Текст книги "Королева (СИ)"

Автор книги: Евгений Гарцевич

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

На крыше уже четверо, двое в доте из мешков, еще двое по краям прячутся за ящиками. Крашенного не видно, вместо него какая-то девушка. Перед въездом укрепленные ворота с приличным мотком колючки, за ними торчат верхушки спецтехники: кран и экскаватор с задранным ковшом, внутри которого тоже торчит чья-то макушка. Откуда-то раздался выстрел и зеркало выбило у меня из руки.

Ага, значит, еще как минимум один. Ну, допустим, до ворот я добегу, а вот что дальше – непонятно. По улице стягиваются новые зомби, все-таки умнее они стали – с опаской ковыляют, поглядывая на стрелков на крыше. Но патроны у нас не бесконечные, не уменьем, так числом возьмут.

Я подкрался к Фламинго. С того угла, насколько помню, можно обойти музей. Там пустырь и навалено всякого: и строительный мусор, и деревья, и моя заначка, которую оставлять этим уродам не хотелось, но и окна там тоже, мимо которых еще нужно пробежать. Я выглянул и сначала не поверил глазам, пришлось дергаться снова.

Пустыря не было. Вместо него, забор из рифленых контейнеров и грузовых вагонов, между которыми ворота в виде двух дорожных катков. Два каких-то уродца стояли впритык, а над массивными цилиндрами приварили дуги из арматуры с острыми стальными шипами. Плюс стальные листы закрывали кабины, даже бойницы как таковой не было, только несколько круглых отверстий.

За забором свистнули, и катки с ревом пришли в движение. Сначала левый, потом правый, взбрыкнули и начали сдавать назад. Катки закрутились, не цепляя шипованную дугу.

Я посмотрел на наших. Невольно залюбовался Фламинго – тело на взводе, будто черная пантера перед прыжком, но спокойна. Крутит в руке мачете, готова любого, хоть зомби, хоть человека на части разобрать. Вот только против пуль это не поможет. Выберемся если – тоже ее на огнестрел пересажу, как Али.

Дедушка Лу мастерил белый флаг из своей футболки – уже оторвал кусок и прикручивал его к стволу «мосинки». Ню-ню, дипломат…

За углом послышался новый звук – ревел мотор и что-то тяжелое выдвинулось из лагеря. Я хотел шмальнуть, но стоило высунуться, как руки с «ремингтоном» сами опустились.

– Ну, это уже совсем нечестно, – я сплюнул, глядя на родную «пиранью», медленно проезжающую мимо вагонов.

Я прижался к остывшей в тени стене и прикрыл глаза. Даже тянуться к зову не пришлось. Волна гнева, пущенная злостью, что какие-то уроды не только заняли дом родной, но и угнали «пиранью», пронеслась от онемевших кончиков пальцев к затылку.

Я слышал, что «пиранья» уже близко, что еще пара мгновений и она появится из-за угла. Я чувствовал, что кровь побежала быстрее, что отключается инстинкт самосохранения, что во мне просыпается что-то животное. Наверное, берсерки так в транс входили у викингов.

Татуировка начала пульсировать, стараясь удержать меня в реальности. Нет, рвать зубами броню я не собирался.

Перед глазами проскочила трехмерная модель нашей «пираньи» – вот здесь дверка плохо закрывалась, вот здесь, как раз в бойницу ствол «ремингтона» пролезет, а здесь, если сковырнуть, то… Я построил в голове траекторию – рывок, кувырок, выстрел, проскочить под днищем, выскочить с другой стороны, уходя с линии возможного обстрела.

Пошевелил пальцами, стряхивая искорки, щекотавшие кожу. Я чувствовал, что все получится. Даже благодарен был за то, что эти черти привезли мне мою «пиранью».

– Ладно! Ты знаешь, что нужно делать… – я подмигнул Фламинго, в глубине души надеясь, что она не научилась так быстро русскому, и выскочил за угол.

Все, что было продумано ранее, сразу пошло не по сценарию. Стоило только выскочить из-за угла, как «пиранья» встала, как вкопанная. Только по инерции шатнулась, когда крякнули тормоза, а потом всю округу залил звук клаксона, быстро сменившийся на вопль.

