Текст книги "Купец"

Автор книги: Евгений Алексеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Если вы про вчерашний инцидент, то нападали не мои ребята, если про магические способности, то это, всего лишь, артефакт, – незамедлительно прозвучал мой короткий ответ.

– Неплохо, Алекс. Лианг, смотри, парень с первого раза озвучил, то о чём хотелось узнать. Ты же – бестолочь – ещё раза три бы спрашивал, прежде чем понять, в чём соль вопроса. А ведь он, если не ошибаюсь моложе тебя, на два года.

– А что сразу я? – насупился Ученик, который рядом со своим учителем совсем не походил на грозного мага, который противостоял нам вчера.

– Стыдись, Лианг, – сказал Старик, укоризненно качая головой. – Ну, что же, молодой человек, понимаю, что ваша затея с засадами и прочими военными делами нужна была, чтобы избавить своё дело от опеки Гильдии. И мы пойдём тебе навстречу, даже больше: хочу, чтобы ты подружился с Лиангом. Это мой пра-правнук. Что-то подсказывает, что когда-нибудь вы друг другу пригодитесь. Молодец, что обошёлся без крови, это говорит в твою пользу. Сапог уже дал своё согласие: ни тебя, ни твоих друзей больше не побеспокоят.

– Спасибо.

– Не за что, Алекс, заходи к нам в гости. Если будут вопросы по магии – задавай, не стесняясь. Да, и меня зовут Зеролд.

– Ещё раз спасибо, мастер Зерлод, с удовольствием буду заходить.

– Лианг, проводи гостя.

Уф-ф-ф…, я мысленно выдохнул с облегчением. Сегодня закатим грандиозный праздник. Эх, как жаль, что пивовар Рознель переехал в столицу.

Глава 4. Мой маленький бизнес часть вторая

Первый год закончили с прибылью около пятидесяти коинов. В целом торговля принесла нашей маленькой компании порядка ста золотых монет, но за вычетом расходов на оружие, заработную плату и прочего осталась половина этой суммы. Самым ценным приобретением стали люди: Рэнди и Огл, проявившие себя как бойцы, Расти и Девин – помощники в торговле, Фатт – любящий кузницу и всё, что хоть как-то связано с изготовлением механизмов. После пережитых приключений наша дружба стала крепче и сильнее. Все продолжали заниматься у Гролега, мне же ещё ко всему приходилось посещать занятия Вилота.

Рэнди стал несомненным лидером в вопросах, касающихся оружия и любого силового решения вопросов. Расти, как более склонному к торговому делу, теперь можно было доверить самому ездить на распродажи и закупать товар, оставив себе лишь его реализацию. Огл был незаменим в сборе информации – парень, казалось, знал всех, и все знали его. Проблем с Гильдией больше не возникало, но история нашей победы так и осталась в тайне, а потому изредка находились болваны, которые пытались нас ограбить, но случаи эти были редки и, как правило, заканчивались после демонстрации меча и пружинника, которую Рэнди выполнял с артистизмом, достойным театральной сцены.

Ещё я стал общаться с двумя прежними врагами. Лианг оказался общительным и интересным парнем, более того, мы оба были начинающими магами. В наши редкие дни отдыха мы иногда встречались у Дорна или у Старика, показывая друг другу, кто чего достиг. А иногда к нашей компании присоединялся, кто бы мог подумать, Харн. Встретились мы примерно через месяц в одном из кварталов нищих, куда я зашёл вместе с Лиангом. Встреча, начавшаяся довольно холодно, окончилась взаимными уверениями в дружбе и уважении друг к другу. Харн показа себя не злопамятным человеком. Умный, хитрый, а иногда жёсткий, он всё же не потерял человеческое в той среде, в которой жил. Парню было не чуждо чувство благородства – он вполне мог добить лежачего, избить одного вдесятером, но, в тоже время, не был подлой крысой, как один из его подчинённых. С Харном мы стали, если не друзьями, то хорошими приятелями.

