Текст книги "Турнир (СИ)"
Автор книги: Евгений Аверьянов
Жанры:
Бояръ-Аниме
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)
– Можно взглянуть на питание? – спросил я.
Аркадий на секунду замялся. Обычных туристов туда, скорее всего, не водили. Обычные туристы вообще редко спрашивают, где у музейного дирижабля блок питания. Но потом мужчина посмотрел на моё лицо, на заинтересованную Кристину, на пустой трап снаружи и принял решение.
– Только осторожно и ничего не трогать без разрешения.
– Разумеется. – Я сказал это максимально честным голосом человека, который уже мысленно трогал вообще всё.
Технический отсек располагался ближе к центру гондолы. Дверца была узкой, с тяжёлым механическим замком. Аркадий достал связку ключей, открыл её и пропустил нас внутрь. Вдоль стен шли силовые линии, закрытые полупрозрачными кожухами. В центре на усиленной раме стоял крупный эфирный кристалл. Не тот мелкий расходник, к которому я успел привыкнуть, а серьёзный накопитель размером почти с человеческую голову. Судя по виду, практически новый и, скорее всего, очень дорогой.
Интерфейс тут же отозвался.
[Обнаружен источник питания транспортной системы.]
[Состояние: рабочее.]
[Запас эфира: высокий.]
[Износ: минимальный.]
Выходило, что проблема не в батарейке. Жаль, с батарейками всё обычно просто: заменил – заработало. Если не заработало, начинаешь работать уже предметно. Я проследил взглядом за силовыми линиями. От кристалла они уходили к распределительному блоку, дальше – к двигателям, консоли управления и вверх, в крепления верхней части. Часть пластин в распределителе была знакомой: кинет, люмин, пирон в защитных нагревательных узлах. Несколько стабилизаторов, назначение которых интерфейс показывал неуверенно. А потом взгляд зацепился за четыре крупные пластины, расположенные в отдельной раме. Металл выглядел странно: бледно-серебристый с едва заметной внутренней рябью. Пластины стояли крестом вокруг малого вторичного кристалла и соединялись с верхними магистралями.
Интерфейс моргнул.
[Обнаружен неизвестный функциональный материал.]
[Назначение: не определено.]
[Предполагаемый эффект: изменение эффективной массы системы.]
Вот теперь стало совсем весело.
– Эти пластины оригинальные? – спросил я как можно спокойнее.
Аркадий заглянул через моё плечо.
– Да. Одни из немногих. Их нашли вместе с гондолой. Специалисты говорили, что это часть подъёмного узла, но точного названия материала никто не знает. Заменить их невозможно, поэтому установили старые.
– А они реагируют на питание?
– Не особо, – грустно улыбнулся гид. – Почему-то на них питание не поступает.
Я смотрел на раму и постепенно перестраивал представление о дирижабле.
В моём мире подобный аппарат поднимался за счёт газа, который легче воздуха. В огромной оболочке – водород или гелий. Водород опасный, гелий безопаснее, но редкий. Суть простая: вытеснил более тяжёлый воздух – получил подъёмную силу. Двигатели уже обеспечивали движение вперёд и управление.
Но здесь всё могло быть иначе, хотя не факт. Верхняя часть всё равно была огромной, пустотелой и явно рассчитанной на заполнение чем-то. Но эти пластины намекали, что древние не ограничивались обычной подъёмной силой. Возможно, газ давал базовую плавучесть, а неизвестный металл снижал эффективную массу, компенсируя груз, пассажиров и манёвры. Или наоборот: металл был основным источником подъёма, а оболочка служила стабилизатором, резервуаром для рабочего вещества или защитным контуром. Плохо, когда древние инженеры не оставляют рядом табличку: «Нажимать сюда, не перепутать».
Глава 17
В итоге нам так и не удалось разгадать секрет работы древнего дирижабля, да и темнеть начало. Кристина тоже вовлеклась в процесс исследования древнего летательного аппарата и больше не жаловалась на скуку и бесполезность данного аттракциона. Однако развлечение завершилось, и мы отправились домой отдыхать, понимая, что ещё вернёмся сюда.