– Кофмоф, фука, фыфой! Не фтрееелять! Катька, брат тфой непутефый фдефь!

Глава 12

«Убииииваааать…выыырвааать сердца…Крооовииии…»

Несмотря на жару, я почувствовал, как спину проткнула сотня маленьких ледяных иголок.

Черт, как теперь это выключить-то? Как же больно видеть ничего не понимающие лица. Как радость Вадика, как слезливая надежда сестры меняется на удивление, а потом и на страх. Зараза!

Собрав крохотные кусочки контроля, я прыгнул к броневику, залез под днище, обнял колесо, вдавливая себя в жесткие ребра протектора и фокусируясь на терпком запахе резины.

– Ща, ща, не подходите…

Я услышал, как зашипела Фламинго, отгоняя от «пираньи» встревоженных людей. Потом донесся спокойный голос Дедушки Лу. Что именно он говорил, от меня ускользало, но другие голоса замолчали. Кроме сестры, которая начала меня звать, будто я проспал, а меня ждут на завтрак, или того хуже – потерялся в темноте.

– Андрей, иди на голос, – сестра всхлипывала, но продолжала бубнить, – Тебя ждут дома. Нужно проснуться…

Несколько долгих минут я просто дышал. Вдох – выдох, вдох – ррххррр – выдох…

Крутил, как диафильм, воспоминания – сестра буквально по годам, от момента, как мы забрали ее из роддома, и дальше по всем ярким счастливым семейным и нашим личным моментам: детский сад, кукольные войны, школа, подарки под елкой, семейный поход на катамаранах, выпускной бал, поздние встречи, нравоучения за первые пьянки и куча мелких секретов от родителей.

Первый раз, когда сестричка нахрюкалась с подружками, а я ее прятал от матери с отцом, или, когда она случайно разбила любимую мамину вазу, а я взял вину на себя. Много всего. Но в основном – радость, улыбки, нежность и тепло, которое сейчас сантиметр за сантиметром, растапливало ледяные иглы, царапающие извилины под черепной коробкой. Спазм, будто развернулся в обратную сторону и пробежал по телу, расслабил и прогнал навязчивое гудение зова.

* * *

Три следующих дня я отходил. Не от вызванного приступа, а от всего пережитого с момента приезда в Сьерра-Леоне. Не отходил только от Катьки.

И сложно сказать, кто чьим хвостиком стал. Я у сестры или она у меня. С детства так дружны не были, как сейчас. Оказалось, что это так просто и, главное, здорово – обнять родного человека, не отпускать и говорить, говорить, говорить. Пофиг, что именно, главное, что вместе.

С момента, как она выскочила из «пираньи», как помогла мне выйти из паразитического тумана, мы уже не расставались.

Первый день прошел за разговорами и знакомством с лагерем. Я раз десять рассказал свою историю. Сначала сестре и Вадику, потом Леонидычу, Сане и Вальке – остаткам нашего первоначального отряда. Потом еще раз Лехе, который вместе с Олей приехал в лагерь из рыболовного рейда. И еще раз специально, фокусируясь совсем на иных деталях, поделился с Астрид, пока она осматривала меня и брала кучу анализов. И все под присмотром сестры, так что даже толком ничего и не сказали друг другу.

В ответ тоже наслушался.

Про плен и подвиги сестры слушал нервно, под бдительным присмотром Дедушки Лу и Фламинго, сломал пару ящиков, погнул какую-то желязяку, но в целом, если Катька, конечно, не фильтровала, плен она пережила легко. Ну, да, работала на грядках, была без сладкого, но Дуглас строго пресекал любые издевательства или хамство в ее адрес со стороны своих людей. И на том спасибо. Встречу – прибью быстро.

История Лехи была полна ругани и плохо остывающих эмоций. Птенцы-мажоры их дождались. Но то ли их смутила толпа, что приехала с Лехой, то ли решили, что теперь справятся сами, даже без Оли, но баркас отчалил ровно в тот момент, когда наши вернулись в музей. Что может и к лучшему, потому что пока работала связь с внешним миром и отцом Ольги, выяснилось, что до точки эвакуации так никто и не добрался.

