Текст книги "Таулос. Книга первая. Северный ветер"

Автор книги: Евгений Логунов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

В двадцати шагах перед собой Юнак увидел невысокий каменный постамент, на котором лежал широкий диск солнечных часов.

Прямо возле постамента стоял деревянный стул со спинкой, на котором сидел седовласый старик в высоких пыльных сапогах, торчащих из под длинной, шерстяной накидки, покрывающей все его тело. Судя по всему, старик задремал, поскольку его голова бессильно повисла на тощей шее, касаясь подбородком груди.

Увидев эту безмятежную картину, Соули быстрым шагом направился к часам. Подойдя к ним вплотную, он приподнялся на цыпочки и попытался взглянуть на часы. Это у него вышло не с первого раза. В конце концов, он взялся обеими руками за каменный диск часов и подпрыгнул. Удача! Довольный собой, Соули расправил спутавшуюся одежду, взял в руку трость и, повернувшись, направился было в сторону стоявших и наблюдавших за ним Юнаку и Ло-Муку, однако, сделав два шага, он неожиданно остановился. Повернувшись, он подошёл к ничего не подозревающему старику и несколько раз стукнул своей тростью по ножке стула. Старик поднял голову и открыл глаза. Он смотрел прямо перед собой и никого не видел. Его седая борода, длиною с ладонь, примятая тяжестью спадавшей на грудь головы, теперь приобрела странное положение, почти горизонтально топорщась вперёд. Заметив такой непорядок, старик незамедлительно поправил её. Он по-прежнему, не замечал наместника, стоявшего справа от него, и Соули не оставалось ничего другого, как снова постучать тростью по стулу. Старик обернулся и уставился на наместника, внимательно изучая его взглядом из-под густых бровей. Наконец до него дошло, что происходит, и немного приподнявшись со стула, он произнес:

– Доброе утро господин Соули!

– Доброе, – ответил тот, осуждающе покачав головой. Повернувшись, наместник направился обратно, но уже на полпути остановившись, он снова повернулся к старику и, погрозив тростью, добавил:

– Уже далеко не утро!

В ответ на это замечание старик лишь почесал голову.

Наместник вернулся обратно.

– Вот так вот и получается. Ставишь человека следить за городской собственностью, а он спит и ни о чем не думает.

– А чего за ними следить? – удивился Юнак, – думаете, украдут? Соули ничего не ответил, лишь сокрушённо покачал головой.

– Да нет, – пояснил Ло-Мук, – это все дети. Так и норовят испортить. То песок насыплют, то стержень сломают. Вот и посадили… охранника, – Ло-мук усмехнулся и кивнул на старика.

Юнак рассмеялся.

– Уже почти одиннадцать, табун скоро прибудет, – сообщил Соули.

– Что ж, нам остаётся лишь немного подождать, – произнес Ло-Мук, выбивая трубку.

– Предлагаю подождать за воротами, – Соули посмотрел на советника, – если вы, конечно, не возражаете.

– Нет-нет, давайте подождём там! – Юнак согласно кивнул головой.

– Тогда, идём, – сказал наместник и махнул рукой приглашая следовать за ним.

Подойдя к воротам, они на минуту остановились. Ло-Мук подал сигнал одному из стражников и те начали открывать ворота. Пока створки медленно открывались, Соули спросил у наблюдателя на стене:

– Что там видно? Они уже близко?

Тот кивнул в ответ и добавил:

– Пять минут.

Когда ворота открылись достаточно широко, наместник вышел наружу. Остальные последовали за ним. За стенами было более ветрено, однако солнце, поднимаясь все выше, уже достаточно прогрело воздух, и даже резкие порывы ветра уже не казались такими холодными.

Юнак посмотрел вперёд. Примерно в тысяче шагов перед собой он увидел приближающийся табун лошадей. Звук их копыт, ударяющихся о землю, становился все более отчётливым. Вслед за табуном поднималось большое облако пыли, которое медленно оседая, тянулось до самого горизонта.

– Вот и они, – громко сказал Соули, пытаясь перекричать топот тысяч копыт.

Когда до ворот Охоса оставалось не более сотни шагов, табун неожиданно повернул налево и, сбавив скорость, направился к северной оконечности городской стены.

