба. Впрочем, таиться было особенно не от кого – обитатели замка либо разбежались, либо прятались в ужасе по углам. А тем временем в ближайшей деревне крестьяне, встревоженные слухами о смерти короля и о том, что к их землям с разных сторон идут сразу две большие армии из отдаленных государств, собрались на сход. Проспорив почти всю ночь, подогревая себя крепкими напитками, под утро крестьяне решили, что единственный выход в их ситуации – уничтожить и чернокнижника, и его зомби. Собравшись в приличную толпу, вооружившись вилами и кольями, освещая себе дорогу факелами, крестьяне бросились в замок. Не встретив никакого сопротивления, они ворвались внутрь и стали обшаривать залы замка, попутно воруя все, что можно было утащить, и круша все, что утащить было нельзя. Когда в подвальной лаборатории они нашли безучастного ко всему зомби, верхние этажи замка уже занимались пламенем – не то по небрежности, не то по злому умыслу подожженные кем-то из крестьян. Подбадривая друг друга и не встречая сопротивления со стороны ожившего трупа, крестьяне сначала пару раз ткнули его вилами, а когда солдат упал, набросились на него и буквально разорвали на части. Самого же чернокнижника они так и не нашли и бежали из замка, уже охваченного пламенем.

Чернокнижник нашел свою смерть совершенно случайно, наткнувшись на ночной дороге на каких-то отчаявшихся разбойников. Не спросив у него и имени, они долбанули его дубиной по голове, раскроив череп. Затем сняли с тела кошелек, а магический посох и бесценную книгу просто швырнули в грязь, как ненужный хлам. Там она могла бы и остаться, никогда не дойдя до потомков, постепенно размокнув под дождем. Но судьба распорядилась иначе. Уже наутро, всего через несколько часов после смерти чернокнижника, мимо того места проезжал некий купец, по совместительству – тайный агент одного из государей, что шел теперь со своей армией к державе Джакоба. Этот купец сразу понял, чей труп лежит перед ним на дороге и что за книга брошена в грязь рядом с трупом. Превозмогая суеверный страх, купец осторожно приблизился к трупу, схватил «Некрономикон», вскочил на своего осла и бросился наутек, нещадно погоняя бедное животное. Уже через три дня он был в лагере своего повелителя – короля Бракса, который тут же прекратил поход, приказал снимать лагерь и выступать назад, в родные земли.

Именно колдуны Бракса сделали из некромантии отдельную ветвь магии, проведя огромное количество магических опытов и использовав все имевшееся в наличии магическое знание. Именно они определили, что для создания зомби наиболее подходящим является яд рыбы хлокхан, именно им удалось «вывести» боевых зомби, которые могли реально участвовать в боевых действиях и убивать противников, именно они разработали критерии подбора кандидатов на роль боевых зомби. Затратив более десяти лет на всю эту работу, они создали довольно большой – около ста «единиц» – отряд боевых зомби, который затем и опробовали в деле. Именно они дописали «Некрономикон», превратив его из любопытного, но не слишком ценного исследовательского дневника в настоящую священную книгу некромантов.

На самом деле боевая эффективность зомби была не слишком высока. В бою воина зачастую спасают находчивость, умение быстро принимать решения. Зомби мыслить вообще не умели, они лишь выполняли приказы. Но сам факт, что в бой идут ожившие мертвецы, что они пускают в противника стрелы и прикрываются щитами сами, не реагируют на устрашающие вопли и многие виды магии, двигаются вперед молча, неуклонно, словно бы автоматы, наводил на живых воинов дикий ужас. Многие армии, с которыми встречался этот отряд, просто разбегались в панике, даже не вступив с зомби в настоящую битву. Бракс торжествовал, как некогда торжествовал Джакоб, – он получил непобедимую армию. Его королевство располагалось на Восточных землях нынешнего бароната Аштона, как раз там, где находились мы, когда меня посетила догадка о некроманте. История словно бы возвращалась на то место, по которому уже прошла однажды, но уже на новом витке спирали.

