Текст книги "Последний в черном списке"

Автор книги: Евгений Сухов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 6

– Вы знаете тех, кто это сделал?

Назвать сотрудника районного отделения милиции Тимофея Саранцева, снимавшего показания с пострадавшей девушки, чутким было никак нельзя. Его одутловатое серое лицо с карими глазами было совершенно равнодушным. Он вообще редко поднимал голову на сидящую напротив него Валентину, больше сосредоточившись на собственных записях. Время от времени Саранцев подносил к губам кончик ручки и грыз его. Валя механически следила за его движениями и отвечала на вопросы так, словно все, что произошло несколькими часами ранее, имело отношение не к ней, а к кому-то постороннему. Она все еще видела образы. Тимур, Егор, Павел и четвертый, рыжий…

Марина Сергеевна примостилась в углу кабинета на стульчике для посетителей, промокая платком уголки глаз. Слез уже не было. По дороге женщина успела незаметно от дочери принять две таблетки успокоительного. А еще она успела дозвониться до Владислава. Сообщать мужу о том, что случилось, по телефону Марине Сергеевне не хотелось, но другого выбора не было. Влад воспринял новость на удивление стойко. И не стал выспрашивать подробности. Сказал только, что немедленно подъедет.

– Только одного. Егор Старцев. Мы с ним встречались некоторое время…

– В интимной близости состояли?

– Нет.

– Понятно, – Саранцев сделал у себя в бумагах очередную запись и традиционно погрыз кончик ручки. – Кто были остальные трое?

– Его друзья, – Валентина прикусила губу. – Фамилий я их не знаю. И до этого случая я никогда их не видела. Могу назвать имена двоих. Они обращались друг к другу, когда…

– Назовите.

– Тимур и Павел.

Саранцев вновь сделал пометку. И почему именно на его дежурства выпадают подобные случаи? Вон с Калинкиным, например, такого никогда не случается. Сидит себе каждое дежурство и в ус не дует. А у него что ни ночь, так непременно кража, убийство или вот изнасилование теперь. Словно преступники только и ждут его выхода на дежурство, чтобы тут же отправиться на промысел.

– А четвертый? – Саранцев тряхнул головой, отгоняя неприятные мысли, и попытался сосредоточиться на деле, по которому пострадавшая девушка делала заявление.

– Они не обращались к нему по имени. Или… Я не расслышала.

– Описать его можете? – спросил Саранцев.

Перед мысленным взором Валентины всплыл образ четвертого насильника, и ее невольно передернуло. Она не могла описать его внешность. Рост, телосложение, цвет глаз, форму ушей или носа. На все это она просто не обратила внимания. В ее представлении они все были зверьми. И Егор в том числе. Валентина даже не была уверена в том, что после случившегося вообще когда-нибудь сможет относиться к людям адекватно. И в первую очередь к представителям противоположного пола. За спиной тихонько всхлипнула мать.

– Он был рыжим.

– И все?

– Большего я ничего не запомнила, – вопросы дежурного сотрудника начинали раздражать ее. – Могу еще сказать, что он был грубым, впрочем, как и его дружки, но вам это вряд ли поможет.

– Ясно, – Саранцев только мазнул взглядом по ее лицу, показывая, что не намерен выслушивать ироничные замечания, и вернулся к бумагам. – Мы попробуем найти их всех. Через Егора Старцева. Что вам еще известно о нем? Адрес? Место работы, учебы?..

Валентина рассказала все, что знала о Егоре, а Саранцев, ни разу не перебив ее, старательно занес все полученные сведения в протокол. Дважды при этом он грыз ручку.

– А где произошло… совершенное против вас преступление? – спросил он, когда девушка замолчала.

Валентина ответила не сразу. Наморщила лоб, болезненно припоминая, как все это произошло в самом начале. Красные разгоряченные физиономии насильников затмевали в ее сознании все остальное.

– Егор пригласил меня на свидание. Сказал, что хочет со мной поговорить. До этого мы с ним поссорились… Или вернее будет сказать, расстались…

– Из-за чего?

Она с вызовом вскинула подбородок.

– Это имеет отношение к делу?

