Текст книги "Чистое небо (СИ)"

Автор книги: Евгений Шпунт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц)

– Не хотел работать на меня – будет работать на Кодра, Пока может. Как не сможет, его убьют. – бросил Орм. – Вы, запомните. Здесь хорошо. Вокруг плохо.

Наверное, все действительно могло быть хуже. Гоблины сожрали всех деревенских кур. Овец не тронули, но все полученное от них молоко и сыр забирали себе; людям, чтобы не голодали, бросили несколько мешков высушенных бледных клубней, которые они называли земляным хлебом. Их можно было есть просто так, варить или, измолов в муку, делать из клубней лепешки – вкус все равно был отвратительным, таким кислым, что сводило скулы. Потом, когда с севера пригнали стадо черных свиней, оказалось, что земляной хлеб и им годится в корм; гоблины даже умудрялись готовить из него мутную хмельную брагу.

Жить было можно. Пояса пришлось затянуть потуже, но в общем гоблины не зверствовали – вернее даже не особо обращали на людей внимание, лишь бы те не опаздывали с оброком и хорошо ухаживали за свиньями. Но если их разозлить… Мартин поежился, вспомнив, как пару седьмин назад двое пастухов умудрились заснуть, стадо разбрелось и одного борова потом так и не нашли. Орм тогда молча схватил их и саданул головой о голову. Один умер на месте, другой остался слепым.

– Смотрите! – тревожно вскрикнула Рона, указывая. – Смотрите, там…

Мартин проследил глазами за ее жестом. Куда ни посмотри, под серым небом тянулась тоскливая бурая пустошь с редкими островками зеленого, белого и лилового. Вереск почти весь исчез – что не сжирали свиньи, заставили выполоть, а на освободившемся месте рос земляной хлеб. Наверное, поэтому чужакам и удалось подобраться совсем близко – черные, серые и рыжие плащи, чешуйки брони проржавели и заляпаны грязью, так что они почти совсем слились с унылым ландшафтом. Теперь их разделяли десятка три шагов; Мартин понятия не имел, кто такие эти гоблины, но судя по тому, как те хищно ухмылялись и сжимали в руках топоры и копья, ничего хорошего ждать не приходилось.

Он глубоко вздохнул и сжал кулаки, пытаясь подавить накатившую панику. Что делать? Бежать и бросить без присмотра этих проклятых свиней? Лучше уж сразу…

– Тэд, на землю! – прошипел он за секунду до того, как чужаки заметили глядящих на них пастушков. На счастье Тэд не стал задавать лишних вопросов и упал, как будто ему подрубили ноги. – Ползком, быстро, как можешь – в замок! Приведи Орма с остальными. И не беги, а то тебя увидят…

Он прикусил язык, видя, что гоблины приближаются, но успел услышать, как за спиной зашуршала сминаемая Тэдом невысокая трава.

Чужаки были уже близко. Мартин насчитал семерых – у половины кожа серая, как у гоблинов Орма, у других светлая, почти белая, один вообще был покрыт пятнами. И доспехи были не на всех – некоторые в кожаных куртках и рваных туниках. Разбойники, понял он. Шайка разбойников, совсем как наши. Хотят угнать стадо. Надо же было так вляпаться!

Тот, что шагал впереди всех, в покрытом ржавчиной кольчужном капюшоне и чешуйчатом доспехе, походя отшвырнул в сторону Рону и схватил ближайшего борова за загривок. Крикнул что-то своим и те засуетились, пытаясь окружить стадо. Лечи не выдержал и бросился было бежать, но один из гоблинов легко настиг его, сграбастал и забросил на плечо под хохот остальных. Лечи задергался, тонко закричал от страха, и только тогда Мартину удалось стряхнуть с себя накатившее оцепенение. Он метнулся к разбойнику в кольчужном капюшоне – наверное, вожаку шайки, судорожно пытаясь вспомнить ту жалкую пару слов на языке гоблинов, которые успел выучить.

– Стой! – закричал он. – Нъйог! Нъйог!

