Текст книги "Чистое небо (СИ)"

Автор книги: Евгений Шпунт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц)

Мартин недоуменно моргнул.

– Небо прощает тебя, – добавил настоятель. – Если станет совсем невтерпеж, обратись к травщику.

Все расходились, а Мартин стоял на месте, растерянно оглядывался и не понимал, что происходит. Его простили, не назначив никакого наказания, даже освободили от работы в скриптории, и… что там сказал настоятель? Что-то про травщика? Ничего не понятно.

Его хлопнули по плечу и Мартин вздрогнул от неожиданности и обернулся. Это был Доран, тот самый, что хихикал над ним несколько минут назад. Он смахивал на убрийца – широкоплечий и низкорослый, ниже Мартина, хотя и был старше его года на два.

– Я, это… я извиняюсь, – сказал он. – Рот на замке держать не умею. Ты это… лучше до вечера здесь сиди, не отходи далеко от умывальника. С водой хоть чуть-чуть полегче будет.

– Что? – вконец растерялся Мартин.

– Да тебе ж сказали, – проворчал Доран. – Сок этот, жароцвета, чтоб ему пусто было. От него сперва пятнами идешь, а потом, через какое-то время, кожу так жечь начинает, света белого не видно. И глаза, если в глаза попадет. Вреда особого от этой гадости нет, и к вечеру все проходит, но до тех пор…

Его передернуло.

– Ты это… ты ведь только лицо руками трогал, да? Повезло тебе. Я-то, когда в библиотеку залез, на одну книжку взглянуть, с картинками… ну, была у Бирна тут одна книжка по медицине, с юга откуда-то… короче, на стены потом лез.

Доран крякнул, почесал в затылке и побрел прочь. Мартин хотел было окликнуть его, но осекся, вдруг почувствовав, как ладони и лицо начинают медленно наливаться жгучим, жалящим теплом.

Леу

Что-то изменилось. Что именно – Мартин и сам не понял. Темные стволы деревьев как тянулись вдоль тропинки, так и продолжали тянуться – ясени, клены и дубы, ветви еле заметно колышутся под прохладным ветерком, шелестят листья. Может быть, сам шелест вдруг зазвучал… как-то мелодичнее, что ли? Или в воздухе вдруг прорезались новые запахи – тонкие и острые, запахи каких-то цветов или трав, на которые он раньше не обращал внимание?

Мартин остановился, озадаченно оглядываясь вокруг. Потом поднял голову и взглянул в расстилающееся над лесом ночное небо. Нет, вроде бы все осталось, каким было мгновение назад. Или нет? Звезды, кажется, стали чуть ярче…

А потом он все понял.

«Просто сегодня я зашел дальше, чем обычно. Только и всего.»

После фиаско с соком жароцвета он оставил попытки добраться до книг. Бирн теперь запирал библиотеку на ночь, а даже если бы и удалось снова проскользнуть туда, Мартин был уверен, что не нашел бы их на прежнем месте. Наверняка их спрятали куда-нибудь от греха подальше. Хорошо еще, что остался один-единственный лист, на который он успел выписать эльфийские буквы и некоторые слова. Самые простые, вроде «я», «ты», «здравствуй», «прощай», «ночь», «день». Мартин жалел, что не успел записать больше, но все-таки это было лучше, чем ничего.

Пару седьмин после случая с книгами он держался тише воды, ниже травы, вел себя почтительно и тихо, стараясь не привлекать внимание, а потом в одну из ночей собрал все необходимое в небольшую холщовую сумку, взобрался на дерево во дворе, оттуда на стену, и по веревке спустился вниз. От волнения было тяжело дышать, руки дрожали, а сердце стучало где-то в горле, но все обошлось. Мартина не заметили, и он почти до самого утра блуждал по лесу. Эльфов не встретил, конечно, но расстраиваться особо не стал. Он и не думал, что ему повезет с первого раза. Мартин пытался запомнить дорогу (очень помог ножик для заточки перьев, которым он оставлял метки на древесных стволах), и расчитать время, повторяя про себя молитвы – прочитал «Благодать свыше» двадцать раз – значит, час прошел, – и сумел не заблудиться и вернуться в монастырь за несколько часов до побудки. Вылазки повторялись почти каждую ночь (одну или две пришлось пропустить, когда накопившаяся усталость стала сказываться и он чуть не заснул за работой в скриптории); каждый раз Мартин старался углубиться в лес чуть дальше, и вот сегодня, кажется, ему удалось набрести на какую-то раньше не замеченную тропинку.

