Текст книги "Часовые Кремля
(Рассказы о В. И. Ленине)"
Автор книги: Евгений Мар
Жанр:
Детская проза
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 4 страниц)
Ленин болен
Ленин заболел. Ильичу плохо. Эта печальная весть быстро разнеслась по Кремлю.
Учительница школы, которая находилась в Кремле, написала на доске мелом:
«Дети! Владимир Ильич болен. Ведите себя тихо».
И ребята, даже совсем маленькие – первоклассники, говорили теперь шёпотом. А старшие до поры до времени положили в шкаф тот самый мяч, который им подарил Ленин.
Курсанты, направляясь на караул, уже не отпечатывали шаг, как прежде. Они сменили шнурованные ботинки-венгерки с подковами на обычные – с обмотками. От удара подковок о кремлёвскую мостовую шёл металлический звон, и это могло беспокоить больного.
Комендант Кремля отдал распоряжение: не петь в строю.
Владимир Ильич давно уже был избран почётным курсантом кремлёвских пулемётных курсов. Ему вручили форму: шинель с красными петлицами, шлем с шишаком, ремень с двумя подсумками для патронов – всё, что положено курсанту.
И каждое утро на поверке громко выкликали:
– Почётный курсант первого пехотного батальона, первой роты, первого взвода, первого отделения Владимир Ильич Ульянов-Ленин!
И командир отделения отвечал за курсанта Ленина:
– Почётный курсант Председатель Совета Народных Комиссаров Владимир Ильич Ульянов-Ленин занят выполнением служебных обязанностей.
А теперь командир отделения ответил с нескрываемой тревогой в голосе:
– Почётный курсант Владимир Ильич Ульянов-Ленин болен.
И комиссар зачитал приказ по батальону:
– «Почётного курсанта первого пехотного батальона, первой роты, первого взвода, первого отделения товарища Ленина Владимира Ильича полагать больным».
Как же обрадовались курсанты, когда узнали, что здоровье Владимира Ильича стало лучше!
Ещё ранее был снят запрет, наложенный на песни. Это было сделано по просьбе Владимира Ильича, который как-то поинтересовался у домашних:
– Почему курсанты больше не поют? Что-то я давно не слышал их песен.
Все знали, что Ильич любил слушать, как пели курсанты, шагая на строевые занятия или возвращаясь в казармы.
И вот курсанты Кремля снова увидели у открытого окна Ленина, слушающего их пение.
Ильичу лучше, Ильич выздоравливает!
С лодкой в Горки
Врачи предписали Владимиру Ильичу отдых. Он жил теперь в Горках под Москвой.
Возле дома раскинулся тенистый сад. А внизу текла тихая речка Пахра.
Владимиру Ильичу стало лучше, и врачи разрешили ему купаться и кататься на лодке. Только недолго, чтобы не утомлять себя.
Но вот беда – обыскали все сараи старой усадьбы, а подходящей лодки не оказалось. Всё какие-то развалюшки. Того и гляди ко дну пойдут.
Простую одновесельную лодку разыскали в Москве. Доставить её комендант Кремля приказал двум кремлёвским курсантам – Скобелеву и Гальченко.
Они приняли это поручение с радостью: увидят Владимира Ильича, узнают, как он себя чувствует, передадут привет от курсантов.
Быстро погрузили лодку в машину.
Она была почти новенькая. И вёсла были под стать лодке – лёгкие и крепкие.
Выехали курсанты на рассвете. День обещал быть солнечным.
Всем хотелось, чтобы лодка была сегодня же спущена на воду. Вдруг Ильич захочет сесть за вёсла в такой денёк!
Вот и белый дом на горе.
Тихо и в доме и в парке. Может быть, там все спят? Шофёр повёл машину медленно-медленно. Наконец машина остановилась.
Курсанты бесшумно сняли лодку. Осмотрели её ещё раз – всё в порядке. Лодку спустили на воду, сели в неё, немного погребли.
– Хорошо идёт, легко!
Только успели курсанты вытащить лодку, смотрят – Владимир Ильич идёт к реке по тропинке с полотенцем в руках.
