Текст книги "Чистое небо (СИ)"

Автор книги: Евгений Шпунт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 10 страниц)

Белая лютня на черно-зеленом

К наступлению темноты у Мартина гудела голова от увиденного за день. Уже утром они выбрались из леса и по сторонам дороги потянулись зеленые поля и аккуратные деревеньки, потом вдалеке заблестела река, а на том ее берегу прямо к небу взлетала каменная стена. Все чаще и чаще встречались пешеходы, всадники, телеги и повозки, груженные всякой снедью – похоже, что в столицу стекался народ со всей округи. Ближе к полудню они пересекли мост белого камня, давший имя городу; сэр Уилмот заметил, что его построили еще до правления Ройса Золотого. Вблизи городская стена оказалась не такой огромной, как почудилось Мартину сначала, но зато он разглядел свисавшие с бойниц полотнища с белой башней на красном поле и тремя звездами над ней. Рыцарь и тут пришел на помощь, объяснив, что это герб баронов Тиреннов. Та же эмблема красовалась на сюрко стражников с копьями и короткими мечами на поясе, что стояли у городских ворот. Сэр Уилмот спешился и легонько подтолкнул робеющую Илейн к одному из них. Выслушав женщину, стражник позвал своего товарища, сказал ему что-то и тот знаком приказал Илейн с дочкой и стариками следовать за собой.

– Что с ними будет? – набравшись смелости, спросил Мартин. Стражник, хмурясь, пожал плечами.

– Повторят, что мне рассказали, капитану, а может и его милости барону, если там действительно все так серьезно. А потом, наверное, к солнечным сестрам. Нищие и бродяжки – это по их части. Жилье им подыщут, девчонке работу какую-нибудь… Ладно, а вы-то к нам зачем?

Рыцарь показал стражнику свой перстень.

– Уилмот Мшанский, приехал на турнир.

– Вам, сэр, к распорядителю нужно, – сказал тот, поклонившись. – Чтобы он внес вас в список участников. Езжайте в замок его милости, на воротах спросите Дугала, ребята вас к нему проводят.

Стражник объяснил, как найти дорогу к замку, а потом по просьбе сэра Уилмота указал, как проехать к ближайшей таверне.

– Здесь совсем рядом, сэр, – сказал он. – Поедете от ворот прямо, на первом перекрестке свернете направо, на Гончарную улицу, в самом конце есть местечко, «Журавль» называется…

Больше всего Мартин боялся, что собьет кого-нибудь, или что повозка просто застрянет – улочки в Беломосте были узкими, а людей на них… он еще никогда не видел такого столпотворения. В Вересковицах жили двенадцать семей, в Сорочьих Камнях, которые принадлежали соседям сэра Уилмота Тойнам – вдвое больше, но в обеих деревнях народу было, наверное, меньше, чем на одной городской улице. Со всех сторон неслись голоса, крики, стук башмаков по камням. И дома здесь встречались каменные, хотя деревянных было больше. Высокие, трех – и четырехэтажные, они нависали над улицей, так, что почти закрывали небо.

В одном из таких располагался «Журавль»; из открытой двери таверны доносились вкусные запахи, над ней красовалась деревянная вывеска с изображением птицы с кружкой в лапе, а рядом – треугольный щит лазоревого цвета, на котором красовался вставший на дыбы золотой единорог. Под щитом, подпирая стену, скучал парень в дублете тех же цветов.

– Чей герб? – окликнул его сэр Уилмот. Парень встрепенулся и церемонно склонил голову.

– Доблестного рыцаря Малкольма Стаутона из Кленового Бора, что в Восточном пределе, вассала барона Алистера Мосса, – ответил он. – Лазурь на гербе символизирует вечное небо, золото – добродетели дома Стаутонов, единорог – главнейшие из них, чистоту и стойкость. Девиз – «С выбранного пути не сверну». Герб дарован пра-пра-прадеду сэра Малкольма его милостью бароном…

– Погоди-ка, парень, – остановил его рыцарь. – А скажи, готовят тут вкусно?

Тот ухмыльнулся и пожал плечами.