В темных кронах над его головой тонко запела птица. Мартин снова огляделся, вернулся к дереву у поворота и сделал на нем заметку. Потом пошел дальше, поглядывая по сторонам и читая про себя «Благодать». Если он считал правильно, скоро придется возвращаться. Мартин беспокоился – с тех пор, как он начал сбегать из монастыря по ночам, прошли уже несколько недель, и хотя пока что ему везло – ни разу не попался ни братьям, ни хищным зверям в чаще, эльфов он тоже не встретил. А чем дальше он углублялся в лес, тем меньше времени оставалось на то, чтобы успеть назад в монастырь. Если так пойдет и дальше…

В траве под ногами что-то блеснуло. Блеснуло и исчезло – порыв ветра всколыхнул ветви, листья закрыли собой луну и тонкий серебряный луч, что падал с неба, пропал. Мартин сбился с шага, озадаченно уставился в землю. Новый порыв, крона ясеня заволновалась, и вот оно снова – яркий проблеск в темной высокой траве. Он опустился на колени, протянул было руку и, ойкнув, отдернул ее обратно – пальцы что-то кольнуло. Опять потянулся, на этот раз осторожней, и в ладонь ему лег лист. Лист вроде кленового, высеченный из зеленого мерцающего камня в золотой оправе, с прикрепленной сзади длинной то ли иглой, то ли булавкой.

Это же заколка. Заколка для плаща. А на булавке крошечными буквами выгравировано два слова – «лэ-айта». Значения Мартин не знал, но узнал буквы – такие же, тонкие и изящные, он видел на страницах эльфийского словаря в библиотеке.

Мартин застыл на месте, чувствуя, как учащается сердцебиение и начинают дрожать мгновенно вспотевшие ладони. Наконец-то. Заколка принадлежит кому-то из них. Из эльфов. Фаэйри. И значит…значит, они где-то здесь. Совсем рядом. Должны быть.

Он завертел головой, надеясь увидеть среди теней горящие синие огни. Не увидел, но это было неважно. Эльфы были где-то совсем близко. Ему хотелось позвать их, заорав что было мочи, и Мартин еле сдержал себя. Остановился, сделал несколько глубоких вдохов и выдохов. Успокойся, приказал он себе. Не теряй голову. Нужно хорошенько запомнить это место, на случай, если сегодня все-таки никого не встречу и придется возвращаться сюда следующей ночью. Пройду еще немного вперед, но сначала сделаю метку на дереве.

Мартин снова окинул взглядом все вокруг себя, достал из сумки нож и принялся вырезать значок, три короткие линии, на коре ближнего к нему ясеня. Почти закончил, когда за спиной раздался еле слышный шорох.

Он обернулся. В нескольких шагах от него замерла – и как она успела подобраться, да еще так тихо? – фигура, высокая, тонкая и гибкая. Лица не видно, только в тени вспыхивают синие искры.

Несколько мгновений оба стояли неподвижно, а потом темная фигура взмахнула рукой. Мартин охнул от неожиданности, когда его собственную руку, в которой он все еще сжимал ножик, дернуло назад и пригвоздило к стволу дерева. Больно не было, просто кинжал, который она метнула в него, прошел сквозь широкий рукав рясы и только слегка оцарапал руку.

Темная фигура метнулась к нему, мягко ступая в высокой траве. Она была уже совсем рядом, когда мальчик освободился, сильно дернув рукой и распоров рукав – и снова замерла в лучах лунного света, так что Мартин успел рассмотреть ее. Узкая зеленая куртка и брюки, длинные волосы, черные, как смоль, собраны в хвост, глаза все еще горят огнем, но на красивом бледном лице растерянность.

– Стой! – выкрикнул Мартин. Задыхаясь от волнения, он поднял руки в примирительном жесте. – Стой! Ты… ты эльф, да? Ты… фаэйри! Фаэйри!

«Эльфийка, дурак,» – тут же мысленно поправил он себя. – «Ты что, не видишь, что у нее..?»