Гоблин уставился на мальчика, выкатив мутные глаза. Мартин почувствовал, как от страха его бьет крупная дрожь, такая, что даже колени подгибаются. Если бы только можно было сейчас просто повернуться и убежать! Но эти проклятые небом свиньи – Орм за них с него шкуру спустит. И не оставлять же этим гадам Рону и Лечи!

– Это… это земля фьюльдинга Орма! Его стадо! Если вы сейчас…

Гоблин сгреб Мартина за рубашку, поднял в воздух и встряхнул так, что у того перехватило дыхание. Прорычал что-то на своем языке.

– Фьюльдинг Орм граут! Мы принадлежим Орму! Он вам всем кишки выпустит, если не оставите нас в покое!

Мальчик успел, вывернувшись, указать на виднеющуюся не так далеко башню Мшан, а потом гоблин ощерился и с силой швырнул его о землю. Мелькнуло серое небо, на долю секунды взвыл ветер, а потом удар и у Мартина из глаз посыпались искры. От силы падения из легких вылетел весь воздух, так что даже закричать толком не получилось. Да что там закричать – он и вздохнуть не мог. Вокруг стало очень быстро темнеть, и, теряя сознание, он вспомнил турнир и рыцаря в оранжевом, которого вышибли из седла. Тот, наверное, чувствовал себя примерно так же…

Мартин пробыл в забытьи совсем недолго и очнулся скорее всего от страшного шума, который обрушивался на него со всех сторон. Свиньи верещали, будто разбойники собрались резать их прямо здесь, в поле. Гоблины топали вокруг, орали что-то на своем языке; время от времени слышался звук, вроде как камнем били по железу, каждый раз сопровождающийся новыми воплями. А тут еще Лечи, который тормошил его и испуганно причитал: «Ой, Мартин, ты же не умер? Ты же не умер, да? Ой, небо, небо, только не умирай…»

Он поморщился, чуть приподнял голову.

Вот же дурни. Казалось бы, набрели на стадо – хватайте свинью, ну двух, и уносите ноги, тем более, что вам только что сказали – хозяин здесь совсем недалеко. Но разбойники, то ли из жадности, то ли действительно по глупости, пытались собрать и угнать с собой все стадо. Получалось плохо – свиньи визжали и разбегались, боровы снова затеяли драку, а еще Рона, о которой забыли, вертелась на безопасном расстоянии и швыряла в гоблинов камни. Те бесились, пытались схватить ее – Рона отбегала и уворачивалась; один из бандитов бросил в нее копье – та уклонилась и издевательски рассмеялась…

Мартин через силу улыбнулся. Молодец Рона, хорошо придумала. Сам бы помог ей, если бы все не болело так, будто в теле не осталось ни одной целой кости.

– Не бойся, я в порядке, – проговорил он и похлопал Лечи по руке. – Лучше убегай. Сейчас самое время, они не смотрят…

Гвалт перекрыл пронзительный гневный крик. Мартин узнал голос и обернулся – со стороны замка бегом приближалась гоблинша из отряда Орма. Вроде бы ее звали Грид, и она, не снимая, таскала золотое ожерелье, которое сразу после турнира купил жене сэр Уилмот – только леди Эйли носила его на шее, а у гоблинши оно едва застегивалось как браслет, на запястье. За ней маячили остальные – Стигр, Хьялмар, Торгир, самый здоровый из воинов фьюльдинга; сам Ормтяжело шагал позади, холодный и невозмутимый как всегда. Меч мерно покачивался в его огромной руке.

Разбойники замерли, захваченные врасплох, завертели головами, потом их вожак тоже закричал и поспешно перебросил щит, что висел на ремне за спиной, себе на руку. Остальные последовали его примеру, сбились в кучу и встретили подбежавшую Грид стеной щитов, так что она успела только рубануть по одному из них своим топором и отскочила, чтобы не попасть под ответный удар.

– Беги отсюда, затопчут же и не заметят! – Мартин оттолкнул Лечи, попытался подняться сам и закусил губу, чтобы не закричать. Как же все болит! Лечи пришел на помощь, подхватил и помог отковылять подальше от готовой вот-вот начаться свалки.