– Мой господин не жалуется. Утку у них тут хорошо жарят. Разве что пиво могло и покрепче быть…

– Сойдет, – кивнул сэр Уилмот, и, обернувшись к Мартину, добавил – Не у одного меня, оказывается, денег на шатер нет. Ну да ладно, все равно те, что у турнирного поля в собственных шатрах остановились, будут слуг за едой и выпивкой в город гонять. А так все под боком. Давай, заводи повозку на задний двор, а потом Осенью займись. Отдохну немного и в замок к этому… как его… Дугалу двинусь.

Час спустя черно-зеленый щит с белой лютней висел рядом с золотым единорогом Стаутонов, а Мартин, одетый в цвета своего господина, занял место внизу, время от времени разминая затекшие ноги. Стоять так предстояло до темноты, на случай если кто-нибудь из прохожих поинтересуется, что за рыцарь остановился в «Журавле».

– Ну, ты слышал, как этот парнишка мне ответил, – тихонько сказал ему сэр Уилмот, наклонившись в седле. – Сможешь так же, да? Зеленый – лес, черный – печаль, все такое?

– Конечно, сэр.

Рыцарь невесело усмехнулся.

– То-то местные посмеются, услышав про батю-менестреля, который благодаря баронскому псу титул получил… А, да и пес с ними!

Он легонько хлестнул Осень и потрусил прочь, лавируя между снующими по узкой улочке людьми и покрикивая на особо нерасторопных.

Мартин чувствовал себя не в своей тарелке, хотя старался не подавать вида. Старое выцветшее сюрко рыцаря и для Рори было велико, а на нем просто висело, как на пугале. Прохожие посмеивались, проходя мимо. Хорошо еще, что парень-оруженосец не стал издеваться.

– Не бери в голову, – посоветовал он. – Это сейчас они зубоскалят, а через пару лет, как станешь в потешных боях участвовать, станут за тебя драть горло. Со мной, когда с сэром Малкольмом впервые на турнир приехал, та же история была.

– Через пару лет? – удивился Мартин. Он хотел попытать счастья уже завтра. Драться на палках Мартин особо не умел, но все равно надеялся попробовать себя на ристалище против других оруженосцев, просто чтобы было потом чем хвастаться перед приятелями. Не убьют же его в конце концов!

Парень окинул его взглядом.

– Тебе сколько? Двенадцать, тринадцать?

– Одинадцать, – пробормотал Мартин.

– К боям с четырнадцати лет допускают. И вообще, не обижайся, но больно ты худой и мелкий. Сломают тебе что-нибудь – как потом своему господину помогать будешь?

Он повесил голову.

– Да не кисни, успеешь еще подраться, – сказал парень. – Последний твой турнир, что ли?.. Я Йен.

Мартин хотел ответить что вообще-то да, последний, что он даже не настоящий оруженосец, а всего лишь замена сломавшему ногу Рори, но вместо этого просто назвал себя.

Они разговорились. Йен беззлобно посмеялся, услышав о ночной встрече в лесу, но когда Мартин закончил рассказ, даже побледнел.

– Да врет эта Элин, или как ее, – нерешительно сказал он. – Не может такого быть. Гоблины уже тысячу лет к нам не совались… их ярлунги королю клятву дали…

Мартин пожал плечами.

– А зачем ей врать? Если бы это были разбойники – так бы и сказала. Только сэр Уилмот говорит, что последнюю шайку в округе в год назад еще разгромили.

Йен помрачнел.

– Это значит, и к нам наведаться могут… Нужно тогда господину сообщить. У него весь удел, считай, вдоль берега тянется. Две деревни и монастырь братьев Чистого неба впридачу. А до ночи от щита отходить нельзя. Эх…

Он озабоченно вздыхал, ерошил волосы и даже не сразу услышал, как проходивший мимо плотный человек в богатой одежде спрашивает, что за рыцарь остановился в таверне. Мартину пришлось легонько пихнуть Йена в плечо.

– Ох, простите, господин! – спохватился он. – Доблестный рыцарь Малкольм Стаутон из Кленового Бора, что в Восточном пределе, вассал барона Алистера Мосса, два года назад на турнире в Туманной Переправе выбивший из седла самого королевского гвардейца Лайла Бакстера!

