Текст книги "Конец таежной банды"

Автор книги: Евгений Сухов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

* * *

Из простреленной в нескольких местах кадушки били тонкие струйки воды. Евдокия сорвала с шеи платок и намочила его в кадушке, а затем приложила к лицу. Дышать внутри было уже практически невозможно. Дым быстро наполнил помещение, и вот уже горели внутри даже стены. Нестерпимый жар жег лицо.

«Сгорим ведь к чертовой матери», – подумала она и посмотрела в сторону двери. Оттуда кричали, чтобы выходили, обещали сохранить жизнь, но все это было враньем. Жизнь им никто не сохранит. Красным нужно было узнать, где находится крепость. Потом их пустят в расход так же, как остальных. Она видела в окно говорившего это красного командира. Завязала мокрый платок на затылке, сделав что-то вроде маски, вскинула винтовку, быстро прицелилась и нажала на спусковой крючок. Прозвучал щелчок. Кончились патроны. Она отбросила бесполезную винтовку и выхватила из-за пояса «браунинг». Окно заволокло дымом, и она уже не смогла прицелиться. «Все, конец», – мелькнуло в голове. Она развернулась к рокочущему пламени и приставила дуло пистолета себе к подбородку. Это было лучшим выходом, чем заживо гореть в сарае или сдаваться красным. Глубоко вздохнув, она закрыла глаза и положила палец на спусковой крючок. Убить себя оказалось не так просто, как она думала. Потребовалось невероятное усилие, чтобы надавить спусковой крючок. Под давлением ее пальца рычажок медленно пошел вниз. В последнюю секунду рядом оказался Емельян. Он выбил у нее пистолет. Выстрел прозвучал, но пуля ушла в потолок.

– Нам все равно не выбраться, – прохрипела Евдокия израненному гиганту и закашлялась.

Емельян отрицательно покачал головой и потащил ее за руку в самое пекло.

– Да ты спятил, – простонала Евдокия, чувствуя, как у нее волосы начинают трещать и сворачиваться от жара.

* * *

Алексей сильно сомневался, что внутри пылающего сарая еще кто-то был жив. Может, наемники что не учли. Одна стена полностью горела. Да и крыша основательно занялась. Дым валом валил в разбитое окно и струйками сочился сквозь щели. Терзаемый подозрениями, Алексей обошел кузницу кругом, чтобы убедиться, что с другой стороны действительно нет двери. Двери не было. Наемники вокруг постройки стояли с ружьями на изготовку, но внутри никаких признаков жизни не наблюдалось. Вдруг по горевшей стене изнутри что-то ударило с чудовищной силой, так что доски проломились, а во все стороны полетели снопы искр. Что-то темное вылетело в пролом и упало на землю. Алексей с изумлением понял, что это небольшая наковальня, весившая никак не меньше ста килограммов. Затем изнутри раздалось шипение, повалил белый пар и из пролома, разбрасывая горящие доски, вышел гигант в горящей одежде. В каждой руке у него было по «маузеру». Наемников так поразило это зрелище, что на секунду все забыли про оружие. Следом за гигантом из пролома выскочил еще кто-то, накрывавшийся пологом из мокрой ткани. Гигант первым открыл огонь из обоих стволов. Он стрелял и шел на китайцев, не замечая ни огня, ни пуль, как живая скала. Четверо наемников упали, сраженные пулями. Гигант развернулся еще к двоим, выскочившим с другой стороны постройки, и застрелил обоих. Бандиты прорвались бы к лесу, если бы не Алексей. Он вышел из-за угла и всадил гиганту пулю в затылок. Противник на мгновение замер, а затем рухнул, точно подкошенный, лицом на траву. Его одежда все еще продолжала гореть и дымиться. Бандит не шевелился. Он был мертв. Второй сбросил полог, попытался бежать, но запутался в ткани и упал. В свете пожарища Алексей разглядел светлые волосы, рассыпавшиеся по плечам. В два прыжка он очутился рядом с девушкой, выбил из ее руки пистолет и приставил ствол «нагана» ко лбу, процедив: «Не дергайся, курва!» Сзади подоспел Ли с остальными наемниками. Он подобрал валявшийся рядом с девушкой на земле пистолет, в то время как Алексей быстро обыскивал пленницу. Сзади за поясом у нее торчал «браунинг». В сапоге обнаружился небольшой револьвер, а в другом сапоге нож. Все оружие он передавал Ли.