Разбойники попытались было отойти, пятясь и огрызаясь, но воины Орма успели взять их в полукольцо. Гоблины скалились, рычали друг на друга, переругивались на своем языке. Потом внезапно в стене щитов открылась брешь и в воздухе просвистело брошенное одним из налетчиков копье. Стигр молниеносно выбросил вперед руку, перехватил его, перевернул движением запястья и швырнул обратно. Из-за слишком поздно сомкнувшихся щитов кто-то коротко крякнул; раздался глухой звук падающего тела, быстро утонувший в новых яростных воплях.

Потом наконец подошел Орм и крики смолкли. Он вышел вперед, к самому строю разбойников, воткнул меч в землю, стал говорить что-то. Вожак шайки злобно зарычал в ответ, высунув голову в капюшоне из-за спин своих. Орм повысил голос. Мартин разобрал что-то вроде «Мои свиньи. Мои каргтун» («Люди?» «Рабы»? Гоблин указывал куда-то в их сторону). Они пререкались, где-то с минуту, наконец фьюльдинг покачал головой, выдернул меч из земли и повернулся, чтобы вернуться к своим.

А потом все кончилось так быстро, что Мартин еле успел понять, что происходит. Орм крутанулся на месте, рядом с ним вдруг оказались двое его воинов, и вместе они обрушились на выставленные разбойниками щиты. Снова вопли, треск, звон металла, глухие удары и влажный хруст; Торгир, Грид, Йорн, весь отряд фьюльдинга ринулся вперед, разваливая и без того хлипкую стену. Несколько раз взлетели и опустились секиры и дубины, и вот в живых остался всего один налетчик, но и этот не успел даже взмолиться о пощаде – ошалело оглянулся на распластанные в грязи тела товарищей, отбросил свой топор, раскрыл было рот, а потом сверкнул меч и его голова упала в бурую от крови жижу.

Мартин зажмурился слишком поздно. Его скрутила тошнота, он пошатнулся и упал на колени. Простоял так, кажется, целую вечность, изо всех сил пытаясь не расстаться со скудным завтраком, который ел с утра. И не трястись. И не разреветься, как девчонка, от ужаса, отвращения и боли во всем теле.

– Вставай! Мартин! Вставай, ну! – кажется, это Рона. Его подхватили с двух сторон, подняли на ноги. Он открыл глаза. Свиньи, хрюкая, бродили вокруг; эти двое боровов, чтобы их молнией поразило, снова успели подраться между собой. Гоблины обыскивали убитых и собирали брошенное оружие…

– Вы, – сказал Орм. Он подошел, навис над ними, скрестив руки на груди. Серое лицо непроницаемо, только холодно блестят глаза в прорезях шлема. Мартин заметил, как съежилась Рона. Лечи тихо захныкал.

– Не пищать. Соберите стадо. Это потом ваше. – гоблин ткнул пальцем в сторону, на тушу свиньи, которая, видимо, случайно попала под удар чьей-то секиры. – Мясо. Для ваших семей. Вы хорошо стерегли.

Он повернулся и неторопливо зашагал назад в сторону замка.

Золотой орел

Если бы Мартина спросили, ненавидит ли он новых хозяев, он, наверное, не сразу нашелся бы с ответом. Они убили сэра Уилмота, который и защититься-то толком не мог, убили леди Эйли и их слуг, родителей Рори. А может, и самого Рори в битве на берегу зарубил кто-то из отряда Орма.

Но тех, кто не пытался бунтовать или бежать, гоблины не трогали и даже награждали иногда за хорошую работу. Или просто так – как в самом начале весны, когда они развели во дворе замка огромный костер, готовили на нем мясо, пели протяжные песни на своем языке, а потом отдали поселянам двух почти не тронутых жареных свиней и бочку мутного пойла из земляного хлеба.

«Праздник бога на островах,» – сказал Орм. – «Стюр Одноглазый победил отца морских змеев. Стал богом. Очень давно. Теперь праздник.»

