Текст книги "Часовые Кремля
(Рассказы о В. И. Ленине)"

Автор книги: Евгений Мар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)

Подарок от Ленина

Осень 1920 года была холодная. А впереди предстояла трудная военная зима.

Поёживаясь от ветра, москвичи читали обращение ко всем гражданам страны, наклеенное на афишные тумбы и прямо на заборы:

«Долг каждого гражданина одеть, обуть, согреть наших красноармейцев в холодных окопах…

Помните, граждане, что тёплая тряпка может спасти ногу красноармейца от гибели в трудную зимнюю кампанию…

Фронту необходимы сапоги, валенки, полушубки, шинели, бельё, одеяла, носки, портянки, рукавицы, варежки, шарфы, тёплые шапки».

Прочитав обращение, люди возвращались домой, открывали сундуки.

Они вынимали тёплые, приготовленные на зиму вещи и относили их на пункты сбора.

Люди шли с узлами по ничем не украшенным улицам, хотя был канун праздника. Москва встречала годовщину Октября без флагов над домами, без лозунгов на улицах и в клубах.

Совет Народных Комиссаров решил не отпускать материю для этой цели.

Всё шло на фронт или в госпитали раненым красноармейцам.

В Кремле тоже работала комиссия по сбору тёплых вещей. Она побывала у всех кремлёвских жителей.

В сборе вещей принимал участие курсант Суворов.

Он не раз стоял на посту возле квартиры Ленина.

Часовой нажал кнопку звонка.

Дверь открыла Надежда Константиновна.

Узнав, в чём дело, она провела Суворова и его товарищей в квартиру, попросила сесть и немного подождать.

Товарищи ожидали с волнением.

Ещё в коридоре они заметили вешалку и на ней пальто Ленина со следами штопки на рукаве. Это, видно, то место на рукаве, которое было пробито пулей. Над пальто висела хорошо знакомая ленинская кепка, рядом его трость да чёрный зонтик.

В столовой, где молчаливо сидели члены комиссии, стояла простенькая мебель: стол, покрытый белоснежной скатертью, простая чайная посуда. Такую курсанты видели и у себя дома.

«Совсем по-простому, по-рабочему живут, – подумал Суворов, – и лишнего-то ничего нет».

Курсанты знали, что Ленин не всегда обедал в столовой, чаще на кухне. Если запаздывал, сам разогревал себе ужин.

Но вот вошла Надежда Константиновна. Она с трудом несла корзинку.

Члены комиссии сделали опись вещей. Видно, Надежда Константиновна отдала почти всё, что было тёплого в семье. Тут был и спальный меховой мешок, и перчатки, и кожаный жилет, и шерстяные носки, и тёплое бельё.

«Попадут эти вещи на фронт, – говорили между собой члены комиссии, – а бойцы, которым они достанутся, даже и не узнают, что служили они когда-то самому Ильичу».

Думая об этом, члены комиссии так разволновались, что позабыли оставить Надежде Константиновне заготовленную по всем правилам квитанцию.

Но едва дверь захлопнулась – вспомнили и попросили часового, который стоял на посту, передать квитанцию Владимиру Ильичу, когда он будет возвращаться в квартиру.

Так часовой и поступил.

Кремлёвские «артисты»

Курсанты Кремля многое успевали делать: и караульную службу несли, и военное дело изучали, и отдыхали неплохо.

Занимались гимнастикой, сражались в футбол, играли на рояле и скрипке, рисовали и лепили в кружках курсантского клуба.

Был в клубе и драматический кружок. Курсанты сами писали пьесы. Кроме курсантов, в клуб приходили рабочие и работницы завода Михельсона – шефы курсов – да постоянные жители Кремля, работники Совета Народных Комиссаров. Спектакли курсантов пользовались успехом.

Пьеса «Красноармеец РСФСР», например, шла много раз в клубах Москвы и Подмосковья. Однажды её показывали даже на сцене Большого театра. Автор курсант и артисты, конечно тоже курсанты, получили приз – мраморные часы.

