Текст книги "Мы оба очень разные"

Автор книги: Евгений Кукаркин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 4 страниц)

– Где то здесь за рекой.

Я умышленно очерчиваю пальцем большой круг.

– Здесь ничего нет, три года тому назад здесь были изыскания... Ты нас не обманываешь?

– Я же говорю, я вывешу радиомаяк.

– Ладно. Все равно плохой район. Между Полянами и им стоит река.

– А вы подтяните технику с этой стороны.

Владимир Андреевич мучительно размышляет. Я понимаю почему. Здесь полно болот и глухих лесов. Пробиваться через них тяжело. От Полян конечно легче, если навести мост.

– Слушай, почему бы тебе в этой экспедиции не провести с собой партию наших людей, пусть они там разобьют лагерь, будут пилить лес и начнут разметку и съемку местности.

– Их убьют.

Директор от неожиданности открывает рот и смотрит на меня.

– Как это? Кто посмеет?

– Есть такие люди, они захотят с моей помощью подольше проконтролировать это месторождение, чтобы ограбить его и естественно других пока не пустят.

– Кто же посмеет встать на пути Баера?

– Каштан...

– Так.

Директор идет к своему креслу, падает в него и задумывается.

– Хорошо, отправляйся в экспедицию, – наконец решает он.

Маша стоит рядом и смотрит как я просматриваю снаряжение.

– Ты собираешься в тайгу, на свои места?

– Да.

– Не хочешь меня с собой взять?

Сразу же уронил рюкзак на пол.

– Тебя?

– Да, меня. Я тоже хочу пройтись и посмотреть на это чудо природы.

– Маша, там очень тяжело... Тяжело вынести комарье и гнус, холодные ночи, работу с кайлом и лопатой и к тому же я буду не один.

– Кто еще с тобой идет?

– Ребята Каштана.

– А этим то что надо?

– Как и другим, ограбить месторождение...

– И ты это допускаешь?

– Я бы с удовольствием не допустил. Но Баер сделал слишком опрометчивое решение разрешив Каштану прибрать к рукам институт.

Она раздумывает над моими словами.

– Не значит ли это, что Каштан будет воровать камни для себя?

– Так и значит.

– Я поеду с тобой тоже, – решительно говорит она.

– Это опасно.

– Ничего, выдержу.

– Хорошо. Давай готовиться. Мне еще надо утвердить тебя в состав экспедиции...

Она кивнула головой.

– У института найдется для меня снаряжение?

– Есть, я тебе сам отберу что нужно. Только прошу, в походе не пищать и выполнять мои требования.

На вокзале, у вагона, нас встречает Каштан со своими телохранителями и несколькими молодыми людьми.

– Привет, Игорь.

– Здорово, Каштан.

– О... Мадам, – Каштан увидел Машу и склонился в поклоне, Здравствуйте, уважаемая Мария Кирилловна. Я только недавно узнал, что вы решитесь на такое длительное путешествие. Чтобы поберечь вашего мужа, я постарался выделить ему в охрану трех молодых людей. Знаете, сейчас в лесах неспокойно... Теперь они будут надежно охранять и вас. Хочу представить этих мальчиков... Федя...

К нам подошел увалень с огромным рюкзаком.

– Это Федя, отлично разбирается в топографии. А это, Миша и Георгий. Мальчики много раз бывали в тайге, поэтому вам обузой не будут.

Две здоровые неряшливые фигуры подходят к нам и протягивают руки.

– Мария Кирилловна, – обращается к Маше Каштан, – я так сказать, хочу вам сделать презент. Эй, дайте сюда, – один из охранников передает в его руки продолговатый предмет в брезентовом чехле. Каштан почтительно преподносит его моей жене. – Вот, возьмите.

– Что это?

– Это ружье, отличное легкое ружье, типа Манлихер, там внутри чехла паспорт на ваше имя.

– Но у меня такой тяжелый рюкзак. Мне не донести.

– Ничего, ребята помогут. В лесу всегда опасно, звери..., люди. Будете себя чувствовать более защищенной. Игорь, возьми коробку, положи куда-нибудь к себе.

– Это патроны?

– Да. Время осталось пять минут. Давайте рассаживайтесь по вагонам. Счастливого пути.

У нас с Машей двух местное купе. Мы только раскидали вещи по полкам, как вагон дернулся и мимо поплыли дома... Я взял в руки ее новое ружье, вопросительно посмотрел на Машу.