– Как знать, – Саранцев с невозмутимым видом пожал плечами. – К делу может иметь отношение абсолютно все. Порой даже самые невероятные вещи. Поверьте моему опыту. Но пока опустим это. Что было дальше, Валя?

Она оглянулась на мать, но Марина Сергеевна в этот момент прикрыла платком оба глаза, и Валентине пришлось перевести взгляд на Саранцева.

– Егор предложил мне поехать за город. На дачу. То ли к родственникам, то ли к знакомым. Я уже не помню. Сказал – там и поговорим… И сначала вроде бы все было замечательно, а потом… Потом появились его друзья и…

Валентина запнулась и невольно прикрыла глаза. Прокручивать все это снова ей совсем не хотелось. Даже мысленно. На этот раз Саранцев, как это ни странно, отнесся к ситуации с пониманием. Продолжения повествования не потребовал. Спросил только:

– Найти это место сумеете?

– Нет. Вряд ли. Раньше я там никогда не была, а в этот раз… Машину вел Егор.

Дверь за спиной Валентины скрипнула, и Саранцев недовольно поднял глаза.

– В чем дело? – сдвигая брови, спросил он. – Вам кого? Кто вы такой?

Девушка обернулась. В дверном проеме, высоко подняв ворот своего черного плаща, стоял ее отец. Марина Сергеевна поднялась со стула.

* * *

Наиболее вероятной версией убийства Лерайского Перегудову казалась бытовая. И главным подозреваемым в этом случае был Виталий Поляков, нынешний муж или сожитель Ларисы.

Поселок городского типа находился в пятнадцати километрах от города. Перегудов без труда отыскал нужный ему дом с аккуратной табличкой, указывающей номер постройки. За глухим жестяным забором сиплый мужской голос усердно выводил мелодию, в которой угадывался знакомый мотив. Слова, которые певец не мог воспроизвести точно, он заменял невнятным мычанием, и от этого мелодия окончательно утрачивала гармонию.

– Есть кто дома? – громко крикнул Перегудов, чтобы его голос наверняка был услышан за забором.

Мужчина запел еще громче. Перегудов постучал о металлическую калитку ключом от машины.

– Что там еще? Здесь никого не ждали! – эти слова мужчина произнес подчеркнуто развязно после небольшой паузы.

– Следователь прокуратуры Перегудов. Откройте, – потребовал сыщик.

Он услышал, как с той стороны в замке повернули ключ, калитка содрогнулась от удара сапога и, дребезжа и вибрируя, раскрылась. Крепкий мужчина среднего роста встал в дверном проеме. Он облокотился одной рукой о косяк. На вид ему было около сорока лет, не больше. Его лицо сильно раскраснелось. Следователь почувствовал запах алкоголя. Мужчина прилично выпил, хотя взгляд его и сохранял ясность.

– Из прокуратуры? – вызывающе произнес хозяин, уставившись на следователя.

В следующую секунду он неожиданно шагнул вперед и провел прямой удар правой рукой, метя в глаз своего визави. Перегудов мгновенно среагировал. Он слегка отступил назад и пригнулся. Удар прошел по касательной. Кулак соперника просвистел мимо, едва задев ухо. Молниеносно развернувшись, сыщик захватил руку мужчины и скрутил ее с такой силой, что тот, не удержав равновесия, рухнул к ногам Перегудова. Откатившись на метр от следователя, мужчина тут же вскочил и попытался повторить нападение. Он кинулся на следователя, но тот опередил соперника. Удар снизу в челюсть нокаутировал нападавшего.

– Брат, брат, хватит! Ты что? – взмолился мужчина и стал подниматься на ноги, прикрывая обеими руками голову на случай продолжения драки. – Извини, я погорячился. Я думал, это местные мужики с фермы. Меня тут недолюбливают, честно говоря. Проходи, – пропуская Перегудова впереди себя во двор, уже радушно предложил хозяин. – Может быть, выпьем, посидим… А?

– Нет, пить я не буду, – отрезал Виктор Алексеевич. – У меня к вам вопрос насчет ваших взаимоотношений с одним товарищем. Меня интересует Лерайский. Я не ошибся, это ведь вы – Виталий Иванович?

– Я. Можно просто – Виталий, – мужчина несмело протянул руку для приветствия.