Увидел лодку и удивился:
– Смотрите-ка! Ведь ещё вчера лодки здесь не было! Где только нашли такую красавицу?
Скобелеву и Гальченко приятно было это слышать.
Владимир Ильич усадил курсантов рядом с собой на скамейку и хотел поговорить с ними, но шофёр грузовой машины, что ждала неподалёку, подал сигнал: пора, мол, ехать, – напоминал, чтобы не утомляли Ильича разговорами.
Курсанты попрощались с Лениным и отправились в обратный путь.
Едут довольные: повидали Владимира Ильича.
И только уже на полпути вспомнили, что не спросили Ленина, как он себя чувствует.
Что же теперь они скажут товарищам?!
Но решили: лучше Ильичу, дело его безусловно идёт на поправку, если в лодке разрешили кататься. Да и с виду Ильич бодрый и весёлый. Походка у него, как прежде, быстрая и стремительная.
Так и сказали курсантам.
Это была добрая весть.
Владимир Ильич в самом деле вскоре вернулся в Кремль и приступил к работе.
Ленин смотрит в дальномер
Кремлёвским курсантам приходилось заниматься и днём и вечером. Они должны были пройти курс за очень короткое время. Их ждал фронт.
Стрелять они ходили на Ходынское поле. Теперь оно называется Октябрьским.
Поля там, конечно, уже никакого нет. На его месте высятся жилые корпуса. Улица как улица.
И о самом стрельбище, куда ходили через весь город курсанты, помнят только старики.
Бывало, вернутся курсанты со стрельбища усталые, отдохнут немного и продолжают занятия уже в Кремле с увеличительной трубой – дальномером.
Наведут дальномер на какую-нибудь заводскую трубу за Москвой-рекой и тут же определят, какое до завода расстояние.
За этим делом во время прогулки по Кремлю Владимир Ильич застал курсантов и решил поглядеть в дальномер.
Он и раньше умел определять расстояния, но только на глазок, приблизительно.
Несколько раз Владимир Ильич наводил дальномер.
И тут же узнавал, что это за фабрика или какой это завод. На многих из них он бывал не раз.
Ленин задержался у дальномера и долго смотрел на лежащую внизу, под кремлёвским холмом, Москву.
А Москва в те годы была не та, что нынче.
Вдоль всего Замоскворечья тянулись каменные купеческие особняки. Над ними возвышались церковные шпили да редкие заводские трубы.
Москва-река была мелководная, без гранитных берегов. Большие теплоходы не ходили по ней, как теперь. Редко, редко проплывёт какой-нибудь колёсный буксир.
Курсанты отошли и молча ждали. Им казалось, что Ленин видел не Москву тех лет, а прекрасную столицу будущего, ту, которую мы знаем с вами сейчас, город красивых зданий, тенистых парков, прямых проспектов.
Ленин глядел в дальномер и видел не только далёкое, но и будущее.
Как Ильич ловил котёнка
Всем известно, что Владимир Ильич любил животных. И они будто чувствовали это.
Есть такая фотография: сидит Ильич в саду на скамейке, читает книгу, а на коленях у него сибирский кот Пушок. Ильич держит книгу на весу, хотя ему читать так неудобно. Это чтобы не потревожить сон Пушка.
В кремлёвской квартире у Ильича жил другой кот, ангорской породы.
Его подарил Ленину бесстрашный революционер Камо. Ангорский кот был любимцем Владимира Ильича. И иногда даже провожал Ленина от квартиры до зала заседаний. Хитрый кот садился под кресло Ленина, отлично зная, что оттуда его никто не выгонит.
Кот был страшный баловень.
Чуть откроют дверь в квартире, он уже норовит в коридор выскочить. То на сапог часового заберётся, то носится по длинной ковровой дорожке словно угорелый.
Владимир Ильич сам заботился о пушистом шалунишке.
И когда уезжал на рыбную ловлю, то обязательно привозил ему что-нибудь из своих рыбацких трофеев: пескарей или другую мелочь.
Раз стоит часовой на посту и видит, как открывается дверь из квартиры Ленина. Владимир Ильич идёт к себе в кабинет, а за ним молнией проносится его любимец.
