Текст книги "Турнир (СИ)"
Автор книги: Евгений Аверьянов
Жанры:
Бояръ-Аниме
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)
– Не тебя, надеюсь?
«Если бы они поймали меня, ты бы уже слышал крики из города.»
– Значит, всё в порядке?
«Я сыт, цел, красив и по-прежнему умнее большинства местных, но без хозяина уже начал дичать.»
– Без меня что ли?
«Надо же как-то обозначить двуногого, который носит еду, попадает в неприятности и иногда чешет за ухом.»
Я виновато улыбнулся, хотя он всё равно не мог этого видеть.
«И ты, наверное, пришёл сюда с вот этой механической хреновиной, чтобы защитить меня от егерей?» – спросил он.
Я посмотрел на двухметрового голема. Железная громада стояла рядом, чуть наклонив корпус, будто тоже пыталась слушать разговор. Со стороны, наверное, выглядело бы глупо: человек в лесу разговаривает с пустотой, пока рядом стоит боевой конструкт. Хорошо, что зрители были далеко.
– К сожалению, нет. Это второй этап турнира.
Некоторое время в голове висела очень выразительная тишина.
«Двуногий, ты совсем забыл, зачем попёрся в этот город?»
Вопрос зацепил довольно болезненно. Ведь я пришёл сюда не за турниром или баронскими призами, не за големами и не за возможностью повышать функционал интерфейса. Мне нужно было легализовать Барсика, найти способ выбраться и не оставить его в лесу, где местные егеря постепенно переходили от слухов к ловушкам. А вместо этого я уже управлял вторым конструктом, готовился к полевой осаде и считал проценты интерфейса.
– Не забыл, – сказал я.
«По виду не скажешь.»
– Мне нужно разобраться с этим этапом. Если я выиграю, попробую поговорить с бароном. Официально попросить разрешение забрать трофей. Например, редкое местное животное для коллекции или изучения.
«То есть ты хочешь сказать двуногому барону: отдайте мне страшного лесного зверя, он мне нужен для коллекции?»
– В общих чертах.
«План хреновый.»
– Знаю.
«Однако другого у тебя всё равно нет.»
– Есть ещё одна причина не бросать турнир, – сказал я. – Мне нужно поднять функционал интерфейса до десяти процентов. И как можно быстрее. Здесь дают материалы, задачи и доступ к механизмам, которые я в другом месте могу искать месяцами.
«Ну да, не хотелось бы, чтобы у тебя появились побочные эффекты в виде усыхания мозга. Он у тебя и так почти отсутствует, судя по действиям.»
– Спасибо за поддержку.
«Всегда пожалуйста. Кто-то же должен говорить тебе правду, пока твоя самка рядом не стоит.»
Я посмотрел в сторону города, хотя за деревьями его не было видно.
– Кристина переживает за тебя.
«Она умнее, чем ты думаешь.»
– Это не новость.
«Тогда слушай умных почаще.»
Я помолчал, ведь в этом и была проблема. Умные советы обычно звучали просто: не лезь, уходи, не рискуй, брось чужую игру. А реальность отвечала стенами, документами и интерфейсом, который нужно развивать, пока он не начал вводить санкции.
– Мне нужно закончить этот этап, – повторил я наконец. – Если не получится – будем думать, как уходить без разрешения.
«Вот это уже похоже на план. Всё ещё плохой, но хотя бы с направлением.»
– Ты можешь держаться рядом?
«Я где-то рядом и нахожусь. Всё равно ты явно вляпаешься в неприятности. Нельзя же оставить такое зрелище без контроля.»
– Только не попадайся егерям.
«Шутишь? Они вчера пытались поймать меня на старое мясо в железной клетке.»
– И?
«Я в печали от такого неуважения.»
Я впервые за последние дни рассмеялся по-настоящему. Коротко, тихо, но без напряжения.