Леонидыч в общем подвел итоги того, что случилось в мое отсутствие. Пока парни думали, что делать дальше, решили укрепить лагерь. Начали строиться и тут потянулся народ. Сначала несколько старых знакомых выживальщиков от МакФерси, в том числе и механик Саед с семьей. Потом еще какие-то фермеры, потом строители, потом несколько бывших копов и еще, и еще.

В итоге на данный момент в расширенном музее находилось семьдесят два человека. Часть расселилась по вагонам, для другой части стащили с округи времянки и контейнеры. Заняли пустырь, зачистили мусорную свалку в соседнем здании, соорудили забор, построили вышки, Саед изуродовал катки и как могли, укрепились. В том числе опасаясь атаки опарышей – появилось много бетона на земле, укрытий и переходов на крыше, да и часть новых домов построили с расчетом, чтобы с земли мутанты не дотянулись.

Нам с камаджорами выделили свободную обшарпанную бытовку, а амазонок подселили к каким-то туземным женщинам. Выдали условные талоны на питание, ограничивающие попытки халявщиков на многоразовый прием пищи, и пообещали пристроить к общему делу, когда со всем разберемся.

Разбирались весь второй день, обсуждая планы и по новой выступая перед полным советом лагеря, собранным из полезных жителей. Развели тут республику с сенатом, хорошо хоть заправлял всем Леонидыч, своим авторитетом делая так, чтобы нас хотя бы не перебивали.

Единство у совета было только в одном – нужно искать способ свалить из страны. Хоть прорваться, хоть протиснуться, но выбраться из карантина в нормальную жизнь. Дальше мнения разделились – все местные даже глазом не моргнули, сразу же поверили в Шекхед и древнее зло. Все-таки камаджоры здесь решали. А вот все залетные – туристы, экспаты и командировочные слушать ни про какое опасное и древнее зло не хотели. Кто-то даже предложил вообще ничего не делать и ждать, когда нас спасут. Кто спасет – не уточнялось.

Мчсники, что было приятно, меня поддержали. Хотя, может, опасались приступа – Вадик как-то уж очень хитро и с прищуром посмотрел на меня сквозь сдвинутые пальцы, типа говоря: верим, конечно, но, типа, играешь на тоненькую.

Я всех понимал, особенно когда прикидывал, как камаджорская версия смотрится со стороны. Дедушка Лу напирал, что королеву мать нужно убить, но объяснение, как именно это сделать, было сродни тому, что нас кто-то спасет. Как, где, чем? Таких ответов не было.

Решили перенести заседание до появления конкретики, разделив задачи. Леха продолжает искать варианты эвакуации, Астрид – лекарство от заразы, работяги укреплять лагерь и искать оружие, которого было катастрофически мало, а мы с камаджорами предоставим более детальный план по уничтожению древнего зла.

На третий день я, наконец, получил возможность пообщаться с Астрид. Если, конечно, повторный поход по врачам, а девушка выступила одновременно в роли трех специалистов, можно считать общением.

Мастерица на все руки выслушала меня как психолог. Зов – как я его ощущаю, как он на меня воздействует и вся прочая муть, которую я сам плохо понимал. Хмурилась, переспрашивала и что-то чиркала в маленькой записной книжке.

Потом исколола все вены, набрав из меня почти литр крови – может, и меньше, конечно, но я думал, что ссохнусь уже скоро. После небольшого перерыва с чаем и плюшками осмотрела в роли терапевта. Щупала, в глаза светила, татушку скоблила, молоточком стучала – точнее, ввиду дефицита оборудования, задником отвертки. Взвешивала, мерила и проводила какие-то только ей понятные тесты, заставляя меня бегать, прыгать и сдавать спортивные нормативы.

После всего этого пришла к выводу, что я стал тяжелее, сильнее, быстрее процентов на пятьдесят, чем средний мужчина моего возраста и комплекции. При этом ни про стимулятор, ни про паразита, ни про магию камаджоров не сказала ни слова, сославшись на малое количество данных и отсутствие необходимого оборудования.