– Можно посмотреть?

– Посмотри.

Отстегиваю брезент и вытаскиваю разобранное охотничье ружье. На пол падают документы. Передаю их Маше. Пристыковываю ствол к прикладу и чувствую легкость оружия. Несколько раз спускаю курки.

– Отличная вещь.

– Может она и отличная, но когда ты будешь тащить на себе камни, эта вещичка покажется тебе пудовой гирей, – замечает Маша.

– Кто тебе сказал, что ты будешь тащить на себе камни?

– Это решила я.

– А недавние слова о грабеже. Может что-нибудь резко изменилось в твоей головке.

– Ничего не изменилось. Я не уважаю грабителей, воров и эти кристаллы, которые я найду, отдам фирме. Папа сказал, что даже заплатит за это.

– Тебе нужны деньги?

– Нет, – она заколебалась, – но вообще то деньги всегда нужны. И все же, я иду не за этим, хочу прочувствовать радость находок, красоту камней, узнать чем дышат искатели приключений в непроходимых лесах.

– Это тебе все будет.

Я стал разбирать ружье.

На станции Клюево много народа. Я сразу вычислил Баеровских соглядаев, что шныряли вокруг. Они тоже не остались в долгу и мы почувствовали серьезную слежку.

– Нам бы надо избавиться от этих типов, – кивает мне, на идущую за нами пару мужиков, Федя.

– Доберемся до леса, запутаем следы...

– Ну-ну. Я ведь в лесах не первый раз хожу. Смотря на кого нарвемся. Лучший способ к слишком надоедливым – набить им морду, отогнать или... перестрелять.

Маша вздрагивает от этих слов.

Вышли за поселок и сразу сделали привал. Я натягиваю накомарник, подгоняю перчатки, снаряжение, стараясь не оставить на ружу ни миллиметра кожи. Тщательно проверяю одежду на Маше. Миша и Федя вытащили из рюкзаков... автоматы "Узи" и повесили их на шею, Георгий, достал мешок деталей и собрал из него короткоствольный карабин с оптическим прицелом.

– А вы неплохо вооружились, – заметил я.

– Так в лес же идем, – ответил Федя.

Я тоже собрал Машин "Манлихер", зарядил его и повесил себе на грудь.

– Все, готовы?

– Нет, погоди, – жестом останавливает Федя, – надо еще пугнуть преследователей. Гоша, пойдем со мной.

Они уходят и минут через двадцать грохнул выстрел и трелью прокатилась очередь. Когда они вернулись, Федя качнул головой.

– Пошли.

– Отогнали их?

– Удрали, как котята, благо избы недалеко.

Отряд растянулся цепочкой, впереди я, за мной Маша, Гоша, Миша и последний – Федя.

Я веду экспедицию зигзагом, стараясь запутать следы. Плотная одежда, спасает от комаров и гнуса, но не спасает от жары. Майка и рубашка промокли так, что пот струится по телу и все течет в сапоги. Я оглядываюсь. Маша с трудом переставляет ноги, ее накомарник так обметан гнусом, что не видно лица, полу брезентовая куртка покрылась неровными пятнами выступающего пота.

– Стоп. Отдых пол часа.

Маша с усилием скидывает рюкзак и падает на землю. Гоша и Мишка валятся к деревьям. Федя подтягивается ко мне, этот выглядит ничего, хотя его одежда темна от пота.

– Почему остановились, начальник?

– Федя, мне чего то неспокойно. Нужно проверить нашу тропу...

– Понял. Это мы сейчас...

– Стой. Нам шуметь сейчас не надо, лучше затаится. Вернись лучше назад, там в ста метрах подъем на возвышенность с него можно далеко все увидеть. Постарайся рассмотреть западную часть леса. Там есть прогалины, где мы шли, может что увидишь...

– Сделаю, начальник.

Федя сбрасывает свой рюкзак и исчезает среди деревьев.

Он явился через сорок минут и сразу зашептал мне на ухо.

– Идут, сволочи, след в след идут. С ними две собаки.

– Много народа?

– Человек десять насчитал. Может там и больше, просто грамотно идут. Впереди собаки с поводырями, а метрах в тридцати и сам отряд. Хорошо вооружены, мать их, все автоматами АК.

– От нас... насколько?

– Километр будет.

– Подъем, – командую лежащим. – Быстро вставайте, уходим.

Маша с трудом поднимается, Гоша и Миша вскакивают и озираются.

