Текст книги "Если замерзнет ад"
Автор книги: Евгений Аллард
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Скрип двери привлёк внимания охранников, он резко обернулся и, заметив захлопнувшуюся дверь, рванул к ней, ворвался внутрь, и щёлкнул выключателем, загорелись лампочки в люстре, мгновенно осветившие всю комнату ослепительно ярким светом, заглянул за спинки диванов. И увидел торчащие из-под плотных портьер ботинки.
– Ага, попались! – воскликнул он радостно и распахнул штору.
На его лице отразилось невероятное разочарование, он отодвинул вторую штору, вновь осмотрелся и, тяжело вздохнув, вышел из комнаты. Потом распахнул дверь ещё раз и ворвался внутрь, ожидая, что злоумышленники, наконец, проявятся. Не обнаружив никого, ушёл.
– Болван, – бросил Фрэнк насмешливо. – Думает, мы за занавеской будем прятаться.
Он сдвинулся с места и сразу обнаружил себя, будто с него спала невидимая оболочка. Эта комната собой роскошную гостиную с двумя, стоящими друг против друга старинными, низкими диванами, с бордовыми и бежевыми подушками. Большой камин, декорированный резным камнем, на полке – куча маленьких вазочек, статуэток. Фрэнк радостно присвистнул, увидев на стенах огромное количество живописных полотен. Подойдя поближе, рассмотрел и покачал головой.
– Ну чего? – спросил тихо Шон. – Будем брать?
Фрэнк улыбнувшись, и проронил:
– Все снимайте. Похоже подлинники.
Обошёл комнату, открыл столик, стоявший около стены, вытащил побрякушки, отобрав часть из них, сунул в мешок. Они выбрались в коридор, и пробрались в другую роскошную гостиную, обставленную мебелью на гнутых ножках. За стеклянными дверцами шкафов виднелась дорогая столовая посуда, фарфор. Напротив отделанного природным камнем камина стояло старинное кресло «бержер». На каминной полке – резные часы, фарфоровые статуэтки, раковины, фотографии в плетёных рамочках. На стенах – картины с морскими пейзажами и сценами охоты.
– Ничего себе, – тихо воскликнул Шон, увидев огромную коллекцию оружия за стеклом. – Будем брать?
– На черта нам это железо? – ответил Фрэнк. – Тяжесть лишняя, а толку – ноль. Вот, лучше возьмём вот это, – сказал он, указав на коллекцию трубок в стеклянной витрине. – Для Дока.
Он быстро провёл по краю витрины, отключил провод, идущей к ней и открыл стекло.
– Фрэнк, класс! – воскликнул Боб, показывая на бутылки спиртного, выстроившиеся в баре.
Фрэнк, закончив сгружать трубки, подошёл и быстро посветил фонариком по полкам.
– Неплохо, если это настоящее, а не подделка. Возьмём пару бутылок.
Шон вытащил пару кинжалов в ножнах, украшенных драгоценными камнями, и сунул в мешок.
– Шон, ну что ты как ребёнок, – проронил Фрэнк с мягким упрёком. – Это же бутафория. Хочешь – бери это, – предложил он, подавая пару Кремневых дуэльных пистолетов в ящике. – Не дышать! – тихо приказал он, услышав, как отворяется дверь.
Охранник щёлкнул выключателем, и невыносимо яркий свет залил комнату, не оставив ни одной тени. Прошёл осторожно внутрь, взглянул сквозь того места, где только что стоял Фрэнк, но разочарованный ушёл.
– Уф, мне уж показалось, что он глядит прямо на меня, – проронил Фрэнк чуть срывающимся голосом. – ОК. Перебираемся в другую комнату.
Роскошный кабинет хозяина под стать всему остальному интерьеру. Стены, обитые тканями с геральдическим рисунком, массивный стол тёмного дерева и огромное кожаное кресло за ним. Вдоль стен выстроились высокие шкафы, в которых виднелись корешки книг с золотым тиснением, и изысканный секретер с передней стенкой, обтянутой кожей. На стенах висело несколько морских пейзажей, сцен охоты и фотографий в широких деревянных рамках с позолотой. Открыв секретер, Фрэнк увидел множество ящичков, быстро просмотрел их, и, хитро улыбнувшись, засунул часть бумаг из них в мешок. Обнаружив за гобеленом нишу с сейфом, взглянул на замки, и понял, что на этот раз ему придётся повозиться. Но это только заставило его прийти в неописуемый азарт. Он размял руки и начал осторожно прослушивать щелчки кодового замка.
