Текст книги "Эльфийский Маскарад. Том 3 (СИ)"
Автор книги: Евгений Лисицин
Жанры:
Городское фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)
Когда стало ясно, что зверь больше не поднимется, наконец опустил руку. На рукаве белели следы когтей, но ткань выдержала. Ная подошла ближе, всё ещё бледная после магической вспышки.
– Цел? – она внимательно осмотрела мой рукав, особенно утренний шов.
– Да, – с облегчением расслабил пальцы на рукояти. – Похоже, твой наговор пригодился.
Хранительница слабо улыбнулась и села на порог, а достал из аптечки шоколадный батончик, который держал там как раз на такой случай. Она заглотила его в два укуса и только потом спросила, почему сладкое лежит вместе с бинтами. Услышав, что после драки от него иногда больше пользы, потребовала в следующий раз положить сразу два.
– На шум прибежала? – спросил я, оглядывая улицу. – Или ещё раньше нас заметила?
– Сначала услышала визг, а вблизи уже почуяла тебя, – голос эльфийки немного осип, и она помолчала, прежде чем продолжить. – Я прячусь, пока не откроюсь сама, а ты после драки весь разогрелся, и никакая куртка тут не поможет.
На сегодня мне хватило охоты выше крыши, рисковать больше не хотелось. Собрав монеты, мы оставили туши дохлых тварей для следующих падальщиков. До постоялого двора оставался всего квартал, и за этим местом придётся следить, но пока охота себя оправдывала.
К нашему будущему убежищу Ная добралась уже заметно повеселевшей и сразу свернула к своим посадкам с нетронутой над ними землёй. Она осторожно разрыла лунки и осмотрела обе картофелины, пока ещё не показавшие ростков.
– Не гниют, – объявила она с гордостью. – Значит, живые!
Она обложила лунки камешками, обозначая, куда не стоит наступать, и попросила сфотографировать их на мой телефон. Её собственный остался в гараже, а сравнивать снимки ей хотелось каждый день. Одной фотографии сверху Нае показалось мало, и для второй пришлось присесть почти до земли.
– Можно подумать, на паспорт снимаем, – проворчал я, показывая ей результат. – Ты что, решила вести дневник их роста?
– Да, – ответила эльфийка на полном серьёзе, пропустив шутку мимо своих заострённых ушей. – Если клубни прорастут в холодной земле, можно будет попробовать рассадить их по всему двору.
У заднего выхода мы обнаружили свежие следы грызня, в сыром переулке за узкой дверью отчётливо сохранились отпечатки. Зверь поднялся от канала до самого порога, но побоялся заходить во двор.
– Нас учуял, – Ная ничуть не удивилась. – Вчера мы здесь стояли, вот он и пришёл проверить.
Переулок спускался к чёрной воде, где жил наш крокодил. Мы договорились не ходить туда и от греха подальше решили заложить вход. На всякий случай повторно обошёл двор вдоль стен, но лазов в соседние дома не обнаружил. Камень мы брали из-под арки, где всё равно надо было расширять проход.
Рухнувшую перемычку, наискось перекрывавшую половину бывших ворот, сдвинуть не смогли даже вдвоём. Петрович со своим ломом, наверное, справился бы, но инструмент мы привезём только в следующий раз, а пока убирали щебень и обломки, которые можно было поднять руками, и откопали толстую воротную петлю, насквозь проеденную ржавчиной. От створок ничего не осталось, хотя, судя по креплению, весили они немало. Через пару часов мы могли больше не протискиваться боком под аркой, а проходили свободно, только пригнув голову.
– Теперь сюда и тележка пролезет, – отряхнув ладони, с удовлетворением оглядел расчищенный проход.
Ная помогала мне с кладкой и сердилась всякий раз, когда отбирал у неё слишком большой камень.
– Я не стеклянная, – заявила она на третий раз.
– А за улицей кто следить будет, пока я здесь вожусь? – напомнил ей, и она нехотя уступила мне свою ношу.
Хранительница устроилась отдыхать у мха поближе к теплу, но просидела там недолго, вскоре она уже мерила шагами крайнее стойло, прикидывая, куда ставить печь и останется ли место для полок.