– Хотелось бы услышать диагноз… – я посмотрел на Астрид и как из пулемета, вывалил мучившие меня вопросы. – Заразен ли я? Можно ли все это вылечить окончательно? Стану ли я монстром-франкенштейном от витаминов Альберта? Или завтра утром пол-лагеря сожрет лунатик? Мне бы хоть какой-нибудь ответ?

– Андре, успокойся, – Астрид подошла ко мне и взяла мои ладони в свои. – Все будет хорошо. Просто нужно провести дополнительные исследования, изучить тебя, создать необходимое лекарство и продумать терапию. Но у меня нет достаточного оборудования.

– Окей, а где-то можно достать нужное?

– Точно что-то было Коннауте и в исследовательском центре.

– Очень сомневаюсь, что там что-то выжило, – я пожал плечами.

– Еще есть склад запчастей в центральном офисе, ты сможешь достать? – она достала из кармана сложенный листок бумаги и протянула мне. – Я тут список набросала…

* * *

– Фоломон, фаебал, – проворчал Вадик, объезжая уже третий на нашем пути заслон из сплюснутых ржавых легковушек, – Полгорода дерфит под контролем уфе.

– Оклемался после пожара?

– Не то слово, – поддакнул Саня, – Усилился и жестить начал. К нам многие из-за этого и переметнулись под защиту, после того как он лагерь МакФерси с землей сравнял.

– А чего на железку не лезет?

– Лезет, щупает потихоньку. Леонидыч думает, что мы, русские, для него неизвестный фактор. Опасается он нас…

– Да, ффыкло он профто.

– Скорее всего. И тебя помнит, и с Лехой уже пару раз сталкивался, и с нами на «пиранье», – Саня изобразил, чем все заканчивалось для людей Соломона, похлопав ладонью по сложенной трубочкой второй руке. – Все разы не в их пользу были. Так что силы, сука, копит. По вам, кстати, палить начали, так это думали, что как раз отребье Соломона снова лезет.

– Ясно, – я вспомнил, что так и не извинился перед парнем, которому дробью попортил щеку. – Вадик, валю шлагбаум и подкатывай к самому длинному зданию, там вроде парковка подземная есть.

Приехали.

Самый современный район Фритауна, отстроенный под нужды корпораций. Башня «Глобал Корп» стояла в центре урбанистического оазиса, очень похожего на Москва-Сити. Три небоскреба этажей под сорок, пять плоских зданий по пятнадцать этажей, а в центре громадная свеча с потухшим логотипом Global Diamond Corporation.

Хреновый район, аж голова кружится и глаза слепит, от бликов, льющихся от тонн стекла и стали. Строили, строили, кучу бабла небось вложили в эти здания и ведь думали, что красиво получится.

А сейчас высотки больше напоминали скелетов – толстые ребра-перекрытия, блестящие полупрозрачные окна, за которыми бродят тени, а на двадцать каком-то этаже еще и сильный пожар был. Почти весь этаж выгорел, а верхние закоптились.

Разбитых окон много и не только в этом здании. Темные провалы или, наоборот, белые шторы и жалюзи наружу (одно с надписью SOS) есть почти везде. Второй плакат с огромными буквами HELP, намалеванных на двух листах, похожих на экраны для проектора, был вывешен почти под самой крышей здания «глобалов» и крепился под строительной люлькой.

На улицах никого, только ветер гоняет пыльные сухие листья и обрывки какого-то мусора, да солнце вялит темные кляксы – все, что осталось от людей, решивших выйти через окно.

– Космос, ты не в курсе? Говорят, когда машина сбивает и ботинки слетели, то, значит, уже точно не жилец? – спросил Саня, осматривая округу в бинокль.

– Не знаю. Здесь явно прыжок веры не удался, и не один, – я разглядел рядом с бесформенной кучей пару туфель из кожи какой-то рептилии, о которых говорил Саня.

Пока искали проезд к зданию «глобалов», проехали почти весь квартал, оформленный как пешеходная зона – то клумба, то бордюр, то инсталляция или памятник, хер проедешь даже на броне. Зомби за стеклами реагировали на нас, вжимались в витрины, пуская слюни, и оставляли после себя разводы коричневого цвета, когда тянулись за нами.