Один курсант должен был играть в пьесе роль белогвардейского офицера.

Не хотелось ему, да надо, ничего не поделаешь. Должен же кто-то играть и белых.

«Народу собралось много, – вспоминает этот курсант. – Яблоку упасть негде…

Но вот начинается спектакль, мой выход! Выбегаю с наганом в руке. А на мне мундир белогвардейца, настоящий, с пленного снятый.

К столбу, который установлен на сцене, прикручен ремнями красноармеец, главный наш герой, тоже курсант, к тому же товарищ по роте. Он приговорён к смерти. На лбу у красноармейца повязка со следами крови. Это краска, конечно, будто он ранен. Красноармеец в ожидании казни поёт „Интернационал“:

 
Вставай, проклятьем заклеймённый,
Весь мир голодных и рабов!..
 

Зрители жалеют бойца – многие повскакали с мест, волнуются.

А я, играющий роль белогвардейца, должен стрелять в этого бойца.

Так в пьесе сказано. Должен, да не могу.

Делаю шаг вперёд. Поднимаю наган: душа не позволяет выстрелить. Повернулся к залу и вместе с тем, кого должен был расстрелять, пою:

 
Кипит наш разум возмущённый
И в смертный бой вести готов…
 

Напрасно суфлёр, тоже курсант, вылезает из будки и подсказывает:

– Стреляй! Стреляй, я тебе говорю, а не пой!.. Ты что, пьесу забыл, что ли?

А я и в самом деле забыл обо всём на свете, стою, пою, и весь зал поёт вместе с нами…»

Владимир Ильич вместе с Надеждой Константиновной и Марией Ильиничной посещал курсантский клуб и присутствовал на выступлениях курсантов – певцов, чтецов, танцоров – и на спектаклях, которые они ставили.

Сколько случаев бывало: выйдет такой «артист» на сцену, оробеет вначале, а поймает ободряющий взгляд Ильича – и сразу смелости прибавится, споёт или прочтёт что-нибудь из Демьяна Бедного, любимого пролетарского поэта, который тоже жил в Кремле и часто бывал в клубе.

Кончит курсант своё выступление и глазами ищет Владимира Ильича.

А тот аплодирует своим кремлёвским «артистам».

Пройдёт час, другой – время идти в караул.

И недавний «артист», награждённый ленинскими аплодисментами, уже стоит на посту у Спасских ворот или шагает с винтовкой в руках вдоль кремлёвской стены, вслушивается в ночную тишину.

«Есть люди, больные сердцем…»

В здании, где жил Владимир Ильич, есть небольшой лифт. Его установили для того, чтобы сберечь силы Ленина и его помощников. А среди них были уже немолодые люди с больным сердцем. Многие потеряли своё здоровье ещё в царское время в тюрьмах и на каторге.

Однако лифт двигался медленно – полз, а не поднимался, часто отказывал из-за отсутствия тока.

Владимир Ильич, не желая терять дорогого времени, обычно предпочитал идти пешком.

Часовой Василий Иванович Макаров вспоминает, как однажды Владимир Ильич с Надеждой Константиновной и Марией Ильиничной стояли внизу на площадке в ожидании лифта. Они только вернулись с прогулки. Владимиру Ильичу надоело ждать.

– Что-то наш лифт безнадёжно застрял, я, пожалуй, пойду пешком, – сказал он и начал быстро подниматься вверх.

Остановился на полпути и, подняв голову, шутливо добавил:

– Вы подождите, пожалуйста, а я помогу лифту спуститься.

Едва Владимир Ильич достиг верхнего этажа, как лифт будто послушался его, пошёл вниз.

– Ну, вот видите, – с улыбкой сказал Ленин своим спутницам, когда дождался их. – Я всё же помог нашему лифту.

Однако был случай, когда уже не в шутку, а на самом деле Ленин помог наладить работу кремлёвского лифта.