– Трубу выведем через заднюю стену, – решила она, остановившись у подходящего места. – Только вот возить её по частям придётся, наверное, до весны.
– Довезём! – заверил её с преувеличенным оптимизмом. Эх, сюда бы Ниву…
– У туш пара грызней, – сообщила она, прервав разговор о печи. – Едят.
– Ну и пусть, – я не отрывался от кладки, защитить проход мне казалось важнее. – Пока обойдёмся без лишнего риска, сходим завтра.
Заднюю дверь мы заложили до самого верха, подбирая камни повесомее. Без раствора преграда получилась ненадёжной, но через неё точно никто не сможет пройти быстро и бесшумно. С главными воротами дело обстояло хуже. Арка теперь свободно пропускала нас вместе с рюкзаками, а перекрыть её до следующего похода было нечем.
Проходя мимо, я остановился у засыпанной лестницы в подвал, из-под камней по-прежнему доносился настойчивый зов. Хотелось наконец разобраться, что там, но глыбы величиной с тумбочку не поднять голыми руками.
– Всё ещё слышишь? – спросила Ная, нахмурившись.
– Да, но не сильнее, чем вчера, – поспешил её успокоить.
– Тогда вернёмся сюда с ломом, – медленно кивнула эльфийка. Судя по тону, она собиралась разнести то, что находилось внутри, в пух и прах.
Колодец мы тоже пока оставили в покое; верёвка давно сгнила, а ведро, если не рассыпалось в пыль, лежало там на дне.
Перед тем, как пройтись по улице мастерских, пообедали тушёнкой, запив её соком. Я предложил Нае ещё немного отдохнуть после утренней схватки, но она не захотела терять время. Мы обшарили ближайшие дома ещё в прошлую вылазку, но в дальних глядишь и найдётся что-нибудь полезное; я не оставлял надежду получить ценный трофей. Хранительница первой поднялась с тёплых камней и призывно махнула рукой.
Знакомую часть улицы прошли без остановок, быстрым шагом миновав кузницу, где под опрокинутым корытом тогда нашлась серая железка. За ней дома стояли теснее, и почти в каждом дворе темнела печь. Эльфийка прислушивалась перед каждым входом, и у одного из домов задержалась дольше обычного.
– Там кто-то есть на заднем дворе, – предупредила она едва слышно. – Тяжёлый. Лежит и почти не шевелится.
– Нужно посмотреть, кто там, может, получится убить его во сне.
– Только вместе, – напомнила Ная.
Мы проникли в дом, стараясь не шуметь, и в первой же комнате нашли тяжёлые каменные круги. Вдоль стены стояли чаны с засохшей до трещин глиной.
– Здесь жили и работали гончары, – с улыбкой сказала Ная. – Нижний диск крутили ногой, а на верхнем рос горшок, мы девчонками бегали смотреть. Мастер нас гонял, а мы всё равно приходили.
– И как, многому научилась? – спросил я, представив её маленькой и любопытной.
– Один раз мне даже дали покрутить маховик, – она прикрыла рот ладонью, сдерживая смех. – Горшок вышел такой, что его тут же смяли обратно в ком.
Полки давно осыпались трухлявыми обломками, а среди них на полу лежало несколько кувшинов, почти не пострадавших при падении, на ручке одного даже сохранился отпечаток большого пальца, вдавленный в ещё сырую глину. Я приложил к вмятине свой палец, она оказалась заметно шире.
– Здоровый, наверное, был мужик, – никогда не считал себя мелким, а тут вдруг почувствовал.
– Может, ученик делал, – Ная разглядела вмятину и покачала головой. – Мастер бы за собой загладил.
– Почему гончары бросили свои изделия? – кузнецы, помнится, унесли всё, что могли.
– Посуда громоздкая, много с собой не увезёшь, – она обвела взглядом комнату. – На новом месте слепят, глина там найдётся, а руки всегда при тебе.
Среди черепков у порога Ная подобрала маленькую глиняную свистульку в виде птички и с сожалением покосилась на стену, за которой лежала крупная тварь.
– Ладно, дома посвищу, – шепнула она и бережно убрала игрушку в карман.
К двери во внутренний двор мы вышли в конце дома. Каменный порог покрывали тёмные выбоины, а снаружи несло кислой вонью, знакомой ещё по портальному залу. Я уже догадывался, кого мы сейчас увидим.