– Вот девка, – восхитился тот, качая головой, – впервые вижу среди русских такую. Надо в штанах проверить, точно ли она девка.

– Это потом, – заверил Алексей, глядя в полные ненависти глаза девушки.

Отпустив ее, он встал и рявкнул, угрожающе поводя револьвером:

– Встать!

Евдокия молча повиновалась. Ей связали за спиной руки и повели к дороге. Алексей шел сзади и не сводил с пленницы глаз.

– Дом проверили? – спросил он у командира отделения.

– Еще нет, – ответил Ли сконфуженно.

– Так проверьте, – приказал Алексей с раздражением, – да осторожнее. Внутри могли остаться живые.

Трое наемников по приказу командира вошли в дом и через минуту выволокли оттуда три тела. Один из бандитов оказался живым. Его связали и привели в чувство.

– Как звать? – спросил у него Алексей.

– Иди на хрен, – оскалился в ответ Серый и сплюнул чекисту под ноги.

Ли врезал бандиту ногой под дых и хотел продолжить избиение, но Алексей его остановил:

– Не надо. Оставь. Потом с ним разберемся. Сейчас надо проверить местность и окрестности. Они не могли сюда пешком прийти. Где-то рядом должны быть спрятаны лошади и вполне вероятно, что там охрана имеется. Найдите их и убейте. Брать живыми не старайтесь. Главное, чтобы никто не ушел.

– Есть, – козырнул китаец и, махнув наемникам, стал раздавать команды на китайском.

Вскоре на телеге подъехал Трефилов с перебинтованной головой. С ним были еще четыре человека.

– С той стороны никто не пытался уйти, – доложил он устало. – Вижу, все веселье здесь без нас закончилось.

– Главное веселье все еще впереди, – заверил его Алексей и встрепенулся от выстрелов, прозвучавших вдали. Однако стрельба быстро стихла.

– Значит, лошадей все-таки охраняли, – пробормотал он задумчиво, потом посмотрел в сторону горевшей кузницы и добавил: – Пожар надо бы потушить, а то как бы весь скит не занялся.

– Сейчас потушим, – пообещал Трефилов.

* * *

В селе Сосновка в бывшем доме председателя колхоза все еще горел свет. Свет давала керосиновая лампа, стоявшая на столе. За столом сидел довольный Красин и уплетал за обе щеки сало с черным хлебом, которое ему в дорогу положила жена. Еще были вареные яйца, консервы и кусок колбасы. Учитывая, что в селе давно не видели просто настоящего хлеба, этот стол казался верхом роскоши. Из внутреннего кармана Красин достал литровую фляжку со спиртом и плеснул себе в кружку.

В дверь осторожно постучались.

– Кто? – рявкнул Красин, торопливо вытирая руки полотенцем.

– Доставили арестованную, которую вы просили, – ответил из-за двери милиционер.

Прикрыв еду полотенцем, Красин громко произнес:

– Введи ее.

Дверь распахнулась.

Милиционер грубо втолкнул в комнату молодую девушку в порванном сарафане с растрепанными черными волосами и расширенными от страха глазами.

– Можешь идти, – махнул милиционеру Красин, – да закрой за собой дверь. Я здесь сам справлюсь.

Милиционер послушно вышел, а председатель окрисполкома прошел мимо девушки к двери, задвинул засов, вернулся к столу и, отдернув полотенце, продолжил трапезу, время от времени поглядывая на девушку. Она была красива, но слишком худа вследствие голода. Под глазами черные круги. Щеки ввалились. Вот если откормить, то было бы совсем другое дело.

Улыбаясь своей мысли, Красин спросил у арестованной:

– Фамилия, имя, отчество… Отвечай быстро.

– Ел-лена Федоровна Л-лапина, – заикаясь, произнесла она, не сводя глаз с еды.

– Хочешь перекусить, Лена? – улыбнулся ей председатель окрисполкома.

Девушка взглянула на него с недоверием.

– Да, ты можешь сесть и поесть, но перед этим должна мне рассказать, кто у вас в селе якшался с бандитами, – ласково произнес Красин, насадив на вилку кусочек колбасы.