* * *
Ночь прошла тревожно, но без происшествий. Я спал урывками, периодически проверяя голема, браслеты и сигнальный кристалл. Связь с Барсиком то появлялась, то исчезала, но сам факт, что он держится где-то неподалёку, уже успокаивал. Утром я снова проверил все соединения, подтянул фиксаторы, заменил один перегретый контакт и вывел голема на стартовую отметку. Когда истекли отведённые сутки, над контрольной точкой вспыхнул сигнальный кристалл. Настало время начинать движение к цели.
Я поднял руки, активируя браслеты, и дал первую команду. Двухметровый конструкт шагнул вперёд: тяжело, уверенно, с негромким металлическим звоном. Я шёл рядом, удерживая дистанцию и поправляя движение через интерфейс, когда браслеты запаздывали. Лесная дорога тянулась к следующей контрольной точке, а где-то далеко, на вышках, люди наверняка уже прильнули к своим огромным биноклям.
Через полчаса устойчивого движения перед глазами вспыхнуло новое сообщение.
[Длительное управление конструктом зафиксировано.]
[Стабильность канала повышена.]
[Функционал инженерного интерфейса повышен: 7,1%.]
Где-то среди деревьев лениво прозвучала мысль Барсика:
«Смотри-ка. Железяка ходит, двуногий думает. Сегодня лес прямо полон чудес.»
Я усмехнулся и снова направил голема вперёд. До крепости противника оставалось ещё не мало, а значит, неприятности только начинались.
Глава 21
Достигнув следующей контрольной точки, надеюсь последней перед финишем, мне снова пришлось остановиться. Хотя казалось, что сражение уже вот-вот начнётся. Естественно я потратил дополнительный перерыв с пользой. Благо и это место немного оборудовали.
После проверки основного конструкта руки сами потянулись к свёртку с оставшимися пластинами. В рюкзаке барона, кроме знакомых материалов, лежали несколько образцов, которые интерфейс так и не смог нормально определить. Тогда, в мастерской, я решил не торопиться. В полевых условиях идея экспериментировать с неизвестными металлами звучала ещё хуже. Именно поэтому она показалась мне своевременной.
Я отошёл от голема к рабочему столу под навесом, разложил инструменты и выбрал две небольшие пластины. Обе были незнакомыми. Одна – тёмная, почти чёрная, с матовым блеском и тонкими прожилками. Вторая – серовато-зелёная, будто покрытая рябью, которую глаз замечал только при боковом взгляде. Интерфейс на обе реагировал одинаково бесполезно.
[Обнаружен неизвестный функциональный материал.]
[Назначение: не определено.]
Спасибо. С таким уровнем подробностей можно было сразу писать диссертацию: «Что-то найдено, что-то делает, удачи».
Я собрал простую испытательную рамку. Малый кристалл питания, ограничитель подачи, две зажимные колодки, аварийный размыкатель. Ничего сложного, нужно просто подать немного эфира на пластину и посмотреть, будет ли хоть какой-то эффект.
Сначала решил испытать тёмную. Кристалл мягко вспыхнул, энергия пошла по линии, пластина едва заметно нагрелась и начала жадно тянуть эфир. Однако больше не произошло ничего. Энергия уходила в металл, словно в яму. Интерфейс молчал, только запас эфира уменьшался быстрее, чем должен был. Пришлось отключать питание.
– Очень содержательно. – заключил я и проверил вторую пластину.
Результат оказался почти таким же. Эфир уходил бодро, материал не подавал признаков полезной жизни, интерфейс снова делал вид, что занят более важными делами. Но плохой результат – тоже результат.
Я некоторое время смотрел на испытательную рамку и думал. Возможно, эти металлы не работали сами по себе. Кинет без правильного контура тоже не превращался в готовую ногу, пирон без теплообменника мог быть просто опасной пластиной, а ноэр вообще выглядел бесполезным мусором, пока не попадал в систему управления с интерфейсом. Значит, неизвестные материалы могли проявляться в связке. Нужно было дать им «соседа», свойства которого уже понятны.