Уже прошёл почти год, как началось наше дело. Требовалось вводить что-то новое, бизнес стал тесноватым, сегодня спокойно можно было переложить его на Расти, и заниматься чем-то другим. Но идей, реализация которых не привлекла бы внимания инквизиции, не имелось. Живущий в Двух Мирах до меня ввёл в обиход водяные колёса на мельницах и кузницах. Можно было сделать несколько логичных изобретений в этой области, например, поставить лесопилку, вроде её ещё не изобрели. Но лес и вода у нас принадлежали благородным, а зависеть от капризов какого-нибудь барончика не хотелось. Были идеи с прядильными и ткацкими станками, тем более что какието не сильно производительные модели уже работали в Риттене. Но из жизни Виктора имелись знания только об их роли в промышленности в Средние века на Земле, но никак не об устройстве самих станков.

Хотя, если поразмыслить, то можно было бы что-нибудь придумать: всё же Виктору там у себя сейчас уже около 30 лет, и он успел получить техническое образование. Я же, автоматом получающий его знания, мог дать фору местным механикам, правда, не в практической области, а только в теоретической. Но всё это, несомненно, вызовет подозрения о том, что явился очередной эмиссар Скаринга. Хотя, возможно, мои страхи перед разоблачением слишком преувеличены, ведь со времён Империи Живущего в Двух Мирах прошло почти пятьсот лет, и в Риттене уже вовсю поддерживают технические новинки. Но всё же потрясение от вторжения нечисти в своё время было столь велико, что и сейчас иногда в таких глухих уголках, как наше герцогство, пылают костры, на которых придают огню тех, кто имел неосторожность попасть под подозрение как человек, имеющий связь с параллельными мирами. В общем, с новыми техническими идеями благоразумнее подождать.

Хотя это отнюдь не значило, что опыт, который дали сны о мире Виктора, не помог для того, чтобы заработать денег.

Первая идея была навеяна информацией из снов о том, как как функционируют таверны, пекарни и продуктовые магазины на Земле, точнее – кто их снабжает продуктами. У нас трактирщики, не сильно доверяя работникам, как правило, отправляли своих домочадцев на ярмарки, более или менее регулярно работавшие только летом. Кто-то имел поставщиков из села, но крестьяне очень редко поставляли продукты на постоянной основе: занятые то сбором грибов, то заготовкой сена они постоянно ломали график поставок. От того приходилось делать огромные запасы, которые зачастую или портились или потихоньку разворовывались работниками. Закупать же собственный транспорт и нанимать людей ради поездок в сёла было не очень выгодным занятием.

Мы предложили свой вариант решения проблемы. Вначале, наняв телегу с лошадью, а потом и купив её, стали поставлять в город продукты – сеть продаж сложилась ещё по прежнему опыту. Первым клиентом и первым нашим маршрутом стала пекарня отца Расти. На реке за городской стеной ещё ранее была поставлена водяная мельница. Тогда нововведение мало кого заинтересовало, но я предполагал, что скоро на мельницу потянуться телеги с зерном, а мельник получит в качестве платы за помол огромное количество муки. В общем, мы стали одними из первых, кто предложил помощь в её реализации.

Говорят, мельницы Двуживущий изобрёл пять сотен лет назад, а риттенцы переняли и с тех пор пользуются. Они-то, взяв в аренду землю у герцога, и поставили это чудо техники. Помол пошёл на ура – кому охота целый день перетирать зерно для хлеба? Отец Расти раз в неделю нанимал телегу и сам отправлялся к реке, но мы избавили его от этой работы за один серебряный. Вроде мелочь и совсем не окупала овса, съеденного лошадью, но к концу первого месяца наша лошадка обслуживала пять пекарен в городе и, в том числе, пекарню гарнизона, для которой муку требовалось возить дважды в неделю.