– Что это? Что случилось? – удивлённо крикнул Юнак, глядя на наместника.

– Их гонят в свободные конюшни, – крикнул в ответ наместник.

– A-а, понятно, – Юнак снова посмотрел на проходящий мимо табун. В какой-то момент от пастухов, сопровождавших его, отделились двое. Они направились прямо к воротам, где стояли Юнак и наместник со своим помощником. Остановившись, один из них быстро спешился и подошёл к ожидавшим. Это был молодой мужчина лет тридцати, со светлыми, немного вьющимися волосами средней длины, и такой же светлой бородой и усами, которых уже несколько месяцев не касалась бритва. Он был довольно высок и хорошо сложен. Его одежда была пропитана дорожной пылью, а на плече висела походная сумка. Подойдя ближе, он сбросил её на землю и широко улыбнулся. Ло-мук сделал шаг навстречу и протянул руки, желая обнять молодого человека.

– Ло-Тан, как я рад твоему возвращению! – воскликнул он и обнял пастуха. Затем, повернувшись к Юнаку, торжественно произнес:

– Позвольте вас познакомить. Это Ло-Тан, мой младший брат, а это, – Ло-Мук, – указал на советника господин Юнак, – советник императора.

Юнак протянул руку и улыбнулся:

– Слышал о вас много хорошего! Очень приятно!

– Мне тоже, советник! – Ло-Тан пожал его руку, одновременно склонив голову. Затем он перевел взгляд на Соули и также слегка поклонился.

– Господин наместник!

Наместник довольно улыбнулся:

– Предлагаю вернуться в мой дом и там все обговорить. Уверен, у Ло-Тана припасена не одна интересная история.

Все засмеялись и согласно закивали.

И тут Юнак неожиданно обратил внимание на второго пастуха, который все это время находился поодаль.

– Кто это? – спросил он у Ло-Тана.

– Это мой друг, почти брат, – принялся рассказывать Ло-Тан.

– Так пригласи его с нами, – предложил советник.

Ло-Мук и Соули остановились неподалеку, ожидая отставших.

– Не уверен, что он захочет, – Ло-Тан пожал плечами, – он очень нелюдим. Но я был бы рад представить его вам.

Он отправился к напарнику и стал что-то ему говорить. Сначала тот отрицательно качал головой, однако затем все-таки неохотно слез с лошади. Ростом он был гораздо ниже Ло-Тана и едва доставал ему до плеча. Когда они подошли, пастух оказался мальчишкой лет пятнадцати. Его длинные черные волосы были спутаны и спадали на лицо так, что его трудно было рассмотреть. Он не поднял головы, даже когда Ло-Тан произнес:

– Посмотри, это господин Юнак, советник императора.

Мальчишка не отреагировал. Тогда Юнак взял его за подбородок, слегка приподнял его голову и сквозь густые волосы заметил черные глаза юноши.

– Как тебя зовут? – спросил советник.

Ло-Тан легонько стукнул паренька по спине, призывая его ответить собеседнику.

– Сорук, – произнес мальчик с неохотой.

– Очень приятно, Сорук, – советник улыбнулся, глядя в глаза юноши, – а меня зовут Юнак.

Мальчик кивнул. Юнак опустил руку, и Сорук сразу же сделал шаг назад.

– Не судите его строго, – вмешался Ло-Тан, – он не обучен манерам, но помощник из него отличный.

– Все в порядке, – ответил Юнак, я вовсе не сержусь, – тебе нравится работать с Ло-Таном? – снова спросил советник, обращаясь к Соруку.

– Да, – ответил тот и бросил украдкой взгляд на Ло-Тана.

– Простите нас, господин советник, нам нужно идти, – произнес Ло-Тан, виновато глядя на Юнака, – поверьте, для нас большая честь, познакомиться с вами.

Юнак улыбнулся.

– Да, конечно. Ни о чем не волнуйтесь. Мне тоже было приятно познакомиться.

Ло-Тан взял Сорука под руку, и они двинулись в город. Советник смотрел им вслед. Как только они зашли за ворота, мальчишка вырвался из рук Ло-Тана, и что-то крикнув ему, бросился бежать. Ло-Тан засмеялся и побежал за ним. Он быстро догнал его, но как только попытался вновь схватить за руку, Сорук отскочил в сторону, а затем прыгнул на Ло-Тана. Он обхватил руками его шею и весело засмеялся. Ло-Тан забросил его на спину и, подхватив под коленки, потащил мальчика на себе. Наконец, свернув на ближайшую улицу, оба исчезли из вида.