Мартин забеспокоился. Йен описывал герб своего господина, потом принялся рассказывать, как его предок заслужил титул, во время битвы прорубившись к предводителю вражеского войска и вырвав у того из рук знамя, человек, судя по кафтану и плащу из дорогой ткани, купец или дворянин, кивал и поглаживал полуседую бороду. Сейчас, наверное, спросит про сэра Уилмота, а после такого рассказа история о бродячем менестреле, пьяном бароне и его псе вряд ли впечатлит его.

Так и случилось. Бородач выслушал Йена, снова покивал, бросил ему выуженную из кошелька на поясе монетку, и с усмешкой обратился к Мартину:

– Ну а кто твой хозяин, паренек? Я часто бываю на турнирах по делам, знаешь ли, но молния меня порази, если встречал хоть на одном из них этот щит.

– Сэр Уилмот из Мшан, господин, – ответил он. – Вассал его милости герцога Ода Тиренна.

– Сэр Уилмот из Мшан, я вижу, предпочитает жизнь мирную и спокойную, – протянул купец – наверное, все-таки купец, решил Мартин. Он снова ухмыльнулся и смерил взглядом выцветшее сюрко, что так и норовило сползти с плеч мальчика. – На ристалище не появляется, да и на гербе у него безобидная арфа. Надеюсь, завтра удача ему улыбнется, и он сможет хоть оруженосца одеть по-человечески.

– Лютня, господин, – сказал Мартин. Он разозлился, хотя и старался не подавать вида. Этот тип смеялся! И ладно бы над ним самим, но он потешался над сэром Уилмотом, а сам, наверное, ничего опаснее ножика для разделки мяса в руках не держал. – Это лютня, а не арфа. Тогдашний барон потерял в бою лучшего друга и возвращался домой в тоске и горе. Он даже собирался свести счеты с жизнью, но небо послало ему навстречу предка моего господина. Своей игрой он исцелил душу его милости и отогнал от него порожденные отчаянием черные мысли. Заэто барон прямо там, на дороге, посвятил его в рыцари и пожаловал ленные владения и герб – как вы можете видеть, господин, зеленый цвет на нем означает лес, где погиб друг его милости, черный – поразившее его горе, и белая лютня – исцеление и мир, которые даровал ему предок сэра Уилмота.

Мартин замолк, переводя дыхание. Он был готов к тому, что купчик сейчас снова начнет зубоскалить, но тот наоборот, нахмурился и опять принялся теребить бороду.

– Такое умение дорогого стоит, – наконец тихо произнес он. – Знаю, каково вашему барону было. Был у меня дружок, по соседству росли, вместе дело открыли, он сестру свою за меня отдал… Говорил же ему – не скупись на охрану, в южных землях неспокойно, разбойников – шайка на шайке. Не послушал, поехал с караваном, так и сгинул. Эх, Крейтон… Кто бы мне сыграл, чтобы на душе так погано не было?

Купец побрел прочь, вздыхая и бормоча себе под нос, но, пройдя несколько шагов, обернулся.

– Лови, парнишка. И рыцарю твоему удачи.

Монетка блеснула в неярких лучах и Мартин еле успел поймать ее – медяк с выбитыми на нем двумя звездочками.

Ну вот. Расстроил человека. Он задирался, это да, но вот так, сам того не желая – и по больному. И слова еще такие подобрал… Знал, конечно, что такие существуют, но в жизни так не разговаривал.

Йен снял с пояса флягу, отпил немного, и протянул ее Мартину. Тот благодарно кивнул.

Так они простояли до темноты, переговаривались и глазея на прохожих. Йена еще несколько раз спрашивали об остановившемся в «Журавле» рыцаре, потом спросили и Мартина, а когда любопытствующие ушли своей дорогой, он увидел, что все это время за ним наблюдал, спешившись и уперев руки в бока, сэр Уилмот.

– По шее бы тебе съездить, – задумчиво сказал рыцарь. Его слегка шатало – наверное, по дороге нашел заведение, где пиво было достаточно крепким. – Ты чего людям плетешь? Сказал бы уже как есть, а то выдумываешь всякую…

– Что же я сказал не так, сэр? – спросил Мартин.

– Ну вот, что в бою это случилось. В каком, небо грозовое, бою? Охота и охота…

– Но ведь пес дрался, сэр? Он не дал бы кабану убить себя просто так?

Рыцарь крякнул.