Ему сообщили, что лифт из-за неисправности не будет действовать три дня. Работники Совета Народных Комиссаров должны будут в эти дни подниматься и спускаться по лестнице.

Хотя сам Владимир Ильич лифтом пользовался сравнительно редко, его возмутил такой бездушный подход к делу, и он написал грозную записку тому, кто ведал тогда хозяйством Кремля:

«Мне сообщили, что лифт не будет действовать 20, 21 и 22 сентября.

Это верх безобразия. Есть люди, больные сердцем, коим подъём вреден и опасен…

Объявляю вам строгий выговор, поручаю установить виновных…»

Виновные были установлены и наказаны, а лифт исправлен в ночное время, когда в нём не было нужды.

История футбольного мяча

В том здании, где находилась квартира Владимира Ильича, только в другом крыле, помещалась школа для детей кремлёвских работников, самая обычная московская школа.

Владимир Ильич Ленин из своего кабинета то и дело слышал нетерпеливые школьные звонки и голоса ребят, которые в перемену выбегали на улицу.

Но Владимиру Ильичу это как будто не мешало.

Ему, наверное, было приятно отвлечься на минуту-другую, вспомнить свои далёкие школьные годы, игру в пятнашки и чехарду во дворе Симбирской гимназии.

Кремлёвские школьники тоже играли в пятнашки и чехарду, но втайне уже давно мечтали добыть настоящий футбольный мяч, такой же, каким играли кремлёвские курсанты.

А достать кожаный мяч в те времена было трудно.

Вот школьники и решили обратиться с просьбой к Владимиру Ильичу.

Надо бы подождать, когда Владимир Ильич выйдет на прогулку, и подойти к нему.

Владимир Ильич часто встречался с ребятами, беседовал с ними.

– Что вы только на салазках катаетесь? Чем плохи коньки? – спросил как-то школьников Ленин и предложил: – Возьмитесь-ка сами сделать каток, это дело не хитрое.

И каток был сделан.

Ребята Кремля гордились катком, на котором катались по вечерам даже курсанты.

А вот теперь, летом, как было бы хорошо организовать свою футбольную команду и сразиться с курсантами!

На этот раз школьники решили написать Владимиру Ильичу письмо. Но как его доставить Ленину?

Кто-то из ребят посмелее подошёл к часовому, который стоял на посту, и, когда тот отвернулся, положил конверт неподалёку. Другие наблюдали, что будет дальше.

Часовой сразу заметил конверт, однако не стал поднимать, а вызвал разводящего. Тот поднял письмо и передал по назначению.

Ленин прочитал просьбу школьников и тут же, как и ожидали ребята, распорядился, чтобы им выдали футбольный мяч.

И они получили чудесный жёлтый мяч с резиновой камерой и красивой шнуровкой.

И в пути за работой

Владимир Ильич должен был уехать в Петроград для участия в конгрессе Коммунистического Интернационала. Охрану съездов партии и конгрессов Коминтерна несли кремлёвские курсанты; охрана поезда, которым уезжал Ленин и другие руководители партии и правительства, также была поручена курсантам-кремлевцам. Они гордились этим доверием.

Так впервые пост № 27 был переведён на колёса.

Хотя от Москвы до Петрограда поезд идёт недолго, Владимир Ильич и в пути строго соблюдал свой обычный рабочий режим. И часовым могло показаться, что они по-прежнему стоят на посту у кремлёвского кабинета.

С вечера Владимир Ильич сел за письма и бумаги, что-то писал – может быть, свой доклад или статью для «Правды».

А затем, несмотря на поздний час, беседовал о делах, принимал товарищей, которые ехали вместе с ним.

И только на больших станциях Владимир Ильич ненадолго покидал поезд, чтобы подышать свежим воздухом.

Ленин прохаживался по запруженному людьми перрону, заходил в здание вокзала, прислушиваясь к разговорам пассажиров. Вокзалы в ту пору были переполнены.