А вот на улице никого не было. Одна «лепешка» только дернулась чудом уцелевшей головой, когда мы проехали мимо переломанного тела.

Не знаю, кто и зачем это сделал, но все здания были закрыты – двери с вертушками заблокированы и завалены строительным барахлом, которое обычно используют в ремонте дорог. Все остальные входы либо перетянуты цепями, либо закрыты жалюзями.

– Вадик, пофиг на паркинг, – я проверил заряжен ли «кольт» и потянулся за «ремингтоном». – Мертвое здесь уже все, дуй к «старбаксу» и заезжай внутрь.

– Эх, фалко тут «макдака» нет, у ниф пирофки фкуфные и фрок годнофти там бефконефный.

– Космос, не забудь про координаты всех рудников, – из десантного отделения подал голос Дедушка Лу. – Я вас здесь подожду, неуютно мне в небоскребах. Демоническое это все, человек на земле роди…он долж…

Что и как с человеком, по версии камаджоров, я уже не услышал. «Пиранья» с грохотом и звоном протаранила витрину, сбив зеленую вывеску с русалкой, забуксовала в мебели и бросившихся к нам шаркунах. С ревом, как в гололед, Вадик стал раскачивать машину, цепляя зомбаков на приваренные Саедом «шампуры».

Дальше в дело вступил Саня, вылез из бойницы и в несколько коротких очередей развалил всех посетителей кофейни, из неизвестно где добытого ППШ с дисковым магазином. Очередь за капучино или, может быть, за латте так и легла, только бумажные стаканчики разлетелись по всему помещению.

Магазин у Сани был только один, и пока он ушел на перезарядку, прикрывал уже я. Выбрался из «пираньи», первым делом проверил насколько крепко заперты входные двери, за которыми уже начали собираться зомби. Запрыгнул на стойку, намереваясь пристрелить недобитков, но приметил ухватистую половешку с длинной ручкой и металлическим носиком, в которую насыпают кофе для кофемашины и как молотком, прошелся по паре шевелящихся голов.

Холдер (я вспомнил, как называется эта штука) отработал довольно грязно, разбрызгивая содержимое гнилых черепушек во все стороны. И, вообще, ситуация с оружием была критическая – поживиться в ЖД-музее ничем не получилось, они сами в дефиците по стволам. Но патронов отсыпали и для дробовика, и для «кольта» в обмен на обещание Дедушки Лу, что он знает пару нелегальных торговцев из прошлой жизни и даст на них наводку.

– Готовы? – игнорируя главный вход, я подошел к неприметной двери за стойкой, – Наша цель на пятьдесят седьмом этаже.

– Футифь? – Вадик уже по пояс высунулся из водительского люка.

– Так Астрид сказала, – я выкрикнул из-под стойки, где приметил несколько засохших овсяных печенек, – Говорит, там маленький склад для лабораторного оборудования, хрупкое, но легкое.

– Я фдефь подофду, буду тафку офранять, – и не слушая возражений, скрылся обратно в машине и люк закрыл.

– Двинули, быстрее вернемся, – Саня кивнул, хоть и видно было, что идея ему так себе, – Печеньку дай и пошли. Беленькую давай, та, что с шоколадом и клюквой. Сладкие они, заразы, но очень вкусные.

Мы вышли в технический коридор и, сверив схемку от Астрид с планом эвакуации на стене, двинули в направлении лестницы.

– Слышишь гул? Будто, где-то за стеной пчелы жужжат?

– Вентиляция, наверное, шумит, – я заметил пожарный щит и пошел к нему, – Прикрой.

– А твой сканер-шманер, что говорит?

Я прислушался. Действительно, гул или скорее напряженный фон, исходящий от стен вокруг. Я даже приложил ладонь к прохладной бетонной стене. Шершавая и слегка вибрирует, как стены в метро. Хотя, если честно, я никогда не трогал стены в метро, но почему-то представил, что на нас сверху вниз несется поезд. Или лифт падает в шахте, но здание обесточено – мы несколько раз проверили.

– Не пойму, – я подошел к пожарному щиту, распахнул стеклянную дверку и снял оттуда штурмовой пожарный топор, – Подожди-ка, у меня шопинг и поскорее пробежимся на какой-то там седьмой.