Следом пошли таверны. Нашли несколько поставщиков не далее, чем в полудне пути от Клонеля, и исправно везли в город овощи, фрукты, ягоды, грибы, мёд, орехи, дичь, в общем, всё, что сельчане обычно продавали на ярмарке. Покупалось всё даже со скидкой, многие просто не имели времени или желания ехать на рынок, а заезжим покупателям сбывали по деревенским ценам, то есть, существенно ниже ярмарочных. Так постепенно график поездок оказался заполнен. В деревни ездили те из нас, кто был свободен от дел в городе. Прибыль получалась небольшой, но стабильной, продукты брали только на заказ, получая деньги за транспортировку.

Имя ещё одной идеи, удивлявшей своей простотой, но сделавшей богатыми большинство самых богатых людей в мире Виктора, было "недвижимость". На скопившиеся за год пятьдесят коинов я приобрёл ничем не примечательный дом в квартале ремесленников. Примечателен был район, в котором он находился: онрасполагался в непосредственной близости от рынка. Нашёл его, собственно, не я, а папа, который, не имея опыта Виктора, интуитивно правильно распоряжался своими деньгами. Папа начал скупать дома в этом квартале ещё три года назад, когда цена на них составлялачуть более двадцати золотых монет. Нашей семье принадлежало более двадцати домов в этом районе, и большую часть из них отец сдавал под склады, таверны, гостиницы и прочее.

Дело в том, что городской рынок уже давно перерос территорию, изначально определенную под негоа. Клонель – столица герцогства, а рынок – центр его экономики. Сюда стекались купцы со всего королевства, да и иностранные гости заглядывали не редко. Крестьяне везли на продажу мясо, птицу, рыбу, овощи, фрукты, зерно. Местные купцы выставляли кожу, металл, ткани – всё, чем был богат Клонель. Гости привозили товар из разных уголков человеческого анклава, а иногда и дорогие изделия эльфов гномов и орков. Поэтому рынок рос, поглощая близлежащие дома, но с одной стороны он упирался в кварталы кожевенников и кузнецов, за которыми следовали трущобы нищих. Покупать дома для торговли в квартале кожевенников и кузнецов никто не хотел, во-первых, из-за опасного соседства, а, во-вторых, из-за шума, копоти и вони, которые эти две части города постоянно источали. С двух других сторон рынок упирался в городскую стену. Поэтому наиболее перспективным с точки зрения расширения являлся квартал ткачей, узкой полосой протянувшийся между улицами купцов и городским рынком. Там и был приобретён первый дом.

Узнал о продаже дома Расти. На одной из распродаж кто-то из зевак упомянул, что соседка переезжающих, тётушка Бри, также собирается продавать дом, но просит за него несусветные шестьдесят коинов. Мы с Расти посетили тётушку на следующий день. Участок, принадлежащий ей, находился в пятидесяти шагах от шумного рынка, и она, давно отошедшая от дел, мечтала переехать в местечко поспокойней. Женщина, измученная шумом базара, сопротивлялась недолго, на предложенные пятьдесят коинов – тётушка Бри согласилась спустя три дня.

Но это было не всё, нам, по молодости лет, требовалось всё и сразу. Поэтому мы взяли деньги взаймы. Под залог дома тётушки Бри и гарантию отца ростовщики дали сто пятьдесят золотых под бешенные двадцать пять процентов в год. Так что требовалось платить около сорока золотых в год только одних процентов, хорошо хоть основной долг возвращался через пять лет. На полученные деньги мы куптли ещё три дома, для их бывших хозяев сумма в пятьдесят золотых была нереально огромной, и они с удовольствие переезжали в более дешёвые кварталы, где дома в среднем стоили тридцать-тридцать пять золотых. Не имея денег на ремонт вновь приобретённой собственности, домамы просто сдали в аренду в том виде, в котором они были куплены. Пока аренда приносила один золотой в месяц, но имелись надежды на скорый рост.