Юнак задумчиво побрёл к ожидавшим его Соули и Ло-Муку. Когда он подошёл, Соули произнес:

– Странный мальчик! Не правда ли?

Юнак молча согласился.

Ло-Мук, наклонившись, что-то прошептал наместнику.

– Да, конечно, – произнес Соули, – ты можешь идти.

Ло-Мук повернулся к Юнаку и, поклонившись, сказал:

– Прошу прощения, господин советник, я должен вас покинуть. Оторвавшись от своих размышлений, Юнак ответил:

– Разумеется! Не стану вас задерживать.

Помощник наместника, еще раз поклонившись, обернулся и быстро зашагал через площадь. Юнак и Соули остались вдвоем.

– Я не совсем понял, – обратился советник к Соули, – этот парнишка, Сорук, он брат Ло-Тана?

– Не совсем так, – ответил тот, – Сорук не является сыном господина Ло-Вайя. У него только три сына: Ло-Тан, Ло-Мук и Ло-По.

– Да-да, я это знаю, – немного понизив голос, сообщил Юнак.

Между тем Соули продолжал:

– Несколько лет назад господин Ло-Вай, а он был лекарем, отправился в окрестности Тонка – там бушевала какая-то эпидемия. Домашний скот умирал от неизвестной болезни. Господина Ло-Вайю просили прибыть как можно скорее. Когда он вернулся, в его повозке сидел маленький мальчик. Соруку тогда и двух лет не было.

– Интересная история, – отозвался Юнак.

– О да, – согласился наместник, – позже я спросил Ло-Вайю, где он взял малыша. Ло-Вай рассказал, что когда он покинул Тонк и отправился на запад, погода внезапно ухудшилась. Налетел сильный ветер, небо затянуло тучами, и хлынул невероятно сильный ливень, – Соули сделал паузу, а затем продолжил, – такое бывает на равнине в середине осени. По словам Ло-Вайя, это был очень сильный ураган. Четыре дня солнце не появлялось на небе, и дни были темны, как ночь. На исходе пятого дня ураган стих, и тучи немного рассеялись. Вот тогда-то Ло-Вайя и обнаружил, что сбился с дороги и вместо того, чтобы следовать к Охосу, несколько дней шел на юго-восток. Вдали он уже видел леса.

– Леса таров? – уточнил советник.

– Именно их.

– Когда Ло-Вай понял, что заблудился, он двинулся на запад вдоль кромки леса, пока не добрался до Мортака. Провизия кончилась, и он был вынужден зайти в Мортак. Спустя четыре часа, после того как покинул город, Ло-Вай услышал детский плач, который доносился из зарослей возле дороги. Он сошел с дороги и увидел в овраге женщину, мужчину и ребенка. Взрослые были мертвы. Малыш громко плакал, сидя рядом с матерью. Ло-Вай подобрал мальчика и вернулся в Охос. Через три дня я направил гонцов в Мортак, чтобы разузнать, кем были те люди и остались ли у них родственники, которые могли бы забрать малыша.

– И что удалось узнать?

– Ничего, – ответил наместник, – совершенно ничего. Все будто воды в рот набрали.

– Значит, никто не захотел признавать людей, что погибли возле дороги, – произнес задумчиво советник. – Что с ними случилось?

– Господин Ло-Вай предположил, что они умерли от истощения. Видимо, очень долго были в пути, и их запасы закончились.

– Но ведь они были рядом с Мортаком! Почему же они не зашли туда, как это сделал господин Ло-Вай? – удивился советник.

– Думаю, у них просто не было денег.

– Да, это очень печальная история, – произнес с грустью в голосе Юнак, – и как, Сорук, быстро освоился у вас?