Я взмахнул топором – почти метровой длины, по весу килограмма четыре, острое лезвие с одной стороны и кирка с другой. Я еще раз взмахнул, не понимая, в чем подвох, слишком легко идет, будто не деревянный дрын со стальной чушкой в руках, а фибергласовый туристический топорик. Потом вспомнил выводы Астрид и хищно улыбнулся, кажется с холодным оружием вопрос решился. Буду порхать, как бабочка и жарить, как жук-пожарник.

– Космос, кажется, гул усиливается, – прошептал Саня, так сжав приклад ППШ, что костяшки пальцев побледнели, – И я вот никак не пойму, а зачем их тут всех закрыли?

Глава 13

– Тихо, – я шикнул за спину, остро понимая, что Сане не кажется.

Гул, действительно нарастал. Он слышался где-то за стенами и над потолком. Сперва было очень похоже на гудение кондиционера, но чем ближе приближался звук, тем больше цокота и скрежета добавлялось. Как будто скребутся по металлу тысячи маленьких ножек. Гул пронесся прямо над нами, короб вентиляции заходил ходуном и натужно заскрипел.

– Саня, дуй-ка к броне, – я закрепил топор на рюкзаке, так чтобы не болтался, но и достать было можно, и покрепче ухватился за «ремингтон», – Закупорьтесь там и отойдите на безопасное расстояние.

– Я тебя не брошу, – возмутился Саня.

– Вот и хорошо. Ждите меня, пока по рации не вызову и заберете, – я кивнул, типа спорить бесполезно, – Здесь что-то сильно кусачее, а в отличие от тебя, мне это уже не так страшно.

Саня поворчал, но доводы принял и потихоньку начал сдавать назад. А я дождался, пока он скроется в «старбаксе», получил подтверждение, что у парней все в порядке, и бросился по коридору. Гул и щелканье было повсюду – будто кто-то скребется и дышит за каждым поворотом, за каждой дверью, мимо которой я проходил, но никто так и не появился. Только тень мелькнула в решетке вентиляции.

За следующим поворотом коридор расширился, дорогу перегородил небольшой брошенный погрузчик с палетой, заваленной картонными коробками. Я забрался в кабину, и замер, разглядывая, что было с другой стороны.

От машины и до самой двери на лестницу пол был завален костями. Пять, а, может, и десять полных скелетов, если задаться целью и поиграть в сборку этого ужасного пазла, лежали полностью обглоданные вперемежку с рваными тряпками.

Прямо под погрузчиком, облокотившись на колеса полусидела мертвая женщина, чем-то похожая на встреченных ранее «нянек». М-да, чайкой она уже не поорет – степень разложения, как минимум пара недель. Ребра вывернуты наружу сильно больше, чем я наблюдал у других «чаек». Кокона нет, только ссохшиеся рваные края, как по телевизору у мумий, но по форме ребер, здесь двухсотлитровая бочка могла поместиться. Между ног и вокруг растеклось маслянистое пятно, от которого в разные стороны идут разводы, будто кто-то полз.

– И кого интересно, ты здесь родила? – я ткнул стволом дробовика «чайку» в затылок, – И сколько? А, мать-героиня?

Ожидаемо, мне никто не ответил. Тело с гулким стуком завалилось набок, освобождая проход. Но наступать на пятно никакого желания не было.

За спиной послышался металлический скрип, перекрывая вездесущий гул. Вентиляционный короб надломился по шву, накренился, одна покосилась, и из отверстия хлынул поток темных сгустков.

Первая мысль – крысы. Вторая – жуки или опарыши в миниатюре. Третья – слепни без крыльев размером с хорошо откормленную крысу. Я пальнул в ближайшего, с ужасом наблюдая, что только малая часть дроби осталась в насекомом, а большинство срикошетило от хитинового панциря на спине. А вот когда твари начали прыгать, получив заряд дроби в полете в открытое брюхо, «ремингтон» отработал на ура – разнеся сразу двоих на ошметки и отбросив еще одного.

Я еще раз выстрелил, развернулся и прыгнул на темное пятно. Проскользил, как по катку, несколько метров и чувствуя, что подошва теперь липнет к полу, бросился к двери на лестницу.