– До воды бы нам добраться, – говорит Федя, – сбить след.

– До воды еще далеко. Вперед.

Опять я иду впереди, теперь не до зигзагов, надо быстрей избавиться от преследователей.

Через два часа слышу сзади голос Маши.

– Игорь, стой.

– Что случилось?

Маша, как выжатый лимон. Тут же, чтобы не упасть опирается на дерево.

– Я страшно устала. Нельзя сделать привал?

– Нельзя. Потерпи немного, нам надо забраться на эту гору, там наверху ветер, можно снять накомарники и разбить лагерь.

Маша кивает головой, она пытается перчаткой, снять часть гнуса с сетки, чтобы разглядеть подъем.

– Мне его не осилить.

– Придется. Иди сюда. Будем идти вместе.

Подъем весьма неприятный, я подхватил ее под мышку и потащил... Мы не забрались и на половину, тут я остановился и прислонил Машу к дереву.

– Гоша.

– Я.

– Гоша, чуть спустись вниз. Выбери позицию и... перестреляй преследующих нас собак. Потом поднимешься на верх и обогни чуть правее плешину, мы там сделаем привал. Постарайся на вершине не мять траву, не оставляй следов.

– За нами идут с собаками?

– Да. Не тяни резину.

– Иду.

– Постойте. Начальник, я тоже пойду с ним, – выступил Федя.

– Хорошо, иди.

Они начали спускаться, а наша троица поползла вверх. Миша стал помогать мне, тащить Машу с другой стороны.

На верху гулял ветерок. Это действительно была удивительная скальная площадка, заросшая травой с редкими карликовыми деревцами. Чтобы не мять траву, мы обошли ее по периметру вправо и залегли за камнями.

– Привал.

Я скинул накомарник и шляпу. Маша повалилась в траву. С нее содрали рюкзак, сетку, перчатки и я расстегнул ей куртку.

– Ты как?

– Устала. С непривычки, наверно.

– Можешь поспать. До утра от сюда никуда не пойдем.

– А как же, эти..., за нами?

– Посмотрим.

Федя и Гоша пришли через два часа, злые как черти.

– Как дела? – спросил я их.

– Хреново, – сказал Федя, – одну собаку убили, другую толи убили, толи ранили. Они нам устроили такой тарарам, что ой-е-ей. Еле выползли...

– Как начали чесать из автоматов, – дополняет Гоша, – головы не поднять.

– Сколько же их?

– Черт его знает, я насчитал больше десятка, а Федя до двух.

– Сколько до нас...?

– Думаю минут сорок, осторожно идут.

– Гоша, посиди с Машей. Федя, Миша, пойдемте помнем траву, попытаемся их сбить со следа.

Я повел ребят к тому месту, где мы вышли на площадку, а там попер через траву на другую сторону горы прямо к лесистому спуску.

Они вышли осторожно. Впереди два парня с автоматами на изготовку, вышли и застыли, изучая местность. Увидев примятую дорожку среди травы, тронулись по ней. Метрах в двадцати за ними, выполз отряд, я насчитал четырнадцать человек. Они рассыпались в неровную линию, перешли плешину и исчезли на спуске.

– А ведь опытные вояки, – замечает Федя. – Я вижу как ходят, прикрывают друг друга и как наблюдают за местностью.

– Баер нанял специалистов. В посты на дорогах и на тропах привлек местных, а в отряды быстрого реагирования набрал наемников.

– То-то они, сволочи, стреляли хорошо и так быстро сориентировались... Когда я убил первую собаку, сразу меня засекли, – говорит Гоша.

– Как же ты вторую подстрелил?

– Это не я, это Федя сбоку полоснул по ней. Та завизжала, видно ее задела пуля. Те, гады, сразу на Федю внимание, а я воспользовался и деру вверх.

– А мне пришлось удрать влево..., – добавляет рассказ Федя.

– Понятно. Теперь пусть наши преследователи углубятся в лес, – говорю я.

– Куда они сейчас пошли?

– Ближе к реке.

– А мы куда пойдем?

– Подальше от нее.

– Нам воды бы набрать...

– Я там знаю все ключи и ручейки. Чего-нибудь найдем.

– Начальник, а почему за нами гонятся эти... с автоматами, – Федя с ухмылкой смотрит на меня. – Ведь они из твоей фирмы и, по-моему, совсем не заинтересованы продырявить твою шкуру. Однако...