Следующий день же начался с похода по магазинам, и это не потому, что мне внезапно захотелось приобщиться к высокой моде Стоунграда. Просто вечером нас ждал официальный приём у барона, а идти туда в той же одежде, в которой я бегал по мастерским, стадиону и техническим отсекам дирижабля, Кристина сочла неправильным. Я сначала попытался объяснить, что одежда Александра вполне приличная, целая и даже не пахнет литейкой. Аргумент почему-то не сработал.
– Приличная – не значит подходящая, – сказала Кристина, когда мы вошли в третью по счёту лавку.
Судя по выражению лица продавщицы, лавка была не просто хорошей, а такой, где с покупателей сначала снимали мерки, потом деньги, а затем остатки уверенности в себе. Полки, стойки, ткани, зеркала, мягкий свет от люминовых пластин, несколько манекенов в одежде, которую я боялся задеть даже взглядом.
Кристина в этой среде чувствовала себя неожиданно уверенно. Она вообще быстро адаптировалась к любым обстоятельствам. Уж проблем с одеждой у неё точно не было, зато начались у меня.
Первые несколько часов Кристина выбирала наряд себе. Я честно пытался участвовать в процессе, но довольно быстро понял, что от меня требуется не совет, а присутствие. Иногда она выходила из примерочной, поворачивалась перед зеркалом и смотрела на меня. Я в такие моменты должен был произнести что-то содержательное. Например: «Хорошо» или «Очень хорошо». Один раз я рискнул сказать: «Похоже на предыдущее», после чего продавщица посмотрела на меня так, будто я только что оскорбил её предков, профессию и весь текстильный промысел ближайших королевств. Больше я так не рисковал.
В итоге Кристина остановилась на тёмно-зелёном платье с серебристыми вставками и лёгкой накидкой. Наряд выглядел дорого, но не кричаще. Подчёркивал фигуру, но не превращал её в выставочный экспонат. И главное – в нём она смотрелась так естественно, будто всегда ходила на приёмы к баронам между спасением самозванцев и обсуждением големов.
– Вот это, – сказала она наконец.
Я выдохнул, радуясь завершению экзекуции, но моим мечтам об отдыхе от магазинов не суждено было исполниться, потому что после этого Кристина повернулась ко мне и скептически осмотрела мой наряд.
– Теперь ты.
– Я же одет. – У меня мелькнула мысль сбежать из города.
– Я же сразу говорила, что тебе нужна нормальная одежда. – Прищурилась девушка.
К сожалению, я слишком долго размышлял о побеге, и мне перекрыли пути отступления. В итоге меня провели в мужскую часть лавки, где начался второй этап испытаний. Меня всего обмотали тканями, что-то застёгивали и расстёгивали. Я несколько раз проходил перед зеркалом, поворачивался, поднимал руки, садился, вставал и снова поворачивался. Очень полезные действия для человека, который вчера управлял боевым конструктом, а сегодня внезапно стал подставкой для дорогого камзола.
Кристина смотрела внимательно, не торопила продавцов и даже надо мной не издевалась. Просто выбирала так, будто это действительно было важно. И чем дольше продолжалась примерка, тем меньше мне хотелось спорить. В итоге мне подобрали тёмный костюм с плотным камзолом, серебристой отделкой на манжетах и удобным внутренним креплением под небольшие вещи. Последнее я оценил отдельно. В мире, где любой приём может внезапно превратиться в политическую ловушку, карманы становились не роскошью, а элементом выживания.
Я посмотрел на отражение. Выглядело всё действительно неплохо. Сейчас я больше напоминал приглашённого мастера, у которого есть деньги, вкус и основания держаться уверенно.
Ближе к вечеру мы наконец вернулись в дом, успели привести себя в порядок, переодеться и собрать всё необходимое. Я взял документы и немного денег. Кристина вышла из своей комнаты немного позже… Примерно на час. Я хотел сказать что-нибудь привычно-насмешливое, но не стал. Она выглядела слишком хорошо, если уж быть честным до конца. Именно поэтому мне приходилось напоминать о наших ролях особенно тщательно.