Казалось, вся Россия снялась с места и отправилась в путь. Одни ехали на фронт или возвращались из госпиталей домой на побывку. Другие перебирались с детьми из голодного Питера на юг или везли хлеб из сытых южных губерний в Питер. Их разговоры и рассказы не могли не интересовать Владимира Ильича.

Но вот станционный сторож бьёт в колокол – пора ехать. Владимир Ильич садится в вагон, и поезд трогается. И в ленинском купе снова зажигается лампа с зелёным абажуром. Свет её виден на всех станциях и разъездах, мимо которых мчится поезд не останавливаясь.

Часовой поста № 27 не смыкает глаз. У окошка вагона, несмотря на ночь, сидит и трудится Ленин: пишет, читает или, склонившись над картой, обдумывает положение на фронтах и в тылу. Работает даже в пути.

Тайна одного свёртка

Вышел Владимир Ильич из своего кабинета, а в руке у него что-то похожее на краюху чёрного хлеба плохой выпечки. Краюха эта чуть-чуть выглядывала из бумаги, в которую была завёрнута.

«Попадёт, наверное, пекарю, – подумал про себя часовой. – И как только можно таким хлебом людей кормить!..»

Владимир Ильич между тем шёл по коридору в самом радужном настроении. И говорил со своим спутником, насколько мог понять часовой, не о пекарне и не о плохой выпечке, а о какой-то электростанции, которую следовало построить как можно скорее.

Часовой услышал обрывок разговора.

– Это отличное и притом дешёвое топливо, поверьте мне, – убеждал Владимир Ильич своего собеседника, – оно вполне заменит уголь.

Сменился часовой и всё время думал: о какой это электростанции говорил Ильич?

В Кремле тогда часто устраивались различные лекции и беседы. Но кинокартины, а тем более новые, были в ту пору редкостью.

В тот вечер в клубе должна была показываться новая картина, куда и пошёл свободный от караула часовой. Народу собралось много.

Только в самом центре были заботливо оставлены несколько кресел. Для кого бы это?

И вдруг курсант видит – в зал входит Владимир Ильич с тем самым свёртком в руке.

Тут погас свет. И началась демонстрация научной кинокартины о добыче торфа.

Пока шёл сеанс, Владимир Ильич давал пояснения.

Сеанс давно кончился, а Ленин всё ещё продолжал беседу с Кржижановским и Винтером – строителем Шатурской электростанции. Эта электростанция как раз и должна была работать на новом тогда топливе – торфе, о котором наш курсант раньше и не слыхал.

Все окружили Владимира Ильича тесным кольцом и внимательно слушали его.

Ленин говорил о том, что Донбасс сейчас в руках белых. Многие заводы и фабрики Москвы и Петрограда потому и не работают, что не хватает угля и электрической энергии… Между тем, продолжал он, дешёвое топливо – торф – тут, рядом с нами. Торфяные разработки можно начать неподалёку от Шатуры, где строится электростанция.

Владимир Ильич раскрыл свёрток, который был у него с собой.

Ну конечно, это был не чёрный хлеб – как не заметил тогда курсант! – а кусочек торфа. Впрочем, и в самом деле похожий на краюху чёрного хлеба.

Торф рассматривали сначала собеседники Владимира Ильича, а затем и все остальные. Ленин тем временем разъяснил, что у нас несметные запасы этого топлива, что за ним не надо спускаться глубоко в землю, как за углем. И что главное – торф можно добывать с помощью машин. Машина, добывающая торф, и была показана на экране.

Поглядывая на курсантов, Ленин сказал, что скоро кончится война и молодым людям надо подумать о новых, уже мирных профессиях. И тут же посоветовал устроить экскурсию в Шатуру.

Вот как много интересного таил в себе свёрток, который вынес однажды из своего кабинета Владимир Ильич Ленин!

Разговор о книге

Курсант Алексеев сидел с книгой в руках на скамейке в Тайницком саду.

– Что читаете, товарищ курсант? – неожиданно услышал Алексеев. Он поднял голову и увидел Ленина.

Курсант вскочил, взял под козырёк и протянул книгу Владимиру Ильичу.