Я выбрал маленькую пироновую пластину. Подключил к ней тёмный неизвестный элемент через ограничитель и поставил перед рамкой короткий пустой держатель, чтобы понять направление возможного импульса. В теории система должна была либо усилить огонь, либо изменить характер отдачи, либо опять ничего не сделать. Теория, как обычно, решила не мешать практике позориться самостоятельно. Я подал эфир, пластина мгновенно вспыхнула и из испытательного блока рванул столб пламени, облизал край навеса и с хлопком погас, когда я инстинктивно разорвал цепь.
Результат опыта заставил меня отпрыгнуть в сторону. Надеюсь зрители не сильно смеялись над моим финтом. Несколько секунд я лежал на боку и смотрел на дымящийся испытательный блок.
– Вот теперь содержательно. – прокряхтел я
Зато интерфейс наконец проснулся.
[Обнаружено новое свойство функционального материала.]
[Название материала: неизвестно.]
[Функция: усиление свойств связанного материала.]
[Побочный эффект: неконтролируемый выброс энергии при нестабильной связке.]
[Функционал инженерного интерфейса повышен: 7,3%.]
Постаравшись сохранить беззаботный вид, я принял сидячее положение.
Вот это уже было серьёзно. Такая прибавка за удачный, точнее почти удачный, эксперимент с неизвестным материалом. Если интерфейс так реагировал на открытие новых свойств, то добраться до десяти процентов можно было куда быстрее, чем я рассчитывал. Однако это было одновременно прекрасно и плохо, потому что я уже поймал себя на мысли: а что будет, если подключить пластину мощнее? Вот именно за такие мысли людей потом находят в виде обугленных останков.
Я осмотрел рукав, проверил руку, убедился, что ожога почти нет, и решил, что второй раз с этим сочетанием играть не буду. По крайней мере, не здесь и не сейчас.
Со второй пластиной я решил поступить умнее. В качестве известного материала выбрал и не что-то, способное снова устроить огненный праздник. Я достал малую бледно-серебристую пластину, ту самую, что меняла эффективную массу. Сначала проверил её отдельно.
Закрепил в рамке и подал эфир. Пластина отозвалась мягко и почти красиво. Испытательный блок стал заметно легче. Вес не исчез полностью, но металлическая рамка, кристалл, крепления и сама пластина будто потеряли часть привычного сопротивления земле. Я осторожно поднял конструкцию двумя пальцами, понимая, что всё работает.
[Эффект изменения эффективной массы зафиксирован.]
[Стабильность: допустимая.]
После этого я добавил вторую неизвестную пластину и подключил её через самый слабый ограничитель. Отодвинулся подумал, и отодвинулся ещё немного. После огненного фонтана осторожность вдруг стала казаться не трусостью, а зрелостью.
Через несколько секунд после начала подачи эфира рамка дрогнула и просела вниз, словно вдруг стала намного тяжелее. Ножки испытательного блока продавили землю, а столешница под ним жалобно скрипнула. Я тут же сбросил подачу и перед глазами вспыхнуло сообщение.
[Обнаружено новое свойство функционального материала.]
[Название материала: неизвестно.]
[Функция: инверсия свойства связанного материала.]
[Эффект: изменение направленности воздействия на противоположную.]
Я смотрел на пластину и чувствовал, как в голове начинают нехорошо шевелиться расчёты. Если серебристый металл облегчал вес, то в связке с этим серо-зелёным неизвестным материалом он начинал утяжелять, причём заметно.
Это вполне могло стать оружием или методом угробить собственную конструкцию, если перепутать направление контура. Вариантов оказалось много, но все опасные.
Я посмотрел на обе неизвестные пластины, и конечно же, сделал то, что не должен был делать до начала боевого этапа – соединил все три.
Малый контур получился грубоватым: серебристая пластина как основной эффект, серо-зелёная как инверсия, тёмная как усиление. Размыкатель я придерживал рукой и наклонился в сторону, готовясь отскочить. Потом подал эфир на минимуме.
Испытательный блок продавил стол, сорвался вниз, ударился о грунт и за мгновение вдавился в землю почти на полметра, оставив после себя дыру с торчащим обрывком проводящей линии. Я отключил питание и некоторое время пытался осознать произошедшее. Из раздумий меня выдергул интерфейс:
[Комбинированный эффект зафиксирован.]