– Прекрасно выглядишь. – Улыбнулся я, раскрывая объятия, чтобы приобнять девушку.
– Руки не распускай. – Хмыкнула Кристина.
Пришлось довольствоваться визуальным ощупыванием этой красоты.
До замка нас доставила карета, предоставленная организаторами. Видимо, барон решил, что участники турнира должны выглядеть достойно не только на арене, но и перед гостями. У ворот проверили приглашения, документы и пропустили внутрь почти без задержки.
В этот раз нас провели не в тот зал, где проходила первая встреча инженеров. Большой банкетный зал оказался в другой части замка, и он действительно был большим. Высокий потолок, несколько рядов люминовых светильников, длинные столы вдоль стен, музыканты на отдельной площадке, слуги, скользящие между гостями с подносами. В зале уже находилось не меньше двух сотен человек, и это без учёта обслуживающего персонала. Здесь были местные богачи, приглашённая знать, военные, торговцы, мастера, участники турнира и те самые люди, которые в любом обществе появляются на важных мероприятиях просто потому, что умеют оказаться рядом с властью.
Все выглядели довольными. Кто-то обсуждал бои, спорил о ставках или уже пробовал угощения. На столах стояло всё: мясо, рыба, пироги, фрукты, соусы, маленькие закуски, которые выглядели слишком красиво для нормальной еды, и напитки разных цветов. Несколько блюд явно поддерживали тёплыми с помощью пироновых пластин, а в отдельных чашах лёд не таял благодаря криону. Действительно инженерный банкет, даже закуски с технической поддержкой.
Я взял бокал с чем-то светлым, понюхал и, решив не рисковать, поставил обратно. Кристина заметила, но ничего не сказала. Она вообще сегодня держалась собранно, внимательно осматривала зал и старалась не отходить далеко. Я тоже не расслаблялся. Приём выглядел празднично, но слишком много людей здесь знали друг друга и оценивали участников турнира, а большая часть разговоров начиналась со слов: «Мастер Грант, верно?». К счастью, большинство гостей интересовались не прошлым Александра, а моим боем. Приходилось улыбаться, отвечать общими фразами и делать вид, что я не считаю количество выходов из зала.
Примерно через полчаса я уже знал, где стоят стражники, где расположены боковые двери, где собираются инженеры и где, скорее всего, должен появиться барон. У дальней стены находилось небольшое возвышение: не сцена в полном смысле, скорее почётная площадка для речей и награждения. С неё было хорошо видно зал, а залу – того, кто на ней стоит. Я периодически поглядывал туда.
– Думаешь, награды будут выдавать там? – тихо спросила Кристина.
– Почти уверен. – Кивнул я.
– Волнуешься?
– Нет, просто хочу понять, что нам вручат и не потребуют ли за это расписаться кровью.
Кристина едва заметно улыбнулась, но развивать тему не стала. В этот момент к нам подошёл один из гостей и начал расспрашивать о моём конструкте. Пришлось снова включать режим осторожного инженера: говорить достаточно, чтобы не показаться грубым, но не настолько, чтобы выдать полезные детали.
Так прошёл почти час, а потом зал постепенно начал стихать. Сначала изменилось движение слуг. Они отступили ближе к стенам, потом музыканты завершили мелодию и замолчали, затем у главного входа появились двое стражников в парадной форме.
Барон Патрик Стоун вошёл в зал без лишней спешки. Сегодня он выглядел именно так, как должен был выглядеть хозяин богатого города после успешного зрелища: уверенный, спокойный, довольный. Если вчера он явно нервничал из-за взрыва на арене, судя по его действиям в ложе, сейчас об этом не говорил ни один мускул на лице. Для хорошего правителя это необходимое умение. Ему приходится держать лицо в любой ситуации. Барон поднялся на возвышение, дождался, пока разговоры полностью стихнут, и только после этого заговорил.