Та попятилась, а потом вдруг ее рука взлетела к волосам, и те рассыпались по плечам, вспыхивая в лунном свете, а в кулаке сверкнуло что-то тонкое и острое. Булавка, чтобы волосы держать, что ли, успел подумать Мартин.

– Да постой! – взмолился он, снова поднял руки и тут понял, что в одной из них все еще сжимает ножик. Мартин отбросил его в сторону.

Ох, небо. В другой руке заколка для плаща, которую он подобрал раньше. Совсем забыл про нее.

– Стой! – повторил Мартин. Он хотел вспомнить хоть несколько эльфийских слов, которые успел выучить. Хотел сказать «здравствуй» и назваться, но обнаружил, что все позабыл. Абсолютно все, кроме…

– Лэ-айта, – он протянул заколку эльфийке и повторил снова, пытаясь говорить спокойно и мягко: – Лэ-айта.

Ее глаза вспыхнули радостным удивлением. Она потянулась было, чтобы принять зеленый с золотом лист, но в последний момент замерла, подозрительно глядя на Мартина.

– Лэ-айта, – снова сказал он и улыбнулся.

Эльфийка быстрым движением выхватила у него заколку, пятясь, отошла на несколько шагов. Она хмурилась, глядела то на нее, то на Мартина. Он ждал.

Наконец, будто решившись, она произнесла что-то, но Мартин, конечно, не понял, только опять улыбнулся и развел руками. Эльфийка нетерпеливо покачала головой. Указала на него, ткнула пальцем в ту сторону, откуда Мартин пришел, сделала какой-то непонятный жест, и наконец махнула рукой, словно звала его назад.

– Я не… погоди! – кажется, он понял. – Ты хочешь, чтобы я пришел? Снова пришел?

Она повторила жест, и на этот раз не стала дожидаться ответа, тенью скользнув в темноту.

Весь следующий день Мартин боялся. Сначала – что произошедшее ночью в лесу ему просто приснилось, что сейчас он проснется в своей келье и окажется, что ничего этого на самом деле не было; потом, когда стемнело и он снова выбрался из монастыря – что не сумеет найти дорогу, свернет не в ту сторону, что тропа, по которой он шел вчера, исчезла и больше не появится. И наконец, увидев с замирающим сердцем, что не ошибся и вот-вот придет на место, где вчера встретил эльфийку, испугался, что этой ночью ее там не будет. Может, он не так ее понял. Может, она просто велела ему убираться.

И… вот, здесь это было. Шелестящая трава, мокрая от росы, ясень, на котором он почти закончил вырезать метку. Кажется, чуть выше даже можно разглядеть место, куда вонзился брошенный ей кинжал. Только где она сама?

Мартин огляделся, напряженно вглядываясь в темноту. Никого. Мальчик вздохнул. Так и есть, наверное он просто не так истолковал жесты эльфийки. Она просто прогоняла его, а он невесть что вообразил себе. Дурень.

Но как же обидно, небо грозовое! Искать эльфов столько времени, и наконец найти, только чтобы…

Он даже не услышал, а почувствовал кого-то у себя за спиной. Обернулся – эльфийка мягко приземлилась меньше, чем в паре шагов, появившись из кроны ближайшего дерева. Лицо скрывал капюшон плаща, но Мартин не сомневался даже на мгновение, что это она.

У него мгновенно пересохло в горле. Лишь бы снова не забыть слова! Весь день же повторял, ну! Давай!

– Йинта алнайиолент, – охрипшим от волнения голосом произнес он и склонил голову. «Пусть луна осветит тебе путь». Так эльфы приветствовали друг друга, если верить прочитанному им.

Эльфийка откинула капюшон и подозрительно взглянула на него. Мартин собрался было еще назвать себя, но нужные слова опять вылетели из головы. Только сейчас мальчик заметил, что она, на вид хотя бы, примерно одного с ним возраста. В глазах мерцали синие огни, но где-то в самой глубине, еле-еле; тонкие брови приподняты, губы сжаты.

– Я… я Мартин, – наконец сказал он. – Прости, хотел назвать себя на вашем языке, но все забыл.

Эльфийка слегка наклонила голову, что-то спросила чистым переливающимся голосом.