Владимир Ильич норовит поймать кота и водворить его на место, а тот – от него.
– Рад бы помочь Ильичу, – рассказывал курсант часом позже в караульном помещении, – да сами понимаете – не могу. Винтовка у меня, да и отвлекаться от поста не положено… А тут ещё Владимир Ильич говорит, словно мысли мои читает: «Не беспокойтесь, товарищ курсант, сам расправлюсь с разбойником».
Кот-баловень носится из угла в угол, словно игру затеял. Однако не уйти ему. Остановился Ильич, будто перестал искать, а сам давно заприметил под уголком ковра мягкий комочек. Но виду не подаёт.
Подошёл неслышно – и вот котёнок у него в руках.
Сидит себе спокойно, словно понимает, что игра окончена.
Владимир Ильич, весёлый и довольный, направился с пушистым котом в квартиру, приговаривая:
– Будешь у меня, шалун, бегать, будешь?..
Крынка молока
Как-то Владимир Ильич узнал у курсанта Фёдора Шорихина, что тот, хотя родом из Подмосковья, да дома так и не бывал с самого фронта.
И вот через несколько дней Шорихина вызвали в штаб. Курсанту сообщили, что по указанию Ленина ему даётся недельный отпуск.
Вручили письмо с просьбой оказать матери Шорихина необходимую помощь.
Курсант вернулся из отпуска в отличном настроении, в доме всё хорошо устроилось.
Сельский Совет отпустил лес, помог купить корову. За время побывки Шорихин успел поправить крылечко и крышу.
А тут ещё радость: пришла весточка с фронта от брата.
Вернулся Шорихин в Кремль с наказом от матери: передать Владимиру Ильичу её подарок – крынку топлёного деревенского молока.
Она была мастерица топить молоко.
Долго Фёдор отговаривал мать, уверял её, что Владимир Ильич подарков не принимает, но всё же согласился взять крынку в надежде, что Владимир Ильич отведает деревенского молочка.
Шёл Шорихин к квартире Ильича и думал, как бы передать эту крынку с топлёным молоком. Он решил подождать, когда Владимир Ильич выйдет на прогулку. Дело как раз было под вечер. Будет время и привет и подарок передать.
Но ещё по дороге встречается ему знакомый курсант и передаёт: Ленин болен и по предписанию врачей снова уехал в Горки.
Печальный ушёл в казарму Фёдор Шорихин.
Так и не удалось ему выполнить материнский наказ – угостить Владимира Ильича деревенским топлёным молоком.
Последний приезд
Больной Ленин жил в Горках, а у его кремлёвской квартиры по-прежнему стояли на карауле курсанты объединённой военной школы имени Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета. Так стали называться с февраля 1921 года кремлёвские пулемётные курсы. Они готовили не только пулемётчиков, но и командиров разных специальностей: артиллеристов, кавалеристов, сапёров.
Не радостно, как бывало, а с грустью отправлялись кремлёвские курсанты на пост № 27. Не открывалась больше дверь ленинского кабинета, не выходил оттуда своей лёгкой и быстрой походкой Владимир Ильич. Не слышали по утрам часовые такое знакомое: «Здравствуйте, товарищ курсант».
Но вот 19 октября 1923 года привычно зашумел лифт. У часового даже сердце радостно ёкнуло: «Неужели Ленин?!»
Курсант невольно подтянулся.
Открылась дверь, и часовой увидел Владимира Ильича. Ленин был бледен. Тяжёлая болезнь оставила свои следы. И всё же Владимир Ильич по-прежнему ласково улыбнулся часовому, словно хотел этим сказать: «Ничего, не беспокойтесь, всё в порядке».
Он побывал в своём кабинете, отобрал несколько нужных книг. А затем заглянул на минутку в зал заседаний.
И вскоре уже снова был в своём автомобиле, который поджидал его у входа внизу.
В это время на плацу перед зданием Совнаркома шли строевые занятия. Командир, заметив Владимира Ильича, скомандовал курсантам:
– Смирно! Равнение направо!
И все повернули голову в ту сторону, где был Ленин.
Автомобиль медленно выехал из Кремля.
Коротенькая остановка у ворот. Часовой заглянул в машину и козырнул Владимиру Ильичу.