Из двора доносилось сиплое дыхание с присвистом. Выглянув из-за косяка, в дальнем конце у кучи битых горшков увидел спящего плевуна. Приземистый шестилапый зверь спал, положив плоскую голову на передние лапы, а по бокам от его шеи обвисли яркие мешки.
– Может, обойдём? – предложила Ная.
– Он отсюда никуда не денется, – я показал ей изъеденный порог. – Живёт здесь давно, а мы собираемся ходить к мастерским из нашего двора. Лучше разобраться с ним сейчас, пока он не ждёт нападения.
Двор оказался шагов двадцать пять в длину. Слева, ближе к куче черепков, стояла круглая печь, вдоль правой стены тянулся ряд вкопанных в землю глиняных бочек высотой мне по пояс. Между ними можно было подобраться к плевуну практически вплотную, почти не показываясь ему на глаза.
Первый встреченный нами монстр бил кислотой шагов на пятнадцать, а потом секунд семь еле ворочался, я тогда считал про себя, но этот мог оказаться и дальнобойнее, и проворнее, так что не стоило полагаться на прежние знания.
– Пойду к нему вдоль бочек, – предложил я, прикинув расстояние до зверя. – Ты останешься здесь. Когда подниму руку, покажись ему и сразу спрячься за стену. Он плюнет в твою сторону, и я успею подойти, пока он снова набирает кислоту.
– А если он тебя заметит раньше? – Ная решительно посмотрела на печь и сама ответила на свой вопрос. – Тогда побегу туда и ударю огнём, пока он занят тобой.
Мне не нравилось предложение эльфийки, но ничего лучше в голову не шло. Мы договорились, что она двинется только после того, как тварь отвернётся от входа.
Последняя бочка стояла шагах в пяти от бока спящего зверя. Я благополучно добрался до неё, стараясь не задеть ногой черепки, и подал девушке сигнал. Она на миг сняла маскировку и показалась из-за стены. Плевун тут же встрепенулся, раздул мешки на шее и тяжело развернулся к нарушительнице своего покоя. Пока он целился, эльфийка успела скрыться в доме, и кислота ударила в кладку у самого входа, заставив камень зашипеть. Как я и думал, этот зверь бил заметно дальше первого.
Я выскочил из-за укрытия, второпях наступив на хрустнувшие черепки, и заметил стремительно заполняющиеся мешки. Успел отскочить за край бочки, пропуская мимо короткий жидкий плевок, но брызги попали на левую ногу и ботинок. Штанину проело почти сразу, а от щитка на ноге потянуло едким дымком. Ная в это время уже бежала к печи.
Плевун попытался обойти мою бочку, неуклюже переставляя короткие лапы, но дальше мы с Наей сработали идеально слаженной командой. Эльфийка плеснула огнём в уродливую морду, и зверь вскинулся на новую угрозу, подставляясь под удар. Мне осталось лишь выскочить из-за бочки и рубануть у основания черепа. Зачарованное лезвие вошло глубоко в прочную шкуру и, наверное, задело что-то важное, потому что тварь сразу завалилась набок, разок-другой скребанула всеми шестью лапами по земле и затихла навсегда.
Слизь я счистил осколком горшка, пока она не добралась до ноги. На щитке вскипел воск, кожа брони вздулась бурыми пузырями, а в одном месте прогорела почти до войлока. Ботинок над носком тоже прожгло, но железная кожа позволила избежать серьёзных ран.
После возвращения придётся снова идти к Стёпе, защита больше никуда не годилась. Собравшиеся у морды плевуна золотые кругляши я подхватил мимоходом, даже не пересчитав.
– Нога цела? – бледная Ная подошла от печи, настороженно разглядывая прожжённую штанину. Второй огонь за день дался ей заметно тяжелее первого.
– До ноги не дошло, – заверил её. – Стёпа шил на совесть.
Покончив с тварью, мы теперь без опаски могли осмотреть двор гончарной мастерской. На дне бочки, за которой я прятался, лежал засохший серый пласт; здесь, по словам Наи, вымачивали глину перед работой. В круглой печи свет фонаря выхватил ряды готовых горшков, стоящих один на другом до самого свода. Хранительница подошла ближе и долго смотрела внутрь.