– Не понимаю, – виновато улыбнулся Мартин. – По-эльфийски я знаю всего несколько слов, и те…

И осекся. Ее рука скользнула в складки плаща и появилась с зажатым в кулаке круглым невзрачным камнем – самым обычным на вид, гладким и серым, даже не блестящим. Знаком эльфийка приказала ему протянуть свою руку, и когда Мартин подчинился, вложила камень в его ладонь, все еще не выпуская из своей.

– Йио леннале фаэйри несс, тено? – спросила она, и в то же мгновение в голове у него зазвучал тот же голос: «Так ты говоришь на эльфийском или нет?»

Мартин вскинул на нее удивленные глаза. Эльфийка усмехнулась и снова заговорила на своем языке, но он каким-то образом слышал ее одновременно и на его родном северном диалекте:

– Ясно, не говоришь. Что ты тут вынюхиваешь? Мало тебе, что господа спасли тебя, когда ты тут валялся в луже?

– Как ты это делаешь? – потрясенно проговорил он. – Почему я тебя понимаю?

Эльфийка фыркнула.

– Камень. Говорящий камень моей госпожи. Пока двое держат его одновременно, они могут говорить друг с другом. Не тяни и отвечай на вопрос. У меня и так мало времени.

– Это… это один из ваших волшебных предметов. Как чаша, как арфа или молот короля Диана…

– Отвечай! – прикрикнула она и ее глаза снова вспыхнули. – Я же сказала, у меня нет времени. Если не верну камень на место до утра, госпожа узнает и будет расстроена.

Мартин растерялся.

– Я просто… я… не знаю, – признался он. – Я совсем недавно вспомнил, как оказался в лесу и встретил эльфов… вас… и… постой, а откуда ты об этом знаешь?

– Я вместе с остальными сопровождала госпожу. Она и господин Диан охотились, увлеклись, выехали за пределы круга, – нетерпеливо прищелкнув пальцами, сказала она. – Наткнулись на тебя. Ты барахтался, как мокрый щенок в луже… Ладно. Говори, что тебе надо.

– Я же сказал, я просто… я просто хотел найти эльфов. Поблагодарить за…

Она подняла глаза к небу.

– Ох, правду говорят, у людей в голове темнее, чем под камнем в безлунную ночь! Чего ты хочешь? Что я могу сделать для тебя, чтобы ты ушел и больше не возвращался?

– Ты не обязана ничего делать, – удивленно проговорил Мартин. – С чего ты…

– Да чтоб тебе пусто было! – воскликнула она. – Обязана! Госпожа потеряла любимую заколку от плаща, я ее искала, ты нашел заколку первым и отдал мне. Отдал после того, как я напала на тебя. Ты поднялся, я опустилась. Чтобы снова смотреть тебе в лицо, я должна выполнить две твоих просьбы.

– Погоди, – сказал он. Попытался было собраться с мыслями, но это было нелегко – напор эльфики совсем сбил его с толку. – Кажется, я понял.

– Не прошло и лунного круга, – ехидно вставила она.

– У вас принято отвечать добром на добро, и…

– Ну да. В отличие от вас.

– Получается, ты у меня в долгу?

Эльфийка прикрыла глаза и шумно выдохнула.

– Да! Да, щенок ты глупый! Так и есть! Говори уже, чего ты хочешь!

– Два желания? – уточнил Мартин. Она воздела руки к небу и произнесла что-то – для этого эльфийке пришлось выпустить камень и Мартин так и не узнал что именно, но решил, что и не особо хочет знать. По крайней мере, это было не какое-то страшное эльфийское заклинание, раз он не упал мертвым и не превратился в какую-нибудь колоду.

– Вести тебя в Леит Тинвар я не стану, – предупредила она. Голову Мартина кольнуло болью, а волшебный камень, помедлив несколько мгновений, перевел это название как «Чертоги Под Зеленой Крышей» – Тебя убьют, как только увидят. И с тобой к людям не пойду.

– Но кроме этого ты выполнишь все, о чем я попрошу? – сказал он и слегка улыбнулся. Эльфийка искоса взглянула на Мартина.

– Что ты задумал?

– Первая просьба – говори со мной, – сказал он. – Я буду задавать вопросы, а ты отвечай. Вторая – научи меня вашему языку.