Перегудов ответил холодным, но сильным рукопожатием.

– Мне необходимо узнать у вас кое-что. Где мы можем поговорить?

Поляков показал на ступеньки с резными перилами, ведущие в дом.

Сени были хорошо освещены лампой дневного света. Мужчины прошли в столовую, где стоял стол, похожий на тот, который Перегудов видел в квартире Лерайских, и пара таких же вырезанных из дуба скамеек.

Виталий перехватил взгляд следователя и показал ему на одну из скамеек, приглашая сесть. Сыщик осмотрелся и занял место напротив входа. На столе были сложены в аккуратную стопочку газеты. Развернутый лист с объявлениями по продаже-покупке недвижимости лежал сверху. На нем выделялись сделанные от руки шариковой ручкой чернильные пометки. Рядом стояла бутылка самогона, пустой граненый стакан с остатками мутноватой жидкости на донышке, тарелка с солеными огурцами, свежими помидорами и зеленым луком.

– Это мы с отцом… делали, – сказал Виталий, показывая на кухонный гарнитур. – Лавки я лично сам вырезал. Я и жене такой же сделал. Мы как квартиру ее старую продадим, я в новой все своими руками сделаю…

– Похвально. Кстати, о вашей жене, – прервал собеседника Перегудов. – Скажите, вы были знакомы с ее первым мужем?

– Спрашиваете! Вот, смотрите! – сказал Виталий и повернулся к сыщику правым боком. Наклонившись над столом, он показал сыщику посиневшую, с лиловым отливом мочку уха. – Это он меня позавчера у Ларисы… отметил. Насчет квартиры они с моей женой, Ларисой, никак не договорятся!

Хозяин встал из-за стола и подошел к холодильнику.

– Он – человек в плане денег строгий, чего там говорить! И… Ну, как это назвать?.. Мстительный какой-то, что ли! Квартира их общая, а Лариса ее продавать не хочет. А по мне чего ссориться-то? Да я, честно говоря, с ней в этом вопросе совсем не согласен. Ну, есть его доля в квартире – так пусть забирает к лешему! Лариса, та на него зуб имеет, а я… Мне, в принципе, по фигу. Пусть себе живет мужик!

Виталий достал из холодильника миску с пирожками, банку сметаны и пластиковую бутылку с молоком и поставил все на стол.

– Угощайтесь… Все свое. Молоко вот… – сказал он и снова занял свое место напротив Перегудова. – Я, признаться, даже рад вам, а то тут делать нечего, я от одиночества с ума схожу…

– Понимаю, – кивнул сыщик в ответ.

– Слушайте, а что случилось? Вы зачем вообще пришли? – неожиданно задал вопрос Виталий. – Я выпил и не думаю, что несу, а у человека, может, дело есть…

– Не переживайте, все в порядке, – успокоил Виталия сыщик. – А чем все-таки закончился ваш разговор с Лерайским?

– Чем? Лора его выгнала… Я – ее урезонивать! Думаю себе: да пропади все пропадом! Квартиру эту продадим, и пусть он возьмет себе эти двести тысяч сверх того! Зато проблем не будет. Купим дом вместо квартиры. Жить будем с чистой совестью, и Лариса успокоится.

– Постойте, двести тысяч, вы сказали? – переспросил Перегудов.

– Ну да. Лариса ему за квартиру, где мы… она теперь одна живет, его долю должна. Квартира стоит миллион двести тысяч. А он с нее восемьсот, то есть на двести тысяч больше, требует. Якобы за ремонт, который он за свои деньги делал. Я ему эти деньги предложил. Сам, говорю, заплачу. И ей, кстати, сразу сказал, что жить в доме, где другой мужик жил, я не буду. Пусть что хочет делает. Я вон скотину продам и деньги ему…

– А Лариса, вы говорите, зла на него была?

– Да не просто зла! Она на него смотреть не может спокойно. Он сам виноват. Допек ее этими деньгами. Правда, она тоже молодец. Чего кочевряжиться, когда добро не твое. Да и он, в принципе, мужик нормальный. Если бы он не был таким несдержанным по отношению к Ларисе, я бы с ним не одну бутылку за компанию раздавил! С ним поговорить за столом приятно! Умеет рассказывать!