– Дамы и господа, жители Стоунграда и дорогие гости! Вчера мы стали свидетелями события, которое ещё долго будут обсуждать не только в нашем городе, но и далеко за его пределами. Лучшие инженеры нашего времени показали, что смелость мысли, труд и талант способны открыть дорогу туда, куда многие боялись даже смотреть.
Зал ответил аплодисментами, а Патрик сделал небольшую паузу и продолжил:
– Сегодня мы собрались не только ради развлечения и отдыха. Сегодня мы чествуем мастеров, принявших вызов. Каждый из них за кратчайший срок создал работающий механизм и вывел его на арену. Победа важна, но путь к ней начинается с решимости сделать невозможное. Поэтому награду получит каждый участник первого этапа.
Проигравшие инженеры заметно оживились, да и победители не возражали. Никто не любит уходить с турнира без приза, особенно если его механизм вчера публично разобрали на части, взорвали или заставили выглядеть бесполезной железной черепахой.
Барон начал вызывать участников по одному. Первым вышел Гарн Веллер, победитель первого боя с кабельным кабаном. Ему вручили внушительный рюкзак из плотной тёмной ткани с красными полосами по бокам. Рюкзак выглядел простым только на расстоянии. Вблизи я заметил металлические вставки, защитные застёжки и крепления под печать. Затем вызвали его противника, Ольса Ренна. Тот получил почти такой же рюкзак, но с синими полосами. Выходило, что цвет зависел от результата.
Я внимательно следил за каждым вручением. Все рюкзаки были примерно одного размера, но вес, кажется, немного отличался. Некоторые участники принимали призы спокойно, другие едва заметно напрягались, будто сразу пытались оценить содержимое по тяжести.
Наконец прозвучало долгожданное:
– Господин Александр Грант!
Я выдохнул, поправил рукав и поднялся на возвышение. Идти через зал под взглядами пары сотен людей оказалось неприятнее, чем управлять големом под взглядами нескольких тысяч. На арене хотя бы было понятно, что делать. Здесь же требовалось держать лицо, не споткнуться, не забыть чужое имя и не выглядеть человеком, который только вчера впервые услышал о местных правилах этикета. Барон улыбнулся, когда я подошёл.
– Господин Грант, ваш бой стал одним из самых показательных. Точность, хладнокровие и умение найти слабое место противника достойны уважения.
– Благодарю, господин барон, – сказал я и поклонился ровно настолько, насколько счёл безопасным для своей гордости и легенды.
Мне вручили рюкзак с красными полосками, который оказался довольно тяжёлым. Его наполнили чем-то настолько, что там не осталось свободного места. Я почти физически почувствовал желание открыть его прямо сейчас, заглянуть внутрь и понять, ради чего весь этот торжественный спектакль, но делать это на глазах у барона, гостей и остальных инженеров было бы глупо, а я сегодня и так уже несколько раз балансировал на грани. Патрик, видимо, заметил моё замешательство и оценил его по-своему.
– Для удобства участников, – сказал он негромко, но достаточно отчётливо, – рядом подготовлена отдельная комната. Там вы можете оставить приз и спокойно продолжить вечер. Когда будете уходить, заберёте его у распорядителя.
Он указал рукой направление к боковой двери, возле которой уже стоял слуга и ещё один человек из турнирной службы. Несколько участников, получивших награды раньше, действительно направлялись туда и возвращались без рюкзаков.
Мысленно я отнёсся к идее без восторга. Оставить неизвестный ценный приз в комнате под присмотром людей барона. Отличный план, особенно если внутри что-то действительно интересное. Рюкзак, конечно, ноги сам не отрастит, но люди – существа творческие, могут и помочь.
С другой стороны, зачем барону дарить призы публично, а потом тут же их воровать? Это выглядело бы слишком мелко даже для не самого честного политика. К тому же рюкзаки, скорее всего, пронумерованы или опечатаны. Потеря чужой награды на таком мероприятии ударила бы по самому Стоуну. Значит, риск допустимый.