На этом не остановились. Дальше, откровенно говоря, последовала самая настоящая авантюра: заложив три новых дома, взяли ещё около ста монет ина эти деньги купили следующие два. С документами на собственность двух новых домов я опять пошёл к ростовщикам и взял ещё пятьдесят золотых, на которые вновь приобрёл жильё в квартале ткачей. К слову сказать, жители были изрядно удивлены напором, тем более что сам квартал насчитывал всего лишь около сотни домов. Поползли разные слухи, и цены начали расти.

Мой отец занимался покупками осторожно, особо никого не принуждая, и скупил дома, хозяевам которых действительно мешали шум, вонь и грязь, сопутствующие рынку. Делал он это терпеливо, в течении последних десяти лет. Мной же агрессивно была выкуплена половина улицы, которая, в общем-то, пока от рынка не страдала. Крупно повезло в том, что инвестиции делались зимой и весной, пока ещё не начался сезон ярмарок на рынке. Летом же, когда пошёл наплыв купцов и оказалось, что близлежащие дома проданы, люди кинулись осаждать жителей квартала ткачей, и цены неуклонно поползли вверх.

Я же начал побаиваться, что проглотил кусок, который не смогу переварить. Семь домов должны принести около восьмидесяти коинов ренты в год, но долг перед ростовщиками составлял триста коинов, которые необходимо было вернуть через пять лет. По ним набегало семьдесят пять коинов в год одних только процентов. Конечно, у нас имелась ещё торговля – вроде бы всё сходилось, и шансы погасит долг имелись неплохие. Но всё было достаточно шатким: случись что в одном из трёх направлений бизнеса и всё рухнет, как карточный домик.

Но случилось то, что резко повысило наш кредитный рейтинг среди городских ростовщиков: цены на дома в квартале ткачей за неполное лето взлетели до семидесяти пяти коинов, аренда поднялась ещё быстрее, и один дом уже можно было сдать за два золотых. В домах преимущественно гости города организовывали штаб-квартиры, размещали своих людей, охрану и пристраивали небольшие лавки, в которых начинали вести торговлю.

Вместо восьмидесяти коинов ренты компания за следующий год получила сто двадцать, торговля за вычетом расходов принесла рекордные сто монет, после оплаты процентов оставалось полтораста монет. Дальше пошло по накатанной: действуя по старому алгоритму, были куплены ещё три дома, правда, мой долг перед ростовщиками увеличился до сумасшедших четырёхсот золотых, а проценты, которые требовалось выплачивать ежегодно, выросли до ста коинов. Но в активе имелся десяток домов, сдача в наём которых приносила двести сорок коинов ренты, поэтому имелись все шансы быстро рассчитаться с долгами.

На этом покупку домов пришлось прекратить, так как цены выросли до ста, а в отдельных случаях ста пятидесяти золотых. В квартале остались лишь зажиточные ткачи, которые с насиженных мест сходить не хотели или требовали реальную стоимость за своё жильё, да и рынок прекратил свой резкий рост, проглотив больше половины домов в квартале ткачей. К нашей семейной гордости сорок процентов из домов, которые отошли к рынку, были в нашей собственности: десять домов у меня и двадцать пять – тридцать (точно не знаю) принадлежали отцу.

Я стал заниматься только рентой. Дело это на первый взгляд казалось не хлопотным, но на самом деле оказалось не столь лёгким. Купцы тянули с арендной платой, некоторые гости могли уехать, не оплатив последний месяц, кто-то требовал починить забор или вывезти мусор, в общем, трудностей хватало. Расти полностью взял на себя торговлю, функции Рэнди по охране перешли Оглу. В компанию наняли ещё пару парней для помощи Расти. Недостаток людей был катастрофическим – сказывалось решение, о том, что Рэнди и Фатт на некоторое время покинут дело.