– Кырныш якшался, – быстро ответила девушка, – в селе все про это говорили. Бандиты ему вещи давали и продукты.

– Ну, это я знаю, – кивнул Красин, – еще кто?

– Да остальные, кто общался, уже давно к бандитам переехали, – ответила девушка и сглотнула, едва не подавившись слюной.

– Как твоя сестра, – прищурился Красин, отправил колбасу себе в рот, откусил хлеба и стал бодро жевать.

– Да, сестра уехала вместе с мужем и меня звали, но я осталась, потому что испугалась, – призналась она, опустив глаза, – про них всякое рассказывают. Говорят, что они с людей скальпы снимают и пляшут вокруг костров, и свальным грехом занимаются во время медвежьего праздника с местными. Я не решилась.

– Как с сестрой общаешься? – строго спросил Красин.

– Она передавала через Кырныша письма для меня, – ответила девушка, – опять звала, говорила, что у них все хорошо.

– А она не рассказывала, в каком районе находится их крепость, хотя бы примерно? – поинтересовался Красин, как бы невзначай, наливая себе в кружку еще спирта.

– Нет, ничего такого она не рассказывала, – покачала головой девушка.

– Хорошо подумай, – произнес Красин. В дыры на сарафане было видно обнаженное тело девушки, и начальник окрисполкома в какой-то момент решил, что черт с ним с допросом.

– Садись, ешь, – произнес он, придвигая к ней колбасу, консервы и хлеб, а сам залпом осушил содержимое кружки. Дыхание перехватило. Он крякнул, закусил и выдохнул, распространяя по комнате спиртовые пары.

Девушка напала на еду, стала безобразно пихать все в рот, глотать, не заботясь совсем, как она выглядит со стороны. Зрелище было не для слабонервных.

– Однако, – протянул Красин с кривой улыбкой и налил себе еще спирту. По телу разливалось приятное тепло. В голове слегка зашумело. Откинувшись на стуле, он посмотрел на тумбочку, где под пиджаком лежал заряженный пистолет. Если вдруг пожалуют незваные гости, он мог легко выхватить оружие и воспользоваться им. Вокруг дома дежурила охрана. Он чувствовал себя в полной безопасности, совершенно разомлел и наблюдал за девушкой, представляя себе, какая она без одежды. Выждав с минуту, он наклонился вперед и отобрал у девушки горбушку хлеба: – Все, хватит жрать, а то будет заворот кишок с голодухи.

Вид у арестованной при этом был, как у обиженного ребенка, которого лишили конфеты и отняли любимую игрушку.

– Я серьезно говорю, что тебе больше нельзя есть, – произнес Красин, нахмурившись.

Девушка виновато опустила глаза и пролепетала:

– Спасибо вам.

– Не благодари, – ухмыльнулся Красин, – а лучше скажи, хочешь ли ты выжить?

– Да, хочу, – едва слышно ответила арестованная.

– Я могу помочь в этом, – заявил довольный Красин.

– Но что я могу сделать для вас? – пробормотала она растерянно. – Я уже все рассказала. Больше ничего не знаю.

– Ну, ты можешь помочь в другом, – ухмыльнулся Красин, – сними сарафан.

– Зачем? – она вскинула голову, дико посмотрела на него и залилась краской.

– Затем, что я так хочу, – резко ответил Красин. – Я очень могущественный человек, могу вытащить тебя из этого дерьма, дать еду, деньги, одежду, а могу приказать расстрелять или могу отдать Квану – желтому дьяволу, как вы его уже успели окрестить в деревне. Он действительно дьявол и делает с людьми такое, что даже трудно представить.

Дрожа от страха, девушка встала, сбросила с себя сарафан и стыдливо прикрылась руками.

– Убери руки, – заорал на нее Красин, чувствуя растущее возбуждение. Смотреть было особенно не на что. Кожа да кости, но его возбуждала сама ситуация, ощущение безграничной власти. Он мог делать с ней все, что захочет, и никто ему не помешает.

Поднявшись, он обошел к стол, приблизился к девушке и грубо схватил ее за плечи.

– Не надо, пожалуйста, – запричитала она, заливаясь слезами.