– Чего ты возишься? – тихо спросил Шон. – Полчаса уже здесь торчим. Пошли.
Фрэнк покачал отрицательно головой, давая понять, что не уйдёт, пока не решит задачу. Наконец, вздохнул с облегчением и отодвинул тяжёлую дверцу.
– Ох, и ни фига себе, – воскликнул Боб, заметив содержимое. – Это нам на всю оставшуюся жизнь хватит.
– Не хватит, – ответил Фрэнк с улыбкой. – Денег много не бывает.
Они вместе сгрузили пачки денег и драгоценности в мешки. Шон заметил, как Фрэнк извлёк из плоской коробки монету, положил на ладонь и стал любоваться под светом фонарика. Шон бросил взгляд на потемневший от старости кругляшек и разочарованно протянул:
– Старье какое-то. Даже не золото?
– Дурак ты, – сказал Фрэнк с иронией. – Это серебряный доллар 1804 года, на аукционе стоит миллион баксов, а то и два.
– Да ну? – равнодушно протянул Шон. – Ты давай, бери себе этот доллар, а мы вот эти, – ухмыльнулся он, поднимая тяжёлый мешок.
Они поднялись на третий этаж, Фрэнк открыл дверь и тихо присвистнул, увидев содержимое почти пустой комнаты, лишь в середине на постаменте под стеклом переливался огромный бриллиант.
– На хрена он нам сдался! – сказал сердито Шон. – Сбыть его не сможем. Слишком заметный.
– Распилим, – нашёлся Фрэнк.
– Нет. Они сразу спохватятся, что эта штука исчезла, и хай поднимут. Пошли, – проворчал Боб.
Фрэнк отрицательно покачал головой и тихо сказал:
– Парни, шарьте в тех комнатах, а я разберусь.
Шон осуждающе взглянул на него, но подчинился. Фрэнк включил фонарик в режим сканера и поморщился – лучи защиты не отключались локально, провода тянулись до конца коридора. Фрэнк быстро добежал до незаметной двери. Подождав, когда туда кто-то войдёт, прошёл за его спиной, и встал прямо напротив сидевших охранников. Они пили кофе из стаканчиков, вели ленивую беседу, не замечая, что в комнате находится чужой.
– Ну что, Саймон, родила твоя, наконец? – спросил один.
– Нет. Перехаживает. Говорит, – пробормотал неуверенно второй.
Первый расхохотался.
– Она у тебя слониха? Одиннадцатый месяц ходит. А ты веришь ей, дурачина!
– Заткнись, Стив! Твоя тоже рыжего родила! – бросил раздражённо Саймон, и Фрэнк улыбнулся, разглядывая «счастливого» отца – жгучего брюнета.
– Да пошёл ты … – обиделся Стив. – Говорит, что ребёнок в её папашу. А как я определю, если тот лысый, как коленка! Она ещё, сука, красила его в брюнета! Все эти бабы – стервы.
Фрэнк чуть не выдал себя, расхохотавшись, но тут же прикусил больно губу, погасив желание.
Уловив момент, когда оба отвернулись от пульта, он быстро протянул руку и отключил рычажок. Выбрался в коридор и добежал на цыпочках до комнаты с бриллиантом.
Открыл витрину, взял с бархатной подушечки огромный камень, полюбовавшись на игру света в гранях, сунул в карман и достал прозрачный булыжник, только издалека напоминающий бриллиант. Положив на подушечку, быстро опустил стекло и вернулся на пульт управления. К двум охранникам присоединился третий, и они все вместе сели играть в карты.
– Джад, ты козел, опять жульничаешь! – бросил Стив, у которого жена родила рыжего. – Сейчас по роже получишь, скотина!
Третий охранник, которого ругал Стив, бросил карты и сказал обиженно:
– Не жульничаю я! Устал, как собака! Путаюсь.
– Я тебе так попутаю, век помнить будешь, – бросил Стив, грозя ему кулаком.
Фрэнк быстро включил защиту для охраны булыжника, и выскользнул незамеченным из комнаты. Ощутив, как по комнате пробежал, будто порыв ветра, Стив поднял голову и посмотрел на дверь, которая будто сама собой открылась и тихонько затворилась.