За два прошедших года Рэнди стал прекрасно подготовленным восемнадцатилетним воином. Наша импровизированная школа, в которой друзья отца обучали владению мечом, арбалетом, магией, а, главное, работе в команде, дала прекрасные результаты – пора было обкатать эти навыки в реальной жизни. Рэнди нанялся в караван, постоянно курсирующий до столицы, а потом на запад вглубь человеческого анклава. Фатт присоединился к Дорну в кузнеце – у него был старший брат, так что в наследство кузницу ему не получить. А тут имелась прекрасная возможность стать мастером своего семейного дела, да ещё и самостоятельно от старших. Раньше Фатти стоял у старшего брата на подхвате, теперь же, занимаясь с Дорном, он уже немногим уступал ему в ремесле. Одним словом, задачей ребят было набраться опыта.

Фатт успел сдать что-то вроде экзамена на старшего подмастерья, дававший ему право впоследствии стать мастером гильдии кузнецов, правда, только при наличии своей кузницы, а Рэнди как раз вернулся из своего затянувшегося путешествия по западным странам, когда случилась беда.

Глава 5. Смерть отца

Мой отец, Гролег, Вилот и вся их команда за исключением Дорна, который, как обычно, остался в своей кузнице, погибли.

Я впервые почувствовал себя тем подростком, которым должен быть. Опыт Виктора, его жизнь на Земле, казалось, дали возможность считать себя зрелым тридцатилетним мужчиной. Часто я ловил себя на мысли, что интересы моих сверстников резко рознятся с тем, что делаю. Отец и его друзья говорили со мной не как с мальчишкой, а как с соратником. Всё это создало ощущение, что я взрослее, выдержаннее чем того требовал мой возраст. Но на деле всё обстояло не так. Во снах это были эмоции Виктора, не мои, это были сны, а не жизнь. И только в это страшное время, стало понятно что, несмотря на все знания, хорошо поставленное дело и верных друзей, я всё ещё чувствую себя маленьким ребёнком, которому нужны поддержка отца, его одобрение, участие и защита. Я скучал по его улыбке, по его молчаливому участию во всех делах, затевавшихся мной.

Семья в одночасье осиротела. Мама, сражённая страшным горем, слегла. Мы с Марион не отходили от неё ни на час, но и сами нуждались в поддержке. Слишком много значил для нас отец. Слишком сильно все любили его. Его опека и каждодневная забота о нас стали привычными за многие годы, отец являлсянеотъемлемой частью нашего мира, частью мира Марион и мамы, он был нашей семьёй, и без этой части казалось, что всё рухнуло. Осознавать, что он больше не зайдёт в дом, не встретит нас тёплой улыбкой, не даст так необходимого именно сейчас совета… Эти дни позже вспоминались лишь одним комком боли и горя.

В реальность меня вернули спустя неделю после того, как узнал о смерти отца. К нам пришёл поверенный от торговой гильдии, в которой состоял отец. Лод Гор был встречен в кабинете отца. Пришлось слушать, стиснув зубыи не понимая значения произносимых им слов. Человек этот заслуживал внимания, лода Гора смело можно было считать членом команды отца. Он решал все вопросы, связанные с взаимоотношениями с гильдией, городской стражей, герцогским судом и другими службами. В моей голове машинально прокручивалась информация о Горе, когда неожиданно я стал понимать, ЧТО он пытается растолковать последние пятнадцать минут.

– Алекс, сынок, понимаю, что не ко времени, но на правах старого друга семьи должен кое о чём тебя предупредить. В наследство ты вступаешь через шестьдесят дней после официального объявления о смерти отца. Срок этот обусловлен тем, что тело так и не найдено, но есть достаточно свидетелей, готовых подтвердить, что он не выжил. Данное объявление было сделано консулом в Судахе десять дней назад.

– Лод Гор а причём тут консул? – я удивлённо вскинул брови.

Мой отец конечно не последний купец в городе, но интерес консула, да ещё в Судахе? Консул ведь присылался из столицы Таленгара и никоим образом не мог знать купцов из провинциального Клонеля.

– Дай пять минут, всё объясню – успокаивающе поднял руки лод Гор.

Я молча кивнул.