– Отчего же не надо? – язвительно спросил председатель окрисполкома, принуждая ее лечь на стол. – Очень даже надо. Пикнешь – я тебя прибью.

– Не надо, пожалуйста, – она уже ревела в полный голос.

Разозленный Красин залепил девушке пощечину, но это не помогло. Арестованная начала всерьез отбиваться, даже попыталась заорать. Он вовремя успел ей зажать рот.

– Заткнись, дура! Хочешь сдохнуть?

Но никакие слова на девушку уже не действовали. Красин еще несколько раз ударил ее по лицу, прижал одну руку к столу, навалился, стал раздвигать ноги, но неожиданно получил вилкой в шею. Девушка каким-то образом дотянулась до столового прибора, валявшегося на столе возле тарелок с остатками позднего ужина председателя окрисполкома. Красин взревел, точно раненый медведь, вырвал вилку из раны, отшвырнул в дальний конец комнаты и стиснул руки на худой шее девушки. Отпустил только тогда, когда жертва перестала трепыхаться. В дверь давно барабанили и кричали. Словно очнувшись от наваждения, председатель окрисполкома повернулся на крики. От нескольких мощных ударов дверь слетела с петель, и в комнату влетела взбудораженная охрана. Глаза всех прыгали от мертвого тела на столе на окровавленную физиономию партийного руководителя.

– Она на меня напала. Я защищался, – с обидой выкрикнул Красин, будто его обвиняли в чем-то.

– А почему она голая? – изумленно поинтересовался Петраков и тут же под грозным взглядом Красина прикусил язык. Милиционеры не знали, что делать в такой ситуации. На шум с улицы прибежали наемники Квана, лопоча что-то на китайском.

– Не пускайте их сюда, – истерично взвизгнул Красин, зажимая рану на шее ладонью, – да не стойте же вы столбами, помогите мне остановить кровь!

6

Утром подсчитывали потери. Отряд потерял убитыми двенадцать человек. Из оставшихся десяти человек шестеро с ранениями различной тяжести. Тела бандитов сложили у сгоревшей кузницы. Двадцать шесть трупов. Плюс двое пленных. Алексей подумал, что это совсем не плохой результат после прошлого фиаско.

– А наемники-то ничего, умеют воевать, – заметил Трефилов, наблюдая за погрузкой оружия на телеги.

– Им за это хорошо платят, – заметил Алексей.

– Слушай, а зачем нам сейчас уходить отсюда? – поинтересовался Трефилов. – Много раненых, а до Сосновки путь не близкий.

– Поэтому и надо уходить, – пояснил Алексей терпеливо, – бандиты могут заявиться в любой момент, и мы ничем не сможем им ответить. Отойдем в село за подкреплением, допросим пленных и вот тогда выступим для решающего боя.

– Наверное, ты прав, – согласно кивнул начальник милиции.

Алексей подозвал командира отделения и приказал привести пленных, прикрывая глаза от солнца, вставшего на горизонте. Солнечный свет разливался по холмам, красил крыши домов. Трава снова стала изумрудной, а вокруг запели птицы. На душе у чекиста стало сразу как-то легче. Ночной бой уже казался далеким прошлым. Он почти выполнил задуманное. Оставалось совсем немного.

– Алексей Николаевич, вы позволите мне остаться здесь? – спросил неожиданно появившийся Рыков.

– Нет, – отрезал Алексей. Историк невероятно утомлял его в последнее время.

– Почему нет? – возмутился Рыков.

– Антон Семенович, да вы спятили, что ли? – закричал на ученого Алексей. – Мы уедем, а в скит заявятся бандиты. Знаете, что они с вами сделают?

– Уверен, они меня не тронут, – упрямо возразил Рыков, – я простой человек, не милиционер и не чекист…

– Да им плевать, – заверил его Алексей, – даже и не просите. Я не позволю вам совершить такую глупость…

– Что значит, глупость, – обиделся Рыков, – я выполняю свою работу. Вы не можете принудить меня уехать. Я решил и останусь.

– Антон Семенович, вы очень ошибаетесь, утверждая, что я не могу вас принудить, – оскалился Алексей, поправляя пояс с кобурой, – еще как могу.