– Посуды тут на весь постоялый двор, – заметил я, когда молчание затянулось.
– Не трогай их, Александр, – тихо попросила она, и мне отчего-то стало неловко. – Пусть стоят.
За печью обнаружили сухую кладовую с уцелевшим потолком. Вдоль стены лежали глиняные трубки в локоть длиной и с расширением на одном конце. Половина их полопалась, но с десяток выглядели целыми.
– Они для печи, можно соединить, и получится труба! – Ная сразу оживилась и присела возле находки. – Отлично, не придётся нести через портал!
– А от жара не треснут? – усомнился я. – Их, может, под воду делали.
– Для печи, – уверенно ответила она, осмотрев край ближайшей находки. – Мне лучше знать.
Спорить не стал, думаю, в глине хранительница разбиралась лучше меня. Трубки решили перенести завтра, а пока Ная взяла из кладовой маленькую чашку с тёмной глазурью без единой трещинки и несла её до самого убежища, не доверив мне ценный груз.
Шагах в сорока за гончарней улицу перегородил рухнувший дом. Обломки поднимались до второго этажа, и за ними начиналась ещё не осмотренная часть города. Ная прислушалась, но не услышала ничего подозрительного.
– Без верёвки не перебраться, – над завалом опасно нависали остатки стены. – Лучше поищем дорогу в обход.
– Давай завтра, я устала, – эльфийка оглянулась на мастерскую, которую мы только что осмотрели. – Там на заднем дворе есть дверь, видел?
Я коротко кивнул, поняв, о чём говорила хранительница. За дверным проёмом тянулась натоптанная дорожка, на которой отпечатались широкие лапы плевуна. Другому зверю ничто не мешало занять освободившееся место, и потому действительно стоило закрыть тот вход. С трудом подавил тяжёлый вздох, мне снова предстояло таскать камни.
До убежища мы добрались уже к сумеркам. Торопиться не хотелось, а Ная время от времени опиралась на мою руку и делала вид, что ей просто нравится идти рядом.
– Это я тебя поддерживаю, – заявила она, поймав мой взгляд. – Ты же целый день камни таскал.
Перед ужином отдал Нае пять свежих монет, и после двух огненных вспышек за день она взяла их без споров. Пока возился у горелки, у эльфийки снова порозовели щёки, а в глазах появился блеск. Она внимательно следила за завариванием лапши и велела не жалеть тушёнки. Я просто вручил ей банку с пачкой галет, и хранительница ещё долго хрустела ими после того, как начисто выскребла из неё всё содержимое.
А в Перми всё ещё тянулась суббота. Витёк, наверное, приходил в себя после пятничного корпоратива, а мы успели провести здесь два насыщенных дня. Ная пила чай со сгущёнкой из найденной чашки и уверяла, что так вкуснее. На мытьё находки она не пожалела горячей кипячёной воды.
– Когда на постоялом дворе появятся жильцы, пусть пьют из таких, – она повертела чашку, любуясь тёмной глазурью. – Ваши пластмассовые тут ни к чему. Я сама научусь лепить, глина там есть, и круг тоже.
– Сначала бы печь поставить, – напомнил эльфийке, радуясь её увлечённости. – А потом уже будем жильцов звать и твоими чашками хвастаться.
– Ещё посмотрим, пущу ли я их в наш дом, – Ная сказала это тоном хозяйки. – Завтра перенесём трубки в стойло и заложим тот выход у гончаров.
– И поищем, как обойти завал, – добавил я, закончив на этом с планами.
Под пологом можно было наконец не шептаться, и Ная достала свою птичку. Свистулька пискнула тонко и хрипло, вызвав у хранительницы смех. Она попробовала снова, а потом мы оба по привычке прислушались к происходящему снаружи.
Там царила тишина.
– Столько веков молчала! – вступился за свистульку. – Имеет право охрипнуть.
– Пусть пока ждёт, – Ная завернула птичку в тряпицу. – Когда здесь снова появятся дети, отдам первому.
Похоже, хранительница всерьёз вознамерилась вернуть полноценную жизнь погибшему городу. Не знаю, насколько это реальная идея, но она мне нравилась.