– Твой отец хороший купец. Но перед смертью он влез в огромный долг, что-то около двух тысяч золотых. Чем это было вызвано, не знаю, но получив деньги, сразу отправился с командой в Судах, где и произошли печальные события. Не скрою, что это могла быть ловушка тех, кто что-то знал об этой огромной сумме. Но не в этом суть. Для тебя как главы семьи теперь важнее сохранить то благополучие, которое у вас есть. Через шестьдесят, нет уже пятьдесят, дней кредиторы предъявят тебе долг, как наследнику и будут требовать его досрочного погашения в связи со смертью твоего отца. То, что кто-то побеспокоил консула, говорит о том, что о долге помнят. И кто-то довольно влиятельный контролирует этот вопрос. Сынок, у тебя осталось немного времени, чтобы решить, как быть. И мой тебе совет, послушай старика: беги из города! Мать и сестру пересели к Дорну, отдай им всю наличность, до которой дотянешься, и не возвращайся лет пять. Всё. Если нужна помощь, обращайся в любое время. Теперь подумай, а я зайду к Лизе и Марион.

– Хорошо, дядя Гор, – медленно пробормотал я.

Мозг заработал как часы. Нет, поразила не новость о долге – да, конечно неприятно и надо искать выход, но не это главное. Основное: у отца были враги и случившееся – их работа. Боль, мучившая мою душу до сих пор, нашла выход, она уступила место холодной ярости на людей, лишивгих меня отца.

Весть о смерти папы пришла в город с первым караваном, который пришёл из Судаха, но мне стало известно об этом на день раньше. В этом путешествии отец подстраховался, и теперь я понимал, почему. Он ушёл с усиленной охранной, но сверх того один человек, которого никогда не связывали с Гролегом или отцом, тайно сопровождал их. Этого человека лично знали только отец, его ближайшие друзья и я. Гарен, пришёл ночью и рассказал всё что видел.

Обычно он играл ту роль, которую сыграли для меня Фатт и Огл в последнем столкновении с Харном: вооружённый мощным арбалетом и пружинником имперской работы, он был последним аргументом, случись что на встречах, в которых участвовал отец.

В тот злополучный день казалось, что проводится обычная сделка: близ Пустоши старые партнёры отца, проверенные искатели, должны были передать ему партию оружия и несколько артефактов. На всякий случай они и отец встречались вот в таких малодоступных местах. Собственно Пустошь со всеми её опасностями начиналась в километрах двадцати от места встречи, но и последние патрули королевства оставались в двадцати километрах позади. Это была нейтральная территория. Твари Пустоши не получая поддержки из Хэлларена, медленно, каждые сто, сто пятьдесят лет отступали на тридцать-сорок километров, оставляя за собой землю ранее захваченной ими Империи Живущего в Двух Мирах. Освоение территорий, на которых активность тварей снизилась, являлось делом хлопотным и затратным, частые прорывы требовали охраны каждого клочка земли, поэтому всегда между владениями людей и тварей оставались такие вот относительно безопасные нейтральные полосы. И искатели очень часто сбывали здесь свой товар, пользуясь тем, что земля это относительно безопасна как от тварей ада, так и от патрулей Судаха. Многие команды имели никому неподконтрольные тренировочные лагеря и базы. Незаконные сделки с оружием Империи почти всегда проводились здесь, но даже появись стражники, за деньги в нейтральной территории можно было решить почти любые недоразумения. Но не в этот раз: на месте сделки оказалась организована засада.

Искателей было пятеро, отец приехал с Гролегом, Вилотом и ещё четырьмя охранниками. Перед встречей папа выделил двух своих людей в охранение, искатели – одного. Где-то через пятнадцать минут после начала встречи, когда оружие только начали перекидывать из седельных сумок искателей на лошадей отца, прискакали дозорные с вестью о стражниках. Охотников стражи насчитывалось пять десятков, да ещё как выяснилось позднее, с ними были два мага седьмого-восьмого уровня. Сопротивляться не имело смысла, да и никто не хотел этого делать. Группа отца и искатели решили не дёргаться – они стали молча ждать.