– Нет, на это ушло много времени и сил, – ответил наместник, – первый год он ни с кем не разговаривал. Поначалу мы думали, что он немой. Но потом господину Ло-Вайю пришла в голову мысль говорить с ним на языке таров. Он хорошо знал его, так как ему приходилось врачевать и в их поселениях. И мальчик начал говорить. Но только с господином Ло-Вайем. Сорук очень привязался к нему и считал своим отцом, – Соули выдержал многозначительную паузу, – с другими все было сложнее. Даже детей Ло-Вайи он сторонился.

– Но я заметил, что с Ло-Таном они очень близки, – удивился Юнак, – Ло-Тан даже назвал его своим другом.

– Это так. Но так было не всегда. Они подружились, когда Соруку исполнилось десять. Ло-Тан всегда добивался его расположения, ведь он искренне любит этого мальчика. Ло-Мук заботится о них обоих. Сорук относится с уважением к Ло-Муку, но близкими их отношения назвать нельзя. После смерти господина Ло-Вайи Сорук и Ло-Тан стали еще ближе. Ло-Тан даже берет его с собой, когда уходит на равнину.

– Сорук до сих пор говорит на языке таров?

– В основном с Ло-Таном. А с другими он почти всегда молчит, – Соули усмехнулся, – но наш язык он знает. В этом я уверен.

– Да-а! – протянул Юнак, как бы завершая эту тему, – чего только в жизни ни увидишь, стоит лишь выйти за порог дома.

Соули жестом пригласил советника, и они неторопливо двинулись к дому наместника. Близилось время обеда, и улицы Охоса начинали пустеть.

Ровно в два часа пополудни Юнак в сопровождении наместника Соули вышел из дома. Охос уже вернулся в привычный ритм жизни, и его улицы снова были полны торопящимися жителями. Возле дома стояли оседланные и готовые в путь лошади, ожидающие своих наездников.

Юнак стремительно вскочил на коня, который начал нетерпеливо переступать ногами. Для Соули подобное действие было далеко не самым простым, и он был вынужден воспользоваться помощью слуги, предусмотрительно поставившего небольшую подставку рядом с лошадью наместника. После удачного преодоления некоторых трудностей, Соули, наконец, оказался в седле, довольный собой, и готовый отправиться в путь.

Пригласив советника следовать за собой, Соули направился в северную часть города, туда, где разместили лошадей, предназначенных для императорской армии. Дорога не заняла и получаса. Прибыв на место, спешившись и передав своих лошадей конюхам, Соули и Юнак приблизились к загону. Советник достал из сумки тонкую тетрадь в кожаном переплете и деревянную коробочку с приборами для письма. Один из конюхов вызвался помогать советнику. Тот любезно согласился и передал ему коробочку, велев держать ее наготове. Взяв перо, он макнул его в чернильницу и принялся что-то писать. Затем советник направился вдоль загона, периодически останавливаясь, разглядывая лошадей и делая какие-то пометки. Все это время конюх и Соули следовали за ним. Обойдя загон несколько раз, советник отправился к пастухам, сидевшим неподалеку. Он стал спрашивать их о содержании и кормлении императорских лошадей. Те с охотой отвечали, а советник вновь что-то записывал. Соули все время находился рядом, слушал и кивал. Когда все пастухи были опрошены, советник принялся за конюхов. И снова все то же самое: вопросы, ответы, записи в тетрадь.

Солнце уже начало катиться к горизонту. Улицы снова начали пустеть. Соули потерял всякий интерес к происходящему, и казалось, его больше интересуют мухи, кружившие вокруг кучек навоза, чем повторяющиеся вопросы Юнака, которым, казалось, не будет конца. Но вот советник закрыл тетрадь и убрал письменные принадлежности. Он сердечно поблагодарил конюха, который все это время сопровождал его и уже начал постепенно засыпать, стоя возле входа в конюшни. Конюх с радостью вернул советнику его коробочку и в тот же миг куда-то испарился. Юнак сложил все в сумку и заявил наместнику, что готов вернуться. Соули был очень рад тому, что услышал и, взяв советника под руку, повёл его к тому месту, где несколько часов назад они оставили своих лошадей.

Было уже совсем темно, когда Юнак и Соули вернулись обратно. Плотно поужинав, они еще какое-то время провели за беседой перед тем, как отправиться спать.