– Ты прав, ин нет смысла меня убивать, но этим ребятам приказано убрать вас. Каштан сделал большую глупость, послав вас со мной.

– Наш босс никогда не делает глупостей.

Федя задумался и уже не приставал с вопросами.

Наш отряд проходит огромное болото. Маша держится молодцом, пока не отстает и не стонет. Ее накомарник, как и мой, забит тучами насекомых, пытающихся поживиться человеческой кровью. Она смахивает их горстями, стараясь увидеть мою спину. У большого острова я останавливаюсь.

– Здесь ключ, выпейте остатки старой воды и залейтесь свежей.

Все сразу сбрасывают рюкзаки. Маша плюхается на вывороченное дерево.

– Игорь, принеси мне водички.

Я снимаю флягу с пояса и подаю ей. Она задирает сетку и торопливо пьет.

– Тебе нехорошо?

– Что то подташнивает...

– Съела чего-нибудь?

– Нет... Это пройдет... Далеко еще?

– Близко. Четыре часа хода.

Она возвращает флягу и плотно затягивает сетку, я иду к ребятам набрать свежей воды. Через пол часа экспедиция тронулась в путь.

Это были небольшие скальные горы, покрытые смешанным лесом, в основном преобладала сосна с елью. Уже стемнело, когда мы вышли на площадку и собрались под шатром огромной ели.

– Здесь разведем костер и устроим стоянку.

– Когда доберемся до места? – спросил Федя.

– А мы уже на месте.

Я вижу как ребята подпрыгнули. Гоша выскочил из шатра и стал метаться среди деревьев, пытаясь что то разглядеть. Федя и Миша осторожно глядели на землю, словно пытаясь там что то увидеть. Маша подтянулась на руках, откинулась на ствол ели.

– А где же само месторождение?

– Завтра покажу. Сейчас быстро темнеет, ничего не видно.

Миша разочаровано разводит руками.

– Мы здесь под елью пожара не сделаем?

– Постараемся поаккуратней. У вас фонари есть?

– У меня есть, – говорит Миша.

– Кругом сухие ветки, нужно их собрать и наломать для костра.

Ожил Федя, он полез в рюкзак, вытащил топорик и вскоре под елью задымил костер. Я тоже пошел в поисках дров и, отойдя от костра шагов на двадцать, вытащил из кармана, маленькую металлическую коробочку, откинул крышку и нажал на выступающую кнопку, тот час замигала маленькая красная лампочка. Прикрыл крышку и, отогнув большую ветку ели, привязал шнурком коробочку к хвое. Ветка уплыла вверх.

Маша спит в мешке, я стараюсь ее поднять.

– Соня, вставай, все проспишь.

Она открыла глаза.

– У меня болит все тело.

– Так и должно быть. Вставай. Ребята уже проснулись.

Ребята бродили уже по лесу, пытаясь определить, где же находятся долгожданные кристаллы. Маша нехотя выползла из мешка, лениво поела, причесала волосы и натянула сетку накомарника.

– Я готова.

Веду ее к вывороченной старой ели.

– Ей, ребята, – ору я. – Все сюда.

Парни от волнения даже скинули сетки, теперь без конца шлепают себя по физиономиям ладонями.

– Лопаты у вас есть?

– Есть, саперные, – за всех отвечает Федя.

Я просовываю руку под ствол лежащей ели и достаю две кайлы, потом вытаскиваю пилу, проверяю ее острие.

– Немного заржавела. Это нам с Мишей. Мы сейчас с вами напилим здесь осиновых и березовых бревен, это для крепежа в старом руднике.

– В руднике? – удивился Федя.

Остальные уставились на меня.

– Да. В руднике, чтобы там не рухнул свод, нужно его подпереть.

– У меня есть лучше предложения, – вдруг встрепенулся Гоша.

Он помчался к своему рюкзаку. Вскоре вернулся, держа в руках цепную бензопилу.

– Ну как, эта будет лучше?

– Ничего себе пер игрушку.

– Тяжеловато конечно, но я надеюсь, обратно не понесу.

– Тогда приступим. Мы с Мишей все же будем пилить простой пилой, Гоша цепной. Федя рубит сучки.

– А что буду делать я? – спрашивает Маша.

– Оттаскивай сучья в кучи.

Затрещал двигатель пилы и вскоре первые деревья рухнули на землю.

Мы подтащили бревна к краю площадки.

– Вот здесь спустим их вниз, вон на тот карниз.

Все перегибаются вниз.