Стражники не спеша двигались к месту встречи. Один из отрядов численностью десять человек шёл со стороны холмов, отрезая путь на север, с юга приближался такой же отряд. С запада подходили три десятка во главе с капитаном, по крайней мере его штандарт болтался на копье одного из всадников. В принципе, обычная тактика пограничников: два меньших отряда выступали гончими, которые как клещами охватывали искателей пустоши, не давая вырваться и уйти в сторону, третий отряд, ударный, должен был гнать преступников к границам Пустоши. У тех, кто оказывался в полукольце, имелось два выхода: уйти в Пустошь с охотниками на плечах или сдаться.

Первый вариант очень заманчив, но опытные искатели знали, что это верная смерть: в Пустошь надо заходить медленно и двигаться, размеряя каждый свой шаг, а шум десятков лошадей, несущихся галопом, в девяноста девяти случае из ста привлекали тварей. Стражники же, заходя в Пустошь на плечах преследуемых, имели все шансы не только выжить, но и, используя искателей как приманку, поймать, или убить пару-тройку изменённых животных, которые почти всегда оказывались ценной добычей. Потому попавшиеся на сделке, как правило, выбирали второй вариант и отстёгивали страже законные комиссионные.

К слову сказать, столь жёсткое ограничение торговли имперским оружием и останками тварей действовали только в Судахе – правительство пыталось монополизировать торговлю. Девяносто процентов оружия покупал богатый Риттен, но купцы из Клонеля и Фируза старались забрать товар без оплаты огромной пошлины правителям Судаха.

Стражники в этот раз повели себя иначе. Десяток арбалетчиков, которые не спеша шли впереди ударной группы, неожиданно начали стрелять. Искатели, которые были без мага, получили в упор несколько болтов, из четверых в живых остался только один, носивший имперский панцирь, но и он, получив болт почти в упор, скатился с лошади. Группу отца прикрыл Вилот, Гролег дал команду уходить, бросив заводных лошадей, и все дружно помчались к границе Пустоши. Слава богам, арбалетчики не перезарядили оружие, и Гролег имел шансы увести отряд, вот только куда? Впереди Пустошь, по бокам и позади враг. Но за Гролега и отца всё решили маги противника: всчитанные секунды был сломлен щит Вилота, следом кулаки воздуха и иглы льда стали убивать одного за другим друзей отца. Первым пал Гролег, замыкавший отряд, потом охранники, старавшиеся до последнего прикрыть отца и Вилота.

Но папа погиб не от магов врага и не от их болтов. Неожиданно из небольшого оврага выметнулись твари. Их было всего три, и, несмотря на то, что территория Пустоши начиналась километрах в двадцати, твари оказались полны сил. Вилота и отца разорвали в считанные секунды, потом твари рванули к пограничникам. Маги стражников изрядно истощились, ломая щит Вилота, и не смогли дать достойный ответ. Тем более это были варлоги, изменённые волки, выросшие до размеров бычка и весящие порядка ста паундов. В общем, отряд потерял около десяти воинов убитыми. Ещё два десятка имели множественные раны. В месиве мяса и крови, которое сотворили варлоги, идентифицировать тела не представлялось возможным. Собрав трофеи, стражники ушли.

Гарен всё это время просидел в укрытии, оборудованном на небольшом холме. Схрон представлял собой углубление, которое было накрыто тканью и сверху присыпано землёй. Вмешиваться в конфликт он со своими двумя арбалетами не стал, так как понимал, что шансы как-то изменить ситуацию равны нулю. Поэтому, стиснув зубы, Гарен дождался, когда стражники, собрав всё, что их интересовало, убрались восвояси. Потом внимательно осмотрел всё, нашёл всё-таки тела отца, Гролега и Вилота и там же их похоронил.