– Ну а это… что его милость друга лишился?

– Вы ведь сами сказали, что это был его любимец. – возразил Мартин. Сэр Уилмот задумался.

– Что-то я туго соображаю. А с чего ты взял, что старый барон хотел на себя руки наложить?

– Может быть, и не хотел, – признал он. – Но ведь его об этом уже не спросить, сэр, не так ли?

Сэр Уилмот молча глядел на Мартина, потом хлопнул себя по колену.

– А ты ведь прав, паршивец. И звучит твоя история лучше, как ни крути… Знаешь, что? Теперь, если спросят, сам стану так рассказывать. Ладно, хватит тебе стену подпирать. Отведи Осень на задний двор и сходи, возьми себе поесть чего-нибудь. И на боковую. Завтра тот еще денек будет…

Беломостский турнир

По зеленому лугу, который раскинулся сразу за Беломостом, гулял ветер. Он пробегал рябью по сверкающей солнечными зайчиками реке, шелестел в кронах деревьев, норовил оторвать и унести ленты с высоких шляп женщин и хорошеньких девиц. Ветер подхватывал и разносил по всему лугу звуки ярмарки – крики, смех, ругань, купцы наперебой расхваливают свой товар, поют и играют менестрели, ревут, мычат и блеют животные.

– По сторонам не зевай, – ворчал сэр Уилмот, пока они с Мартином пробирались сквозь толпу. Рыцарь вел лошадь под уздцы, чтобы не утомлять ее перед схваткой. – Попадешься кому-нибудь под ноги – затопчут и не заметят. И чего они все орут так, небо грозовое…

Перед тем, как покинуть таверну, он сунул голову в бочку с холодной водой, но как видно, это помогло не до конца. Сэр Уилмот хмурился и старался не глядеть по сторонам. Мартин, наоборот, вертел головой так, что даже шея стала ныть. Он-то считал, что видел столпотворение вчера на улицах Беломоста! Сколько людей! Сколько ярких цветов! Сколько голосов! Он различил несколько диалектов Золотой речи, общего языка, на котором говорили вземлях бывшей державы короля Ройса, резкий раскатистый говор убрийцев с северо-западных гор, еще какой-то, шипящий и мягкий, от которого на ум приходили притаившиеся в траве черные блестящие змеи.

Они прошли мимо палаток, рядом с которыми разложили свой товар гончары, сапожники, мастера по дереву; с другой стороны жарили колбаски, предлагали лепешки с медом и прочую снедь, Мартин, кажется, увидел вчерашнего купца – тот, уперев руки в бока, покрикивал на своих подручных, которые сгружали с телеги бочонки с вином. В уши снова ударила музыка – дудки, барабаны и еще какие-то инструменты, которых мальчик раньше ее слышал. Гибкие люди с разрисованными лицами и в ярких красно-желтых костюмах и колпаках с бубенцами прыгали, выгибались, складывались чуть ли не вдвое и при этом успевали подбрасывать и ловить тряпичные мячики; рядом переминался и приплясывал огромный черный медведь на цепи.

Над морем людей плескались флаги на высоких шестах – башня и звезды баронов Тиреннов и королевские солнце и меч, желтые на сине-белом поле. Потом запели трубы; следуя за звуком, они вышли на дальний конец луга, к ристалищу, обнесенному деревянной оградой. Здесь уже толпились зрители из простолюдинов, и их количество быстро росло. Деревянный помост напротив был задрапирован красно-белым, и места на нем пока пустовали кроме одного-двух, занятых важного вида людьми в богатой одежде. На невысоком холме на другой стороне ристалища, за оградой, красовались шатры – белый с желтым, светло-зеленый, черный в синюю полоску… Мартин даже зажмурился, так зарябило в глазах от ярких цветов.

– Зря я, похоже, на баронские турниры напраслину возводил, – сказал сэр Уилмот. – Компания съехалась знатная. Вон видишь зеленый шатер? Не светлый, темно-зеленый. Дуан Слейт, Рыцарь Чаши. Один из трех сильнейших бойцов Эйрии. Мое счастье, что он сегодня драться не будет…

– Почему нет, сэр? – удивился Мартин. – Он нездоров?

Рыцарь ухмыльнулся.