[Свойства материалов уточнены.]
[Функционал инженерного интерфейса повышен: 7,5%.]
Получалось, что большая часть пути уже была пройдена. И если бы я не стоял посреди леса перед началом полевого испытания, то, наверное, радовался бы сильнее. Но сейчас радость пришлось отложить. В земле на глубине почти полметра лежал мой испытательный блок, а вместе с ним – три ценные пластины и малый кристалл. И доставать его мне пришлось с применением таких слов, которые в приличных инженерных журналах обычно заменяют выражением «возникли трудности при извлечении опытного образца».
В итоге блок я всё-таки выковырял. Рамка погнулась, один зажим треснул, но пластины остались целыми. Кристалл тоже выжил, хотя выглядел так, будто осуждал мой подход к экспериментальной безопасности.
Я завернул материалы отдельно и убрал в сумку. Как раз в этот момент над лесом протянулся звук горна, оповещая, что второй этап начался по-настоящему. Я резко поднял голову. Где-то далеко ответили ещё два сигнала, затем с вышек донёсся приглушённый человеческий гул. Зрители тоже услышали старт.
Я быстро собрал инструменты, проверил сумку, зафиксировал браслеты на руках и переключил внимание на голема. Двухметровый конструкт стоял в нескольких шагах, неподвижный, тяжёлый и послушный.
– Пора. – скомандовал я и голем шагнул вперёд.
Я повёл его к следующей контрольной точке, одновременно удерживая маршрут по карте и прислушиваясь к лесу. Барсик молчал, но это не тревожило. Если бы рядом появилось что-то действительно интересное или опасное, он, скорее всего, нашёл бы способ язвительно меня предупредить.
По дороге мысли всё равно возвращались к пластинам. Интересно, сколько участников додумалось до того же? Барон, скорее всего, раздал всем похожие наборы, значит, такие материалы у него были не в одном экземпляре. Если они где-то их добыли и знали хотя бы примерный эффект, то могли ожидать, что инженеры начнут экспериментировать. А если не знали – тем хуже. Тогда мы все сейчас шли в бой с набором редких материалов, часть которых способна изменить многое в этом мире.
А ещё в голову, совсем некстати, влезла мысль про дирижабль, и отмахнуться от неё не получилось. Теперь, после опытов, подъёмный узел «Катрин» становился куда интереснее. Если там стояли серебристые пластины, значит, где-то рядом могли быть вспомогательные элементы или контуры, которые не просто облегчали корпус, а меняли распределение массы, удерживали высоту, компенсировали нагрузку и работали только в связке с правильной средой внутри оболочки. Надо было вернуться и посмотреть внимательнее, особенно на то, куда не поступало питание.
Возможно, местные специалисты восстановили оболочку, двигатели и каркас, но не поняли, что подъёмный узел должен работать как связка нескольких материалов. Или наоборот, убрали «лишние» пластины, приняв их за повреждённые элементы. Дирижабль из музейной задачи постепенно превращался в ещё одну дверь. А мне очень не хватало времени, чтобы открыть хотя бы одну дверь до конца.
Через некоторое время лес начал редеть и дорога вывела нас к небольшой возвышенности, откуда уже просматривалась цель. Не настоящая крепость, конечно. Скорее укреплённый круглый двор, построенный на основе старых руин. Невысокая стена высотой метра три, башенки по углам, деревянно-металлические ворота, внутренний навес и несколько бойниц. В диаметре вся эта радость занимала метров десять, может, чуть больше.
На стене стоял мой противник и не узнать его было трудновато. Тот самый инженер, который в первом этапе управлял своим големом, применив технику «бой с тенью». В финальном поединке его механизм уничтожили, но сам принцип я запомнил хорошо.
Я остановил своего голема у последней контрольной отметки перед крепостью и сплюнул в сторону, понимая, что с этим товарищем просто не будет.
В голове шевельнулась мысль Барсика:
«О, двуногий нашёл ещё одну проблему. Какая неожиданность.»