Глаза ученого сделались испуганными. Он попятился и капризным голосом выкрикнул:

– Мне стоит сделать всего один звонок в Москву и сообщить про ваши бесчинства…

– Угрожаете? – сузил глаза Алексей.

– Вы меня заставляете делать это, – стал оправдываться Рыков, – это не в моих правилах, но с учетом сложившейся ситуации…

– Ладно, черт с вами, оставайтесь, – махнул рукой Алексей. – Если в Меднинске спросят, я скажу, что вообще вас не видел. Так что вы находитесь здесь на свой страх и риск, и, если что-нибудь случится, никто не придет вас выручать.

– Со мной будет все в порядке, – убежденно ответил ученый.

* * *

Китайцы связали их очень профессионально. Отвели руки и ноги назад и прикрутили к жердям в свободном стойле на конюшне. Остаток ночи пришлось простоять на коленях. Как только охрана удалилась, Евдокия стала пытаться освободиться, дергала веревки, крутила запястья, но все без результата. Часа через два она устала и прекратила попытки, поняв, что это бесполезно. Веревки не ослабли ни на миллиметр, только сильнее стянулись. Было невероятно больно. Кисти стали неметь. Выругавшись сквозь зубы, Евдокия посмотрела на Серого, висевшего напротив нее в таком же положении на жердях. Он даже не пытался что-либо предпринять. Казалось, что он спит. Голова свесилась на грудь, глаза закрыты.

– Эй, – позвала его Евдокия, – не время отдыхать! Надо выбираться. Ты меня слышишь?

Серый открыл глаза и посмотрел на нее с ненавистью.

– Ты чего это? – удивилась Евдокия.

– Того самого, – процедил Серый, – это все из-за тебя! Надо было пристрелить тебя еще по дороге!

– Ты что мелешь? – пробормотала она, решив, что его слова – последствия контузии. – Сережа, это я, Дуся. Ты что, меня не узнаешь?

– Дуся, – эхом повторил Серый, прожигая ее взглядом, – ненавижу тебя! Что, лярва, лишилась своего любовника. Кинула меня и сразу к нему. Да и ладно бы нормальный был, а то выбрала этого немого дебила.

– Чего ты несешь? – изумилась еще больше Евдокия. – Ты точно спятил.

– Вас видели вместе там, у реки, – отчеканил Серый.

– Кто видел? – нахмурилась Евдокия.

– Неважно кто, – отрезал Серый, – тебе теперь не жить. Он сдох. Теперь твоя очередь.

– Эй, послушай меня, – рявкнула на него Евдокия, – у меня, кроме тебя, никого не было. Чего ты веришь каждому встречному, кто будет меня грязью поливать. Кто тебе сказал?

– Я знаю, что это правда, – ухмыльнулся невесело Серый, – пока мы ехали, вы все время перемигивались, а у дома он тебя лапал. Я сам это видел.

– Послушай меня, давай сначала выберемся отсюда, а потом разберемся в наших делах, – предложила Евдокия, смекнув, в чем дело. – Обещаю, что все смогу объяснить и доказать. Нам просто нужно выбраться отсюда.

– Все врешь, сука, – упрямо возразил Серый.

Евдокия только покачала головой и напрягла все мышцы в попытке встать. Жердь заскрипела, немного подалась вверх, да и только. Сломать ее девушке было не по силам. Серый бы мог, но в этот момент он совершенно раскис.

Потом за ними пришли.

– Что, дождался? – бросила она Серому, когда их отвязали и вывели во двор. – Сейчас нас к стенке поставят.

– Надеюсь, ты будешь умирать очень долго, – пожелал ей Серый.

– Ведешь себя, как скотина, – ответила ему Евдокия.

Однако расстреливать их не стали. Заковали в деревянные колодки, соединенные одной цепью, и погнали на край села. Там среди китайцев она увидела несколько русских. Один невысокий, смуглый, с перебинтованной головой, а второй повыше, в форме ГПУ, с печальными серыми глазами. Судя по поведению, он командовал всеми. Впервые Евдокия видела чекиста, который не выглядел как последний отморозок. Затем она мысленно одернула себя. Перед ней был враг, и не стоило об этом забывать ни на секунду.

– А колодки – это не лишнее? – поинтересовался чекист у китайца, стоявшего рядом с ним.