– Ты… – она, кажется, растерялась. – Что за вопросы? И как – научи? За одну ночь? Ты в своем уме?

Мартин, все еще улыбаясь, пожал плечами.

– Не за одну, конечно. Но я учусь быстро, не беспокойся.

– Ты что, хочешь чтобы я и завтра встретилась с тобой? И…

– … и послезавтра, и на следующую ночь. У меня много вопросов о фаэйри, и я действительно хочу знать ваш язык. А ты мне поможешь.

– Ну, знаешь!.. – вспыхнула эльфийка. На ее щеках вспыхнул румянец, в глазах снова заполыхали синие огоньки. Кажется, она и хотела бы разозлиться, и понимала, что злиться в общем не на что. – Ты… Что ты на меня уставился?!

– Извини, – вкрадчиво ответил Мартин и отвел взгляд, – Не хотел тебя смущать. Мы договорились?

– Да зачем тебе… у тебя… вот же камень есть!

– Очень полезная вещь, – кивнул он. – Но я хотел бы понимать тебя без его помощи. Кроме того, ты же сама сказала, что взяла его у своей госпожи и что она расстроится, если обнаружит пропажу. Я не хочу, чтобы тебе из-за меня попало.

– Какой заботливый, – фыркнула эльфийка.

– Мы договорились? – уточнил Мартин.

Она вздохнула.

– Господин Диан прав. Люди и глупы, и хитры. Хорошо, договорились! Доволен? Что ты хочешь знать?

– Твое имя, пожалуйста, – сказал Мартин. – Свое я назвал.

Эльфийка взглянула на него исподлобья, снова вздохнула.

– Леу. Меня зовут Леу.

Ночные разговоры

Кипа исписанных листов пергамента, которые он прятал под циновкой в своей келье, росла, и Мартин начал подумывать о том, чтобы найти новое место для их хранения. Не то, чтобы он боялся обыска, просто некоторые записи, попадись они на глаза Бирну или отцу настоятелю, совсем не обрадовали бы их. По-хорошему говоря, Мартин помнил почти все из записанного наизусть, но все же не решался избавиться от листов. Мало ли что.

Записей за два месяца накопилось много. Многие были совсем безобидными, вроде «глаза у эльфов светятся от сильных переживаний, таких как радость, страх, гнев или удивление; раньше в дружины их правителей брали самых хладнокровных воинов, чтобы свечение не выдало их во время ночных вылазок и засад», «они считают не годами, а месяцами, то есть временем, за которое луна тает и появляется на небе снова. Когда я спросил, Леу сказала, что родилась сто восемьдесят лунных кругов назад, многие считают свой возраст десятками или сотнями тысяч кругов, а некоторые не могут сказать, когда родились, так давно это было. Эльфы растут как мы, но не старятся и не умирают сами по себе. То есть они могут погибнуть, но не умереть от старости или болезни. Леу говорит, что те из них, кто устал жить, ложатся, засыпают и больше не просыпаются. Она говорит, что это именно сон, а не смерть, даже разозлилась, когда я употребил это слово. Эльфы тоже верят в существование души, только они называют ее ниэйталь, „свет внутри“. Они считают, что души их погибших или уснувших уходят в место, откуда эльфы когда-то пришли в Поднебесный предел. Это место называется Полуночной землей, там светит та же луна, что и в нашем мире, и эльфы верят, что в будущем, когда их народу будет грозить беда, все, кто ушел в Полуночную землю вернутся и помогут им. Больше Леу рассказывать о нем не стала. Не захотела, или, может быть, сама мало что знает про это место. Я и не настаивал.», «Они владеют магией и сами по себе. Смог же Диан снять с меня браслет, не коснувшись его. Эльфы вообще умеют много чего, и вот что интересно – возможно, даже их сокровища были обычными предметами, пока какие-то очень могущественные эльфийские маги не заколдовали их. Если и так, то это было очень давно даже по меркам фаэйри, и как действительно было дело, сейчас никто не знает. И еще они считают, что именно из-за этого их дара эльфов всегда было меньше чем людей. Дети у них рождаются очень редко. Они верят, что так решила при их создании луна – чтобы эльфы не стали слишком сильны, не возгордились и не обратились ко злу.»