– Ух ты, – замечает Гоша. – Ты каждый раз спускался здесь?

– Нет. Обычно я обхожу с той стороны, – я ткнул рукой в право, – там на брюхе еще можно проползти по выступам. Тащите веревки и цепляйте за деревья.

– Как же очутился рудник на такой высоте? – удивилась Маша.

– Скала обвалилась. Раньше была большая площадка перед рудником, что то произошло с природой и все рухнуло.

Мишка с Гошкой помчались в лагерь и вскоре пять веревок, привязанные к деревьям, улетели свободными концами вниз.

– Я и Миша сейчас спустимся вниз, а вы с Федей спускайте к нам бревна.

– А когда же будем искать камни? – не выдерживает Гоша. – Скоро стемнеет.

– Как только все крепи спустим вниз. Ты хочешь быть засыпанным в этой горе? Думаю, что нет, поэтому сначала обезопасим себя.

Только к самой темноте мы закончили спуск бревен вниз.

В нашем лагере, при свете костра, мы с Федей делаем самодельные носилки.

– Трудно все крутить без гвоздей, – сетует Федя.

– Делай, делай, хорошо хоть веревки есть, а то в рубахе бы породу носил.

– А там , в туннеле ее оставить нельзя?

– Самое интересное в темноте пропустишь. Так кристаллов и не найдешь, а потом и не выберешься.

– А какие самые большие кристаллы изумруда бывают? – спрашивает Гоша.

– В Москве в алмазном фонде есть почти квадратный колумбийский изумруд массой 136,25 карата, он вправлен в брошь и обрамлен крупными бриллиантами. Пожалуй это самый большой изумруд в России. Различные по массе изумруды украшает "Большой наряд" для царя Михаила Романова – венец, скипетр и державу. Изумительные по красоте кристаллы находятся в Восточной и Золотой кладовых Эрмитажа.

– А какой самый большой изумруд в мире? – спросила Маша.

– Самый крупнейший это Соммерсет, найденный в ЮАР. Его вес приблизительно 24000 карат.

– А у нас в России находили крупные изумруды?

– Находили. На Урале был найден "Кочубеевский изумруд", около 11000 карат, "Славный уральский" – 3362,5 карата, "Коровенский" – я точно не помню его вес, но очень большой.

– Почему же ты говоришь, что в России крупных изумрудов нет, вон их сколько...

– Кочубеевский и Славный, находятся за границей, а Коровенский – украли и до сих пор найти не могут.

– Сколько же стоят изумруды?

– Бездефектный кристалл массой свыше 5 карат стоит дороже алмаза. В мировой практике обычно чистые кристаллы стоят, за один карат от 500 до 5000 долларов. Принцип один, чем крупнее, тем дороже.

– Сколько же стоит тот камень, который у меня, помнишь, на цепочке...

– Он карат сорок. Стоимость такого камня около 50 тысяч долларов.

– Папа сказал 75.

– Наверно он прав, ему же еще делали обрамление.

– Ты его здесь нашел?

– Здесь.

Федя пробует носилки, уперев их в ель.

– А вроде ничего.

– Давайте спать ребята, – предлагаю я.

Утром, все бодро выбрались из своих мешков, даже Маша не поленилась привести себя в порядок и почистить зубы. Мы спешно поели консервов и взяв фонарики, кайла, лопаты, самодельные носилки и топор, стали спускаться вниз. Крошечный пятачок карниза завален бревнами. Я первый перелез их и буквально вполз в темный лаз между камнями. Свет фонарика выхватил расширяющийся тоннель, с перегнившими крепями и невероятным количеством паутины. Почти подталкивая меня, влезает Федя.

– Черт возьми, да здесь можно встать.

– Лучше крикни тем с наружи, чтобы заталкивали бревна и инструмент.

Опять возня с бревнами, мы их складываем вдоль стен. Вскоре в лаз проникает вся группа. Лучи фонариков замелькали по грязным сводам.

– Взяли инструмент, каждый прихватит по бревну и пошли, – командую я. Только осторожно, не сбейте бревнами старые крепи, иначе конец.

Идем осторожно то туннелю. Минут через пять попали в развилку.

– Нам направо.

– А что налево? – спрашивает Федя.

– Тупик. Кто то хотел пробить туннель на западный склон и не успел.

– Значит здесь кто то уже копался?

– Рудник открыт давно, наверно еще при Петре, но просуществовал недолго. По выемке породы видно, что старатели удачно попали на гидротермальную жилу в сланцах, но прошли вдоль нее немного. Перед рудником произошла катастрофа и все кончилось.