– Правда? С чего вы взяли?

– Да я что, не видел, как он в компании себя ведет? Когда мы с Ларисой еще незнакомы были, мы на дне рождения у наших общих знакомых встретились. Так он без перерыва языком трепет. И истории всегда рассказывает, байки там всякие… Он во всем умеет изюминку найти. Но не знаю, может, сейчас он изменился… Вы выпьете? – Виталий взял в руку бутылку с самогоном, но сыщик отрицательно покачал головой, и хозяин поставил ее обратно.

– Скажите, а у него были враги, как вы думаете? – поинтересовался Перегудов.

– Враги? Я не знаю. Честно говоря, я до сих пор не могу понять, что Лариса во мне нашла. Владислав – нормальный мужик. Я не знаю, она, может, ему отомстить хочет, поэтому так с ним ссорится… А почему вы задали мне такой вопрос?

– Дело в том, что Владислава Лерайского вчера вечером убили. В подъезде дома.

Виталий поперхнулся и, широко раскрыв глаза, уставился на следователя.

– Вот черт! Не может быть. Может быть, вы ошиблись?

Движения Виталия стали четкими. Остатки хмеля мгновенно улетучились.

– Нет. Я расследую это дело, поэтому и пришел к вам, – пояснил Перегудов.

– Но я здесь ни при чем! Вы там запишите себе. Я это… никогда… Да вы что?.. Да, я спьяну поджег лесопилку. Да, было. Ну, раскроил одному уроду морду, но чтобы убить… Что же я?.. А когда его убили, вы говорите?

– Вчера в восемь часов вечера.

– Фух! – с облегчением вздохнул Виталий. – Я вчера весь день на лесопилке провел. Там собрание было по газу. Мы с мужиками трубу тянули. Потом к соседу пошли. С самогоном. У него теща съехала на другой дом. Пригласил отметить. Так что вы ни-ни! Я тут ни при чем.

– А почему я должен вам поверить?

– Да ты чего, кореш? – лицо Полякова побледнело. – Ты не шути так, брат. Тебе кто хочешь подтвердит. На лесопилке, сосед… Кому же он так насолил-то? Вот уж правду говорят: чужая душа – потемки. Не поймешь его… Кто же его пришил?

– Пока не знаю.

– Понял. Вы бы сразу так и сказали, что, мол, про Владислава мне надо рассказать. Я бы тогда… Ну да ладно, я правда не знаю, что и сказать. Жалко мужика. Так я с ним и не выпил. Не извинился за Ларису-то. Бабу я у него увел, получается, понимаешь? Она ему не нужна была, но все равно как-то…

– Да чего же тут не понять!

Перегудов позволил собеседнику на несколько мгновений погрузиться в собственные мысли. Первая рабочая версия следователя безнадежно рухнула.

* * *

Валентина сидела на диване, подобрав под себя ноги и склонив голову на плечо отцу. Несмотря на то что она чувствовала себя разбитой хуже некуда, сон упорно не шел. Ужасные картинки недавнего все еще продолжали сменять друг друга, приобретая при этом все более и более яркие очертания.

– Я ведь верила ему, папа, – негромко и уже не в первый раз сказала девушка. – Почему же? Почему он так обошелся со мной?

Елизарову было непросто найти ответ на подобный вопрос. Как объяснить дочери, что этот мир далек от совершенства? Как объяснить, что люди иногда совершают такие жестокие поступки, которые невозможно ни понять, ни оправдать? Раньше он, может быть, и смог бы подобрать нужные слова, но сейчас, когда изменился и он сам, стал таким же жестоким и непредсказуемым, как этот мир, сказать было попросту нечего. Руки Владислава до сих пор пахли кровью. Гипотетически, конечно. На самом деле никакого запаха не было, но Елизаров чувствовал, как он витает в воздухе. Витает вокруг него.

– Потому что он – подлец и негодяй, я так думаю, – ответил Владислав, сухо откашлявшись. – Но судьба наказывает таких людей, Валя. Рано или поздно, но все равно наказывает.

– Когда такое было? – она чуть приподняла голову. – И где? В сказках?