Бракс начал вторжение в окрестные земли, в основном на восток и на север, как раз туда, куда мы теперь держали свой путь. Его армия во главе с непобедимым отрядом зомби совершала триумфальный марш по соседним государствам, нагнетая на врагов тем больший ужас, чем больше было ею одержано побед. И так продолжалось до тех пор, пока Бракс, совсем уже потеряв голову от успехов, не надумал напасть на орков.

Оркам было абсолютно наплевать, кто перед ними – живые или покойники и сколько побед одержала эта армия. Они знали только одно – враг топчет их землю, а значит, врага нужно уничтожить. У орков вообще не было понятия «победить», «выиграть битву» или какого-нибудь другого понятия, которое обозначало бы победу без тотального уничтожения врага. Орки понимали только одно: хороший враг – мертвый враг. Единственное условие, которое оркам поставили их колдуны, или «дикие маги», – не жрать сердца убитых зомби, поскольку для орка сожрать сердце убитого врага примерно то же самое, что для человека получить награду за храбрость в битве.

Оркам плевать было на то, что враг идет на них молча – они орали так, что не слышали ничего вокруг. С диким ревом они набросились на отряд зомби и, не обращая внимания на потери, просто изорвали в клочья оживших мертвецов. Впрочем, потерь было не так уж и много – как уже было сказано, зомби не хватает боевой смекалки, их легко перехитрить в бою. А орки пусть и дикие, но вполне разумные и иногда даже хитрые воины.

Когда с зомби было покончено, вождь орков, предводительствовавший в битве, заорал своим диким воинам:

– Ребята! Теперь нас ждет свежее мясо! – имея в виду, что у живых воинов армии Бракса в отличие от зомби можно будет вырвать и сожрать сердца. И орки с новым ожесточением и ревом бросились в атаку.

Для Бракса это был Судный день – орки не успокоились, пока не перебили всех его воинов, которых поймали на своих землях. Они вырывали у этих воинов сердца, складывали их кучами в своих деревнях, жарили и кормили ими своих жен, своих детей и даже своих верховых волков – так много было этих сердец. Они пили свои отвратительные хмельные напитки из скисшего волчьего молока и предавались буйному веселью. Их собственные потери орков не смущали – примитивная религия этих диких воинов учила их, что нет для орка большего счастья, чем пасть в бою за родную землю.

Бежавший от своей разгромленной армии, Бракс собрал воедино всех своих некромантов и повесил их, обвинив в провале битвы с орками. Это, однако, Бракса не спасло – орки не стали его преследовать вне своих земель, но соседи, чьи территории он захватил, едва услышав о разгроме отряда зомби, набросились на Бракса со всех сторон. Всего за полгода огромная держава Бракса вновь рассыпалась на удельные княжества, а его собственные земли были разграблены. Мстительные соседи сожгли столицу Бракса, а его самого повесили на ярмарочном столбе вниз головой. Искали они и знаменитую книгу, с которой все началось, – то ли для того, чтобы предать огню, то ли для того, чтобы самим воспользоваться ее премудростями. Но поиски не увенчались успехом.

Легенда гласит, что старший из некромантов Бракса, магистр Мрокс, предчувствуя свою смерть, призвал к себе своего юного сына Мортимера, которого наспех посвятил в таинства некромантии и передал ему книгу. Хотя, конечно, достоверных сведений об этом обстоятельстве нигде не имеется. Якобы Мортимер бежал из государства Бракса не то на юг, не то на запад, где втайне стал изучать таинства темного ремесла некромантов. В легендах говорится даже о том, что Мортимер основал тайный орден некромантов, цель которого – завоевать для этого вида магии равное с другими положение и отомстить за гибель некромантов Бракса. Хотя кому теперь, спустя триста лет, могут мстить некроманты? Государства Бракса давно уже не существует – разве что барону Аштону, чья держава возникла на землях той страны?

Так или иначе, но то, что знания некромантов не исчезли бесследно, установленный факт. За прошедшие с тех пор триста лет трижды появлялись упоминания о существовании зомби. И всякий раз за этим стояли властители – короли и князья, графы и каганы, которые желали получить для себя непобедимую армию. Они тайно проводили опыты по созданию зомби, хотя точно неизвестно – при участии неких некромантов либо же своими силами.