Мотнул головой, и стал быстро раздавать карты. Фрэнк прошёл по комнатам, нашёл Шона и Боба, проверил их добычу, часть выложил и показал жестом, чтобы они убирались. Они начали медленно подниматься по лестнице и вдруг услышали шаги внизу.
Двое охранников шли прямо на них, столкновение с невидимым препятствием было неминуемо. Фрэнк замер, мучительно соображая, что делать.
За спинами охранников раздался резкий хлопок, похожий на выстрел, они молниеносно спустились вниз, и начали обыскивать место, откуда шёл звук. Фрэнк сделал быстрый знак и вместе с Шоном и Бобом вернулся в комнатушку, и вскарабкались на крышу. Фрэнк осмотрел двор в бинокль, заметил, что охранники зашли за угол.
– Ну и как мы обратно вернёмся? – спросил недовольно Шон, бросая взгляд вниз, на двор, окружённый высоким глухим забором с колючей проволокой наверху.
Фрэнк вытащил из рюкзака несколько деталей, пару балок и прикрепил к планеру.
– Мотор, – объяснил он с хитрой улыбкой. – Хватайтесь.
– А ты правильно э… как это… тягу рассчитал? – спросил Шон недоверчиво. – А если ошибся? И мы с этим добром на проволоку шлёпнемся? Она это… через неё ток пропущен. Сгорим, как свеча.
– Шон, чего ж раньше не поинтересовался? Когда мы только все готовили? – спросил Фрэнк насмешливо. – Сейчас другого пути обратно нет. Или пан или пропал. Или сдаться решил?
Увидев, что Шон больше не возражает, толкнул лопасть, и мотор мягко зашумел.
Они оттолкнулись от крыши, и планер взмыл вверх и перенёс их через забор. Шон с ужасом проводил проволоку, которая пронеслась в дюйме от ног, которые он еле успел поджать.
– Да, Фрэнк, – сказал, смеясь, Боб, когда они выгрузили добычу. – Я думал, что нам каюк. Повезло.
– Ну как сказать, – ответил Фрэнк, хитро улыбаясь, и достав пульт, нажал на нём кнопку, издав такой же резкий хлопок, как в особняке. – Ну, как делить будем? – хитро спросил он. – По справедливости или поровну? Ну ладно, я пошёл, а вы тут разбирайтесь, – добавил он.
– А камень? – попросил Шон.
Фрэнк вытащил из кармана бриллиант и протянул на ладони, но быстро отдёрнул, когда Шон захотел взять.
– Только из моих рук! – предупредил он. – Затаскаете ручонками шаловливыми, – с улыбкой сказал Фрэнк.
– У, какой ты жадный стал, – протянул Боб с наигранной обидой. – Друзьям не доверяешь.
– Ладно, только с ним никуда. Ни ногой. Поймают мгновенно! – предупредил Фрэнк.
Фрэнк ушёл в лабораторию, и углубился в расчёты. Время от времени он ломал очередной карандаш, бросал его в урну, вскакивал и начинал мерить лабораторию шагами. Опять садился за стол, прогонял расчёты, видел неверный результат, и все повторялось сначала. Он разорвал один чертёж, и стал чертить с нуля.
Какой-то шум донёсся из «зала совещания», Фрэнк прислушался и разобрал громкие взрывы смеха, это разозлило его.
Потерпев какое-то время, он выбежал в коридор, пронёсся, как метеор и влетел в комнату, где за столом сидело несколько человек во главе с Доком.
– Какого дьявола вы тут разорались, я не могу сосредоточиться! – воскликнул Фрэнк. – Дайте мне поработать спокойно!
Присутствующие здесь, Док, Шон, Майк и Боб испуганно воззрились на раздражённого Фрэнка, которого очень редко видели в таком состоянии.
Док заметив чёрные круги у него под глазами, миролюбиво предложил:
– Фрэнк, посмотри, крутая статья. Спенсер – смелый мужик.
Фрэнк угрюмо взглянул на стол и увидел номер газеты «Городские новости». Схватив номер, понял, что они смеются над статьёй, которую он и написал.
Заметив, что Фрэнк только сильнее нахмурился, Док вытащил у него из рук газету и стал зачитывать оттуда отдельные цитаты, которые особенно смешили всех.
– Фрэнк особенно это посмотри, про «женские половые органы», – громко хохоча, сказал Док, употребив вместо эвфемизма крепкий термин. – Ну что ты такой кислый Фрэнк? Неужели тебе не нравится? Впервые за столько лет кто-то посмел написать правду. Представляю лица Райзена и Каваллини, их, наверно, хватил удар. Они готовы разорвать на куски этого Спенсера, подняли на ноги всю полицию. Узнать бы, кто это такой.