– Здоровее нас обоих вместе взятых. Я слыхал, он записался на завтрашние бои на выбывание. Четыре пары сходятся, выигравшие схватку сражаются между собой и так дальше, пока не останется один победитель. А сегодня потешные бои оруженосцев и общая свалка. Одиннадцать рыцарей с одной стороны, столько же с другой. Когда начнется, ты за мной следи. Если увидишь, что я с коня навернулся и не поднимаюсь, стрелой лети на поле, хватай меня и тащи к лекарям в палатку. И сам постарайся под копыта не попасть. Я попробую, конечно, до конца боя продержаться, но тут уж как…

– Может, вам тогда тоже стоило выступить завтра? – осторожно спросил Мартин. – Против одного все-таки легче, чем против нескольких одновременно.

– А ты сам подумай. Зачем я вообще на турнир поехал?

– Вам нужны деньги на приданое для леди Боннибель.

– Ну вот. В общей свалке мне всего-то и нужно, что одного соперника победить, а потом как-нибудь до конца боя продержаться и не попасть никому под горячую руку. Рискованно, конечно, но все лучше, чем лезть на рожон в боях на выбывание. Выбью я, допустим, первого противника из седла, придется со следующим драться, а если он меня по ристалищу не размажет, то еще с одним. А я себя знаю, такой подвиг мне не потянуть. Тем более, если против меня Рыцарь Чаши выйдет. Соображаешь?

Мартин только и успел, что помочь сэру Уилмоту облачиться в кольчугу, подать ему шлем и затянуть шнуровку кожаных наручей, когда со стороны ристалища снова раздались трубы.

– Его милость, наверное, уже место в ложе занял, – заметил тот. – Скоро начинать будут.

Мартин огляделся. Рыцари, которые собрались в роще у подножия холма, довольно мирно переговаривались друг с другом, пока вокруг них суетились оруженосцы и слуги, будто скоро им не предстояло вышибать друг друга из седел. Большинство были в кольчугах, некоторые в панцирях, вороненых, покрытых цветной эмалью, или простых, вспыхивающих серебром в лучах солнца, которое пробивалось сквозь листву. Шлемы – высокие конические, с планкой для защиты носа, вроде того, что носил сэр Уилмот, громоздкие, похожие на ведро, с узкими прорезями для глаз и разноцветными фигурами и плюмажами из перьев на макушке, «гоблинские головы» с вытянутым вперед забралом. И столько разного оружия – мечи, булавы со стальными перьями и в виде шара с шипами, правда, совсем затупленными, топоры, копья, древки которых были окрашены в цвета герба их хозяев…

– Сэр Уилмот!

К ним подошел высокий длинноволосый рыцарь в лазоревом с золотым единорогом. Мартин догадался, что это их сосед по «Журавлю» еще до того, как увидел Йена, который почтительно держался позади хозяина.

– Сэр Малкольм, – отозвался тот и поднял руку в знак приветствия. – Я надеялся, что мы доберемся до ристалища вместе, но вы меня опередили.

Малкольм Стаутон покачал головой.

– Наверное, стоило приехать попозже, – признал он. – Не пришлось бы слушать вопли нашего гостя из Венардии.

Сэр Уилмот приподнял бровь.

– Эдвард Моксли, Рыцарь-Ворон. Его крики было слышно, наверное, и в городе. Герольды попросили его снять перчатку, чтобы убедиться, что он не носит браслет. Небо, вы бы слышали, как он возмущался. Он-де в числе лучших бойцов Венардии, ведет свой род от лорда-хранителя печати при самом Ройсе Золотом, и сделал одолжение, что вообще явился на этот убогий турнир… – сэр Стаутон покачал головой. Йен за его спиной задрал нос кверху и скорчил такую гримасу, что Мартин невольно улыбнулся. – Он действительно знатный боец, и происхождения самого что ни на есть благородного, но после этой выходки я пожалел, что буду сражаться на его стороне.

– Понимаю, приятного мало.

– Что поделаешь, – пожал плечами он. – Его милости барону было угодно разделить партии сражающихся сегодня на восточную и западную. Мои владения лежат в Восточном пределе, на границе с Мидом, так что…

– Почту за честь скрестить с вами мечи, – улыбнулся сэр Уилмот.