– «Война и мир» Льва Николаевича Толстого, – сказал Алексеев.

Это был старенький, много раз читанный томик из курсантской библиотеки.

Алексеев с увлечением читал то место, где Толстой описывает подвиг капитана Тушина.

Батарею, которой командовал Тушин, осаждали французы. Многие из солдат этой батареи были убиты, иные ранены у лафетов своих пушек, но батарея капитана Тушина продолжала стрелять по французам.

После каждого меткого выстрела Тушин награждал себя затяжкой из трубки…

Владимир Ильич взял в руки книгу, осторожно разгладил смятую страницу, перевернул её, прочитал вслух несколько строк.

Читал он чётко, с чувством.

А затем вернул курсанту книжку и сказал:

– Хорошо! Как хорошо! – И добавил: – Удивительная вещь. Читаешь и каждый раз открываешь всё новое и новое, что раньше как-то ускользало от тебя… Пройдёт немного времени, – посоветовал Ленин курсанту, – перечитайте эту книгу снова. Она вам понравится ещё больше.

Это был хороший совет.

Человек с каждым годом становится более зрелым и книги уже не глотает, как в годы детства и юности, а читает и перечитывает медленно, наслаждаясь каждой строчкой.

Не раз потом Алексеев, большой любитель чтения, вспоминал этот ленинский совет.

Мешочек с рисом

В гражданскую войну фронт получил из тыла и оружие, и снаряды, и тёплую одежду, и продовольствие – всё, что требовалось для победы над белогвардейцами.

Однако бывало так, что и в тыл шли эшелоны с продуктами, добытыми у врага в бою.

Тыл голодал, и красноармейцы делились с рабочими Москвы и Петрограда своими трофеями, а то и фронтовым небогатым пайком. Адрес у эшелонов был самый короткий:

«Москва, Кремль, Ленину».

Как-то от бойцов Южного фронта пришёл в адрес Ленина состав с мукой и небольшим количеством риса.

Часть продуктов доставили прямо в Кремль. Надеялись, что и Владимир Ильич отведает плов из риса, который бойцы с опасностью для жизни отняли у врага. У склада поставили часового.

К машине, которая привезла с вокзала муку и рис, подошли Ленин и Дзержинский.

Часовой-курсант стал свидетелем такого разговора.

Ленин посмотрел на рис, даже набрал его в горсть и бережно положил обратно.

– Чудесный рис! – сказал он одобрительно. – Феликс Эдмундович, – обратился Ленин к Дзержинскому, – из этих продуктов в первую очередь накормите, пожалуйста, воспитанников детских домов. Ведь вы их опекун.

Дзержинский коротко ответил Ленину:

– Спасибо, Владимир Ильич. Так и будет сделано. – И добавил: – Дети будут очень благодарны за этот подарок.

Когда Ленин и Дзержинский отошли, продолжая беседовать, водитель машины, пожилой, усталый человек, вынул из-под сиденья своей кабины не очень чистую наволочку – там было с полкилограмма риса – и молча отнёс этот мешочек на склад.

Оказывается, подметая кузов, шофёр собрал остатки риса – хотел промыть его, очистить от мусора и сварить себе кашу.

А после того, как он услышал разговор Ленина с Дзержинским, не смог взять и крупинки.

Гость

Приехала в Москву делегация английских рабочих. Владимир Ильич решил показать гостям Кремль.

В это утро на Ивановской площади курсанты занимались строевой подготовкой.

Делегаты остановились.

Они залюбовались выправкой будущих красных командиров.

Командир отдал команду «смирно» и подошёл с рапортом к Председателю Совета Народных Комиссаров товарищу Ленину.

Владимир Ильич приложил руку к козырьку кепки и принял рапорт.

Затем прозвучала команда «вольно».

И тогда Ленин сказал своим спутникам:

– Вы интересовались, кем были ещё вчера наши курсанты? Они вам могут ответить.