– Нет, не лишнее, – ответил тот мелодичным голосом, – пленные с колодками не смогут бежать по пути. Все силы у них будут уходить на то, чтобы бежать за телегой.

– Вот это уж точно будет лишним, – отрезал чекист, – нам надо двигаться быстро, поэтому они поедут на телеге. Транспорта у нас хватает. Бежать никто не будет.

– Эй, вы, забирайтесь на телегу, – приказал им китаец, указав плетью, на какую именно им забираться.

Серый полез первым. Неожиданно он резко развернулся, стоя на телеге, изловчился, ухватил ослабшую цепь, накинул Евдокии на шею и затянул, откинувшись назад. Девушка даже не могла сопротивляться из-за колодок. Испугавшись резких движений, лошадь рванула вперед. Евдокия повисла на цепи. Ноги волочились по земле. Повезло, что наемники среагировали на его выпад практически мгновенно. Двое китайцев спрыгнули с лошадей на телегу, оглушили бандита, остановили телегу и освободили девушку от цепи.

* * *

– Мать твою за ногу, – выкрикнул пораженный начальник милиции, гарцуя рядом с телегой на белом жеребце.

Евдокия упала на землю, кашляя и хрипя. Ей помогли подняться.

– Чего это он на тебя кинулся? – спросил у пленной Алексей.

– Да я его жена, – пояснила Евдокия, кивнув на Серого, – не хочет, чтобы я досталась кому-нибудь из вас на поругание. Заботливый он у меня.

– Да уж, – хмыкнул Трефилов.

– А чего это он решил, что кто-нибудь из нас на тебя позарится? – спокойно спросил Алексей, желая подзадорить девушку.

Евдокия покраснела. Хотела сначала обматерить чекиста, но сдержалась и вместо этого ответила:

– Просто я очень умелая в этом деле. Ни один мужик не может передо мной устоять.

– Хорошо, что мы на лошадях, – весело заметил Алексей и повернулся к тронувшему его за плечо Трефилову. – Чего тебе?

– Я насчет старика, – напомнил ему начальник милиции, – мы его тоже должны с собой взять. Он из бывших. Белая кость.

– Да на хрен нам этот калека сейчас, – отмахнулся Алексей, – потом им займемся.

– А что заниматься, шлепнуть – и все, – по-простому рассудил Трефилов.

– Ну, езжай и шлепни, – пожал плечами Алексей, – только смотри, чтобы этот ученый потом не накатал в Москву докладную, что ты помешал его важной работе. Он же спит и видит, чтобы с этим стариком поболтать по душам.

– Ладно, тогда пусть живет пока, – скривился Трефилов. Ссориться с московским начальством ему не хотелось.

После формального построения отряд выехал из скита. Монашкам оставили тела бандитов. Пусть сами хоронят. Евдокия и Серый ехали на разных телегах. По знакомой дороге продвигались быстро. Алексей держался у телеги с девушкой и допытывался у нее все время, как ее зовут, как фамилия, как попала в банду. С серьезным видом слушал все вранье, что она ему выкладывала, и согласно кивал. По рассказу девушки выходило, что она попала в банду совершенно случайно, пошла в лес, на нее напали бандиты, изнасиловали и один из них сделал ее своей женой. А после его смерти она будто бы досталась Серому. В боевых операциях она не участвовала. Никого не убивала.

– Слушай, да она, оказывается, не виновата вовсе, – обрадованно бросил Алексей Трефилову, – а мы ее заковали. Не годится. Надо освободить и отпустить.

– Как? – выдохнул Трефилов, не в силах понять, шутит чекист или говорит серьезно. Ли, ехавший рядом, от удивления открыл рот.

– Да, ее надо отпустить, – продолжал ломать комедию Алексей, – немедленно отпустите девушку!

– Эй, да вы что же, в самом деле ей поверили? – возмущенно воскликнул избитый Серый.

– Заткнись, падла, – зашипела на него Евдокия, – если освободят, я первым делом тебя порешу.

– Она и есть наша атаманша, – выкрикнул Серый со злостью, – Евдокия Дубова, дочь местного богача.

– Не гони, – снова не поверил Трефилов.

– А вот это уже правда, – подтвердил слова уголовника Алексей, глядя на девушку.