После чая Ная занялась порванными штанами, пока я переодевался в запасное термобельё. Края дыры стягивались неровно, но швы вроде держали. Эльфийка работала молча, и едва закончив, сразу отключилась. Аккуратно лёг рядом с ней и укрыл нас обоих одеялом, пообещав себе перебраться в спальник, если станет слишком холодно.
– Спокойной ночи, Ная, – сказал уютно сопевшей хранительнице, и меня тут же сморил сон.
Арт

Глава 3
Мы вышли к месту, где лежала приманка, когда серый свет только набирал силу. Вчерашний шов на штанине держался, а прожжённый левый щиток я оставил в убежище; всё равно толку от него уже не было, Стёпа после возвращения посмотрит, можно ли его вообще спасти. Ботинки же вместе с измученной курткой точно придётся менять, хорошо, если дотянут хотя бы до конца похода. Ная прослушала улицу ещё от купальни и у последнего поворота остановила меня рукой.
– Пара грызней пасётся у туш, – сказала она вполголоса. – Больше никого не слышу, охотника тут точно нет.
– А ломарь? – уточнил на всякий случай, не спеша выходить из-за угла.
– Пока ещё там же, далеко, – она помолчала, прислушиваясь. – Похоже, спит. Если двинется сюда, скажу.
– Тогда попробуем убить их без шума, – решил я. – Вчера на визг гончая прибежала, хватит с нас крупных тварей. Берём этих и уходим.
За ночь грызни выволокли дохлую гончую на мостовую. От неё осталась в лучшем случае половина, а твари сидели по обе стороны и увлечённо рвали мясо, не поднимая голов. Ная укрылась в проёме дома напротив, где мы вчера ждали падальщиков, а я начал подбираться к ним вдоль каменной насыпи.
Эльфийка вновь использовала приманку, и обе уродливые головы разом повернулись к ней. Я тут же подскочил сзади и завалил первого грызня мощным ударом по затылку, пока тот не сообразил, что происходит. Второй кинулся к проёму мимо меня и получил топориком по хребту. Коротко взвизгнув, зверь проехал по камням и затих.
– Никто не бежит, – отозвалась Ная из укрытия. – Собирай монеты, я послушаю.
Золотые кругляши быстро перекочевали в мой карман, и мы пошли дальше. Падальщикам ещё оставалось чем поживиться, можно будет заглянуть сюда перед уходом домой, а пока хотелось разобраться с дорогой за гончарней и добраться до северных развалин. По пути Ная постоянно прислушивалась, но новых гостей поблизости не обнаружила.
– Давай сначала перенесём секции для дымохода, пока есть силы, а завал посмотрим после, – предложила она по дороге.
– Хорошо, только я через него не полезу, – сразу предупредил её. – Там полдома рухнуло; тронешь один камень, ещё десяток на голову свалится. Напоминаю, мы должны найти проход.
Полюбившиеся Нае короткие глиняные трубки можно было соединить в один дымоход и вывести его наружу от будущей печи. Находка оказалась увесистой, и переноску на постоялый двор пришлось растянуть на несколько ходок. Края мы обернули тряпицами, а груз поделили так, что мне досталась большая часть. Когда все десять секций легли вдоль стены крайнего стойла, руки уже гудели, но утешала мысль, что всё это добро нашлось здесь, а не пришлось тащить его из Перми.
Ная ограничилась осмотром посадок, не раскапывая землю, а я без напоминания сделал снимок для её дневника, чем заслужил благодарную улыбку. От заваленной лестницы к источнику старался держаться подальше, хотя зов по-прежнему ощущался даже во дворе, со вчерашнего ничуть не ослабев.
– Для первой печи хватит, – сказала хранительница, любуясь принесёнными трубами. – Остальное привезём из дома.
– Из чего собираешься делать раствор? – я представил мешки с цементом, которые тоже придётся тащить на себе, и мне очень не понравилась подобная перспектива.
– Возьмём в гончарной мастерской огнеупорную глину, помнишь, ту, серую? В бочке лежал целый пласт, – с готовностью ответила Ная. – Размочу, хватит и на печь, и щели замазать, у нас все так клали.