Я не стал отвечать, потому что впервые за утро был с ним полностью согласен.
Интерлюдия.
На одной из дальних смотровых площадок было тихо. В отличие от городских вышек, где толпились зрители, спорили торговцы, смеялись гости и слуги разносили напитки, здесь находились всего двое. Барон Патрик Стоун стоял у перил, опираясь ладонями на тёмное дерево, и смотрел вдаль. Рядом с ним, чуть в стороне, застыла фигура в странном балахоне с глубоким капюшоном. Лица незнакомца по-прежнему не было видно.
С площадки открывался широкий вид на лес, старую дорогу и несколько расчищенных просек. Вдалеке медленно двигались атакующие инженеры. Каждый шёл своим маршрутом, вёл или сопровождал собственный конструкт, и приближался к крепости, где его уже ждал защитник.
– Надеюсь, в этот раз они примут более достойные решения для управления конструктами, – произнёс скрипучий голос. – И покажут нам действительно что-то стоящее.
Барон не сразу ответил. Он наблюдал за одной из дальних фигур, рядом с которой шагал крупный человекоподобный механизм. Даже отсюда, через усиленную оптику, было видно, что конструкт движется не идеально, но уверенно. Не дёргается, не заваливается, не требует кабеля и не ползёт, как испуганная железная ящерица.
– Я сделал всё, что мог, – наконец сказал Патрик. – Им передали материалы, кристаллы, сенсоры, управляющие элементы. Всё, что было подготовлено. Даже те образцы, функционал которых до сих пор остаётся неизвестным.
Человек в капюшоне тихо усмехнулся. От этого звука барон едва заметно напрягся, хотя и не повернул головы.
– Если не ошибаюсь, Александр Грант уже проверил несколько твоих неизвестных элементов, – сказал незнакомец. – И мне самому интересно, как именно они работают.
Стоун скривился.
– Подобными проверками уже занимались несколько лабораторий. Далеко не все из них удалось отстроить заново.
Он помолчал, потом добавил суше:
– А большинство инженеров и учёных, работавших с этими металлами, погибли. Эти материалы опасны.
– Всё ценное опасно.
– Не всё ценное прожигает стены, ломает кости собственным весом или выворачивает контуры наизнанку, – возразил барон. – Я до сих пор не уверен, что их стоило выдавать участникам.
Человек в капюшоне чуть наклонил голову.
– Стоило.
В его голосе не было сомнения. Только сухая уверенность того, кто давно привык считать чужой риск расходным материалом.
Где-то в стороне зрители на вышке радостно загудели, видимо заметив нечто занимательное.
– Толпе похоже нравится, – заметил Патрик.
– Толпе нравится всё, что достаточно далеко от неё, – ответил скрипучий голос. – Огонь, кровь, чужой страх, чужая смелость. Они смотрят и думают, что присутствуют при великом событии.
– А разве нет?
– Нет, они видят лишь то, что мы хотим им показать.
Барон медленно повернул голову. Человек в капюшоне продолжал смотреть на лес.
– Настоящая работа начнётся потом. Когда станет ясно, кто из этих восьми способен не просто собрать игрушку за неделю, а думать в условиях давления, риска и неполных сведений. Кто способен использовать неизвестные материалы, не уничтожив себя сразу. Кто способен управлять конструктом не на арене, где всё подготовлено, а в поле, где земля неровная, обзор ограничен, а противник не обязан вести себя удобно.
– Ты хочешь привлечь победителей? – спросил барон.
– Не только победителей. – усмехнулся неизвестный, – Победа в игре не всегда означает пригодность. Проигрыш не всегда означает слабость. Один может проиграть из-за плохого жребия, неудачной местности или слишком сильного противника. Другой победит случайно, за счёт грубой силы или чужой ошибки. Смотреть нужно глубже.
– На что именно?
Человек в капюшоне поднял руку и указал на дальнюю просеку.
– На решения. На скорость мышления. На готовность нарушить привычный подход. На то, кто попытается защитить себя, а кто будет думать только о победе. На тех, кто ищет способ удержать управление на расстоянии. На тех, кто сумеет соединить несовместимое.