На следующее утро советник стал готовится к отъезду. Все его вещи были собраны и уложены. Лошади в нетерпении ждали отправления в долгую дорогу. Перед отъездом наместник вышел, чтобы проводить Юнака. После непродолжительных прощаний советник сел в седло и произнес напоследок:

– Я передам императору все, что вы просили, господин Соули. Будьте уверены, он будет очень доволен вами и той работой, что вы проделали.

– Очень рад это слышать, – сказал наместник и поклонился, – не забудьте передать привет от меня Его Высочеству!

– Обязательно, однако вскоре вы сможете увидеть его лично, – сообщил Юнак, – он собирался прибыть в Охос в начале лета, чтобы забрать лошадей и расплатиться с вами.

– Отличная новость! – радостно воскликнул наместник. – Думаю, князь к тому времени уже вернется и сможет лично встретить его.

– Вот и хорошо, – сказал Юнак, удерживая на месте нетерпеливого коня, – я был рад нашему знакомству. Удачи вам, господин Соули!

– Доброго пути! – наместник помахал рукой.

Юнак пришпорил коня, и тот рванул вперед что было сил. Соули еще долго смотрел вслед удаляющемуся Юнаку. Когда же он исчез из виду, Соули повернулся и побрел к городским воротам. Сегодня у него было еще много дел.

* * *

Стоя возле небольшого деревянного стола, расположенного рядом с окном, Анайя неторопливо готовила обед. В окно она могла видеть несколько улиц и небольшую площадь, занятую торговцами. Снаружи было достаточно оживлённо. Люди ходили туда-сюда между торговых рядов, выбирая необходимые им товары. Торговцы наперебой зазывали покупателей, демонстрируя свой продукт. Запряженные лошадьми повозки медленно пробирались по узким улочкам в сопровождении погонщиков, то и дело выкрикивавших: «Посторонись!»

Закончив нарезать овощи, Анайя высыпала их в небольшой чугунный котелок с водой и поставила его на огонь. Тут она вспомнила, что ей нужно еще сходить на базар, чтобы купить приправы для супа. Вытерев руки о полотенце, Анайя отправилась переодеться. Через несколько минут она вернулась и, взяв большую деревянную ложку, помешала содержимое котелка.

Неожиданно в дверь постучали. Анайя обернулась на стук и крикнула: «Открыто, заходите!», а затем снова принялась помешивать суп. Дверь тихонько скрипнула, и в доме раздались негромкие шаги. Не оборачиваясь к вошедшему, Анайя произнесла: «Алин, это ты? Закрой, пожалуйста, дверь, дует».

Ответа не последовало. Однако дверь, снова скрипнув, закрылась.

– Кто там? – снова спросила Анайя, – Алин? Таник?

– Это я, – услышала Анайя.

Голос показался ей знакомым, но он не принадлежал ни одному из ее друзей, чьи имена она только что назвала. Повернувшись, она посмотрела на человека, стоявшего возле двери. И в тот же миг Анайя почувствовала слабость в ногах. Ей пришлось опереться рукой на стол, чтобы не упасть. Вошедший сделал несколько шагов навстречу и вышел на середину комнаты.

Это был Ханами. Он, не отрываясь, смотрел на Анайю, и лицо его отражало бурю чувств.

– Я все-таки нашел тебя! – произнес Ханами.

– Ханами! ты вернулся! – выдохнула Анайя и её глаза наполнились слезами. Ханами быстро приблизился к ней и крепко обнял.

– Да, я вернулся. Все уже позади.

Так, обнявшись, они простояли пару минут. Наконец Ханами взял Анайю за плечи и легонько отстранил от себя. Он внимательно посмотрел в ее влажные от слез глаза.

– Как ты? – спросил Ханами.

Анайя пожала плечами и неуверенно ответила:

– Хорошо.

Ханами кивнул. Затем, собравшись с силами, спросил:

– Как Сенгтай? Ты слышала о нем?

Анайя взглянула на Ханами. В ее глазах он заметил глубокую печаль. Анайя лишь отрицательно покачала головой.

– Значит, он так и не вернулся, – произнес Ханами и вновь прижал к себе Анайю, – даже не знаю, что сказать.

– Что тут говорить, – отозвалась она, пытаясь сдержать слезы, – столько времени прошло. Я уже потеряла надежду.

– Понимаю тебя, – согласился Ханами, – я сам очень часто думал о нем и о его решении. Мы все находились в опасности, но Сенгтай, пожалуй, более других.