– Благодарю, – повторил я.
После короткого поклона я спустился с возвышения и направился к указанной комнате. Внутри оказалось небольшое помещение с полками вдоль стен. Слуга принял рюкзак, сверил моё имя, поставил отметку в списке и закрепил на одной из застёжек дополнительную бирку с номером.
– Ваш приз будет ждать вас здесь, господин Грант.
– Очень на это рассчитываю, – усмехнулся я.
Слуга сделал вид, что не заметил интонации. Я же вышел обратно в зал как раз в тот момент, когда барон вызывал следующего участника. Награждение продолжалось ещё некоторое время. Максим получил синий рюкзак с таким выражением лица, будто ему вручили не утешительный приз, а личное оскорбление. Виктория, напротив, приняла красный спокойно, почти равнодушно. При этом я заметил, что слуги с её призом обращались особенно аккуратно. Неужели у всех разные награды?
Когда последний участник получил награду, барон произнёс ещё несколько красивых фраз о будущем турнира, таланте инженеров и новых открытиях. Зал снова зааплодировал. После этого музыка возобновилась, слуги вернулись к гостям, а напряжение постепенно растворилось в шуме праздника.
Я нашёл Кристину у одного из столов.
– Живой? – спросила она тихо.
– Пока да.
– Что в рюкзаке?
– Не знаю, – пожал я плечами.
Она удивлённо посмотрела на меня.
– Ты даже не заглянул?
– При всех, что ли? Я ещё не настолько деградировал как исследователь.
– Ну мало ли, вдруг там действительно что-то интересное, – усмехнулась Кристина.
В этот момент музыканты начали новую мелодию, более медленную и мягкую. Часть гостей сразу потянулась к свободному пространству в центре зала, которое, как оказалось, заранее оставили именно для танцев.
Я посмотрел на танцующих и перевёл взгляд на Кристину. Ситуация казалась сложной. С одной стороны, мы официально изображали брата и сестру, с другой – танцы на подобных приёмах не обязательно означали что-то лишнее. Гости танцевали парами, менялись, разговаривали, показывали воспитание и умение не наступать друг другу на ноги. Последнее для меня было самым сомнительным пунктом.
– Потанцуем? – спросил я.
Кристина чуть приподняла бровь.
– Ты умеешь?
– Скажем так, я умею быстро учиться и делать вид, что всё под контролем.
– Очень знакомая стратегия, – усмехнулась девушка.
– Да и работает чаще, чем должна, – кивнул я.
Она протянула мне руку, а я принял её и повёл Кристину к танцующим. Музыка стала чуть громче, свет люминовых пластин мягко отражался в серебристых элементах её платья, а вокруг двигались люди, на время забывшие про големов, взрывы, интриги и странные призы в запечатанных рюкзаках.
Я положил руку ей на талию, стараясь держаться ровно настолько официально, насколько требовала наша роль. Кристина же встала ближе, чем полагалось сестре. Совсем немного, так, чтобы никто не мог придраться. Однако достаточно, чтобы я это заметил. И когда мы сделали первые шаги под медленную музыку, я вдруг поймал себя на странной мысли: среди всего этого шума, чужих взглядов, недосказанностей и опасностей именно сейчас вечер впервые начал напоминать праздник.
Глава 18
Утром я наконец-то добрался до рюкзака. Вчера вечером после приёма сил хватило только на то, чтобы принести приз домой, проверить печать, убедиться, что её не вскрывали, и поставить рюкзак в кабинет. Открывать его ночью не хотелось. С одной стороны, любопытство грызло не хуже голодного Барсика. С другой – после танцев, разговоров, чужих взглядов и необходимости изображать приличного человека мозг уже работал в режиме аварийного освещения. Так что рюкзак дождался утра.
Кристина устроилась рядом, но мешать не стала. Просто смотрела, как я аккуратно вскрываю печать, расстёгиваю защитные застёжки и раскрываю верхний клапан.