– Ну почему же в сказках? – Елизаров с трудом сдерживал рвущиеся наружу чувства. – Вовсе не обязательно. В жизни такое сплошь и рядом. И этот твой Егор… Он обязательно ответит по закону. Вот увидишь. И он, и его приятели. А с тобой все будет нормально, малышка. Ты же слышала, что сказал врач. Серьезных повреждений нет, госпитализация не обязательна, а что касается всего остального… Время – лучший лекарь. Я понимаю, что это звучит банально, но это факт. Ты сама поймешь, солнышко.

– Я верю, папа.

Они сидели в гостиной вдвоем в полной темноте. Валентина попросила не включать свет, и Владислав не стал настаивать. Ему и самому сейчас это было не нужно. Марину удалось уложить спать, а дочь… Она в этот момент нуждалось в нем, как никогда. Елизаров не мог отказать ей в своем обществе. Не мог и не хотел. Хотя ему самому сейчас требовалось о многом подумать. Почему судьба посылает ему это новое испытание вдогонку первому? В наказание за то, что он сделал? Но ведь он прав. Елизаров был абсолютно уверен в том, что он прав.

– Как я буду смотреть в глаза знакомым? – прозвучал новый вопрос Валентины.

– Побудь пока дома, – посоветовал отец. – Хотя бы несколько дней. В институте я договорюсь. Уверен, они все поймут и не станут чинить препятствий. Мама будет с тобой. И я тоже…

– Мне придется присутствовать на суде?

– Думаю, да. Это необходимо для того, чтобы наказать подонков. Но ты справишься, милая. Я знаю это. Ты у меня сильная.

– Да уж, сильная, – Валентина грустно улыбнулась, и Елизаров скорее почувствовал эту улыбку, чем увидел. Так же, как он почувствовал и то, что за этой улыбкой кроется.

– Не казни себя, – как можно спокойнее сказал он. – Тем более сейчас. Прошлого не воротишь. Его надо принять и жить дальше.

Владиславу ужасно хотелось курить. А еще лучше сходить на кухню и махнуть граммов сто – сто пятьдесят «Русского Размера». Он так и собирался сделать после убийства Кулемина. Так же, как он делал это после расправы над Лерайским. Успокоить нервы. Это только в кино убивать просто… То, что произошло с Валей, подкосило его еще сильнее. Но ни выпить, ни даже покурить он пока не мог себе позволить. До тех пор, пока дочь сидела, опираясь щекой о его плечо. Для нее сейчас это плечо было едва ли не единственной опорой. Как в физическом, так и в моральном плане…

Настенные часы пробили два часа ночи, когда девушка наконец уснула. Елизаров осторожно уложил ее и только после этого позволил себе подняться с дивана. Быстрым шагом прошел на кухню и первым делом жадно закурил, сделал пять или шесть глубоких затяжек подряд. Затем вынул из холодильника нераспечатанную бутылку «Русского Размера», с хрустом скрутил пробку и набулькал в первый подвернувшийся под руку стакан не сто – сто пятьдесят граммов, как планировал, а больше двухсот. До края.

* * *

– Что ни дежурство, то происшествие! – вздохнул следователь, занимая место в салоне служебного автомобиля. – Снова труп. Убийство на дачах. Нижние Сосенки.

– Не ближний свет, – посетовал водитель. – Я знаю это место. Деревня. Недалеко дачный поселок. Старый такой…

– Ладно, где наша не пропадала! Погнали.

Стал накрапывать мелкий дождик. К моменту, когда Перегудов прибыл на место преступления, дождь разошелся вовсю. Машина, петляя между домиками, остановилась в одном из тупиков дачного массива.

У ворот дачи приехавших встретил участковый милиционер.

– Здравствуйте, Виктор Алексеевич. Сержант Яковлев, – представился молодой человек.

Следователь бросил ответное приветствие.

– Глушь-то какая! На дачах никого? – поинтересовался он и, накинув куртку на голову, вышел из машины.

– Сейчас мало, – ответил участковый. – Сезон закрыт. В будни почти никто не бывает. В выходные так иногда приезжают…

Яковлев повел сыщика вдоль забора к калитке.

– Есть соседи, живут тут. Семья. В пятом отсюда доме… И сторож вон – дядя Коля, – участковый показал на мужчину за забором дачного участка, которого Перегудов не заметил за густыми зарослями дикого винограда, оплетающими сетку-рабицу.