Анайя выскользнула из объятий Ханами и отошла.

– Значит, ты тоже думаешь, что надежды нет?

– Как знать, – Ханами пытался подобрать слова, – мой путь тоже был опасен, но я все-таки вернулся.

– Знаешь, – произнесла Анайя, – я думала, что больше никогда не увижу ни его, ни тебя. Но ты здесь, и это замечательно.

Ханами широко улыбнулся. Эти слова вселили уже почти утраченную надежду на то, что он и Анайя все-таки смогут быть вместе. Он взял два стула, стоявших у окна, и поставил их рядом. Жестом, пригласив Анайю сесть, он так же присел рядом и приготовился говорить.

Разговор затянулся. Ханами рассказал о своем путешествии, о том, как впервые увидел Таулос. Анайя слушала его внимательно, пытаясь представить в своем воображении все то, что описывал Ханами. Он рассказал ей, что только мысли о ней придавали ему сил в пути, о том, как скучал по ней, находясь вдали. Иногда Анайя опускала глаза, чтобы скрыть свое стеснение, и тогда Ханами нежно брал ее за подбородок и пристально глядел в глаза. Она смущенно улыбалась.

Постепенно Ханами почувствовал, как необъяснимая злоба, что терзала его сердце, стала исчезать. Он видел, что двери перед ним открываются, и на пороге вновь появляется его мечта. Мечта быть с ней. Она становилась все более реальной. И это не могло его не радовать.

После целого года терзаний, неведения и напрасных ожиданий Анайя не могла и не хотела сопротивляться чувствам, которые когда-то испытывала к этому человеку. Сейчас, когда он появился на пороге ее дома, живой, открыто заявляющий о своей любви, эти чувства вновь вернулись в ее сердце. Тревога постепенно начала уходить, и Анайя ощущала, что возвращается к жизни. И лишь одно не давало ей покоя. Сенгтай. Где он? Жив ли, и сможет ли он когда-нибудь вернуться?

Желая быть честной, Анайя рассказала об этом Ханами. Некоторое время тот задумчиво смотрел в пол. Наконец он сказал:

– Я так же, как и ты, все еще надеюсь, что он жив. И я не прошу тебя забыть его. Нужно еще немного времени, чтобы все стало на свои места. Но я прошу тебя не вычеркивать это время из своей жизни и из моей тоже. Не отталкивай меня и не делай вид, что меня не существует. Ведь я здесь, с тобой, и это более реально, чем смутная надежда.

– Я понимаю тебя, – отозвалась Анайя, – и я больше не хочу напрасно мучить себя. Но ты должен понять, что нас многое связывало и до сих пор связывает, – она посмотрела Ханами в глаза.

– Прошлое всегда будет преследовать нас, – уверенно сказал Ханами, – но мы сами должны решить, будем мы жить прошлым или же настоящим. Если Сенгтай не вернется, то прошлое и все то, что связывает вас, постепенно растворится. Я знаю, на это нужно время. И я готов ждать. Но только прошу тебя, – он взял Анайю за руку, – не исчезай. Останься со мной, пока все не прояснится.

Анайя долго думала над тем, что сказал Ханами. Ее сердце буквально кричало, что она должна двигаться вперед и больше не оглядываться. Пора перевернуть страницу и продолжать жить.

И она согласилась с Ханами. Жизнь продолжалась, и Анайя более не хотела идти по ней в одиночестве. И тогда, она рассказала ему о себе, о том, как жила все это время, и что нового произошло с ней, за то время, пока Ханами отсутствовал. Все это было очень важно, и она должна была поделиться этим.

Он выслушал её. Но уже ничто не могло повлиять на его решение. Не было на свете такой силы, которая теперь могла бы отнять её у него. Ханами откинул все сомнения. Он был счастлив. Наконец-то все стало таким, каким и должно было быть. Он чувствовал что меняется, становится другим. Теперь, Анайя принадлежит ему, а все остальное уже не важно. А что до Сенгтая, так его возвращение казалось Ханами абсолютно невозможным. Из тех мест, куда он отправился, ещё никто и никогда не возвращался.