– Как и я… Послушайте, сэр, тут мой мальчишка слышал от вашего, что гоблины-де сожгли какую-то деревушку на побережье. Это правда?

Прежде чем рыцарь успел ответить, на ристалище в третий раз запели трубы.

Количество зрителей успело вырасти, наверное, вдвое – горожане и жители окрестных деревень толпились за оградой, на помосте в окружении домашних и свиты Мартин разглядел самого барона Тиренна. Он догадался, что это барон по украшенной серебряной вышивкой одежде и тонкому обручу в волосах. Мартин всегда представлял его стариком, но Од Тиренн оказался довольно молодым – может, вдвое моложе сэра Уилмота. Он время от времени поднимал руку, кивал и благосклонно улыбался участникам турнира, когда те, делая круг по ристалищу, оказывались напротив помоста.

– Сэр Грейм Касвелл из Черных Холмов! – выкрикивал герольд. Рыцарь в блестящих на солнце латах и черном сюрко придержал коня, отсалютовал своим копьем барону, еще раз – зрителям за оградой, и не торопясь двинулся дальше.

– Сэр Суибен Торпин из Звездного Замка!

Весь в черном и темно-синем, щит тех же цветов украшен россыпью звезд, даже попона коня в черно-синюю полоску.

– Сэр Уиллиг Дьюолл по прозвищу Льдистое Копье из Зимнего Приюта!

У этого шлем был приторочен к седлу, длинные светлые волосы рассыпались по спине и плечам, затянутым в голубое сюрко; на белом щите серебристо-синяя снежинка.

– Сэр Уисдин Тарлингтон из Трех Ключей!..

Стоявший рядом Йен сопровождал представление участников турнира комментариями, но Мартин слушал вполуха. Глупо, конечно, но он на минуту вообразил, что когда-нибудь сам выедет на ристалище. Что вдруг Рори решит, что быть оруженосцем – это не для него, и тогда сэр Уилмот предложит ему, Мартину, освободившееся место. А потом, лет через пять-шесть посвятит его в рыцари, и… Он даже закрыл глаза, представляя себя на коне, в золотистых латах, с мечом у пояса и цветком вереска на желтом щите. От ударов его копья противники летят на землю один за одним, а зрители вокруг оглушительно кричат, подбадривая сэра Мартина из Вересковиц… или нет, не так. Сэра Мартина, Рыцаря Медвяной Пустоши.

– Ты что, уснул? Гляди, вон твой господин едет.

Он вздрогнул и обернулся. Йен тряс Мартина за плечо и указывал на ристалище, где сэр Уилмот как раз поравнялся с местом, где сидел барон и приветственно поднял копье. Мальчик с удовольствием заметил, что толпа кричит и хлопает в ладоши так же громко, как и остальным рыцарям, и с грустью – что кольчуга сэра Уилмота выглядит не такой новой и блестящей, как у других (хотя он из сил выбивался, катая ее по двору замка в бочке с песком), шлем – один из самых простых, без всех этих гребней, фигур и перьев, да и краска на щите выцвела…

– Сэр Дуан Слейт из Джинтри что в Эйрии, Рыцарь Чаши! – объявил тем временем герольд. Могучий рыцарь в зеленом, с белой чашей на щите и топором у пояса. Его приветствовали особенно громко.

– Тан Фергус Эскроу, владетель Азгула!

Мартин недоуменно склонил голову набок. Это кто, тоже рыцарь? Невысокий, но широкоплечий, с лысой головой и огромной широкой бородищей. Топает на своих двоих и тащит на плече огромный меч размером с него самого; нам нем нет ни лат, ни кольчуги, только туника до колен и наброшенный на плечи клетчатый плащ. По плащу Мартин и понял, что это убриец – видел их торговцев в прибрежных поселках, но почему он без коня?

– Они там в Убре всегда так сражались, – словно прочтя его мысли, сказал Йен. – Одни горы, на лошадях особо не поскачешь. Их танам еще давным-давно позволено выступать на турнирах пешими…

Вдруг он спохватился.

– Ох ты… Сейчас же потешные бои начнутся, а я тут с тобой болтаю!

– Удачи, – с улыбкой пожелал Мартин. Йен хлопнул его по плечу и убежал назад в лагерь у подножия холма, где один из распорядителей уже разбивал оруженосцев на пары.