В первый раз в землях пиратского князя Элса, в Южных заводях, около двухсот пятидесяти лет назад пиратская шхуна была взята на абордаж кораблем, управляемым зомби. И хотя пиратам удалось отбиться и удрать, сам факт, что зомби могут быть настолько разумны, что управляют кораблем, взбудоражил тогда Файеран. И сами пираты, и даже маги Парсикама, и графы севера высылали экспедиции на поиск корабля призраков, однако не добились успеха. Корабль словно в воду канул, что вызвало подозрения в искренности пиратов, якобы столкнувшихся с ним. Правда, было тут одно «но». Пиратский князь Элс незадолго до упомянутого происшествия собрал целую гору денег и драгоценностей, которую, по свидетельствам очевидцев, передал некоему магу, скорее всего темному; очевидцы описывали этого мага примерно так же, как Салазар описывал нашего торговца рыбой, – от него исходило Зло. Передача эта произошла в открытом море, где два корабля стали борт в борт, и пираты перегрузили сокровища на судно мага. Что их тогда удивило – на палубе не было никого, кроме загадочной фигуры в капюшоне. Элс долго о чем-то шептался с магом, а затем вернулся на свой корабль очень довольный. Однако после того, как в Южные заводи нагрянули поисковые экспедиции, пиратский князь крайне расстроился. Это и стало поводом для предположений, что некий некромант проводил свои опыты на деньги князя, а нападение на пиратский корабль подданных Элса стало своеобразным испытанием результатов этих опытов.

Второй раз, около ста семидесяти лет назад, один зомби был убит в Западных землях. В то время шла очередная война между враждующими соседями, и когда одна из армий приступом взяла город противника, в одном из подвалов замка победители обнаружили магическую лабораторию, а в ней – охранника-зомби. Оживший мертвец вступил тогда в бой с вторгшимися в лабораторию солдатами, и хотя они, имея численное превосходство, легко убили этого «мертвяка», маги всего Файерана снова были встревожены. До этого случая считалось, что зомби могут вступать в бой только по приказу своего хозяина, находящегося поблизости. Когда же солдаты ворвались в лабораторию, там не было никого, кроме мертвеца.

Властитель, в чьем замке обнаружили зомби, ту войну проиграл. В своем Капитолии он и его солдаты дрались с отчаянием обреченных, поскольку еще перед битвой противник обвинил их в чернокнижничестве и заранее приговорил к виселице. Атакующим пришлось поджечь замок, и он выгорел дотла. До последнего момента из замка в наступающих летели стрелы, а затем обрушилась прогоревшая кровля, погребая под собой и тела защитников замка, и тайну ожившего мертвеца в магической лаборатории.

Более ста лет после этого случая о зомби ничего не было слышно, но около пятидесяти лет назад неподалеку от Горконта, теперешней столицы графства Кронцмерг, крестьяне одной из деревень обвинили местного знахаря в раскапывании могил.

Собравшись толпой, они пошли с факелами к его дому и уже собирались его поджечь, когда из дома выбежал здоровенный воин в боевом снаряжении – в доспехах, с мечом и щитом. Он набросился на крестьян и стал сражаться с ними. Воин был молчалив и бледен, но никто и не подумал тогда, что это зомби – воин дрался вполне по-человечески. Он уклонялся от ударов, использовал финты, рубил крестьян направо и налево. Половина мужского населения деревни полегла в той схватке, пока удалось сбить воина с ног и заколоть вилами. И только сняв с воина шлем, крестьяне обнаружили, что это их знакомец, не то Эд, не то Пит, умерший около года назад. В ужасе крестьяне разбежались, а знахарь тем временем исчез. Когда слухи достигли Горконта, дворянское собрание потребовало от тогдашнего графа провести тщательное расследование этого дела. Но граф под разными предлогами тянул и откладывал расследование, пока его не спросили в лоб – не причастен ли он к этому делу? Тогда граф Кронцмерг все-таки назначил следствие, но поставил на него не лучших своих полицейских. Тем не менее полицейские через какое-то время докопались, что к знахарю как минимум дважды приезжал фельдъегерь графа. Дворяне стали наседать на графа: какие у него были дела с подозрительным знахарем и знахарь ли это вообще? Но властитель ответил, что посылал фельдъегеря за лекарствами от ревматизма, а где тот их брал, графу было все равно. Дворяне не слишком уверовали в такую версию и потребовали предъявить им того самого фельдъегеря, однако оказалось, что бедняга как раз накануне утонул в реке.