Внутри лежало несколько плотно упакованных свёртков. Каждый пакет был завёрнут в плотную ткань, перевязан шнуром и снабжён маленькой биркой без подробного описания. Видимо, барон решил, что инженеру интереснее самому понять, что ему подарили, или хотел посмотреть, кто из нас быстрее соображает.
Я развязал шнур первого свёртка, откинул ткань и мысленно присвистнул, увидев эфирные кристаллы. Причём это были не мелкие расходники, которые я уже привык использовать в опытных конструктах, а нормальные, мощные, чистые накопители. Разного размера, но все в хорошем состоянии. Некоторые светились мягко и равномерно, другие были почти прозрачными, с плотным сиянием внутри. Интерфейс отозвался сразу.
[Обнаружены источники питания.]
[Класс: малые и средние накопители.]
[Состояние: рабочее.]
[Запас эфира: высокий.]
Вот тебе и приз за первый этап. Если это промежуточная награда, мне становилось интересно, что барон считает настоящей.
Во втором свёртке оказались пластины. Сначала знакомые: кинет, люмин, пирон, несколько полос криона, пара тонких серых заготовок ноэра. Потом пошли менее понятные материалы. Интерфейс над некоторыми вспыхивал уверенно, над другими задумывался, а у трёх вообще выдал неопределённую подсказку.
[Обнаружен неизвестный функциональный материал.]
[Назначение: не определено.]
[Требуется расширенный анализ.]
Очень полезно. Спасибо, дорогой интерфейс, без тебя я бы точно не догадался, что неизвестное неизвестно.
В третьем пакете лежали небольшие бледно-серебристые заготовки с едва заметной внутренней рябью. Я замер, понимая, что уже видел этот металл. В тех самых пластинах подъёмного узла дирижабля, которые интерфейс обозначил как материал, изменяющий эффективную массу системы. Подсказка подтвердила догадку.
[Обнаружен функциональный материал.]
[Предполагаемый эффект: изменение эффективной массы системы.]
[Точность определения: низкая.]
[Рекомендуется экспериментальное применение в малых системах.]
Я медленно выдохнул. Вот теперь подарок стал совсем интересным. Кристина заметила мою реакцию.
– Нашёл что-то ценное?
– Очень, – кивнул я. – Если я правильно понимаю, это куски материала из подъёмного узла дирижабля.
Она перевела взгляд на заготовки.
– То есть это можно использовать для полёта?
– Возможно, – ответил я. – Или просто для облегчения веса.
В следующем свёртке оказались сенсоры. Небольшие кристаллические глазки в защитных оправках и несколько узлов, назначение которых я пока понимал лишь приблизительно. Часть была новой, часть – восстановленной, но всё лежало в отдельных мягких гнёздах и выглядело как тщательно подобранный комплект. Интерфейс засыпал меня подсказками.
[Обнаружен зрительный сенсор малого типа.]
[Обнаружен направленный звуковой сенсор.]
[Обнаружен блок первичного восприятия.]
[Совместимость с управляемыми механизмами: высокая.]
Я некоторое время просто смотрел на это богатство, но всё же полез дальше. В оставшихся пакетах оказались шарниры, миниатюрные кинетовые узлы, тонкие фиксаторы, готовые рамки под управляющие блоки, стабилизирующие кольца, защитные кожухи, гибкие силовые линии, набор мелких инструментальных насадок и несколько элементов, которые можно было использовать при создании новых конструктов.
В целом награду сложно было назвать подарком, скорее уж очень дорогим, продуманным комплектом, который был собран так, словно кто-то хотел не просто наградить инженера, а подтолкнуть его к следующему шагу. Радость постепенно начала смешиваться с осторожностью.
– Слишком хорошо, – сказал я.
Кристина посмотрела на разложенные на столе детали.
– Думаешь, здесь есть подвох?
– Думаю, бароны не раздают такие наборы просто потому, что им понравился чужой металлический рыцарь.