Но людей, которые бежали из других деревень, захваченных гоблинами, он не колеблясь прогонял. Такие иногда появлялись, приходили в основном с востока и юга, изможденные, оборванные, часто искалеченные – кто хромал, у кого не было носа или нескольких пальцев на руках. Орма не трогали мольбы и рассказы о том, как их морят голодом, истязают и заставляют тяжело работать.

– Нет. У меня свои рабы. Чужие не нужны. Я не стану воевать с другими фьюльдингами из-за людей, – говорил он в ответ. – Иди назад или дальше.

– Да куда идти-то?! – взмолился один из таких бедняг. – Ваши ведь все одинаковые, не один до смерти замучает, так другой! Я от самых Южных Полян добирался, слышал, в Вересковицах хозяин добрый…

Гоблин покачал головой. Беглец рванул на груди грязную рубаху и крикнул, что скорее умрет, чем вернется назад. Орм, не говоря ни слова, схватил его за горло и сжал. Хрустнуло, человек дернулся, обмяк и больше не шевелился.

Летом через пустошь на север все чаще стали тянуться отряды гоблинов, шли повозки, груженные награбленным скарбом – от корзин и мешков со съестными припасами до монастырской золотой утвари. Они гнали с собой скот и вереницы пленников, не останавливались в Мшанах и уходили назад, откуда пришли, к побережью.

В Вересковицах шептались и спорили, Кто-то уверял, что король собрал новое войско, сумел разбить гоблинов и теперь они бегут обратно на острова; другие – что откупился от них золотом и серебром, опустошив казну королевства. Третьи и в этом сомневались, говорили, что гоблины просто выжали из захваченных земель все, что могли, и даже если и уходят, то обязательно вернулся через несколько лет.

Одним теплым вечером, когда солнце только начало катиться на закат и небо еще не успело потемнеть, на горизонте, жирно-черные на бледно-золотистом, встали столбы дыма. Тэд говорил, что слышит вдалеке крики, конское ржание и звон мечей. Мартин, сколько ни напрягал уши, ничего такого не услышал, но Тэд клялся небом, что там, совсем недалеко, идет бой, и что королевские солдаты если не ночью, то утром точно придут и освободят Вересковицы.

Ни ночью, ни утром никто не пришел, и более того – оказалось, что замок пуст. Гоблины ушли под покровом темноты, умудрившись незаметно увести свое стадо. Один из деревенских, что посмелей, заглянул за ворота Мшан, а вернувшись, подтвердил – замок пуст, отряд Орма ушел, забрав что было ценного.

Вскоре подтянулись остальные; пока поселяне толпились у стены Мшан, шумели, взволнованно переговаривались, до сих пор не веря, что гоблины ушли, будто и не правили здесь целых полгода, на гребне одного из дальних холмов появился всадник. Один, двое, десяток, и вскоре сотня с лишним на сильных холеных конях спустилась по склону к дороге, что вела на север. Одетые в темно-фиолетовое, в сияющих под лучами восходящего солнца кольчугах и шлемах, они пронеслись мимо, не останавливаясь; на остриях пик трепетали флажки, над головами конников развевалось знамя того же пурпурного цвета, с раскинувшем на нем крылья золотым орлом, окруженным россыпью звезд. Только один из замыкающих на секунду придержал коня и крикнул:

– Именем короля! Вы свободны! Возвращайтесь в свои дома и дожидайтесь прибытия людей Его Величества!

Всадники быстро удалялись, сопровождаемые радостными криками. Люди бросались друг друг другу на шею, плакали, хлопали один другого по плечам и спине. Мать сжала Мартина в объятиях и расцеловала в обе щеки, а он смог только неловко улыбнуться и попытался поскорее улизнуть в сторону.

Что-то не так, подумал он. Я что, единственный, кто заметил, что это чужие воины? Чужие воины под чужим флагом.

Два дня спустя люди короля, кем бы он ни был, заняли замок – два десятка копейщиков и арбалетчиков в пурпурных сюрко с золотым орлом и с ними толстяк с щегольской бородкой, несмотря на тепло одетый в отороченный мехом камзол. Несколько поселян решили было сходить и узнать, кто это такие, но их отогнали, пригрозив оружием. Мартин вместе с Роной и Лечи увязался за ними и слышал разговор.