Дворяне всерьез заподозрили графа в том, что он якшался с некромантом втайне от них. Они решили собрать специальное дворянское собрание, на котором провести дознание графа. Уже была известна и дата этого собрания, но всего лишь за день до своего дознания граф скоропостижно скончался от сердечного приступа. Тайна его отношений со «знахарем» так и осталась тайной.

Такова была история некромантии, с которой я был на тот момент знаком. Рассказав ее своим товарищам у костра, я замолчал, чтобы отдохнуть от долгого повествования и собраться с мыслями. Джонатан по своему обыкновению сидя дремал, Боб жарил солонину, а Риголан в задумчивости смотрел в огонь.

– Если я правильно понимаю, – наконец подал он голос, – барон Аштон, как и упомянутые тобой, бард, властители прошлого, собирается использовать некроманта для создания непобедимой армии?

– Скорее всего, – кивнул я. – И в этой ситуации – он союзник некроманта, а не наш с вами. Если наш поход каким-то образом может помешать его планам, ему во что бы то ни стало нужно нас остановить.

– Кроме того, – продолжал Риголан, – насколько я понял из твоего рассказа, за последние триста лет некромантия не стояла на месте. Если армия Бракса состояла из примитивных зомби-автоматов, то теперь это могут оказаться полноценные воины, не ведающие страха и неуязвимые для многих магических воздействий.

– Никто не знает наверняка, – пожал я плечами. – Это возможно, но я не могу утверждать, что это так. Беда в том, что за последние триста лет никто не видел ни одного живого некроманта. В смысле, не знали точно, что это некромант. Может быть, их вообще нет – есть темные маги-одиночки, которые пытаются восстановить «Некрономикон» по обрывочным сведениям. А может быть, существует целый орден, небольшой, но отлично организованный и тщательно сокрытый. И «Некрономикон» они не теряли никогда и за триста лет сумели развить то знание, которое получили от Мортимера. И тогда их сегодняшние зомби могут оказаться действительно очень опасными. Хотя… – я почесал затылок, – если все так, как я думаю, и нам придется встретиться с отравленным гарнизоном в бою – нам все равно мало не покажется. Пятьдесят воинов, все крупные, с отличными рефлексами, которые могли сохраниться и у зомби. Даже с учетом Джонатана и его боевой мощи, которую мы видели сегодня, положить такой гарнизон будет нелегко. О капитуляции или отступлении с их стороны, как вы понимаете, речь не идет. А еще этот маг… на что он способен? Черт, действительно миссия оказалась намного сложнее, чем я предполагал! – воскликнул я и отшвырнул в сторону ветку, которой ковырял в костре.

– Не переживай, юный бард, – коснувшись моей руки, сказал Риголан, – ты и так сделал великое дело. Ты обнаружил опасность, сумел ее распознать и предупредить о ней. Твой поход – уже не напрасен. Я посылаю сообщение своему народу и думаю, что мы получим подкрепление через какое-то время.

– Подкрепление – это хорошо, – пробормотал Боб, суеверно оглядывающийся по сторонам. Известие о том, что нам придется сражаться с ожившими мертвецами, молотобойца здорово выбило из колеи.

– Ты что-то сказал о подкреплении? – подал голос Джонатан. – Неужели пора приступать к трапезе?

Я улыбнулся и подумал: «Кто о чем, а нашему Джонатану лишь бы покушать». Боб вздохнул и, подавая своему подопечному кусок жареного мяса, проговорил:

– Эх, папаша! Мне бы ваши заботы!

– И какие же заботы одолевают тебя, мой юный друг? – вгрызаясь в мясо, с набитым ртом спросил Джонатан Боба.

– Как это – какие?! – едва не выронил мясо молотобоец. – Нам с зомби воевать придется, с целым гарнизоном здоровенных зомби!

– А, это! – пережевывая пищу, усмехнулся маг. – Ну, это пустяки! Зомби на самом деле не так уж и страшны, мой юный друг! Есть вещи и пострашнее!