Евдокия не знала, что сказать. В глазах чекиста светилась непоколебимая уверенность. Разубеждать его было бесполезно.

– Неужели мы взяли саму атаманшу? – восхитился Трефилов. – Неуязвимую, местное божество во плоти.

– А ты что, сразу не понял этого? – снисходительно улыбнулся Алексей. – Это же очевидно.

– Да я просто не могу поверить, – покачал головой начальник милиции, – это значит, мы одним ударом отсекли голову банде. Как же она так легко попалась?

– Мы просто удачную приманку подготовили, – пояснил Алексей. – Теперь понимаешь, как важно было оттуда убраться как можно быстрее.

Не дождавшись ответа, Алексей немного отстал и поравнялся с телегой, на которой ехал Серый.

– Ты, парень, вижу, готов сотрудничать.

– Да, я хочу жить, сделаю все, что скажете, – подтвердил Серый.

– Вот выдашь нам всех и будешь жить, – пообещал Алексей.

– Сдохнешь ведь, как собака, – крикнула ему Евдокия.

– Ты раньше, – заверил ее Серый.

– Вы так ругаетесь, будто между вами что-то было, – усмехнулся Алексей. – Что, верно я говорю?

Евдокия и Серый сердито молчали.

– Значит, я прав, – заключил из их молчания Алексей и продолжал строить предположения: – Раз ты на нее напал и хотел убить, то она, значит, тебе изменила, и ты как-то узнал. Наставила рога, купила, как дешевого фраера. Ничего, такое бывает.

– Я не дешевый фраер, – брызгая слюной, заорал обозлившийся вконец Серый, – я ее, суку, все равно порешу. Я из-за нее всех своих парней положил.

– Вот это страсти, – улыбнулся Алексей начальнику милиции, – кипят, как смола. Девка-то действительно не промах.

– Я атаманшу себе другой представлял, – честно признался Трефилов, разглядывая Евдокию, – про нее среди местных легенды ходят. Ее называют непобедимой батыршей. Говорят, что ее ни пули не берут, ни ножи. На нее чуть ли не молятся. А эта просто девчонка сопливая. Как она могла такой бандой управлять?

– Главное не внешний вид, а содержание, – заметил Алексей, – противника никогда нельзя недооценивать. – Затем спросил у Серого: – Сколько в банде штыков?

– Нормальных бойцов осталось человек сорок, остальные так, шваль, – ответил бандит.

Алексей перевел взгляд на атаманшу, но не смог прочитать по ее лицу, правду говорит ее бывший соратник или нет. Евдокия взяла себя в руки и невозмутимо восседала на телеге в колодках, глядя куда-то в лес.

– Сможешь показать на карте, где находится крепость? – снова обратился Алексей к бандиту.

– На карте нет, – растерялся Серый, – но отвести смогу.

– А почему по карте не можешь? – подозрительно спросил Алексей.

– Потому что не умею, – проворчал Серый, – в университетах не обучался.

– Неграмотный, что ли? – спросил Трефилов.

– Читать и писать умею, – гордо заявил Серый.

– Ладно, разберемся после, – буркнул Алексей. Потом в его голове всплыл вопрос, который его уже давно мучил: – Слушай, Гаврила, а ты местный?

– Да, а что? – вскинул голову Трефилов.

– Я просто хотел спросить, что у вас тут за сражения такие были в Гражданскую, про которые собирается писать наш историк? Становление советской власти. Что тут было знаменательного?

– Да тут вообще не было боев, – нахмурился Трефилов, – война, можно сказать, обошла эти места стороной. А советская власть на первых порах устанавливалась без особых проблем. Местным что белые, что красные – все едино.

– А чего же тогда наш ученый здесь ищет? – спросил Алексей.

– А мне почем знать, – пожал плечами Трефилов, – умный, вот и ищет.

– По-моему, слишком умный, – тихо произнес Алексей и посмотрел на небо, на котором быстро собирались серые тучи. – Опять дождь будет.

– Да тут всегда так в это время года, – вздохнул Трефилов.

– А потом? – с надеждой спросил Алексей.

– А потом гнус пойдет, – весело ответил Трефилов, разрушив его мечты о хорошей погоде.