Ввалился внутрь, трижды выстрелил по толпе жуков, выпрыгивающих из-за погрузчика. Лапки у них тоже становились липкими, стоило преодолеть масляное пятно, как они спокойно прыгали врассыпную и бежали за мной по стенам.

Я заблокировал дверь и замер, оглядываясь и прислушиваясь. Посмотрел вверх сквозь лестничные пролеты и где-то совсем высоко услышал отдаленный вопль «чайки». Потянулся к зову, сканируя местность, и хоть гул здесь был слабее, общее впечатление не изменилось. Те же шумы со всех сторон практически ровными волнами.

Зарядил дробовик и, не обращая внимание на копошение и скребки за дверью, начал подниматься по ступенькам.

На втором этаже дверь заблокировали с той стороны. На третьем лежало еще одно тело «няньки», вот только на этот раз это был белый мужчина. Либо очень большой любитель пончиков из «старбакса», либо разнесло его уже после заражения паразитом и вынашивания потомства. Более-менее целым оставались только голова, ноги и руки, на которых еще можно было разглядеть лопнувшие брюки и рукава рубашки с коричневыми пятнами и разводами. Масло из-под него натекло почти на целый пролет.

Не вляпаться я уже не смог. Попробовал пройти по перилам, но оступился и вляпался. И тогда уже специально залез в самую густую часть и покрутил ботинками. Схватился за перила, ногами уперся в стену и, задрав задницу, попробовал потоптаться.

Человек-паук из меня не получился.

Оттолкнулся руками и, по сути, просто отжался от перил. Липко, но мой вес не держит. Пробовать испачкать еще и ладони, я не стал. Поигрались и хватит.

– Космос, прием! Мы слышали выстрелы… – скрипнула рация голосом Сани.

– Порядок, – прилипая к ступенькам, будто в горячую смолу влез, я втопил по лестнице, делая короткие паузы между этажами, – Задрайте все, тут мелочь какая-то стремная…

Мелочь напала на двадцать четвертом этаже. Потоком хлынула из выбитой двери, когда я уже прошел следующий пролет. Только что проходил и никого – обломки мебели в коридоре, пустой кулер, миниатюрная тележка с пустыми синими бутылями и сквозняк от разбитых окон. А еще через мгновение стрекот маленьких ножек, грохот пластиковых бочек и щелканье жвалами у меня за спиной.

Я бросился бежать, перепрыгивая сразу через несколько ступенек. Ноги начали гудеть, пока приятная ломота от мышц под нагрузкой. Дышалось легко, будто не бег по ступенькам, а легкая пробежка, когда весь такой бодренький бежишь по парку, в наушниках играет какой-нибудь бодренький коммерческий хауз с мелодичным женским вокалом, а ты еще и умудряешься улыбаться и махать пробегающим мимо симпатичным девчонкам.

Но как бы ни подействовал на меня стимулятор доктора Альберта, я все-таки начинал уставать. Оторвался почти на два пролета. Мелким тварям скачки по ступенькам давались нелегко, но их преимущество было в количестве.

Над головой заверещала «чайка» и послышался грохот множества шариков для пинг-понга, поскакавших по ступенькам вниз. Я затормозил возле двери на этаж, мельком глянул на табличку с номером тридцать семь, и навалился на запертую дверь. Выхватил топор и несколько раз долбанул по дереву под магнитным замком, а потом разбежался и прыгнул на дверь плечом.

Влетел в коридор, кубарем прокатившись по грязному, обгорелому полу. Перепачкался в саже и закашлялся от вони выгоревшего пластика. Подскочил к двери и захлопнул ее, подперев плечом. Замер, стараясь практически не дышать, и слушал, как за тонкой преградой гудит рой и цокают маленькие ножки.

Пронесся один поток шелеста. Послышалось, как верхние встретились с нижними – ни воплей, ни ругани, только хрустящие удары и снижение скорости щелканья лап с усиленным гулом.