– Ну, знаете, папаша! – возмущенно воскликнул Боб. – Тоже мне, утешили называется!

Глава седьмая,

в которой отряд барда Жюльена пополняется молодой ведьмой Шебой, а самые худшие опасения барда получают подтверждение

Ночной привал получился довольно нервным. Еще до рассвета, когда небо на востоке только-только начало сереть, а наш костер уже прогорел, я проснулся и более не мог сомкнуть глаз. Усевшись возле кострища, я принялся разгребать золу, размышляя о том, что же мне дальше делать. По всему выходило, что дальнейшее расследование отравления солдат приведет к столкновению по крайней мере с двумя сильными противниками – с некромантом, у которого около пятидесяти мечей, и с Аштоном, у которого… нет, бойцов Аштона лучше было не считать. Оставалась, правда, надежда, что темные эльфы откликнутся на послание Риголана и успеют выслать нам подкрепление. И словно услышав мои мысли, Риголан заворочался в своем плаще неподалеку.

– Не спишь, Сын Тени? – тихо спросил я.

– Нет, – отозвался Риголан и высунул голову из плаща. – Постоянно вспоминаю текст сообщения, которое передал кланам Тени, – все ли написал? Клочок бумаги маленький, многого не впишешь, а больший кусок использовать нельзя – нетопырь не полетит с ним, будет сдирать.

– Что же ты написал? – спросил я.

– «Пророчество Лореанны исполнилось. Идем в Гасенск, ожидаем схватки с некромантом – минимум пятьдесят зомби. По пятам идет Аштон. Буду ждать десятую ночь лета у камня Скроу», – наизусть прочитал Риголан свое письмо. Я в этот момент только вспомнил, что мы в пути всего одиннадцать дней и десятая ночь лета – еще через три дня. А мне уже стало казаться, будто бы я всю жизнь знаю не только Боба Крейна, но и Сына Тени Риголана, и даже полоумного мага Джонатана и что мы уже целую вечность находимся в пути.

– А что такое «камень Скроу»? – спросил я.

– Что-то вроде «камня Сиу» – улыбнувшись, ответил темный эльф, выбираясь из плаща и усаживаясь перед костром. Расковыряв несколько угольков, я бросил в кострище травы, тонких веточек, и они уже занялись огнем. – Это тот приметный валун в форме лошадиной головы, у которого мы встретились, – камень Сиу, – пояснил Риголан. – Камень Скроу – тоже большой валун, похожий скорее на голову ящера, но по эту, восточную сторону гор.

– И когда мы будем возле этого камня? – снова спросил я.

– Самое большее – через два дня, – ответил Риголан. – От камня идет прямая тропа до Гасенска. То есть не совсем, конечно, прямая… – усмехнулся Риголан. – Там уже начинается Великая северная топь – сплошные болота. Так что дорога там петляет. Но все равно более короткого пути нет.

– Доходим до камня, устраиваем привал до утра, – покивал я. – А если твои соплеменники не подойдут утром?

Риголан лишь пожал плечами:

– Нетопырь летел всю ночь и еще как минимум сутки будет лететь, не останавливаясь. К исходу этого срока он должен быть уже в подземельях. Еще сутки – на то, чтобы прислать хоть какой-то отряд, какую-нибудь весть, этого вполне достаточно… Я не вождь и не могу заставить кланы делать то, что я считаю нужным. Я сделал свой выбор и пойду с тобой, юный бард, до конца. А кланы… – Риголан лишь развел руками.

– Да нечего рассчитывать на кланы! – вдруг подал голос Боб, который, оказывается, тоже не спал. Выбравшись из своего плаща, он поднялся, отошел в сторону и приволок сухую ветку. С треском разломив ее на части об колено, Боб стал бросать дрова в костер. И только тогда продолжил свою мысль: – Надо рассчитывать на свои силы. Ну, пятьдесят зомби, ну и что? С десяток, а то и штук пятнадцать я беру на себя!

– Ну, это ты загнул, дружище! – усмехнулся я, однако Риголан меня не поддержал. Я пожал плечами, а Боб, поглядев на меня свысока, продолжал:

– Еще штук пятнадцать—двадцать возьмет на себя Джонатан. А то и все двадцать пять!