Один из англичан подошёл к правофланговому и спросил на ломаном русском языке:

– Где вы работали раньше, до службы в армии?

– Шахтёр. Из Донбасса, – ответил курсант.

Тогда англичанин засучил рукава и показал руку, всю в синих шрамах. Это были следы ран и царапин, полученных в забое.

По этим отметинам шахтёр любой страны всегда узнаёт шахтёра.

Внимательно слушал Владимир Ильич этот разговор, иногда помогая англичанину найти нужные русские слова. Ему было приятно, что английский шахтёр так дружески разговаривает со своим русским товарищем.

И англичанину, по всему было видно, интересно узнать, кто такие кремлёвские курсанты, которыми так гордится Владимир Ильич Ленин.

Но вот гость подходит к другому курсанту и задаёт тот же вопрос: кто он, откуда, – словно хочет ещё раз убедиться, кто такие солдаты Ленина, будущие красные командиры.

– Батраком был, у помещика. Родом из Белоруссии, – чётко ответил курсант.

– Давно ли и где воевали?

А тот в ответ:

– Под Мурманском, с англичанами.

Север нашей страны в то время был захвачен английскими войсками.

Англичанин помрачнел.

– Наши рабочие сделают всё, чтобы английские войска ушли из Советской России. Даю вам слово! – И простился с обоими курсантами: шахтёром и крестьянином.

После отъезда английских делегатов на их родине были созданы комитеты, которые так и назывались: «Руки прочь от Советской России!»

И шахтёр с синими шрамами на руке участвовал в этом движении.

Он не забыл слово, данное курсантам – шахтёру и крестьянину.

Под напором рабочих английское правительство отозвало своих солдат из России.

У курсантов в казарме

Ленин не раз заглядывал к курсантам в их казармы, интересовался, как они живут.

Как-то Владимир Ильич зашёл в казарму поздно ночью.

Дневальный собрался было подать команду и отрапортовать Председателю Совета Народных Комиссаров как положено, но Ленин остановил его:

– Пожалуйста, не надо. Пусть отдыхают!

И Владимир Ильич стал осматривать помещение. Заметил сырость на стене и тут же спросил озабоченно:

– Холодно у вас?

– Разве только днём прохладно бывает, Владимир Ильич. А ночью, когда малость подтопят да надышат – вроде потеплее, – ответил дневальный.

Ленин подошёл к баку с питьевой водой. Поднял крышку – а там пусто.

И тут между дневальным и Лениным произошёл разговор, который на другой же день стал известен всем курсантам.

– Мы воду не кипятим, пьём сырую из крана, – сказал дневальный и стал доказывать Владимиру Ильичу, что у них в деревне пьют сырую воду и никто не болеет, даже наоборот, все здоровы.

– Какую же воду советует пить врач? – спрашивает Ленин. И глаза хитро прищурены.

– Кипячёную.

– Вот вы и слушайте врача, – заключил Владимир Ильич. И добавил примирительно: – Я тоже люблю сырую, но только чистую, ключевую.

Как раз незадолго до посещения казармы Владимир Ильич распорядился во всех помещениях Совета Народных Комиссаров поставить графины с кипячёной водой и по нескольку стаканов для сотрудников и посетителей. Он сейчас, наверное, вспомнил об этом и сказал дневальному уже строже:

– Требования врачей надо выполнять.

Владимир Ильич пошёл дальше по казарме и заметил, что у одного из курсантов сползло одеяло. Нагнулся и осторожно поправил одеяло.

Курсанты вставали рано. Повара с ночи готовили для них завтрак. И Владимир Ильич решил проверить, как кормят курсантов.

Пришёл на кухню, увидел поваров за работой и попросил дать ему попробовать то, что они готовят.

Владимир Ильич сказал повару:

– Вы только мне сверху, где жир плавает, не давайте, а размешайте хорошенько поварёшкой.

Повар перемешал суп, налил Ильичу. А затем дал ему попробовать и каши.

Ильич попробовал суп и кашу и остался доволен работой поваров.