Я взял один из средних кристаллов, повертел в пальцах и положил обратно. Сначала всё выглядело как щедрый приз за первый этап, но если подумать, выходила другая картина. Нам дали материалы, которых не хватало для развития конструкта. Кристаллы, сенсоры, управляющие элементы, неизвестные металлы, облегчение массы, ноэр, кинет. Всё, что могло понадобиться для новой задачи.
То есть второй этап, скорее всего, потребует не просто повторить вчерашнее, а сделать лучше, возможно, даже опаснее. И барон заранее выдал инструменты, чтобы никто не мог схалтурить из-за отсутствия материалов.
– Интересно, что дадут за победу во втором этапе, – пробормотал я.
И тут же мысленно себя одёрнул. Вот именно так люди и погибают. Сначала им дарят дорогие игрушки, после чего показывают ещё более дорогие, потом они думают: «Ну ещё один раз, и всё». В итоге оказываются по уши в чужом заговоре, с церковью за спиной, бароном перед носом и магической пумой где-то в лесу, которую собираются ловить егеря.
По-хорошему, надо было не радоваться, а забрать Барсика, выбраться из Стоунграда и искать ресурсы уже в другом месте. Желательно там, где за каждым экспериментом не наблюдают сотни людей.
Однако пока никто не приносил новых инструкций, а когда у инженера есть свободное время, мастерская и набор редких деталей, он, конечно же, поступает разумно, то есть лезет собирать новую игрушку. Тем более что форма птицы не выходила у меня из головы ещё с тех пор, как Марк подстрелил первую. Тогда я не понимал, что именно держало её в воздухе, как она видела, передавала картинку и почему всё работало так естественно. Теперь ответов стало больше, по крайней мере достаточно, чтобы попытаться. Паук доказал, что малый управляющий контур работает, а сенсоры из рюкзака могли дать обратную связь. Неизвестный серебристый металл, если я понимал его правильно, мог облегчить конструкцию и снизить нагрузку на крылья. Оставалось только собрать всё так, чтобы оно не развалилось, не взорвалось и не улетело через окно искать лучшей жизни.
Следующие два дня нас не трогали, только один раз принесли короткое уведомление, что второй этап будет объявлен позже, а участникам рекомендуется «использовать время для отдыха и осмысления полученного опыта». Чем я успешно и занимался.
Кристина сначала наблюдала, помогала подавать детали, но ушла заниматься своими делами, когда поняла, что я окончательно провалился в работу. Несколько раз она приносила еду: просто ставила тарелку рядом и молча забирала уже холодную.
В один из моментов я даже хотел извиниться, но как раз подгонял правое крыло и решил, что извиняться лучше после того, как механизм перестанет косить на один бок.
Мне не хотелось изготовить полную копию прежней птицы, ибо копировать древних без понимания – верный способ получить какую-нибудь красивую и бесполезную игрушку. Поэтому собирал я её по своему видению: небольшой вытянутый корпус, лёгкая силовая рама, две складные пары крыльев с жёсткими передними кромками и тонкими подвижными пластинами по заднему краю. Хвост, служивший для стабилизации, поворота и торможения. Голову сделал условной, но с двумя зрительными сенсорами. Если всё получится, именно через них я должен был видеть. Под корпусом закрепил маленький слуховой узел, хотя с ним пока уверенности было меньше. Слишком тонкая настройка. Звук мог оказаться искажённым, бесполезным или таким, что я начну слышать все скрипы мастерской сразу в собственном черепе, чего не хотелось бы.
Управляющий блок разместил ближе к центру массы. Там же поставил крошечный кристалл питания и тонкие полосы ноэра. Кинетовые узлы развёл к крыльям, хвосту и лапам. А серебристые заготовки использовал очень осторожно: две малые пластины в силовую раму, ближе к верхней части корпуса, и одну – в стабилизирующее кольцо вокруг кристалла. Интерфейс несколько раз подсказывал, где я делаю глупость, иногда приходилось с ним соглашаться.