Скрипучий голос стал тише:
– И на тех, кто уже понимает больше, чем должен.
Барон проследил за его взглядом. На просеке двигался конструкт Александра Гранта.
– Ты всё ещё считаешь его самым интересным?
– Одним из.
– Его система управления нестандартна, точнее слишком хороша для того, что мы видим, – признал Патрик. – Но пока не ясно, насколько она повторяема.
– Повторяемость важна для ремесленников. Для нас важнее источник решения.
Ветер прошёл по площадке, шевельнул край балахона, принёс запах леса, сырой земли и далёкого дыма от сигнальных чаш. Где-то далеко снова протрубил горн, отмечая прохождение одной из контрольных точек.
Глава 22
Я смотрел на ворота и постепенно понимал, что первая проблема второго этапа оказалась до смешного простой – мне было непонятно, как их взламывать. Нет, в теории всё выглядело логично: есть крепость, есть ворота, а ещё мой конструкт, у которого есть все задатки тарана. Значит, голем должен подойти и что-нибудь сломать.
На практике же ворота были совсем не декоративными. Толстые, деревянно-металлические, с внутренними поперечинами, усиленными петлями и явно не рассчитанные на то, что их будут вежливо толкать плечом. Стена вокруг тоже выглядела крепкой. Всего три метра высоты, но для голема без нормальных рук-кошек и лестницы это всё равно препятствие. Перелезть можно попробовать, но кто же даст это сделать?
При этом в правилах ничего не говорилось про запрет убивать инженера противника. Что, конечно, не значило, что стоило начинать именно с этого. С точки зрения кармы, совести и дальнейших переговоров с бароном убийство конкурента выглядело плохой идеей. Особенно если где-то на вышках за нами наблюдали зрители, судьи и, возможно, церковный представитель с очень хорошей оптикой.
Так что для начала я выбрал самый древний инженерный метод. Я поднял руки, браслеты мягко отозвались теплом, и мой голем двинулся к воротам. Тяжёлые шаги глухо отдавались по земле. Максим стоял наверху, на стене, и наблюдал. Даже с расстояния было видно, что он улыбается, заставляя меня нервничать.
Голем дошёл до ворот, отвёл правую руку назад и со всего маха ударил кулаком в створки. Грохот получился внушительный, однако это был весь эффект. Ворота вздрогнули, с креплений посыпалась пыль, где-то жалобно скрипнула внутренняя балка, но на этом всё. Мой конструкт от удара даже слегка повело в сторону, и мне пришлось быстро выравнивать его, чтобы он не впечатался лбом в собственную неудачу.
Сверху раздался короткий смешок. Инженер поднял руку, и рядом с ним, на стене показался его голем. Двигался он резко, почти синхронно с хозяином. Инженер опустил ладонь, и конструкт повторил движение.
Из предплечья голема вылетел дротик. Я даже не сразу понял, что произошло. Только увидел короткую вспышку металла, услышал резкий свист и почувствовал, как что-то пролетело совсем рядом с плечом. Дротик ударил в землю позади меня и воткнулся почти на половину длины.
Я медленно повернул голову к стене.
– Ты охренел вообще, что ли⁈ – крикнул я. – У нас вроде големы сражаются, а не мы!
Максим развёл руками.
– Если голем теряет управление, участник автоматически проигрывает! Ничего личного, Грант!
Ничего личного. Прекрасная фраза для человека, который только что попытался убить меня.
Я резко отвёл своего голема назад и сам тоже сместился к ближайшему укрытию. Укрытие, конечно, было так себе: не самая густая рощица из нескольких деревьев. От настоящей стрелы или дротика не спасёт, но хотя бы заставит противника напрягаться.
В голове тут же прозвучал ленивый голос:
«Может, укоротить этого твоего товарища на голову?»
Я едва не усмехнулся, хотя ситуация к смеху не располагала.
– И как ты себе это представляешь?
«Есть много вариантов. Некоторые даже красивые.»
– Не надо.
«Скучный ты.»