Дверь напряглась, с той стороны в нее уперлось несколько тел, а в узкую щель у пола протиснулся тонкий отросток, похожий на лапку от креветки. С трудом поборол желание раздавить этот усик-локатор. Аккуратно, стараясь не издать ни единого звука, переступил сначала одной ногой, а потом и второй. Усик прошелся до края двери и исчез.

Минут через пять и еще четыре подобные разведки, гул, наконец, начал стихать. Общая масса схлынула, и слышались только отдельные пощелкивания. Сканер зова подсказывал, что за дверью еще осталось несколько штук, а остальные встречными потоками разошлись вниз и вверх и все еще концентрируются на лестнице.

Я осмотрелся. Хотя смотреть особо было не на что. Этаж выгорел полностью, пожарная система если и сработала, то только для того, чтобы превратить все вокруг в черные оплывшие руины. Сквозь развалины стен четко проглядывались битые окна. Периодически накатывали волны свежего воздуха, но запах гари въелся во все вокруг настолько, что чище запах не становился. Першило горло, а одежда провонялась так, будто я на мангале резиновые покрышки жарил. Но, может, оно и к лучшему – нюх, как у собаки, а глаз как орла – это явно не про местных тараканов-мутантов.

Я нашел в соседней комнате плавленые остатки оргтехники. Три некогда здоровых, почти мне по грудь, «ксерокса», отодрал их от пола, перепачкав все, что еще было чистым, и перетащил к двери. Только после этого чуть выдохнул и пошел осматриваться.

До склада лаборатории еще двадцать этажей, плюс еще пять до кабинетов совета директоров, где, по мнению Астрид, могли найтись карты со всеми алмазными шахтами, а то и сразу указания, где именно нашли алмаз.

Я подошел к окнам, подобрался вплотную к краю и, держась рукой за оконную раму, выглянул наружу. Жесть! То есть вид, конечно, открывался шикарный, занятный и в чем-то даже полезный, но совершенно недружелюбный. Порыв ветра попытался сорвать меня, голова слегка закружилась – то ли от кислорода, то ли новое для меня проявление побочки.

Никогда раньше не боялся высоты, даже всерьез подумывал в детстве космонавтом стать. А сейчас подкатил комок к горлу и руки задрожали. Потянуло вниз, какое-то извращенное чувство страха смешивалось с желанием узнать, какого это – просто шагнуть вниз?

– Вадик, прием!

– На ффяфи, ты долго ефе?

– Четверть пути преодолел, – «пиранья» казалась совсем небольшой, но мое обновленное зрение позволило разглядеть и машину, и открытый люк, из которого торчала светлая макушка Вадика и трех прыгунов, крадущихся к броневику за кустами на ближайшей клумбе. – Люк закройте, а то у вас гости на пять часов.

– Где? – макушка Вадика высунулась еще больше, и он начал вертеть головой.

– Скройся, говорю. Они сзади справа за кустами.

Рация зашипела, послышалась какая-то возня и проклюнулся уже голос Сани, а Вадик скрылся под крышкой люка.

– Космос, отработаем их. Ты давай там поскорее.

А то я сам будто жажду здесь задерживаться! Я отлип от окна и пошел бродить по пепелищу в поисках второй лестницы или лифтового холла. Нашел сразу – чуть ли не единственное помещение с целыми стенами.

За стальными двойными дверьми с закопченными окошками разглядел лифтовой холл, а также двух прыгунов среди куч человеческих останков. Вплотную приник к стеклу, даже ладошки приложил, как будто в банное запотевшее окошко подглядываю за девчонками. Каюсь, был грешок по малолетке.

А вот прыгунам это не понравилось. По двери раздался удар, и прямо передо мной возникла оскаленная морда чудовища. Он клацнул зубами и со скрипом провел по стеклу слюнявым подбородком, разглядывая меня с той стороны.

Так близко я с ними еще не встречался. Изрезанное поджившими язвами лицо, перекошенные остатки носа, в котором торчит окислившееся колечко пирсинга. В пасти, где вместо языка какой-то комок-обрубок блестит еще одно. А третье стягивает разбухшую бровь, практически закрывшую один белесый глаз. При всем желании красавцем его не назовешь, а тут еще и морду перекосило. На колбасу с пупырышками, которую в сетку заворачивают, похож. Только еще пупырышки полопались.