К концу второго дня на столе лежала моя птица: чёрно-серая, с узким корпусом, складывающимися крыльями, маленькими лапами и головой, в которой поблёскивали два тусклых кристалла. Игрушка получилась не слишком красивой в привычном смысле, зато довольно функциональной, по крайней мере в теории. Я закрепил последний кожух, подтянул фиксатор и отступил на шаг.
Перед глазами вспыхнуло сообщение.
[Создан малый управляемый конструкт.]
[Тип: воздушный разведывательный механизм.]
[Функционал инженерного интерфейса повышен: 6,8%.]
Я улыбнулся.
– Ну здравствуй, птичка.
Кристина, которая как раз вернулась в мастерскую, остановилась у двери.
– Получилось?
– Сейчас узнаем, – ответил я, взял маленький кристалл, вставил его в гнездо под корпусом и защёлкнул фиксатор.
Птица дрогнула, крылья едва заметно раскрылись, голова повернулась, сенсоры внутри глаз вспыхнули слабым светом.
[Обнаружен совместимый малый конструкт.]
[Доступно подключение.]
Я не стал тянуть и сразу согласился. В тот же миг зрение знакомым образом раздвоилось. Одна картинка осталась моей: стол, инструменты, Кристина у двери, мастерская, светильник под потолком. Вторая появилась чуть ниже и под другим углом. Я увидел край стола, собственные руки со стороны, огромную фигуру Кристины и мир, ставший странно большим.
Я осторожно переключил внимание на птицу. В этот момент моё тело осталось стоять у стола, но основное восприятие ушло в маленький корпус.
Птица сделала шаг. Коготки тихо щёлкнули по столешнице. Я заставил механизм пройти вдоль края стола, повернуть, раскрыть крылья и сложить обратно. Отклик был куда лучше, чем у паука. Сенсоры давали картинку с небольшой задержкой, однако мозг быстро подстраивался. Самым сложным оказалось не забыть, что у меня всё ещё есть собственное тело.
– Она видит? – спросила Кристина тихо.
– Я вижу через неё.
Девушка ничего не ответила, но по лицу было понятно, что относится она к этому не очень хорошо.
Серебристые пластины в корпусе отозвались слабым тянущим ощущением, и птица стала будто легче. Кинетовые узлы потянули пластины, хвост выровнял корпус, и маленький конструкт оторвался от стола. Он пролетел метра три, после чего сел на шкаф, зацепился когтями за край и сложил крылья. Я смотрел на мастерскую сразу из двух точек и чувствовал, как внутри поднимается тихое, очень опасное удовлетворение.
Я аккуратно вернул её на стол. На этот раз полёт получился увереннее, и я отключил канал, после чего мир снова стал одинарным. Некоторое время это даже показалось неудобным.
Я вынул кристалл из гнезда, и птица сразу обмякла, крылья чуть просели, сенсоры погасли. Я проверил нагрев, осмотрел крепления, убедился, что ничего не треснуло, и только потом позволил себе окончательно выдохнуть.
– Для первого раза более чем замечательно.
Кристина подошла ближе и осторожно посмотрела на маленький механизм.
– Ты собираешься использовать её на турнире?
Я убрал птицу в мягкий чехол, затем спрятал кристалл отдельно.
– Не знаю, возможно, но лучше никому её пока не показывать.
Я как раз застегнул чехол с птицей и убрал его во внутренний карман, когда в дверь мастерской постучали. Сначала я даже не отреагировал. После двух дней работы мозг ещё продолжал жить в режиме настройки крыльев, силовых линий и маленьких зрительных сенсоров. Стук повторился. Кристина, стоявшая у стола, посмотрела на дверь, потом на меня.
– Ждёшь кого-то?
– После всего, что с нами случилось, я уже никого не жду, но вполне допускаю вероятность появления новых проблем.
Я быстро накрыл остатки деталей плотной тканью, проверил, чтобы на столе не осталось ничего особенно интересного, и только после этого кивнул. Кристина подошла к двери первой, но открывать сразу не стала.




