Были и другие записи, из-за которых, очутись они в руках не у тех людей, Мартин мог попасть в беду. Вряд ли настоятель выдал бы его венардийцам, но назначил бы столько дней поста и покаянных молитв, что и за сто лет не прочитаешь. А может, просто выставил бы Мартина за ворота монастыря и приказал проваливать. Записи про войну короля Ройса против эльфов, которые он сделал, вернувшись в келью после второй встречи с Леу.

Тогда Мартин растерялся. В голове десятками роились вопросы, и он не знал, какой задать первым. Почему эльфы помогли ему – ведь они враждебны людям? Зачем напали на войско короля Ройса тогда, после победы над гоблинами? Почему показались именно ему, Мартину, если до того дня их уже тысячу лет не видел ни один человек? И…

Он запустил руку в волосы, встряхнул головой, чтобы сосредоточиться. Леу насмешливо наблюдала за Мартином.

– Язык проглотил?

– Нет, я… я просто…

– Что, мое имя – это все, что ты хотел узнать? Тогда я пойду.

– Погоди! – встрепенулся он, испугавшись, что эльфийка действительно исчезнет, и брякнул первое, что пришло в голову: – Что значит «лэ-айта»?

– Что? – недоуменно переспросила Леу.

– «Лэ-айта». Слова, выгравированные на заколке, которую ты искала. Я смог прочесть их, но…

– А, ты про это. «Моей любимой». Господин Диан подарил ее моей госпоже. Это самая дорогая для нее заколка, и госпожа очень огорчилась, когда потеряла ее. Наутро собирались послать кого-нибудь, чтобы найти заколку, но я решила поискать сама. Хотела обрадовать госпожу. Кроме того, я часто сопровождаю ее и знаю, куда она обычно отправляется на прогулку или охоту. Я нашла бы ее раньше остальных. Еще что-нибудь?

– Расскажи о них, – попросил Мартин. – О своих господах.

Она вздохнула, но спорить не стала.

– Я называю господами обоих, но Диан мне не приказывает. У него есть свои слуги, которые пришли с ним, а я стоящая у трона госпожи Дайну.

– Стоящая у трона?

– Да, я же сказала. Что непонятного? У ваших правителей нет стоящих у трона? – и, не дожидаясь ответа, Леу пояснила: – Слугам приказывают. Со стоящими у трона дружат. Я выполняю поручения госпожи, но еще играю ей, если госпоже грустно, сопровождаю ее на прогулках и охоте, когда попросит, такого рода вещи. Если луна пошлет господам ребенка, я буду помогать присматривать за ним.

Мартин кивнул и выжидающе взглянул на нее, приглашая продолжать.

– Госпожа Дайну правит Чертогами Под Зеленой Крышей очень давно. Она помнит время, когда кроме фаэйри здесь больше никого не было. Потом, после войны, в наших краях появился Диан. Он был в таком горе от смерти подруги и предательства вашего короля, что не думал даже о мести. Странствовал по миру, как бродяга, и хотел уйти в Полуночную землю, но…

– Предательства?! – вырвалось у Мартина.

– Ты так и будешь перебивать?!

– Это эльфы предали людей и напали на войско короля сразу после…

Леу вскочила, вырвав камень из его руки, поэтому из потока слов, который она обрушила на Мартина, он ничего не понял. Эльфийка сверкала глазами, яростно жестикулировала, потом круто повернулась и зашагала прочь.

– Постой!

Она продолжала идти, не оборачиваясь.

– Леу! Подожди!

Мартин нагнал ее, положил было руку на плечо Леу, но тут же отшатнулся, когда эльфийка, крутанувшись на месте, схватилась за кинжал, что висел у нее на поясе. Мартин поднял руки ладонями вперед и отступил на несколько шагов.

– Я не хотел обидеть тебя, – сказал он как можно мягче. – Не злись, пожалуйста. Честно, я не хотел.

Леу, бледная от гнева, прошипела что-то и ткнула пальцем ему в лицо. Потом, вспомнив, что Мартин ее не понимает, чуть ли не силой впихнула волшебный камень в его ладонь.

– Язык бы тебе отрезать за такие слова! Ты пустоголовый болван! Не знаешь, о чем говоришь! Если ты еще раз…

– Я не хотел обидеть тебя, – повторил он. – Но меня всегда учили, что это эльфы напали на людей после победы над гоблинами.