Через две минуты ходьбы, мы уперлись в стену из углисто-карбонатного сланца.

– Осторожно, даже не прикасайтесь к стенам. Давайте подгонять крепи.

Мы стали подгонять бревна под свод. Когда сделали первые два ребра. Я взял кайлу.

– Федя, бери вторую. Мы рубим сланец здесь, вдоль этих темных полос. Гоша и Миша отгребают и на носилках выносят отвал наружу. Маша, будет просеивать отвал и собирать кристаллы.

– Как же я там одна.

– Ничего, пристроишься, карниз большой, лишние породы будешь сбрасывать вниз.

Мы добросовестно рубили стенку и оттаскивали породу на выход, Прерывались, чтобы закрепить своды и опять начинали долбить проступающую жилу. Через четыре часа сделали перерыв и выползли на свет. Маша сидит на бревне, и перебирает отвал, горой насыпанный перед ней.

– Маша, что-нибудь есть? – нетерпеливо спрашивает Гоша.

– Есть, – она нагибается за бревно и достает кристалл густо зеленого цвета, – во.

– Это и всего?

– Нет. Это самый крупный, а там много других.

Мы подбегаем к ней и видим за бревном небольшую горку изумрудов.

– Мать честная, – воскликнул Миша, – есть...

Три дня вкалываем, как лошади. От восхода до темна, крутимся в этом руднике. Никого подгонять не надо, все охвачены азартом, этому способствовала удача – жила попалась прекрасная. Кристаллы поднимаем в лагерь и вскоре под елью появилась горка из них. Уже вечером, когда все собрались у костра, я предложил.

– Ребята. Давайте делить.

– Как ты это хочешь сделать? – спрашивает Федя.

– Разделим на пять частей, потом Маша отвернется и скажет кому какая часть достанется.

– Может, мы сделаем четыре части. Маше как женщине, отберем небольшую партию, которую она без дележа возьмет, – предлагает Федя.

Все кивают головами.

Мы начинаем делить кристаллы, равномерно разбрасывая в кучи большие и маленькие изумруды. Маше подобрали небольшую груду средних и больших камней. Потом Маша отвернулась и начала "колдовать", мне досталась крайняя куча, которую я тут же запихнул в рюкзак.

Утром в лагере шум. Федя лежит на земле и любуется чистотой кристалла, при этом смачно ругаясь. Гошка прыгает вокруг своего мешка и хохочет.

– Вот заживем...

Миша зарывает руку по локоть в камни и выдергивает какой-нибудь кристалл, потом опять копается...

– Ребята, сейчас поедим и пора удирать от сюда, – объявляю им.

– Кто и уйдет, а мы останемся, – говорит Федя.

– Ребята, вам столько камней не унести.

– Это мы посмотрим.

Я почувствовал подвох.

– Что вы там еще надумали?

– Миша, давай... – Федя кивает ему.

– Понял.

Миша лезет в свой спальный мешок и достает небольшую радиостанцию. Включает тумблера, одевает наушники.

– Компас, как слышите, прием, – начинает бубнить он.

Через минут семь, пресловутый "компас" ему ответил.

– Мы вышли на точку. Нужна ваша помощь. Ага... Ясно... Начнем с утра.

Он сдирает наушники и отключает станцию.

– Федя, кто-то включил здесь радиомаяк. Уже три дня он работает. Наши засекли его и уже отметили координаты.

– Так, – Федя угрюмо смотрит на меня, – Твоя работа?

– Моя. Я должен это месторождение сдать компании. Для этого и нахожусь здесь, для этого и вывесил маяк.

– Дать бы тебе по морде за такие дела. Куда дел маяк?

– Не знаю, темно было, я его включил и швырнул в лес. Где он сейчас валяется, поди разбери...

– Миша, ты можешь отыскать маяк?

– Нет, здесь пеленгатор нужен.

– Вот черт. Мишка, возьми автомат и держи этих... на прицеле, не дай им удрать.

– Да вы что, ребята? Мы же все делали вместе...

– А теперь, после твоего предательства – врозь. Гошка, бери пилу, начнем расчищать площадку.

Они валили деревья до темноты и вскоре пришли к нам усталые и злые.

– Мишка, – орет Федя, – Мы сейчас поедим и спать, а ты посиди ночь с этими...