Фрэнк сел за стол, внимательно прочёл заметку, Коллинз не выбросил ни одного слова из его текста, только проиллюстрировал её фотографиями особенно ярких творений, представленных на выставке.
Отсмеявшись, Док серьёзно проронил:
– Коллинз может пострадать, если Райзен не найдёт корреспондента, весь гнев обрушит на владельца газеты. Фрэнк. Надо как-то Коллинзу помочь.
– Безусловно, – согласился Фрэнк задумчиво. – Коллинз говорил, что Райзен сделает все, чтобы закрыть газету.
Док прислушался к словам Фрэнка, и поинтересовался:
– Говорил? Коллинз с тобой разговаривал? О чем? Постой, Фрэнк, не ты ли написал эту заметку?
Фрэнк помолчал и сухо произнёс:
– Ну да. Я.
– Правда? Не врёшь? – удивлённо воззрился на него Боб. – Ну, даёшь, парень. Если Райзен узнает, сотрёт тебя в порошок. Не думал, что ты так можешь.
Увидев хмурое лицо Фрэнка, Берта, которая тоже вошла, услышав громкий смех, недовольно бросила:
– Ладно, Док, раз уже все прочли, займитесь делом, Фрэнку нужна тишина.
Фрэнк тяжело вздохнул и поплёлся в лабораторию, но по дороге, его осенило, где может быть ошибка. Он ворвался в лабораторию и стал быстро наносить идеально прямые линии на бумагу. Отвлёкся на минуту и запустил очередной расчёт, с замиранием сердце, ожидая результатов. На этот раз все сошлось. Дорисовав все детали, он свернул чертёж в трубочку и бросив Берте: «Я пошёл в город!», прошёл к платформе, и быстрым шагом направился к выходу из туннеля.
Он быстро добрался до завода Роджера, и в прекрасном настроении вошёл в кабинет директора Кливленда, немолодого мужчины с умными, проницательными глазами. Увидев Фрэнка, тот быстро сложил какую-то бумагу, спрятал в стол, и вышел, чтобы пожать руку.
– Мистер Кливленд, позовите, пожалуйста, Мортона и Рейнольдса, я должен с ними поговорить. Я нашёл ошибку в своих расчётах, и хочу проверить, получилось или нет.
Кливленд чуть заметно улыбнулся, подумав, что племянник сэра Роджера стал удивительно скромным. Нажав на кнопку громкой связи, позвал в свой кабинет главных специалистов, которых Фрэнк сам отобрал для производства новой модели двигателя. Через пару минут он, пожав им руки, продемонстрировал свой чертёж. Мортон, высокий, худощавый мужчина, средних лет, взглянув на него, проронил:
– Да, это другое дело. Но надо посмотреть в действии, – добавил он, бросив на Фрэнка быстрый, изучающий взгляд.
Они прошли в цех, где находился стенд для испытаний. На станине, выкрашенной в болотный цвет масляной краской, закреплялась массивная рама с электродвигателем, тележка с ложементом для размещения двигателя внутреннего сгорания, система охлаждения, рукава для удаления выхлопных газов. Рядом возвышались два шкафа с системой управления, и пульт. Мортон передал схему сборщикам, и те начали устанавливать двигатель на опоры. Фрэнк с замиранием сердца ждал окончания ритуала, и даже боялся думать, что произойдёт, если он опять ошибся.
Рейнольдс, сев рядом с Фрэнком, и помявшись, спросил:
– Мистер Кармайкл, вы не читали статью в газете «Городские новости» про выставку Каваллини? Вы ведь ходили на эту выставку? Действительно это так смешно, как написал Спенсер?
Фрэнк бросил на него рассеянный взгляд, не поняв сразу, что у него спросили. Рейнольдс, расценив это, что Эдвард не читал заметки, вытащил из кармана газету, и, развернув, показал с улыбкой. Фрэнк бросил взгляд.
– Да, ходил. Выставка хуже, чем написано в статье, – ответил он. – Кстати, его мюзиклы такие же омерзительные, – добавил он.
– Я бывал на его мюзиклах, – проронил Рейнольдс с усмешкой. – И поражался каждый раз извращённой фантазией. Кажется, ему нравится изображать похоть в самом отвратительном виде, любовь для него не существует, есть только животное совокупление. И это доходит порой до самых отвратительных форм.