– Придете завтра с утра! – заявил один из солдат. – Все, сколько вас тут живет. Господин шериф перепишет вас и примет присягу Его Величеству.

– Кто?

– Шериф, дурила! – обозлился копейщик. Он говорил странно, глотая окончания слов, и вообще, его выговор звучал незнакомо. – Человек, которого назначили блюсти закон и вершить правосудие в графстве.

– В каком еще графстве? – удивилась одна из деревенских, Миррен. – У нас тут его милость барон всегда правил, а графьев никаких отродясь не было.

– Мозгов у вас тут отродясь не было ни у кого! – сплюнул солдат. – Баба глупая! Завтра придете – шериф все и расскажет, а сейчас отошли от ворот, пока я добрый!

Шериф и оказался тем тепло одетым человеком, что приехал вместе с солдатами. Он встретил жителей Вересковиц во дворе замка, приветливо улыбаясь и кивая, а когда старый Кензи поднес ему меда, поблагодарил – вроде бы даже от всего сердца.

– Не гневайтесь, сэр, что так мало, – пробормотал Кензи и поклонился. – Только угостить вас толком нечем. Пока гоблины здесь хозяйничали…

Шериф снова покивал и похлопал его по плечу.

– Благодарю, отец. По поводу гоблинов поговорим позже. Ты здешний староста?

– У нас тут здесь такого, сэр. Я просто самый в Вересковицах старший, так что наши вот попросили…

– Это нехорошо. В каждой деревне должен быть староста, – снова перебил его толстяк. – Чтобы представлять ее перед господином. Выберите.

Он знаком отпустил Кензи, прокашлялся и заговорил громко, напрягая горло:

– Добрые люди! Время страха и притеснений прошло. Да будет вам известно, что эти земли освобождены от ига гнусных чудовищ с северных островов и отныне находятся под защитой Его Величества Карла Второго Объединителя!

По замковому двору пронесся недоуменный ропот.

– Кого?..

– Это кто такой?

– У нас ведь свой король… он погиб, что ли?

– Карла Второго Объединителя из дома Баннербойнов, короля Венардии, потомка славного Ройса Золотого и собирателя земель его древней державы! – продолжил шериф еще громче. – Не бойтесь! Ваш правитель жив и здоров. После того как армия Венардии разбила войско гоблинов, которое стояло у стен его столицы, и сняла осаду, он в знак благодарности отрекся от престола, передал власть над Карлейном Его Величеству Карлу и удалился в один из монастырей братьев Чистого неба… Да будет вам известно, что так же поступили короли Мида и Лостада! Так же и королева Эйрии поклялась, что препоручит свои земли заботе Его Величества, как только он поможет эйрицам изгнать захватчиков.

Он поднял палец к небу, где над башней плескалось пурпурное знамя.

– Добрые люди! Только когда золотой орел Венардии раскинет свои крылья от северного моря до южных гор и от лесов запада до зеленых холмов востока, когда отпавшие когда-то от державы короля Ройса земли вернутся под власть его потомков – только тогда, единые и сильные, сможем мы окончательно разбить гоблинов и вышвырнуть их назад на их острова! – тут шериф остановился, перевел дыхание и глотнул из кувшина, который услужливо поднес один из солдат. – Итак, баронства и ленные уделы, что даровались рыцарям, указом Его Величества в нынешних своих границах упразднены! Вересковицы вместе с Сорочьими Камнями, Заовражьем, Пепельными Сопками, Хеймишевым Полем, – он назвал еще с десяток деревень. – и городами Беломост и Данов Холл по милости короля дарованы графу Лестеру Голларду, чьими людьми вы теперь являетесь. Оброк, который ваша деревня платила своему сюзерену, настоящим урезается вдвое! Также упраздняется сбор ополчения во время войны! Однако…

Его следующие слова утонули в одобрительном шуме. Толстяк, все так же добродушно улыбаясь и кивая, дождался тишины и заговорил снова:

– Его Величество справедлив, милостив и могуществен. Он содержит постоянную армию и не хочет отрывать мирных поселян от земли. Каждый пусть занимается своим делом, так?