– Лучше следи за округой. И сам не попадись в какую-нибудь ловушку.
«Я и так этим занимаюсь. Хотя вообще-то собирался разведать одно интересное место. Но теперь приходится следить, чтобы моему хозяину случайно не оторвали башку.»
– Очень трогательно.
«Не привыкай.»
Связь слегка дрогнула, но не исчезла. Барсик держался рядом, где-то в лесу. Это успокаивало. Не настолько, чтобы я забыл о дротике, но достаточно, чтобы не чувствовать себя совсем одиноким. А ещё меня беспокоила мысль, что я не додумался вооружить своего конструкции. Никто, ведь этого не запрещал.
Максим тем временем решил продолжить воспитательный процесс. Его голем снова поднял руку. Я успел отойти за дерево. Дротик пролетел мимо голема и ушёл в землю. К счастью, меткость у этой системы была не идеальной. Или Максим не привык стрелять через чужого голема по движущейся цели. Его способ управления хорошо подходил для ближнего боя, но дистанционная атака требовала поправок, расчёта, устойчивой опоры и нормального прицела. С этим у него пока было плохо.
Я присел за деревом и быстро перебрал варианты. Ворота с наскока не взять. Подходить близко опасно. Голем противника наверху имеет дистанционное оружие. Сам Максим не стесняется бить по оператору. Значит, нужно заставить его нервничать.
Я достал из сумки маленькую тёмную пластину усилителя, потом – пироновую заготовку. После утреннего опыта связывать усилитель с чем-то активным мне очень не хотелось. Но если не пытаться удерживать контур долго, а использовать его как одноразовый снаряд…
Я быстро собрал небольшой блок прямо на земле. Пирон, усилитель, малый кристалл, простейший замыкатель и два коротких проводка наружу. Никаких красивых корпусов, никаких защитных кожухов. Всё обмотал плотной тряпкой, закрепил липкой массой, похожей на пластилин, и затянул шнуром. Получилась штука, которую в моём мире любой нормальный сапёр счёл бы причиной отойти подальше.
Очередной дротик прошёл сквозь ветки и ударил в ствол дерева чуть выше моей головы. Щепки посыпались вниз.
– Да чтоб тебя…
«Разрешение на укорачивание головы всё ещё можно выдать», – заботливо напомнил Барсик.
– Я занят.
Я дождался короткой паузы между выстрелами, выскочил из-за деревьев и рванул вперёд. Максим наверху заметил меня, его рука дёрнулась, а голем на стене начал разворачиваться.
Я прижал проводки к кристаллу. Контур вспыхнул в руках так резко, что я едва успел размахнуться, а в следующее мгновение снаряд улетел в сторону ворот. На полпути тряпка вспыхнула, потом огонь будто втянулся внутрь блока, а в следующее мгновение вся конструкция с хлопком разорвалась широким фонтаном пламени, который начал облизывать ворота снизу доверху и расплескался по деревянной поверхности. Жаром дохнуло даже до меня.
Тем временем я уже бежал назад. Максим же замер на стене. Его голем тоже застыл с поднятой рукой, будто оба на секунду забыли, что вообще собирались делать. Пламя ревело у ворот, поднимаясь выше человеческого роста, отражалось в металле креплений и жадно лизало поперечины. Красиво, но, к сожалению, бесполезно.
Когда противник наконец вспомнил, что я снова нахожусь в зоне поражения, было поздно. Он резко опустил руку, его голем выпустил сразу несколько дротиков, но я уже приближался к роще. Один снаряд прошёл справа, второй ударил в землю передо мной, третий вообще улетел куда-то в сторону, видимо, из-за слишком поспешного движения. Я нырнул за деревья и оттуда помахал рукой.
– Сдавайся! – крикнул я. – У тебя ворота горят!
– Мечтать не вредно! – донеслось сверху.
Ну да. Сам бы я на его месте тоже не сдался. Потому что ворота действительно горели, но не так, как хотелось бы. Огонь бушевал ярко, с большим уважением к зрителям и полным пренебрежением к результату. Толстые доски не спешили загораться. Металлические полосы распределяли жар, влажная пропитка или специальная обработка мешала пламени въедаться глубже. Верхний слой чернел, дымил, местами вспухал, но полноценного пожара не получалось.