– Как же здесь пройти? – пробурчал следователь, срывая с калитки свисающие до земли лозы винограда.

Яковлев вслед за сыщиком нырнул в образовавшуюся в живой изгороди брешь.

– Тут за много лет все так поросло, – отозвался сторож. – Хозяин не выходил из дома. Зачем ему было обрывать виноград?

– Что, вообще не выходил? – переспросил Перегудов.

– Да. А что вы удивляетесь? Тут ближайший магазин только в деревне. Четыре километра отсюда. Просто так, без нужды, не пойдешь. А так, что тут больно-то нос высовывать!

Все трое быстрым шагом, прижимаясь к стене, укрывавшей их от ливня, направились к входу в дом. Под деревянным покосившимся навесом над самым входом мужчины остановились.

Входная дверь была настежь раскрыта. Из глубины дома доносилось неровное бормотание, перемежающееся со звуками тихой мелодии.

– Телевизор работал, – пояснил сторож.

– Труп там, наверху, – сержант отступил назад, пропуская следователя в дом. Затем снял с себя куртку и стряхнул с нее воду. – Я вызвал оперативников. Должны быть с минуты на минуту.

Перегудов шагнул в дом. За ним последовали участковый и сторож.

Лестница, ведущая на второй этаж, выходила на просторную веранду. Труп лежал посреди комнаты напротив тумбочки с телевизором. Рядом валялся перевернутый набок старый деревянный стул. Одна из его ножек была сломана пополам.

Несмотря на то что балконная дверь была настежь распахнута, комнату наполнил удушающий сладковатый запах начавшего разлагаться тела.

Убитым был молодой мужчина лет тридцати пяти на вид. Волосы ровно острижены коротким ежиком. Череп мужчины был неестественно синего цвета. Огромное кровяное пятно в области виска сразу бросалось в глаза. Кровь из раны неровными струйками растеклась по всему черепу. Лицо мужчины было сильно обезображено. Струившаяся из рассеченной брови над левым глазом кровь залила лицо и коркой застыла на коже. Левый глаз широко раскрыт и тоже заплыл кровью.

Рубаха на груди насквозь пропиталась кровью. У Перегудова перед глазами на мгновение мелькнула картинка, которую он видел в подъезде, где убили Лерайского. Сыщик осторожно потянул за полу рубашки. Застывшая в жесткую коросту кровь намертво приклеила ткань к телу. Перегудов потянул сильнее, и ткань жестким пластом приподнялась. Кожа на груди убитого вздулась. На ней отчетливо проявилась рваная рана в виде латинской буквы Z.

Перегудов только кивнул и молча вышел из комнаты. Вместе с участковым и сторожем Колей они направились вдоль рабицы в обратном направлении.

– Далеко так идти, Николай? – спросил Перегудов, выискивая среди луж возвышающиеся бугорки скользкой от дождя земли.

– Обойти несколько участков придется. Тут напрямую прохода нет, – ответил сторож. – Вон уже видно навес.

Мужчины шли друг за другом по протоптанной в траве узкой тропинке. Сторож в резиновых сапогах, которые надежно защищали его ноги до колена, передвигался быстрее, чем следователь. Расстояние между ними время от времени увеличивалось до нескольких шагов. Листья на деревьях шуршали от порывов ветра и потоков воды, которые природа в изобилии обрушивала на землю. Перегудову приходилось кричать, чтобы сторож слышал его вопросы.

– А вы были знакомы с этим человеком?

– Нет, честно говоря. Знаю только, что Денис его звали.

– Он что, постоянно жил на даче?

– Да. Я имею в виду две последние недели, – сторож поворачивал голову назад, чтобы быть услышанным. – Только в деревню до магазина изредка на велосипеде доедет, а так постоянно здесь.

– А давно у него здесь дача? – спросил следователь.

– Да уже лет десять. Не меньше. Только он не появлялся здесь практически. Так, раз в сезон заедет. Я даже забыл, как он выглядит…

– Вы с ним общались? – поинтересовался Перегудов.

Николай замедлил шаг.