Вскоре лагерь затих. Маша залезла в свой спальный мешок, я прикрылся плащом, один Мишка сидел перед костром и подбрасывал в него ветки и сучья.

Проснулся от холода. Уже брезжит рассвет. Костер почти потух, Мишка спал, закутавшись в ватник и прижавшись к стволу ели. Я подполз к мешку Маши и зажав ей рот тихо прошептал в ухо.

– Проснись.

Она дернулась и открыла глаза.

– Тихо. Вылезай из мешка.

Помогаю ей выбраться. За спиной Мишки прислонено к дереву, ружье "Манлихер". Осторожно беру его, а из брошенной на землю коробки, набираю в карманы патроны. Две банки тушенки, флягу и противомоскитные сетки пихаю в карманы рюкзаков.. Мы забираем свои рюкзаки и, буквально на цыпочках, выбираемся из лагеря. Я ее провожу мимо лесоповала, устроенного вчера нашими попутчиками, и по едва заметным тропам веду ее на юг.

Идем по лесам, с частыми остановками, почти сутки. Кое как переспали под наломанным лапником, причем Маше досталось от комара и гнуса. Она не привыкла спать под открытым воздухом, спальные мешки мы бросили в лагере при бегстве, и теперь хандрит.

– У меня расчесана нога и руки, смотри какие красные.

– Приложи листья березы...

– Сам приложи, где ты видишь березу. Завел черт знает куда.

– Мы скоро выйдем к деревне...

– Ты уже давно говоришь это.

Она ворчит и такое ощущение, что наливается яростью.

Вновь тронулись в путь. У Маши совсем испортилось настроение, видно тяжесть дает о себе знать. Она стала огрызаться и ворчать. К часу дня свалились у ямы с ключевой водой. Маша вроде тут пришла в себя, но маски злости с лица не сняла. Она устала и развалились на траве.

– Нам куда идти? – резко спрашивает она.

– На солнышко

– Это туда? – она махнула рукой.

– Да.

– А далеко до первой деревни или поселка?

– Совсем рядом, часа два осталось. Если не сбиваться, идти прямо метров через сто, выйдешь на старую заросшую дорогу. По ней опять... по солнышку прямо в деревню.

– Чего же мы тогда так долго шли к месторождению? Тогда почти двое суток, а сейчас полтора....

– Колесили, сбивали след.

– До чего тяжелые камни.

– А ты что думала... У меня от напряжения плечи сводит. Еще гнус и комары проклятые... Посиди здесь, я пройдусь.

Возвращаюсь, Маши на месте нет, я подумал, что она тоже пошла проветрится. Присаживаюсь рядом с рюкзаком и вдруг из-за ствола ели появляется Маша. В ее руках ружье, дырочки ствола уперлись мне в грудь.

– Ты чего?

– Не шевелись. Я убью тебя. Наш контракт окончился. Баер получил все что хотел, я должна получить свободу. Но чтобы ты больше не портил мне жизнь и не встречался на пути, я тебя пристрелю.

– Маша, ты что белены объелась.

– Заткнись, давно я ждала этого момента. Все мои унижения, все кончилось...

– Разве мы не любили друг друга, не жили вместе почти девять месяцев.

– Я тебя ненавидела, терпела...

– Хорошо. У нас оговорено, что мы можем развестись после сделки. Давай разведемся.

– Чтобы я тебя простила? Никогда.

– Маша, не дури, ты не дойдешь одна.

– Не двигайся, сам сказал по солнышку..., как-нибудь доберусь.

Похоже у нее крыша поехала. Я протягиваю руку и пытаюсь подняться.

– Не делай глупости. Отдай ружье.

Но тут грохнул выстрел, смачно чмокнула кора сосны, у которой сидел. Я даже откинулся на локти назад. Маша бледная, сжав зубы, смотрит на меня.

– Я сказала, пристрелю и так сделаю, – ствол ружья даже не дрожит, упорно смотрит в грудь. – На последок, я скажу почему не могу сохранить тебе жизнь. По контракту, если у меня родится сын или дочь, то отцовство будет признано за тобой и дети будут твои. Теперь они будут мои. Я беременна. Прощай.

И тут выскочил из ствола ярко белый огонь. Что то толкнуло меня в грудь и все потемнело в глазах...

Я открыл глаза и увидел черный потолок избы. Бабка, закутавшись в платок, сидела рядом.

– Где я?

– Очнулся, соколик. Неделю уже в беспамятстве...

– Что со мной?