Деревянные мечи звонко стучали, сталкиваясь, отскакивали от щитов; порой удар достигал цели и тогда вместо треска раздавался мягкий глухой звук, иногда сопровождаемый криком боли. При первом пропущенном ударе или выпаде герольды, которые наблюдали за поединками, тут же вскидывали руки, давая знать, что бой окончен. Мартин сначала удивился этому, даже был немного разочарован, но потом вспомнил слова Йена – и правда, если позволить оруженосцем просто лупить друг друга мечами, пусть и деревянными, не обойдется без серьезных ранений. А со сломанной рукой или разбитой головой своему рыцарю особо не поможешь. Сам Йен схватился с высоким темноволосым парнем в алом сюрко с черным шевроном на груди, и, кажется, был готов вот-вот одержать победу – он наступал, не забывая прикрываться щитом, и осыпал своего противника ударами. Тот попробовал несколько раз достать Йена сам, но увидел, что его защиту не пробить, и сам ушел в оборону. Темноволосый принимал его выпады на щит, отбивал их собственным мечом, пятился, потом вдруг после очередного удара припал на колено; Йен бросился вперед, чтобы наконец опрокинуть соперника, и вдруг недоуменно заморгал, уставившись на конец деревянного меча, что уперся ему в горло. Герольд подал знак об окончании поединка. Йен сокрушенно покачал головой и ушел с ристалища, а темноволосый задержался, кланяясь барону и рукоплещущим зрителям. Когда на ристалище оставались, может, две или три пары бойцов, Мартин спохватился – он ведь не праздный зритель, а оруженосец, и сэру Уилмоту, возможно, нужна его помощь. Он опрометью бросился назад в лагерь, проверил сбрую Осени, помог своему господину сменить дублет на стеганую куртку и снова надеть кольчугу, между делом отвечая на его расспросы о том, как прошли поединки.

– Отличившиеся приз получают, – заметил он, пока Мартин поправлял шнуровку его наручей. – По три серебряных луны – это тебе не кот чихнул. Чего же я Рори так натаскивал…

Сэр Уилмот нахмурился.

– Если хоть одного удастся спешить и взять с него выкуп – дам Рори из этих денег луну. Хотя… эх, как бы самому последнего не лишиться.

А потом все вдруг начало происходить очень быстро – вернулись с ристалища последние оруженосцы, явились герольды и повязали рыцарям на руки повыше локтя повязки, желтые и ярко-красные.

– Помоги-ка, ну! – окликнул Мартина сэр Уилмот, кряхтя, уселся на Осень и присоединился к партии с желтыми повязками.

Снова трубы. Мартин вдруг разволновался так, будто это ему сейчас придется участвовать в сшибке двух с лишним десятков рыцарей. Под ложечкой засосало, сердце бухало в груди так громко, что он толком не расслышал последних наставлений сэра Уилмота. Подал ему копье и, как во сне, отправился на ристалище вслед за остальными оруженосцами.

Трубы. Свист и рев толпы. Герольд, напрягая горло, кричал что-то – объявлял участников, что ли, потом, кажется, объяснял правила. Вытянувшись в линию, замерли десять всадников и один пеший – убрийский тан, скалящий зубы в хищной усмешке и выставивший вперед двуручный меч, все с желтыми повязками на руках. Напротив всадники с алыми повязками; один из них, в высоком остроконечном шлеме, с закрытым кольчужной маской лицом, круглым красным щитом и кривой саблей в руке, спрыгнул с коня и отсалютовал убрийцу. Тот в ответ проревел что-то и потряс своим оружием. Его вдруг осенило – а если сэра Уилмота собьют с лошади, тот не сможет подняться, а он, Мартин, в толчее и не заметит? Стараясь не впадать в панику, он глазами поискал своего господина. Вот он – предпоследний справа, между рыцарем из Зимнего Приюта и еще кем-то в черном панцире и с грифоном на шлеме…

Герольд что-то прокричал. Звук труб взвился под самое небо, и рыцари, сначала медленно, потом все быстрее двинулись навстречу друг другу. Копья с зубчатыми наконечниками, напоминавшими маленькие короны, опущены, из-под конских копыт летит трава и комья грязи, оглушительно орут зрители. Мартин наткнулся взглядом на Йена; стоя среди оруженосцев восточной партии, он вопил и тряс кулаком в воздухе, подбадривая сэра Малкольма. Наверное, тоже стоит поддержать своего господина? Мартин попытался было набрать в грудь воздуха, и в это время, под оглушительный треск, звон, ржание коней, крики, две линии столкнулись.