– Точно так, сэр! – выкрикнул кто-то. – Да благословит короля небо, сэр!

– Конечно, конечно, – сказал шериф. – Однако вы должны понять, добрые люди, что Его Величество одной рукой дарует милость, а другой, если нужно, и наказывает. По мере освобождения Лостада, Мида, да и вашего Карлейна, часто – слишком часто – оказывалось, что живя под гнетом гоблинов местные жители и не помышляли о сопротивлении захватчикам. Были немногие, кто уходили в леса и на болота, сжигали свои дома, чтобы они не достались гоблинам, травили колодцы, сбивались в отряды и храбро сражались с чудовищами с севера. Но гораздо больше было тех, кто трусливо покорялся гоблинам и даже не думал о том, чтобы дать им отпор…

– Так это… сэр… господин шериф, – растерянно проговорил Кензи, снова выйдя вперед. – Вы же сами сказали, пусть каждый своим делом занимается. У нас тут народ мирный, а гоблинов вы, наверное, сами видели, громилы громилами. Голыми руками тебе шею свернут, и пикнуть не успеешь. Финн, паренек из наших, попробовал на их главного с ножом бросится, только без толку, сгинул зря и все.

Шериф грустно покачал головой.

– То-то и плохо, отец, что он один бросился. А навалились бы вы всей деревней – глядишь, и вышел бы толк. Но это полбеды. Во многих местах люди не только не отваживались дать захватчикам отпор, но и прислуживали им. Пасли их скот, выращивали для них эти мерзкие клубни. Вот это хуже всего. Но я надеюсь, у вас в Вересковицах до такого не опустились, так ведь?

– А что делать, господин шериф? – раздался женский голос – Мартин не разобрал, чей именно. – Кензи верно сказал, мы драться особо не умеем, а эти вон какие здоровые, и все с оружием. Прикажут – и свиней их пасти станешь, и вереск выполешь, чтобы для земляного хлеба место расчистить. Прикажут прыгать – станешь прыгать, только спросишь сначала, как высоко.

– Замолчи, дура! – испуганно одернули его.

– Сама замолчи! Что, я неправду говорю? Все вокруг деревни клубнями этими засажено, господа из Венардии все равно увидели бы…

Толстяк шериф, казалось, искренне огорчился.

– Что ж, очень жаль, очень жаль, – вздохнул он. – Право же, вы кажетесь мне славными малыми, но закон есть закон. Его Величество повелел наказывать тех, кто вместо того, чтобы по мере своих сил сопротивляться гоблинам, покорялся и прислуживал им. Итак…

У Мартина екнуло в груди. Ну что за невезение такое! Только избавились от одних чужаков – на голову свалились другие и тут же рвутся наказывать за что-то! А вдруг этот тип просто прикажет солдатам перебить всех прямо здесь, во дворе замка? Ну нет, этого еще не хватало! Он… он выйдет и скажет, что пас гоблинское стадо один, с самого начала один – пусть его и наказывают. Может, высекут или отрубят пальцы, или еще что-нибудь в этом роде, но не убьют же. Не станут они убивать ребенка. Наверное не станут.

Мартин сделал шаг вперед, еще один…

– Куда? – прошипел отец, схватив его за плечо.

– Вы, жители деревни Вересковицы, проявили малодушие и трусость и разгневали этим небо! – объявил шериф. Его тон немного изменился – сейчас он будто повторял по памяти что-то, что говорил уже много раз. – Посему наказание ваше таково – вы служили мерзким гоблинам, что захватили вашу землю, но вдвое усерднее будете служить освободившим вас воинам Венардии. Отряд из пятнадцати человек помещается на постой в этом замке, чтобы блюсти закон и в случае необходимости защищать вас, ваша же обязанность – кормить наших доблестных воинов, обеспечивать всем необходимым и все, что они прикажут вам, исполнять в точности и незамедлительно!

Он перевел дух и снова улыбнулся.

– Ну вот, не так все страшно, так ведь? Король строг, но справедлив. Хорошо, а теперь давайте-ка подходите по одному, я запишу ваши имена и приму присягу Его Величеству Карлу…