– Вот, черта лысого, неправильно ты считаешь! – уже разозлился я. – А сам некромант?! Его ты что, со счетов сбросил?! И кто тебе сказал, что он слабее Джонатана?! А Аштон, который висит у нас на хвосте?! Допустим, еще день он будет ждать Брампа, а затем отправит за нами погоню. И погоня эта будет идти быстро. Пускай на территорию графства Ассукс он не пошлет целую армию, но еще с полсотни солдат – легко! А если он узнает, что с нами боевой маг, так он этому отряду еще и боевых магов придаст, и, может быть, не одного, а штуки три! Вот теперь и считай – минимум два мага против Джонатана да еще сотня бойцов против нас троих! Как ты их теперь делить будешь?!

Боб, казалось, задумался, даже наморщил лоб, беззвучно зашевелил губами. Затем чело его разгладилось и он радостно воскликнул:

– Получается, по тридцать три целых и одной трети на каждого! Но эти трети, так уж и быть, я возьму на себя, пускай будет тридцать четыре!

Секунду я молчал, недоуменно глядя на молотобойца, а затем расхохотался. Риголан также скривил губы в усмешке. И в это время Джонатан, который последние пару дней выглядел все свежее, разбуженный нашим весельем, подал голос:

– А что, завтрак уже готов?

Ответом ему был новый взрыв хохота.

Позавтракав и определившись с дальнейшим планом действий, мы выдвинулись в сторону камня Скроу вдоль Северного хребта. Где-то в том месте, где мы находились теперь, проходила граница между Южным баронатом и графством Ассукс, так что с минуты на минуту мы должны были покинуть земли барона Аштона. На местности никаких пограничных знаков установлено не было – каменистое плато с чахлой растительностью слева, таежные заросли – справа, больше ничего.

Поскольку свободное пространство позволяло, мы ехали с Бобом рядом, и я, чтобы скоротать время, спросил его:

– Ну и как сложились твои отношения с прекрасной дамой?

– Нормально сложились, – ответил Боб. – Пришел, вызвал ее на улицу, на задний дворик. Потом взглянул в ее глаза – и все, пропал. Чувствую – жить без нее не могу. Так и сказал ей: «Жить, говорю, не могу без тебя. Как взгляну в твои глаза, так сердце и заходится, и заходится!»

– А она что? – спросил я, как-то не ожидавший от увальня Боба таких нежных признаний.

– А что она? – удивился в свою очередь, Боб. – Стоит, глазки опустила и говорит: «Это ты нарочно так говоришь, чтобы засмущать меня и воспользоваться! Грех это, говорит, с девичьим сердцем играть!»

– Да ты что?! – восхитился я. – Какой красивый диалог! Ну а ты что?!

– А я говорю: «Ты про меня такого даже не думай! У меня намерения самые серьезные, говорю же – жить без тебя не могу! Вот только одно дело закончу – и сразу свататься… Если живой останусь».

– Чего, так и сказал? – засомневался я.

– Так и сказал.

– Ну, ты даешь! А она чего?!..

В таком примерно духе разговаривали мы с Бобом где-то около часа. Он подробно пересказал мне свою беседу с девушкой Оленой, те нежные обещания, которые давали они друг другу, чувствуя, как в их юных сердцах разгорается доселе неведомое чувство. Впрочем, Боб был не таким уж и юным, пожалуй, даже старше меня года на два-три. Только в отличие от молотобойца, прожившего всю жизнь в Абадилле, я успел побродить по свету, повидать кое-что, в том числе и девушек, и уже не однажды влюблялся. Так что огонь волшебного чувства любви уже не был для меня в диковинку, переживать отношения с дамой столь сильно и полно, как переживал их теперь Боб, я уже не мог. Кроме того, устав гильдии бардов запрещал члену гильдии иметь семью. Точнее, женатый бард не мог претендовать на звание магистра, что для меня в то время было равнозначно запрету. Уже завершая нашу беседу, я тяжко вздохнул и сказал:

– Эх, Бобби! Завидую я тебе, немного! Ты вот воспылал чистым возвышенным чувством к юной девушке, а я… Мне это уже не грозит. Мои подружки теперь до конца дней – книги да проститутки.