– Да нашли тебя мужики в тайге. Выстрелы услыхали и пошли на них. Тебя нашли, с раной в груди, сюда принесли... Сильный ты оказался..., вытянул ведь...

– А женщина? Была женщина?

– Была здесь в деревне какая то... Говорят красивая такая, из лесу пришла, кажись раньше, чем тебя принесли, только я ее не видела. Она у бабы Агафьи переночевала, а утром на телеге в райцентр уехала.

– А камни... Мой мешок где?

– Не было никакого мешка. Там неделю назад в лесу такой тарарам был. Хозяин всех мужиков в лес погнал, это тебя и спасло.

– А что было в лесу?

– Еще то... Банда изумруды копала, вот милицию, солдат, наших мужиков и направили их усмирять. Что было... ужасть... На попей отвару то, сама готовила. Скольких больных выправила, тебя ведь тоже...

Я пью горький, горячий отвар и... засыпаю.

Быстро иду на поправку. Скоро смог подниматься и иногда выхожу на солнышко погреться. Сажусь на большое бревно и обычно рядом всегда присаживаются мужики или любопытные бабы. Вот и сегодня ко мне подсел дед Михась с ружьем в руках.

– Оклемался, Инженер?

– Откуда ты меня знаешь?

– Так ведь прошлом году, фото твое в райцентре видел. Ловили мы тебя тогда, всем миром...

– Дед, а что там... в лесу произошло, в тот день когда меня нашли?

– Да, новый прииск отбивали от бандитов. Поубивали их сколько..., ужасть. И наши тоже есть...

– Бандитов то было всего трое, я сам их в тот день видел.

– Ошибся, милок. Да их с десяток было. Вот это..., как его, стрекоза металлическая прилетела, села там на бревенчатый помост и вышла им подмога.

– Вертолет значит прилетел.

– Да, да, он и есть. Сел там, изумрудами его набили, а когда стал подниматься в воздух, бревна под ним провалились, он и... упал на бок. Там до сих пор лежит. Директор прииска приказал его от изумрудов очистить и все камни в Поляны отвезти.

– А там где я лежал, ничего рядом не было?

– Нет, видно выстрелили и ограбили тебя, сынок. Ничего, Инженер, ты еще прособираешь камней. Говорят, здесь каждую впадину знаешь, каждый камень. Признайся новый прииск, ведь твоя находка?

– Моя.

– Ну вот видишь. Иду сейчас туда, сменять охрану. Хорошие там камни, редкой красоты, таких и в мире наверно нет. Только ведь, по моим приметам, недолог его век. Года на три прииск потянет... и все. Камешки тю-тю.

– Не на три, а на четыре. Там только три жилы, верх самый богатый, ниже поменьше, но кристаллы могут быть покрупнее.

– Ну вот, ты все знаешь...

Когда немного окреп, решил сходить туда, к ключу, где Маша подстрелила меня.

Вот и дерево возле которого я сидел. Недалеко в траве две гильзы. Я подошел к яме с ключевой водой, кто-то забросал ее кусками дерна и камнями, но тут заметил из шевелящегося бугорка песка торчащий кусок брезентового ремня. Сразу заметался среди деревьев, нашел длинный сук и вернулся к яме. Мне удалось подцепить ремень и я потянул на себя неровную палку. Вздыбилось дно и выползло ружье "Манлихер", Машин подарок. В обвале дна показался бок рюкзака. Вот где мои кристаллы. Неужели она все стащила в эту яму. Я понял, что мне из-за раны еще не донести эту тяжесть до деревни. Пришлось обломать бока ямы и забросать рюкзак землей и камнями.

Дед Михась согласился помочь мне с рюкзаком, я ему обещал подарить за это выловленное ружье. Он снарядил телегу и мы по утречку покатили по старой дороге в лес. Когда выдернули из ручья рюкзак, дед уважительно закивал головой.

– Не уж-то камешки?

– Они. Это меня из-за них подстрелили.

– Почему же они в воде оказались?

– Носом чувствовал опасность. Свалил рюкзак в воду и, как видишь, не зря, – вру я.

Не рассказывать же ему всю правду.

– Зачем же тогда ружье туда сбросил? Мог бы и позащищаться.

– Я не думал, что то кто то будет стрелять в мужика без груза и ружья. Однако ошибся.

– Хороша ошибочка, чуть на тот свет не загремел. Бери за ремни здесь, вместе мешок до телеги потащим.