Вернувшись к гончарне, мы пошли вдоль неё к рухнувшему дому. За обломками торчала уцелевшая стена верхнего этажа, приближаться к которой не хотелось, зато позади мастерской виднелся переулок, куда уходила замеченная вчера дорожка плевуна, вдоль которой попадались выеденные кислотой углубления.
Судя по следам, зверь часто пользовался этим ходом и, наверное, охотился на всякую мелочь, которая нам пока не попадалась. Возможно, переулок как раз выводил за рухнувший дом.
– Пойдём по его следу, – предложил я. – Если он здесь пролезал, мы тоже пройдём.
– Главное не наткнуться на его подружку, – Ная прислушалась к переулку и кивнула. – Пока тихо.
Дорожка шла вдоль задних стен, потом ныряла между домами и выводила во двор с рухнувшими воротами. Там уцелел каменный жёлоб, в котором Ная сразу узнала поилку для лошадей, значит, и сюда заезжали с телегами. Дальше начинался ещё один переулок, уходивший вдоль улицы мастерских.
– Нам бы сюда лошадь с телегой, – сказал я, задумчиво разглядывая жёлоб. Не знаю, откуда у меня, человека технократической цивилизации, вообще взялась такая мысль, по идее логичнее было бы подумать о дачной машине. – Вон даже поилка есть, сразу бы вспомнили, как хорошо живётся без рюкзаков.
– Лошади ещё стойло нужно и запас корма, – отозвалась Ная без особого энтузиазма. – Мы пока сами здесь на птичьих правах, так что давай сначала для себя место устроим, а уж потом начнём хозяйство заводить.
Мы прошли ещё немного, и она остановила меня у поворота.
– Один падальщик под домом слева, – предупредила эльфийка, указав на тёмный лаз у самой земли. – Лежит и сопит, нас пока не услышал.
В такой лаз грызень пролез бы только боком. Шуметь здесь не стоило, но и оставлять зверя за спиной на незнакомой дороге мне не хотелось. Сейчас мы ещё можем пройти мимо, а с рюкзаком или досками от него так просто не уйдёшь.
– Давай встану на ступеньки напротив и приманю его? – предложила Ная. – Он полезет ко мне, а ты бей, когда вылезет наполовину. Только сразу, пока не вывернулся.
Молча кивнул и прижался к стене рядом с лазом. Со ступенек через переулок Ная подала знак, и почти сразу внизу послышались шуршание и скрежет когтей по камню. В отверстии показалась серая морда, за ней плечи…
Грызень алчно тянулся к теплу и не смотрел по сторонам. Я ударил по шее, когда передние лапы оказались на мостовой, и зверь обмяк, так и не выбравшись целиком. Туша теперь закрывала лаз, но монеты появились у самой морды. Очень любезно с их стороны.
– Хорошая дорога, только жильцов в домах многовато, – заметила Ная, спускаясь ко мне. – Придётся и в остальные подвалы как-нибудь заглянуть.
Переулок вывел нас на широкую улицу с глубокими колеями. В прошлый поход мы убили здесь грызней в проломе у зернохранилища, а чуть дальше стояла бывшая конюшня. До знакомого квартала от гончарни оказалось минут десять ходу. В самом переулке тележка вполне прошла бы, только у рухнувших ворот придётся убрать камни. Такой обход пригодится, когда станем всерьёз обживать эту часть города.
Зернохранилище прежде осмотрели только снаружи, а теперь вошли внутрь. Под сводом тянулись каменные закрома, пустые и сухие. В углу стояла деревянная лопата, но стоило взять её за черенок, как тот рассыпался в пальцах. Пахло застоявшейся пылью, а над воротами с внутренней стороны в камне были вырезаны незнакомые знаки.
– Городской амбар, – Ная читала медленно, разбирая стёршиеся буквы. – Дальше название… «Каменный Брод».
Ная произнесла его ещё раз тихо, пробуя на слух, и постояла под надписью дольше, чем требовалось, а я сфотографировал камень на телефон, мало ли пригодится. Тому же Петровичу покажем, куда ездили отдыхать.
– У нас дома так называют садовыми товариществами, – не удержался я. – Там дают участки по шесть соток, и можно построить летний домик.