Это был последний часовой Кремля, который видел Ленина.
И вот машина неторопливо едет по городу.
Перед Владимиром Ильичём уже не Москва 1918 года с сугробами снега на мостовых и разрушенными домами. И не та, которую он внимательно, словно книгу перечитывая, рассматривал в дальномер в 1921 году.
Это была Москва 1923 года. Улицы приводились в порядок. Город понемногу начал отстраиваться. То тут, то там виднелись строительные леса.
Владимир Ильич любовался новой Москвой. Он попросил показать ему Всероссийскую сельскохозяйственную выставку. Она должна была открыться там, где теперь Центральный парк культуры и отдыха имени Горького.
Ленин прощался с Москвой. Машина направилась в Горки.
Всегда на посту
Красная площадь. Мавзолей. Венки, прислонённые к мрамору стен. Двое часовых лицом к лицу у входа.
Это часовые Кремля. При свете луны поблёскивают короткие штыки-кинжалы. Бьют куранты. И тут же слышен чеканный шаг. Идёт смена… Тихо звучат слова команды:
– На пост… марш!
И уже другие двое становятся у дверей Мавзолея.
Часовые стояли здесь в суровый 1941 год, когда враг был у самых ворот столицы.
Несли караул и в 1945 году, когда советские воины – участники парада Победы – кидали к подножию Мавзолея знамёна вражеских дивизий и полков.
Стояли днём и ночью, в стужу и в жару. Год за годом. Десятилетие за десятилетием. Стоят и поныне.
Не раз приходилось часовым Кремля отлучаться с поста почёта на фронт. А затем возвращаться на этот пост с боевыми наградами, с золотыми и серебряными нашивками, значками боевых ранений.
Успели поседеть первые часовые Кремля. Это они приняли пост почёта у Мавзолея в дни, когда не стало Ленина.
Давно школа ВЦИК, ныне Московское высшее общевойсковое командное училище имени Верховного Совета РСФСР, перебралась из Кремля на новые просторные квартиры. На часах у Мавзолея стоят теперь молодые солдаты Советской Армии. Они приняли пост у курсантов Кремля, как некогда сами курсанты-пулемётчики у латышских стрелков.
Этот пост у Мавзолея на Красной площади и есть пост № 1, первый из многих, что несут и на земле, и на море, и в воздухе часовые Советской земли.
Большой путь прошли кремлёвские часовые.
Если бы участников необыкновенной экскурсии по Кремлю, о которой рассказано в этой книге, выстроить, как бывало, на утреннюю курсантскую поверку, много интересного можно было бы услышать о людях, которые стояли на посту у квартиры Ленина.
– Смирно!.. – командует седой командир.
И сначала называет имена товарищей, которых нет на поверке.
Эти часовые поста № 27 отдали свою жизнь за Родину на фронтах гражданской войны: под Гуляй-Полем, Орлом, Ореховом, под Царицыном. А другие погибли, сражаясь с фашистами в Испании под Мадридом, борясь за свободу Монголии под Халхин-Голом. В годы Великой Отечественной войны под Москвой, на Волге, под Ленинградом, Одессой и Киевом, освобождая Прагу и Будапешт, Белград и Бухарест, Софию и Варшаву…
Первые часовые Кремля постоят минуту-другую в скорбном молчании, вспоминая погибших товарищей.
Но вот отзовутся те, кто стоит в строю, кто явился на эту поверку. И каждый прибавит к коротенькому «я» своё новое военное звание или новую, уже мирную, профессию.
Два маршала, пятьдесят восемь генералов, сотни полковников были некогда курсантами московской пулемётной школы, часовыми Кремля.
Дальше мы услышим в ответ:
– Профессор…
– Мастер…
– Архитектор…
– Слесарь…
– Инженер…
– Строитель…
– Врач…
Иных не окажется на поверке: они далеко от Кремля, от столицы.
И кто-то ответит за товарища:
– Несёт службу за рубежом нашей Родины.
Или:
– Уехал в Заполярье на зимовку.
И по сей день стоят на боевых и трудовых постах ленинские питомцы, часовые Кремля.