Через несколько минут стало ясно: укрепление выдержит. Пламя постепенно затухало, съедая остатки тряпки, липкой массы и того, что успело налипнуть на створки. Ворота почернели, дымились, но стояли на прежнем месте.
Я выругался сквозь зубы, тихо, но искренне. Барсик в голове фыркнул.
«Хорошо горело.»
– Да толку-то…
«Зато двуногий сверху испугался. Это тоже полезно.»
Я осторожно выглянул из-за дерева. Инженер уже пришёл в себя. Его голем снова стоял на стене, рука с метательным устройством была направлена в мою сторону. Сам инженер выглядел напряжённее, чем раньше. Огненный сюрприз ему не понравился. Значит, эффект всё-таки был.
Мой голем стоял в стороне от ворот, ожидая команды. Большой, тяжёлый, почти целый и пока бесполезный против закрытой крепости. Поджечь вход не вышло. Пробить кулаком – тоже. Значит, нужно было искать другой способ.
Интерлюдия.
Земля шевельнулась. Сначала едва заметно, будто под корнями старого кустарника прошёл крупный зверь. Потом сильнее. Сухие листья вздрогнули, комья почвы разлетелись в стороны, и из узкой щели между камнями показалась рука.
Человек, выбирающийся наружу, ругнулся глухо, без сил и почти без злости. Потом упёрся ладонями, подтянулся и вывалился из-под земли, подняв вокруг себя облачко пыли.
Это был Александр Грант. Он несколько секунд лежал неподвижно, жадно втягивая воздух, потом перевернулся на спину и уставился в небо с таким выражением лица, будто небо лично задолжало ему извинения.
Следом из провала выбралась Белла. Она выглядела не лучше. Волосы слиплись, одежда была порвана в нескольких местах, на лице виднелись следы пыли и усталости. Но двигалась она увереннее. Вылезла, села на землю, отряхнула рукав и посмотрела на склон рядом с ними.
– Мы снова выбрались не там, где нужно, – сказала она.
Александр медленно повернул к ней голову.
– Главное, что выбрались. Ещё несколько дней назад ты говорила, что мы останемся там навечно.
– Это была минутная слабость.
– Продолжительностью в три часа.
– В сложных обстоятельствах время воспринимается иначе.
Александр хрипло усмехнулся и всё-таки заставил себя подняться. Колени подгибались, плечи ныли, ладони были содраны почти до крови, но свежий воздух стоил того, чтобы продолжить двигаться. После подземных коридоров, мёртвого света древних ламп и каменных переходов даже этот дикий заросший склон казался подарком судьбы.
Он осмотрелся. За спиной возвышалась старая каменная стена. Не та ровная, ухоженная и внушительная преграда, которую привыкли видеть путники у официальных ворот, а её дальний, заброшенный участок. Здесь камень был темнее, местами покрыт мхом, между блоками росли корни, а у основания расползались колючие кусты. И главное – в стене зиял пролом. Небольшой и практически полностью скрытый зарослями.
Александр выпрямился и указал на него пальцем.
– Зато теперь мы выбрались, где нужно.
Белла проследила за его жестом, несколько секунд молча смотрела на пролом, а потом улыбнулась.
– Неужто великая стена не закрывает всё доступное пространство?
– Похоже на то, – сказал Александр. – И я пока ещё верю своим глазам. У нас есть проход на ту сторону. Пусть и не самый удобный.
– После того туннеля слово «неудобный» уже звучит почти как приглашение.
Они оба посмотрели на провал, из которого только что выбрались. Оттуда тянуло холодом, пылью и чем-то металлическим. Где-то в глубине ещё слышался слабый гул, похожий на далёкое дыхание огромной машины. Александр почувствовал, как по спине пробежал неприятный холодок. Комплекс не хотел отпускать.




