– Здесь был город, Александр, – Ная даже не улыбнулась. – Сюда возили зерно со всей округи, а у столба брали за него пошлину.
– Понятно, выходит, зерно везли мимо нашего подвала, – я ещё раз оглядел длинные закрома, представляя, как их заполняли мешок за мешком.
Ная вдруг насторожилась и повернулась к выходу.
– Ломарь ворочается, – сказала она после паузы. – Кажется, встаёт. Может, к тушам пойдёт?
– Тогда посмотрим, откуда он выходит, – до северных завалов отсюда было ближе, чем от убежища. – С берега над руслом его должно быть видно.
Там же, у ворот, мы наскоро поели, не разводя огня. На улице Ная услышала ещё одного зверя; он приближался с севера, и до него оставалось около сотни шагов.
– К приманке бежит, наверное, – Ная замолчала, прислушиваясь. – Других за ним нет.
У конца квартала улица сужалась до трёх шагов, и поперёк неё валялось толстое бревно. Я встал за ним, оставив себе место для замаха, а Ная спряталась за углом. Грызень вылетел на полном ходу и прыгнул через препятствие, подставившись под удар топорика, через мгновение туша покатилась по мостовой и замерла у стены.
– Ты знал, что он прыгнет⁈ – удивилась Ная, выходя из-за угла.
– Догадывался, – ответил ей, переводя дух. – С разбега проще перескочить, чем под него лезть, а обойти здесь негде.
Дальше улица поворачивала к северо-западу и заканчивалась у сухого русла. По низкому берегу мы сошли на каменную дорожку старой набережной, откуда хорошо просматривались северные развалины. Ломарь должен был выйти оттуда и пройти по дну к знакомым плитам.
Его широкие следы тянулись в ту же сторону, среди свежих попадались старые, уже осыпавшиеся, местами тяжёлая лапа вдавила мелкие камни в землю. Похоже, для ломаря это привычный маршрут.
Мы легли за остатками парапета, и вскоре по руслу покатились камни, а среди северных развалин показалась серая горбатая спина. Этот ломарь оказался не меньше того, которого мы завалили обломками стены. Низко опустив голову, он неторопливо двигался по дну, тяжело ступая на передние лапы; задние были заметно короче, и при каждом шаге тело переваливалось из стороны в сторону. Зверь не останавливался и не принюхивался, уверенно шагая к цели.
– Он точно нас не чует? – шепнул я, стараясь не приподнимать головы.
– Пока не заметил, – также тихо ответила Ная. – Только не шевелись.
Зверь задержался у каменных плит; ими я когда-то перекрыл дорогу шатуну, и все три до сих пор стояли поперёк русла, застряв между стенами. Ломарь поставил передние лапы на верхнюю, подтянул тяжёлый зад и на мгновение повис брюхом на камне. Когти заскребли по гладкой поверхности, но ему наконец удалось перевалиться на другую сторону.
– Если он идёт к приманке, есть будет долго, – сказала Ная, когда серая спина скрылась за поворотом. – Можно подождать его здесь, посмотрим, вернётся ли.
Завтра мы уходили домой, а в следующий раз собирались обустраивать постоялый двор и оставлять такого соседа живым не хотелось. Пока мы с рюкзаками пролезаем через арку, он вполне может явиться на шум или на тепло Наи, лучше устроить ему засаду в хорошо знакомом месте.
– У тебя остались силы на огонь? – спросил у эльфийки. После переноски тяжестей и долгой ходьбы она выглядела уставшей, а без её помощи мне нечего делать внизу.
– На один раз хватит, – ответила Ная, подумав. – Вечером обмакну шоколад в сгущёнку.
В прошлый раз мне удалось убить ломаря, предварительно обрушив на него стену. Здесь такой номер не пройдёт, но я заметил, что зверь заметно задержался на плитах, пока подтягивал задние ноги через препятствие.
– Можно ударить, когда полезет обратно, – предложил я. – Попробую перебить ему ногу, тогда прыгать станет сложнее.
– Для этого тебе нужно стоять с той стороны, откуда он придёт, – Ная нахмурилась, прикидывая расстояние до плит. – Он пройдёт мимо тебя раньше, чем начнёт лезть. Если заметит, опять окажешься перед самой мордой.