– Да ладно тебе! – отозвался Боб. – Будет и на твоей улице праздник! Встретишь какую-нибудь… девушку-барда! Бывают девушки-барды?

– Бывают, – кивнул я, – но крайне редко. И уж точно – упаси боже на такой жениться. Карьеристки поганые, злобные интриганки! – выругался я. – Лучше уж сразу повеситься!

– Ну, не барда, там, магессу какую-нибудь встретишь! – не унимался Боб.

– Ага, встречу! – продолжал ворчать я. – Вот станет нас Аштон по лесам гонять до самой смерти – своей или нашей, – где я ее встречу? Здесь, в лесу, что ли?!

И словно бы в ответ на мой вопрос, впереди раздался сильный женский голос:

– Стойте, путники! Далее – ни шагу без моего разрешения!

Боб наклонился вправо в своем седле, чтобы разглядеть обладателя голоса за спинами Риголана и Джонатана, ехавших впереди. Я соответственно отклонился влево с той же целью. На тропе стояла высокая, черноволосая девушка, или скорее молодая женщина, широкобедрая, с большой грудью, одетая в длинное льняное платье, но со шкурой зверя, наброшенной на плечи. В руках женщина держала посох – не такой декоративный, с резьбой, как у Джонатана, а простую ветку, узловатую, загнутую на конце, отполированную до блеска. Волосы на голове женщины были схвачены тонким кожаным ремешком.

– А что? – хитро глянув на меня, сказал Боб. – Она очень даже ничего. Если, конечно, тебе нравятся… – И Боб стал изображать руками, будто бы он водит по широким бедрам незнакомки.

– А, ну тебя! – отмахнулся я. А женщина тем временем качнула посохом в сторону Джонатана и угрожающе произнесла:

– Предупреждаю тебя, маг! Едва ты коснешься посоха, я буду считать это нападением!

– Кто ты? – спросил женщину Риголан. – Назови свое имя.

– Я Шеба, дитя природы, и вы сейчас вступаете на мою землю, – ответила женщина.

– Другими словами, ты – местная ведьма! – вдруг выпалил я. Иногда у меня такое бывает – словно бы черт дернет за язык, и я говорю такое, что еще секунду назад и не подумал бы сказать.

– Попридержи свой язык, бард! – бросив на меня взгляд исподлобья, сказала ведьма. – Для пользы самого же языка в первую очередь!

– Одну секундочку, девушка! – взвился я, сам не зная почему. Я соскочил с ящера и направился прямиком к ведьме, как-то не задумываясь о последствиях. – Мы едем себе тихо-мирно, никого не трогаем, по землям графства Ассукс! И нам никто не говорил, что помимо графских стражников мы должны еще и перед ведьмой отчитываться! Вы кто, девушка, графиня? Нет? Или, может быть, у вас здесь новое государство образовалось, пока еще не нанесенное на карты?

Риголан даже обернулся и посмотрел на меня, в изумлении приподняв бровь. Конечно, он знал, да и я знал, что ведьмы не подчиняются светским властям. Они живут в глуши, не занимая пригодных для хозяйства земель, платят хозяевам земли откуп, а те их просто не трогают. Но небольшой участок земли, на котором ведьма промышляет, заботится о природе и собирает свои целебные травы, жабьи головы и прочую дрянь, для посторонних – табу. Туда только графские стражники могут въехать, и то лишь в строго определенное время. Нарушитель же спокойствия ведьмы рискует нарваться на серьезные неприятности. Магия ведьм черпает силы в окружающей природе, в растениях и животных, и если в городе она не слишком сильна, то здесь, в лесу, да еще и на ведьмином собственном участке эта «девушка» нам могла устроить такое, что мало не показалось бы. Вдобавок к ее собственной магии все окрестное зверье вступится за ведьму. И словно бы в ответ на мои мысли, в зарослях послышались хруст веток, грозный рев, и на открытое пространство рядом с ведьмой вывалился из кустов огромный бурый медведь. Оглядев нас недовольным взором, медведь снова заревел. Однако я уже не мог остановиться.