Фрэнк вспомнил, что забыл вычеркнуть из статьи имя Ирэн. Коллинз мог не отправить номер в печать, и есть время кое-что изменить в статье. Он вскочил с места, решив тут же позвонить владельцу газеты. Но его остановил голос Мортона:
–Мистер Кармайкл, все готово. Думаю, что можно провести испытание.
Фрэнк остановился и все-таки решил, что двигатель важнее, чем статья.
– Да, начинайте, – сказал он, стараясь придать голосу твёрдость, и начал пристально следить за движением стрелок на датчиках измерения скорости, числа оборотов, давление, температуру, расход топлива.
– Неплохо, – сказал Мортон. – Разгон – сто семьдесят миль за десять секунд. Не слишком ли круто, мистер Кармайкл?
Фрэнк усмехнулся, и проронил:
– Надо сделать двести.
– Может нам освоить производство самолётов? – спросил Рейнольдс. – Движок отличный. Забор с этим мотором полетит. Как думаете?
Фрэнк усмехнулся. Ничего революционного он не предлагал.
– Ладно, – сказал Фрэнк, похлопав по плечу Рейнольдса, – Продолжайте без меня. Я отойду. Проведите горячую обкатку без нагрузки и под нагрузкой.
Фрэнк прошёл в кабинет Кливленда, заметил, что того нет на месте, хотя кабинет не заперт. Набрал номер редакции «Городских новостей», в ответ послышались долгие гудки – никто не подходил к телефону. Ругая себя последними словами, что проворонил Коллинза и тот ушёл печатать номер, подождал пару минут. В трубке, наконец, щёлкнуло, кто-то снял трубку, Фрэнк не узнал голос.
– Это Эдвард Кармайкл, – быстро проговорил Фрэнк. – Позовите к телефону мистера Коллинза, мне нужно ему кое-что сказать.
Он услышал в трубке нечто, похожее на всхлипывание, через паузу мужской голос ответил:
– Мистер Коллинз заболел, он сейчас дома.
Фрэнк удивился, но все-таки решил сказать:
– Я хотел попросить остановить печать нового номера, я приеду в редакцию и заменю кое-что в своей статье.
– Мистер Кармайкл, наша газета закрывается, и ничего не будет печатать. Никогда, – произнёс голос в трубке.
– Подождите, – воскликнул Фрэнк. – Объясните толком!
Мощный взрыв потряс здание, заставив Фрэнка вжать голову в плечи и выронить трубку. С потолка посылалась штукатурка, стены заходили ходуном, и пошли глубокими трещинами. Решив, что началось землетрясение, Фрэнк замер, ожидая следующего толчка, и услышал громкие, отчаянные крики. Вбежал в цех и с ужасом увидел на том месте, где только что обкатывал новый движок, языки пламени, пожиравшие все вокруг. Вокруг бегали в панике люди, слышались крики, стоны. Он бросился к огню, пытаясь разглядеть за ним людей. Кто-то схватил его за рукав, Фрэнк резко обернулся и увидел Кливленда:
– Эдвард, не стойте близко! Это опасно, – предупредил он.
Фрэнк вырвал рукав и бросился в самое пламя, увидев тело Рейнольдса, ноги которого прижимала сорванная взрывом массивная рама. Чудовищным усилием сбросил раму, вытащил его, и попытался привести в чувство. Выхватил из кармана шприц с сывороткой, сделал укол и с облегчением вздохнул, когда Рейнольдс поднял голову.
– Вы не ранены, Эдвард? – обеспокоенно спросил Кливленд.
– Нет, – сухо бросил Фрэнк. – Со мной все в полном порядке. Кто пострадал?
– Мортон и Джонсон погибли, тяжело ранен Руперт, кто ещё, не знаю. Я вызвал скорую помощь и полицию.
Фрэнк наблюдал, как раненых укладывают на носилки, оглядел чёрные мешки с погибшими. Потом медленно вышел из проходной. Яркие солнечные лучи ослепили, но лишь усилили тьму, заполнявшую душу, словно чёрный туман. Все перестало иметь значение. «Они решат, что я – трус. Боюсь ответственности». Роджер, Ирэн.
Он подошёл к своей машине, чей «космический» дизайн поражал воображение. Сел за руль.
В бардачке поблескивал воронённой сталью револьвер.