– Он ко мне где-то неделю назад пришел, вечером. В карты сыграть. Но я плохо играю. Ему со мной неинтересно было. Так он больше не ходил. А еще как-то за отверткой приходил. Дня три назад. Больше мы с ним не виделись.

– И он ничего не говорил? О работе там, о семье?.. Какой он был?

– Да обычный мужик. Я не знаю. Ну, молчун такой. Мы только об игре говорили. Поесть я ему предложил, но он отказался. Выпить у меня не было.

– Это вы обнаружили труп? – спросил Перегудов.

Его кожаные короткие полуботинки промокли насквозь. По брюкам стекали ручьи воды. Махнув рукой, он, быстро шагая по лужам, догнал сторожа и поторопил его.

– Да. Я еще вчера заподозрил неладное, – на ходу, тяжело дыша, говорил Николай. – У него всю ночь горел свет.

– Вы выходили ночью?

– Вечером перед сном я делал обход. Смотрю, у него свет. И голоса из дома. Я еще подумал, что у него гости. Часа через два, это уже было двенадцать, выглядываю, свет все еще горит. А мне не спалось. Я на балкон у себя выхожу – мне все дачи видно… Думаю, мало ли, человек уснул, может быть, при свете. Я так часов до четырех утра не спал. Потом лег. Но свет все горел. А я с утра встал и забыл совсем про это. После обеда только опять проходил мимо, свет так и не выключили, а из дачи звуки какие-то. Ну, думаю, надо сходить, посмотреть. А самому страшно.

– Да уж, тут ни души вокруг. Ночью, наверное, и вовсе не по себе, – поддержал Николая Перегудов.

– Признаться, да. У нас уже был один случай. Лет пять назад. Двоих мужиков ограбили и закрыли в даче. А там решетки на окнах, двери железные… В общем, была история. Ну, и мне, откровенно говоря, не по себе. Часа полтора назад я не выдержал и пошел к Женьке. Сосед тот самый, куда мы идем. Так мне Машка, жена его, говорит то же самое. Странно, говорит, свет там горел. Пойди, мол, проверь. Мы с Женькой и пошли вдвоем. Как-то веселее так… Через забор заглядываем, а дверь открыта. Из дома все те же звуки доносятся. Я хозяина звать – тишина… Ну, я зашел, поднялся на второй этаж – е-мое, а он, оказывается, там лежит… Женька тот вообще ничего не боится. Подошел, пощупал пульс. Хотя и так было видно, что… А я подходить не стал, вернулся вниз, и мы сразу милицию вызвали…

Мужчины тем временем подошли к нужному дому, и Николай постучал в окно.

– Заходи, открыто, – ответил женский голос.

Перегудов вошел в дачу первым. Перед ним предстала молодая полная женщина. Сыщик стряхнул с себя воду, снял куртку и бросил ее на табуретку около двери. Затем через ворот свитера полез во внутренний карман рубашки и извлек оттуда удостоверение.

– Я поняла. Это лишнее… Мария, – представилась женщина.

– Вы ничего необычного не замечали здесь в последние дни? Людей каких-нибудь? – Перегудов с ходу взял быка за рога.

Мария тоже не стала долго ходить вокруг да около.

– Сейчас расскажу. Вчера утром я с сыном пошла в лес. Около дачи Кулемина остановилась серая «десятка» с черными стеклами. Не прямо около дачи, а через три дома. Где поляна. Тишина. Вроде как там нет никого. Около машины на земле топор лежит, молоток и щепки вокруг. Гера, сынок мой, к машине. И хвать молоток… А машина вдруг как дернется. Как будто там кто-то есть внутри. Я сына в охапку и бежать домой. Я мужу сказала…

– Маша, ну что ты волну гонишь?

Из комнаты за спиной женщины вышел молодой мужчина в камуфляже. Лицо его окаймляла густая борода.

– Евгений, – представился он и тут же пояснил следователю: – Это свои были. Молодежь приезжала развлекаться. Тут у одного мужика племянник…

– Я же не знала, Жень, ты мне ничего не сказал, – посетовала женщина.

– А зачем тебе? Я же сказал тебе, что все нормально, не волнуйся. Значит, нормально. Нужна ты им больно была! Ты, может, помешала.