– Разумно, – неохотно согласился я. – Тогда встретим его у склона, там хоть можно подобраться сзади.
На сыпучем камне ломарю будет труднее удержаться. Я предложил Нае приманить его наверх, а сам собирался подойти сзади и ударить по задней лапе, пока он карабкается. С перебитой ногой зверь хотя бы не сможет сразу развернуться и достать меня.
– Одна нога его не остановит, – мрачно возразила эльфийка. – Он за тобой повернёт, как только ударишь. Что дальше?
– Уйду за плиты, на трёх ногах ему будет тяжелее перелезть; потом ты ударишь огнём сверху, а я попробую достать горло, – указал на старую лестницу дальше по руслу. – Если не справимся, побежим туда и выберемся на улицу.
– Только дождись огня, – потребовала она. – Иначе попадёшь ему под лапы раньше, чем он подставит горло.
Мы вернулись к верёвке. Склон спускался от набережной прямо в русло, а шагах в двадцати ниже лежали плиты. Зверь мог взобраться наверх по склону, но дальше дорожка шла вдоль высокой отвесной стены. Нае достаточно отойти по ней к плитам, и ломарь останется внизу наедине со мной.
Спустившись по верёвке, устроился за большим обломком стены у подножия склона; отсюда легко подобраться к задним лапам зверя, когда тот полезет к Нае, и дорога до плит оставалась свободной. Эльфийка ждала наверху, готовая отвлечь ломаря, если он заметит меня раньше времени.
Ожидание затянулось, и щебень успел порядком намять мне бока. Здесь, внизу, двадцать шагов до плит уже не казались таким коротким расстоянием. Пока объяснял эльфийке план, всё выглядело проще, а теперь невольно прикидывал, сколько времени понадобится ломарю на разворот. Проверять на себе, выдержат ли его удар железная кожа четвёртого уровня и зачарованная безрукавка совсем не хотелось.
Наконец Ная подала условный сигнал, я замер и покрепче сжал рукоять топорика, прислушиваясь к звенящей тишине. Вскоре из-за плит донёсся скрежет когтей по камню.
Ломарь возвращался тем же путём, но, перевалившись через плиты, вдруг остановился и втянул носом воздух, повернув морду к моему укрытию. Ная тут же отвлекла его приманкой, и зверь рванулся к склону. Передние лапы зарывались в щебень, камни осыпались под его весом, мешая забраться наверх. Пока голова и плечи поднимались всё выше, задние ноги ещё скребли у подножия совсем рядом со мной.
Я выскочил из укрытия и ударил по ближайшей лапе в сустав, который не прикрывала броня. Зачарованное лезвие вошло глубоко, и выдернуть его удалось только рывком. Ломарь взревел, раненая нога подломилась, и туша поползла обратно прямо на меня. Едва успев отскочить, бросился к плитам, а Ная скрыла своё тепло и побежала в ту же сторону по набережной.
За спиной грохнуло, и я успел перелезть через верхнюю плиту, пока зверь поднимался у склона. Стоило оглянуться, как ломарь прыгнул следом, но повреждённая нога подвела его. Он пролетел всего несколько шагов и проехал брюхом по щебню, разметав мелкие камни.
– Он идёт за тобой! – донеслось с набережной. Ная уже стояла над моим укрытием, однако тварь находилась слишком далеко для удара огнём.
Я пригнулся за плитой, а ломарь, доковыляв до неё, навалился передними лапами на верхний край. Под его весом по камню поползла трещина, послышался угрожающий треск. Морда оказалась прямо надо мной, зубы щёлкнули совсем близко, и пришлось выпрямиться для удара, пока он меня не достал. В этот миг сверху хлынул огонь, заставив зверя вскинуть голову и подставить незащищённое горло.
Удар пришёлся под челюсть, туда же, куда ударил его сородича. Выдернув топорик, я отшатнулся, но отскочить достаточно далеко не успел, передняя лапа полоснула меня по правому боку, швырнув на камни. Попадание вышло скользящим, однако воздух из груди выбило. Некоторое время я мог только лежать, пытаясь вдохнуть, и ждать, когда зверь перевалится следом.




