Глава 9
Роджер закрыл папку, бросил задумчивый взгляд на сидевшего перед ним капитана полиции.
– Это предварительные результаты?
– Да, – ответил тот спокойно. – Но уверен, окончательный вывод будет тот же самый. Ваш племянник не объявлялся?
– Нет, – ответил холодно Роджер.
– Я надеюсь, мы его обязательно найдём.
– Постарайтесь отыскать его, как можно скорее. Не смею вас задерживать, Бристоу. Благодарю вас, что ознакомили с результатами.
Оставшись в одиночестве, Роджер бросил мрачный взгляд на номер «Трибуны» с набранным крупным шрифтом заголовком «Катастрофа! Ездить на машинах Кармайкла все равно, что сидеть на бочке с порохом!» Бросил газету в урну, и задумался. Звонок заставил его вздрогнуть, он схватил трубку и услышал плачущий голос Хаммерсмита:
– Сэр Роджер, это такая трагедия, я просто в шоке.
– Да, конечно, – сухо ответил Роджер, ему не хотелось выслушивать соболезнования.
– Вы можете себе представить, – продолжил Хаммерсмит дрожащим голосом. – Они похитили даже «Зеркальное дно океана»!
– Что похитили? – удивился Роджер.
– Мой уникальный бриллиант. Разве вы не слышали, что меня обокрали? Полиция ведёт расследование, но они ничего не могут найти. Ничего. Я разорён.
Роджер подумал с досадой, что Хаммерсмит решил выплеснуть личное несчастье в самый неподходящий момент.
– Вы же говорили, что установили самую лучшую защиту против воров? – произнёс с долей раздражения Роджер. – Как же грабители смогли пробраться? Возможно, это сделали ваши охранники или слуги?
– Нет, сэр Роджер, – захныкал Хаммерсмит. – Охранники проворонили негодяев, но сами ничего не брали. И самое главное – камеры ничего не показали. Все мои усилия впустую. Можете представить, эти подонки взяли и мой уникальный серебряный доллар! Зачем им это? Они не смогут его продать! Я знаю, они хотели мне отомстить! Уверен, тот, кто нанял этих мерзавцев, просто хотел насолить мне. Но разве я сделал кому-то плохое?
Роджер вздохнул, собственные проблемы мучили гораздо сильнее, чем несчастье Хаммерсмита.
– Я уверен, полиция найдёт грабителей, Магнус, – попытался успокоить его Роджер. – В городе невозможно спрятаться.
– Сэр Роджер, они стащили самые лучшие картины, – продолжал ныть Хаммерсмит. – Взяли только подлинники. Откуда у этих негодяев такая осведомлённость? Значит, это кто-то из моего окружения заказал это ограбление! Боже, Роджер, как я несчастен. Я самый несчастный человек в мире!
Роджер хотел сказать, что ему самому ничуть не лучше, но понял, что Хаммерсмиту наплевать.
– Магнус, не отчаивайтесь. Я уверен, что полиция все отыщет и вернёт вам. Воры не могут сбежать из города.
– Но, сэр Роджер, грабители могут распилить мой бриллиант! Представляете, пятый по величине бриллиант в мире! На мелкие кусочки! Я не понимаю, как они смогли отключить защиту и украсть его? Это немыслимо!
Роджер постепенно стал вникать в слова Хаммерсмита и представил, кто мог так виртуозно организовать это ограбление. Губы тронула злорадная улыбка, но придав своему голосу сочувствие, он проронил:
– Я очень сожалею, что с вами случилось это несчастье. Соболезную. Я могу вам чем-нибудь помочь?
– Не знаю, – пробормотал Хаммерсмит. – Да, сэр Роджер, я вынужден вас просить об отсрочке платежа за мой заказ. Где-нибудь на четыре месяца, полгода.
– Магнус, дела моей компании сейчас не в таком состоянии, чтобы позволить это сделать, – объяснил Роджер.
– Тогда я верну ваши машины на завод, – холодно проронил Хаммерсмит. – Я делаю вам большое одолжение, покупая ваши машины, который могут взорваться.
– Хорошо, я дам вам время, – сказал Роджер, еле сдерживая раздражение.
– Отлично! – воскликнул Хаммерсмит радостно. – Всех благ!
Он тяжело вздохнул, вышел из-за стола, но услышав звонок, схватил трубку, и передёрнулся от отвращения.
– Сэр Роджер, это настоящая катастрофа! – произнёс дрожащим голосом Каваллини.