Перегудов представился Евгению, и мужчины обменялись рукопожатием. Хозяин пригласил следователя с провожатым в комнату. Перегудов достал пластиковый уголок, вынул из него лист бумаги и, положив его на стол, приготовился писать. Быстро записав ответы на несколько формальных вопросов, он отложил в сторону лист протокола и посмотрел в лицо собеседнику. Молодой человек заговорил сам, опередив вопрос следователя:

– Знаю я этих ребят. Костер они на поляне жгли. Они потом по дачам пошли, яблоки рвать. Два парня и две девушки. Я их пугнул… Из ружья пару раз пальнул. Для острастки. Так они штаны все растеряли и бегом к машине. Парни пьяные были… Я догнал их, одному пендаля дал. Второй в машине закрылся с девками. Они при мне же сразу и уехали. Шампура даже оставили. И топор. До сих пор, наверное, там валяются.

– Пройдите, пожалуйста, со мной до дачи Кулемина, вы мне покажете эту поляну, – попросил Перегудов. – Если боитесь жену оставить, можем Николая попросить здесь побыть.

– Пошли, – отозвался Евгений.

После осмотра территории Перегудов вернулся на место происшествия. С первого этажа дачи были слышны голоса оперативников, которые за время отсутствия следователя прибыли на место преступления. Сыщик с облегчением отметил, что на место прибыла та же бригада, которая сутки назад работала на месте убийства Лерайского. Перегудов отыскал среди них судебного медика.

– Илья Зотович, что-то зачастили наши встречи! Хорошо, что именно вы приехали, – сказал Перегудов и подошел к эксперту поздороваться. – Вы не находите, что слишком много совпадений? А?

– Да, совпадений здесь действительно много. Убийца – тот же самый человек. Никаких сомнений. Убийства абсолютно идентичные. Удар тупым предметом по голове.

– А что за предмет все-таки?

– А не могу сказать! Похоже на гантель, но рана сама неровная. Как будто какая-то ребристая поверхность. Убили его вчера вечером. Так же, как и Лерайского, около восьми. Он сидел на стуле. Убийца подкрался сзади. И ударил по голове. Мгновенная смерть, как и в первом случае… Вот здесь, – эксперт показал на рану на виске.

– Что могло связывать этих двух людей? Думай, Володя, – сказал Перегудов, уже садясь в машину с приехавшим к месту событий Сабуровым.

Салон тут же наполнился запахом сырости и промокшей кожи.

Следователь снял ботинки, вылил из них воду на землю и поставил рядом с собой на резиновый коврик.

– Они не родственники, интересно? Ты биографию Лерайского смотрел? – спросил он, захлопывая дверцу машины.

– Нет, фамилию Кулемина я нигде не встречал. Это точно, – ответил стажер.

– Теперь совершенно очевидно, что квартирный вопрос здесь тоже ни при чем, – заключил Перегудов. – Ну, хорошо, а может быть, место работы. Давай выясним. Ты, кстати, был в авиакомпании?

– Да, Лерайский действительно там работал. Но его уволили две недели назад, – доложил Владимир.

– Ровно две недели назад? Что-то слишком часто стали звучать эти «две недели».

Сабуров ненадолго задумался и, загибая на руке по одному пальцы, про себя отсчитал дни.

– Сегодня ровно две недели и один день, – выдал он после небольшой паузы.

– Тебе удалось связаться с руководством авиакомпании?

– С руководством нет. Весь совет директоров отсутствует. Кто на больничном, кто в отпуске. Как я понял, в компании сейчас работает ФСБ, но по какому поводу, не знаю. Всех трясет. Такое впечатление, что они одинаково проинструктированы ничего лишнего не говорить.

– Вот как! – Перегудов нахмурился. – Значит, где-то здесь и надо искать убийцу. Звони прямо сейчас в отдел кадров. Узнавай про этого Кулемина. Что хочешь делай… Хочешь, скажи, что дядя прилетел, ищет билетик в эконом-класс…

Сабуров уже набирал номер. Его разговор со служащим аэропорта занял не более минуты.

– Виктор Алексеевич! Кажется, мы близки к разгадке, – торжествующе воскликнул стажер. – Кулемин тоже работал в этой авиакомпании. И тоже был уволен две недели назад!..