Леу сердито фыркнула.

– Ну конечно. Чего еще ждать от людей? Хитрые, лживые существа! Хуже гоблинов! Гоблины по крайней мере не станут притворяться твоими друзьями, а потом бить в спину!

– Если это не так, расскажи, что, по-твоему, тогда произошло, – терпеливо попросил Мартин. – Я ведь затем и расспрашиваю тебя, чтобы больше узнать об эльфах.

– Не по-моему, а что действительно произошло! – огрызнулась она и неохотно, но все-таки последовала вслед за Мартином назад под дерево. Долго устраивалась, расправляла плащ, и наконец заговорила снова: – Ладно, слушай. После сражения, после того, как ярлунги принесли клятву, что больше никогда не ступят с оружием на южные берега, и их с остатками гоблинского войска отпустили, ваш король устроил праздник. Днем все веселились и пили, люди вместе с эльфами, а ночью королевские солдаты напали на наших воинов. Во сне, пока те были безоружны и беспомощны! Эльфов и так было немного, меньше тысячи, и почти всех их перебили. Наших господ, правителей дворов, хотели взять живыми, но большинству удалось отбиться и бежать. Луна помогла. Некоторые погибли, и вашему королю удалось схватить только подругу Диана. Тогда…

– Прости, но откуда тебе знать, что все это правда? – осторожно спросил Мартин. – То есть, мне рассказывали одно, тебе – другое, но…

– Мой отец там был! – вспыхнула Леу. – Из Чертогов Под Зеленой Крышей на войну ушли тридцать стрелков, и он был единственным, кто вернулся! Остальных убили не гоблины в бою, а люди! Люди, которые притворялись их друзьями! Отец был ранен, еле сумел спастись, и его чуть не убили еще несколько раз, пока он пытался вернуться домой. А остальное рассказал сам господин Диан.

Мартин мысленно выругал себя. Что за глупый вопрос. Эльфы ведь живут сотни и тысячи лет, конечно, среди них есть те, кто видел все, что произошло тогда, своими глазами.

– Прости, – проговорил он. – Просто у меня в голове сейчас такое творится… Продолжай, пожалуйста. Ты говорила, что люди короля Ройса схватили подругу твоего господина.

– Да. Диан уговаривал ее не сопровождать его на войну, но та настояла. Сказала, что у нее плохое предчувствие и надеялась, что сможет уберечь Диана. А саму себя уберечь не смогла. Ваш король бросил ее в темницу и грозился убить, если господин Диан не отдаст ему свой молот.

– Думаю, я понял. Поэтому он и затеял это все? Хотел взять ваших правителей в заложники, чтобы заполучить волшебные предметы? Молот, камень твоей госпожи и прочее?

Леу бросила на него сердитый взгляд, но снова ругаться не стала.

– Сокровищафаэйри, которые наши предки принесли с собой из Полуночной земли. Конечно, ваш король хотел наложить на них руки. Не перебивай, а?

Мартин кивнул.

– Ваш король получил молот и вернул господину Диану его подругу, но она очень скоро ушла в Полуночную землю. Я не знаю, что с ней случилось в плену, и он никогда об этом не говорил, но она больше не хотела жить в этом мире. Перестала разговаривать, перестала есть, и меньше чем через один лунный круг ушла. Диан оставил своих подданных и скитался по северным землям как нищий. Несколько его слуг взялись сопровождать господина Диана, хотя он и запретил, а остальной его двор просто разбрелся кто куда. Я думаю, он тогда был не в себе от горя. Может, надеялся наткнуться на солдат вашего короля и погибнуть в бою… эй, ты что?

Мартин вопросительно взглянул на нее.

– На тебе лица нет, – сказала Леу. – Ты как будто… вдруг потемнел, что ли.

– Все хорошо. Продолжай, пожалуйста.

Эльфийка недоуменно окинула его взглядом и пожала плечами.

– Диан добрался до наших лесов, и со временем госпожа Дайну снова зажгла его внутренний свет. Они полюбили друг друга и теперь правят Чертогами Под Зеленой Крышей вместе. Вместе выезжают на прогулки, вместе охотятся. Как в тот раз, когда наткнулись на тебя. Увлеклись, преследуя оленя, случайно вышли из-под завесы, и…

– Какой завесы? – переспросил он. Леу вздохнула.