Пока они беседовали, Анайя совсем забыла, что собиралась идти на базар. Вспомнив об этом, она вскочила с места и засобиралась. Ханами предложил ей проводить её. Анайя улыбнулась и согласилась. Ханами сложил свои вещи возле входной двери, и они вышли из дома. Спустившись на улицу, они обнялись и медленно пошли к площади. Им предстояло ещё о многом поговорить, но, тем не менее, их жизнь уже менялась к лучшему.

* * *

Двадцать второй день месяца зеленых листьев. 2852 год.

Сидя на деревянной скамейке с красивыми, коваными грядушками, посреди вишнёвого сада, император Тайрат наслаждался окружающей его обстановкой. Стояла замечательная погода. По небу медленно плыли белые облака, периодически закрывая собой яркое, уже по-летнему жаркое солнце. Весенний ветерок шелестел в листве старого сада, наполняя его звуками. Лёгкий аромат деревьев и цветов успокаивал, вызывая чувство, восхищения.

Тайрат оторвался от чтения книги и глубоко вздохнул. Он посмотрел вокруг. Сад был пуст, если не считать стайки красногрудых птиц, стремительно перелетавших с дерева на дерево и непрерывно щебечущих. В нескольких шагах от того места, где сидел Тайрат, находился небольшой фонтан. Вода тонкой струйкой вытекала из его медного носика, наполняя большую чашу, расположенную чуть ниже, а потом устремлялась по гранитным плитам к земле.

В дальнем углу сада виднелась каменная арка с решетчатой дверью. От нее в глубину сада, где любил отдыхать Тайрат, вела узкая извилистая дорожка, вымощенная серыми плитами. Временами сквозь двери в сад можно было увидеть проходящего мимо охранника. Он останавливался на секунду, заглядывая внутрь, а затем продолжал свой путь.

Тайрат отложил книгу, встал и потянулся. Прищурившись, он посмотрел на солнце. Судя по всему, было уже около четырех часов дня. Примерно к этому времени император ожидал Неохаса, но тот пока не появился. Тайрат подошел к фонтану и напился. Вода была холодной и свежей, прямо из родника. Тайрат принялся расхаживать по дорожке вдоль многочисленных клумб в ожидании гостя.

Примерно через четверть часа дверь в сад открылась, и император услышал быстрые шаги. Он обернулся и увидел Неохаса, который вглядывался в глубину сада.

– Я здесь, – крикнул Тайрат и поднял руку, подавая знак Неохасу. Тот заметил императора и помахал в ответ. Через минуту он приблизился и поклонился.

– Наконец-то, – сказал Тайрат, – я уже начал умирать со скуки.

– Простите за опоздание, ваше величество, – извинился Неохас, – мои ноги уже не так быстры, как раньше.

– Ничего, – прервал его император, – прошу за мной.

Тайрат направился к скамейке, на которой сидел до прихода Неохаса. Когда они подошли, Тайрат сел и предложил своему спутнику сделать то же самое. Прежде чем сесть, Неохас взял в руки книгу и внимательно посмотрел на нее.

– Неужто и она не смогла избавить вас от одиночества?

– Даже чтение иногда надоедает и хочется простой беседы.

Неохас улыбнулся.

– Что ж, тогда я к вашим услугам.

Тайрат откинулся на спинку скамейки. Проведя рукой по бороде, он произнес:

– Что нового произошло в мире? Ты долго отсутствовал и наверняка тебе есть, что рассказать.

Неохас собрался с мыслями и принялся рассказывать императору, где ему удалось побывать на этот раз, что нового и необычного он видел или слышал.

Тайрат с интересом выслушал его и затем спросил:

– Ты помнишь, мой друг, как в прошлом году поведал мне о своем предчувствии?

– Да, конечно, – ответил Неохас.

– И что теперь? – снова спросил император, глядя на Неохаса. Неохас покачал головой.

– Видений больше нет, но это не значит, что беда прошла стороной.

– Что же ты видишь теперь? Близко ли несчастье?

– Затянувшееся спокойствие – само по себе сигнал, – ответил Неохас и вздохнул, – вы знаете историю не хуже меня. Сколько мирных лет отведено империи перед очередным потрясением?

Тайрат ненадолго задумался.