В воздух взмыли разноцветные обломки копий. С полдюжины бойцов, как с одной стороны, так и с другой, вылетели из седел; солнце на мгновение блеснуло на шлемах, кольчугах и панцирях, а потом они грянулись о землю. У Мартина перехватило дыхание. Он вцепился в дерево ограды так, что побелели пальцы, и лихорадочно высматривал между упавших сэра Уилмота, но среди сюрко ярких цветов, что усеяли траву, черно-зеленого не было. Четверо рыцарей, пошатываясь, уже поднимались на ноги; еще двое лежали неподвижно, и к ним уже бежали оруженосцы. Он поднял глаза и облегченно вздохнул – сэр Уилмот, похоже был цел и невредим, по крайней мере пока. Рыцарь отбросил копье и теперь схватился с всадником в черном и синем и со звездами на щите. Их кони кружили друг вокруг друга, пока наездники обменивались ударами – меч сэра Уилмота против шестопера звездного рыцаря. Сталь звенела о сталь, выбивала щепки и хлопья краски из щитов. Мартин успел разглядеть, как по багровому лицу его господина катится пот, борода топорщится во все стороны, а потом оба бойца исчезли, скрытые из вида остальными сражающимися. Рыцарь в бирюзовом сюрко с золотым единорогом на груди схлестнулся с другим, в ярко-красном панцире, который украшало дерево – тоже золотое. Мартин даже с другого конца ристалища расслышал, как орет Йен, подбадривая своего господина. Малкольм Стаутон принял удар меча на щит, рубанул своим – так, что зазвенел шлем и рыцарь золотого дерева, пошатнувшись упал на траву. Он тут же поднялся, и тогда его противник спрыгнул с коня, чтобы продолжить поединок. Мимо них, размахивая своим двуручником и вопя что-то воинственное, пронесся убрийский тан; своего первого соперника он успел одолеть, и тот уходил с ристалища, держась за бок.

Возникли и пропали черный рыцарь с грифоном на шлеме и другой, в сером, шлем которого был украшен черными крыльями, а на щите красовался хищно раскрывший клюв ворон, а потом Мартин снова увидел, как из общей свалки вынырнул сэр Уилмот. Звездный рыцарь отбил его удар, замахнулся своим оружием, но он неожиданно ловко уклонился и рубанул по рукояти шестопера. Удар вышел такой силы, что лопнула кожаная петля на запястье, рыцарь выпустил оружие, качнулся вперед и еле удержался в седле. Шестопер упал под ноги коней. Сэр Уилмот занес меч, но его противник, оставшись безоружным, склонил голову и поднял руки, давая понять, что сдается.

Мартин завопил от радости и замахал руками.

– Ура! Сэр Уилмот! Сэр…

Совсем близко от него что-то пронеслось, обдав лицо порывом ветра, раздался звон, короткий вскрик, и прямо под ноги Мартину, правда, по ту сторону ограды, упал рыцарь в оранжевом сюрко с черным медведем на груди. От удара при падении забрало его шлема открылось, и на мальчика уставились остекленевшие глаза; белок одного из них стал быстро наливаться кровью. Рыцарь поднял было голову и снова уронил ее. Его руки и ноги судорожно подергивались. Мартин на секунду оцепенел.

– Сэр, – наконец выдавил он. – Сэр, вам нужна помощь? Сэр?..

Рыцарь смотрел сквозь него, будто не замечая, снова и снова пытался поднять голову и ронял ее назад. Мартин растерянно оглянулся. Оруженосец в оранжевом и черном, старше его самого может быть на год, не больше, бежал к своему господину через все ристалище, петляя и уклоняясь от несущихся коней и размахивающих оружием спешенных бойцов. А вдоль ограды, пришпоривая свою лошадь и раскручивая над головой шипастый шар на цепи, мчался рыцарь со снежинкой на щите.