– Да, безусловно, – проронил Роджер, удивляясь, что Каваллини интересуется его делами.
– Эта статья в газете! Вы читали? – осторожно поинтересовался меценат.
– Конечно, читал, – бросил Роджер, его раздражение усиливалось. – Разве я могу пропустить такое?
В трубке послышались всхлипыванья, что удивило Роджера, он никак не мог предположить, что меценат примет так близко к сердцу проблемы компании Кармайкла.
– Я надеюсь, – наконец, пробормотал Каваллини. – Вы не поверили?
– Разумеется, это полная чушь, – бросил Роджер. – «Трибуна» скатилась до уровня жёлтой прессы.
– При чем тут «Трибуна»? – взвизгнул Каваллини возмущённо. – Я говорю о «Городских новостях», которые опять напечатали грязную клевету обо мне! У этих людей нет ни стыда, ни совести! Как они смеют оскорблять меня мерзкими намёками?!
Роджер чуть не выругался от досады, понимая, что Каваллини тоже, как и Хаммерсмит решил поделиться собственными проблемами.
– Да-да, я сочувствую вам, синьор Каваллини, – проронил Роджер, пытаясь придать своему голосу теплоту. – Вы не заслужили этого.
– Конечно! Эти люди ничего не понимают в великом искусстве! Они имели наглость намекнуть, что я протаскиваю халтуру благодаря высокому покровительству!
У Роджера чуть не сорвалось с языка, что так оно и есть на самом деле, но осёкся, подумав, что совершенно не обязательно ссориться с Каваллини именно сейчас.
– Ведь вам нравится то, что я делаю, Роджер? Потому что у вас хороший вкус! И вашему племяннику это тоже нравится. Кстати, вы не знаете, куда он пропал? – спросил Каваллини.
– Нет, не знаю, он исчез, я не могу нигде найти его.
– Это ужасно, ужасно, – продолжал причитать Каваллини. – Кстати, Роджер, вы не будете возражать, если я задержу оплату?
– Нет, – холодно проронил Роджер, наконец, осознав, для чего Каваллини звонил.
– Благодарю вас! Передайте привет вашему племяннику!
Роджер кинул трубку на рычаг и решил сам набрать номер.
– Мисс Веллер, – спросил он. – Вы случайно не видели Эдварда?
– Нет, милорд, не могу представить, где он может быть. Мы с ним давно не виделись, – ответила она спокойно.
Роджер положил трубку и подумал, что надо позвонить Райзену и сообщить о результатах расследования полиции. Но понял, что совершенно не хочет этого делать.
Ирэн вошла в спальню, и, увидев Фрэнка, бездумно уставившегося в потолок, мягко сказала:
– Твой дядя звонил. Спрашивал о тебе. Я ответила, что не видела тебя. Правильно?
Он бросил рассеянный взгляд, сел на кровати и потёр лицо руками.
– Да, Ирэн. Спасибо.
– Ты прячешься от него? – поинтересовалась она осторожно.
Фрэнк тяжело вздохнул, и через паузу ответил, с трудом подбирая слова:
– Ирэн, есть определённые обстоятельства. Я не могу тебе всего рассказать. Извини. Мне надо закончить кое-какие дела. Я не хочу, чтобы дядя об этом знал.
Ирэн села на кровать рядом, обвив его за шею.
– Я испекла тебе булочек, с творогом и повидлом. Хочешь?
– Ирэн, извини, я не хочу ничего есть.
Он уставился в потолок.
– Давай пойдём куда-нибудь, прогуляемся. Ты такой бледный, осунувшийся. Подышим свежим воздухом. Это заброшенный парк, там нас никто не найдёт.
Они добрались до парка на окраине города, и Фрэнк сразу почувствовал, что здесь удивительно свежий воздух, наполненный чудесными ароматами цветов, травы и воды ручейков, пронизавших как капиллярная система весь парк. Слышалось щебетанье птиц, жужжанье шмелей и журчанье ручейков – это создавало необычную, но гармоничную симфонию звуков. Глубоко вздохнув чистого, свежего воздуха, Фрэнк слабо улыбнулся и сказал:
– Да, здесь здорово! Жаль, я раньше не знал об этом.