Теперь кусочки мозаики для меня стали складываться в единую картину. Странное поведение стражников, которые обычно удовлетворялись платой, ранее мы с Гареном приписали бы какой-нибудь проверке или наличию в рейде благородного из Налии. Зная же, что отец мог иметь при себе две тысячи золотых, становилось понятно жестокость стражников: им требовалось не только отнять деньги, но и уничтожить всех свидетелей, благо имелся неплохой повод для этого. Думаю, в официальном отчёте офицер написал, что было пресечена незаконная сделка, в ходе которой все бандиты уничтожены, ну и так далее, и тому подобное. Но оставалась ещё масса вопросов, которые нужно было решить.

Во-первых, кто одолжил деньги отцу, по сути, подставив его? Во-вторых, как стражники узнали о месте встречи? В-третьих, почему искатели оказались без щита мага и имперских кольчуг, ведь они в первую очередь вооружались сами, а уж потом продавали найденное в Пустоши. Люди эти были всегда настороже, а тут проявили непонятную расхлябанность, придя на встречу почти без оружия. В-четвёртых, судя по реакции капитана стражников, деньги они так и не нашли. Потому что даже после сбора трофеев все, кто мог двигаться, продолжали прочёсывать местность от начала схватки до места, где на отца напали варлоги. Странностей и нестыковок в этой истории было более чем достаточно. Но, самое главное: теперь можно с уверенностью сказать, что есть какой-то паук, который сплёл эту сеть и заманил в неё моего отца.

Имелось несколько зацепок, как найти своего врага. Первая была проверена в буквальном смысле дома. Отец после того, как мне исполнилось шестнадцать, показал секрет в своём кабинете, там хранились самые важные закладные, документы на собственность, записи и немногие наличные и драгоценности, что держались в доме. Секрет представлял собой нишу, скрытую за деревянной панелью. Тщательно запершись в кабинете и закрыв ставни на окнах, я разобрал панель и при свете свечи просмотрел папку с документами. То, что интересовало, нашлось сразу: на самом верхуне слишком толстой пачки документов обнаружились двенадцать закладных.

Я разочарованно смотрел на бумаги перед собой. Конечно, предполагалось, что заёмщиков окажется несколько, так как сумма в две тысячи золотых была немаленькой. Но двенадцать! Эти двенадцать ростовщиков, по сути, давали в долг девять из каждых десяти, занимаемых в Клонеле, золотых. Круг подозреваемых, вместо того, чтобы сузиться, только расширился. Кроме того, сложно себе представить, чтобы все денежные мешки города ополчились на моего отца, уж тем более не представлялся человек, который мог бы надавить на ростовщиков с целью подставить моего отца. Человек с такими возможностями в Клонеле конечно имелся, но его титул был герцог. И у него было куда как больше возможностей разобраться с торговцем оружием, причём проживающим в его собственном городе. Первая зацепка на поверку оказалась ещё одним клубком вопросов. Можно было бы, наверное, что-то выудить отсюда, но получить аудиенцию у двенадцати городских денежных мешков нереально, а уж осуществить моё желание допросить каждого из них…

Вторая зацепка– отряд капитана в Судахе. Его служебное рвение явно попахивало подкупом. Хотя возможно ему просто слили информацию, о том, что отец везёт две тысячи золотых. Так или иначе, какие-то ниточки от капитана к неизвестному заказчику должны вести.

Ну, и третьей зацепкой мог стать тайник отца в пустоши. О нём я знал давно – папа упоминал, что особо ценные или громоздкие находки, на которые пока не найден покупатель, они с Гролегом прячут в пустоши. Границу пустоши от пещеры, в которой находился тайник, отделял примерно один день пути, к счастью дорогу к этому месту знал Гарен, пару раз, сопровождавший туда отца. Место это было достаточно безопасным с точки зрения сохранности ценностей – искатели так близко от границы уже давно всё перерыли ив этих местах поиски они не проводили. Случайные гости в Пустоши встречались ещё реже, и если такое всё же случалось то гости эти, как правило, не рыскали по пещерам, а судорожно искали дорогу домой. При этом активность тварей там была не великой и в девяти случаях из десяти отец добирался до тайника без особых приключений.