– Да, я знаю. Примерно каждые пятьдесят лет на нас нападают эти дикие островитяне, будь они неладны! Но знаешь, о чем я все время думаю? – спросил он.

– О чем же? – поинтересовался Неохас.

– Быть может, однажды создатель одарит их разумом, и они поймут, что всему есть свое место в этом мире. Пора остановить кровопролитие.

– Вряд ли они согласились бы с вами. Их стремление – изгнать нас с нашей земли. И я не думаю, что они откажутся от этой затеи.

Тайрат был огорчен. Видимо, Неохас был прав, и его мечты о мирной жизни – всего лишь иллюзия. После недолгой паузы Тайрат сказал:

– Если все останется как и было, то нам снова предстоят потрясения. Ты можешь увидеть, чем все это обернется?

– Этого мне знать не дано, к сожалению. Одно знаю точно – это будут великие потрясения.

– Мы делаем все, что от нас зависит и даже больше, но я… Я хотел бы поговорить о другом… – император неожиданно замялся, словно не был уверен в том, что хотел сказать.

Неохас терпеливо ждал.

– Есть кое-что, что не дает мне покоя, – продолжал Тайрат. – Я решил передать империю своему сыну.

– Хм, – произнес Неохас, – это серьезное решение.

– Понимаешь, – оживился Тайрат, – я чувствую, что уже слишком стар. Я боюсь, что однажды могу оказаться неспособен к принятию правильных решений. К тому же, в этом нет ничего необычного, – продолжал император, – так происходит всегда и везде: новое приходит на смену старому. Как ты думаешь, разумно ли мое решение?

– Вполне, ваше величество, но я хотел бы предостеречь вас от преждевременных поступков. Не стоит передавать власть сейчас. Что, если беда придет неожиданно? – предположил Неохас.

– Возможно, ты прав мой друг, – произнес Тайрат. – Но что мне делать?

– Делайте то, что делаете. Готовьте сына, внушайте ему ответственность за империю и не бойтесь доверять дела, даже если он для них еще молод, – начал Неохас, – я уверен, он быстро добьется успеха, и тогда генералы и министры станут доверять ему так же, как и вам.

Убедившись в правильности такого решения, Тайрат заявил:

– Мой друг! Твои советы выше всяких похвал. Как всегда. Именно так я и поступлю.

Неохас поклонился. Тайрат взял его за руку и поблагодарил за помощь. Закончив этот разговор, они принялись обсуждать другие темы, которые не касались ни политики, ни войны, ни постоянно возникающих государственных проблем. Сидя на скамейке, они любовались прекрасным вечером и болтали о всяких пустяках.

Когда начало смеркаться, Тайрат пригласил Неохаса на ужин, и они вместе направились к дворцу, чтобы там продолжить свои беседы, ведь иногда всё, что нужно человеку, это немного общения в кругу близких друзей.

Глава 9

По извилистой дороге я иду в те края,

которых раньше никогда не видел.

И они кричат мне вслед: «Что делаешь ты?

Что ищешь там, за горизонтом?»

Но мне нечего им сказать. Лишь дорога

знает ответ.

Четырнадцатый день месяца белого солнца. 2855 год Четвертой Эпохи.

Сенгтай неподвижно стоял посреди площадки, где каждый день проводил свои тренировки. Его глаза были закрыты. Он был сосредоточен. Его тело и разум впитывали все, что происходило вокруг. Он прислушивался к каждому звуку, будь то шум ветра в кронах деревьев, голоса птиц или мягкая поступь лесной кошки, пробирающейся сквозь заросли в поисках добычи. В такие моменты сосредоточения Сенгтай словно отрывался от реальности, увеличивая способности своего тела. Он словно мог покидать его и находиться сразу в нескольких местах одновременно. И даже с закрытыми глазами он видел то, что происходило вокруг, рядом с ним и на значительном удалении.

Проведя в таком состоянии около получаса, Сенгтай буквально растворился в мире, анализируя все происходящее вокруг. Подобные упражнения он выполнял каждый раз, прежде чем начать тренировку. Он был знаком с ними еще со времени своего пребывания в храме Вечного Солнца, однако при помощи Даргона, Сенгтай смог открыть для себя новые грани, и приобрёл способность проникать в состояние полной концентрации, гораздо глубже, чем делал это раньше.