– Все-то тебе нужно объяснять… Завеса. Когда отец вернулся и рассказал госпоже о том, что произошло после битвы с гоблинами, она окружила свои владения завесой, так, чтобы ваши воины, если бы сунулись в Чертоги, не нашли их. Ходили бы кругами, заблудились в чаще, вышли бы назад, откуда явились. Думаю, остальные правители фаэйри поступили так же.

– Наверное, так и есть, – задумчиво пробормотал Мартин. – У нас рассказывают, что после того, как эльфы проиграли войну, они отступили в леса и под холмы и их уже тысячу лет не видел ни один человек. Но вы все-таки, оказывается, выходите из-под своей завесы…

Леу покачала головой.

– Нет. Тот раз был случайностью. Фаэйри Чертогов уже тысячи лунных кругов не ступают в ваши владения. Нам-то это зачем? Люди – хитрые коварные существа и от вас лучше держаться подальше.

– Но… погоди… Но тогда получается, что сейчас мы под завесой? Ты же сказала, что люди не могут…

Мартин совсем растерялся. Эльфийка пожала плечами.

– Госпожа Дайну пожалела тебя тогда, помнишь? Кажется, она даже до тебя дотронулась. Может быть, сама того не желая, она оставила на тебе какой-то знак, сделала так, чтобы волшебство завесы на тебя не действовало. Другого объяснения я не вижу. – она помолчала и добавила: – Потом они поссорились. Из-за тебя. Диан злился на мою госпожу, говорил, что не нужно было помогать тебе, что он зря позволил ей уговорить себя. Госпожа Дайну самая добрая из всех, кого я знаю. Она всех жалеет, всем старается помочь. А из-за тебя ей пришлось расстраиваться и плакать.

Опять повисла тишина, прерываемая шелестом листвы. Где-то высоко в темной кроне дерева запела птица.

– Мне жаль, – наконец проговорил Мартин. – Я не хотел огорчать твою госпожу.

– Врешь, – отозвалась Леу. – Я почти уверена, что врешь… Что ты вообще тогда забыл в лесу? И зачем нацепил браслет?

– Я не хотел. Меня… нас заставили хитростью.

– Какие же вы мерзкие существа, – сказала эльфийка и поморщилась. – Господин Диан создавал браслеты и кольца для того, чтобы носящие их могли оберегать один другого. Родители и дети, друзья, влюбленные. А вы даже такое чистое волшебство извратили. «Хитростью»… А ну расскажи, как тебя угораздило так попасться, дурачок. Я уверена…

Мартин поднял на нее взгляд, и Леу осеклась и даже отшатнулась.

– Ты что, на «дурачка» обиделся? Смотришь, как будто хочешь убить. Я просто…

– Хорошо, – тихо сказал Мартин, – Я расскажу тебе.

Он заговорил спокойным ровным голосом, уставившись в шелестящую над их головами крону дерева. Рассказал про Вересковицы, про нашествие гоблинов, про пришедших вслед за ними венардийцев и установленные ими порядки. Про бедную Двенну и шерифа из Данового Холла, про братьев ордена Рассвета, браслеты и обрушившиеся на деревню напасти. Рассказал о трясучке, о том, как вспыхивали дома, а люди падали замертво посреди улицы. Рассказал о том, как умерли родители, а венардийцы потом добивали выживших и сбрасывали тела в яму на краю деревни, и как он потом…

Руку, в которой Мартин держал говорящий камень, стало покалывать. Он недоуменно опустил глаза и только сейчас заметил, что Леу так сильно сжимает его ладонь, что даже пальцы побелели.

– Я… я не знала, – очень тихо проговорила эльфийка. Мартин заметил, что она побледнела, а в глазах, снова вспыхивающих синим, стоят слезы. – Я не…

Леу протянула руку, провела по его щеке, и он увидел мокрые следы на ее пальцах.

«Я что, тоже плачу?» – растерянно подумал он. – «Даже внимание не обратил.»

– Я не знала, – повторила Леу. – Прости. Я…

И вдруг, не успел Мартин опомниться, она вскочила, метнулась в темноту и исчезла.