Она взяла его за руку и по аллее высоких кипарисов, привела его в уголок, увитый диким виноградом и плющом с яркими белыми цветами. Это место походило на часть сельского домика, где за окном виднелся сад, росли причудливые растения – высокие деревья с пышными кронами, усыпанными огромными лиловыми цветами, среди которых летали рои пчёл. Она отошла к ручейку, который весело звеня, сбегал с маленького уступа в длинный, прямой канал, и присела на деревянный бортик. Фрэнк лёг рядом и положил ей голову на колени.
– Очень люблю это место, мне это напоминает о детстве, – проронила она задумчиво. – Я провела его в маленьком домике рядом с густым лесом, пронизанным ручейками. Когда я попала сюда в первый раз, ощутила, что эта часть города как будто создавалась для воплощения моей мечты.
– Да, котёнок, здесь замечательно, – согласился он. – Мне очень нравится.
И подумал с горечью: «прощальный бал».
Она засмеялась.
–Спенсер в «Городских новостях» поместил ещё одну статью, про дела в театре. Каваллини устроил разнос, пытался выяснить, кто мог пожаловаться в газету. Он так орал, и скакал, как орангутанг, что я думала, его хватит удар.
–Тебе не повредила эта статья?
–Нет, что ты. Там же нет ничего обо мне. Хотя жаль. Мне бы хотелось, чтобы кто-то написал о том, как я мучаюсь в этом гадюшнике.
–Он бы тебя выгнал, – возразил Фрэнк.
–Мне уже совершенно все равно, котик. Я сама хочу уйти. Мне надоела гадкая обстановка фальши, лжи, лизоблюдства и разврата. Каваллини устраивает каждый вечер оргии. Хорошо, что не принадлежу к людям любимого им пола, и меня освобождают от участия. Но терпеть нет сил.
– Ирэн, если я мог тебе хоть чем-то помочь. Открыл бы только для тебя театр, чтобы там пела так, как хочешь.
– Нет, милый, это будет похоже на протекцию богатого покровителя, я хочу добиваться всего сама, – сказала она лукаво. – Будут писать, что я пою главные партии, потому что сплю с тобой.
–Да и плевать на это! Это только бездарностям не надо помогать, они пробьются сами. В отличие от ничтожеств настоящий талант беззащитен.
Она погладила его по голове и произнесла обречённо:
– Райзен тоже помогает Каваллини, считая, что его талант надо защищать. Я не хочу, чтобы Спенсер также писал обо мне, как о них.
– Я все равно тебе помогу. Неофициально. Никто не будет об этом знать.
– Ты так добр. Удивительно. Как бы я хотела, чтобы ты стоял во главе города, а не Райзен. Ты смог бы сделать людей счастливыми по-настоящему, – произнесла она задумчиво.
– Райзен тоже хотел всех осчастливить, а теперь все кричат – он – мерзавец, он нас обманул!
– В отличие от тебя, он никогда не задумывался о последствиях своих действий. Считает, что все, что делает – правильно, – с горечью проронила Ирэн, вздохнув.
Они вышли на окраину парка, где находилось кафе, походившее на трюм парусного корабля, с деревянными перекрытиями из досок, которые сходились на потолке, образуя овал. Потолок поддерживала длинная деревянная стойка-стеллаж, увитая живыми цветами. Пол, тоже выложенный из досок, покрытый остатками мастики, скрипел под ногами.
–Роберто Палментери, – сказала Ирэн, кивнув в сторону одинокой фигуры. – Великолепный тенор. Если бы ты знал, как он поёт. Он исполнял главные партии в Ла Скала. А здесь – никто.
– Ты хочешь, чтобы я ему тоже помог?
Ирэн отвела глаза, промолчала.
– Котёнок, всем помочь невозможно. Жизнь, вообще, штука сложная. Не надо уповать на то, что удача свалится с небес. Удача – лишь шанс проявить свой талант, – мягко объяснил Фрэнк.
– Ты тоже считаешь, что популярность – главное мерило? – с грустью проговорила она. – Чем больше людей захотели это оплатить, тем талантливее искусство? По-твоему так?
Фрэнк скривился так, словно его сейчас стошнит.
– Нет, Ирэн! Мне осточертел идеологический бред Райзена. Он помешан на идее свободного рынка. В искусстве он ни черта не смыслит! Оценивает с рациональной точки зрения – приносит прибыль или нет. Не понимает элементарных вещей, толпе нужен примитив – серьёзное искусство всегда пробивается с трудом. Людей надо заставлять работать мозгами, чтобы они поняли. А не потакать низменным вкусам, как это делает Каваллини.
