Текст книги "Восточный рубеж
(ОКДВА против японской армии)"

Автор книги: Евгений Горбунов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]

Американская печать, внимательно следившая за своим будущим противником на Тихом океане, тоже отмечала, что наличие крупной группировки тяжёлых бомбардировщиков в районе Владивостока путает все планы японской военщины, ставя под сомнение успех её авантюры в Приморье. Американский журнал «Сайенс сервис» писал, что война между Японией и СССР будет означать полное разрушение японских промышленных центров, в высшей степени уязвимых с воздуха. Если СССР решится на такого рода нападение, утверждал журнал, то оборона японских городов станет весьма шаткой. И основания для таких выводов были очень серьёзными.

Возникает естественный вопрос, а способны ли были ТБ-3 долететь до Токио, отбомбиться и вернуться на свои аэродромы под Владивостоком? Ведь для сухопутных машин того времени пролететь около 2000 километров в оба конца над Японским морем – задача труднейшая. Одно дело отрабатывать такой рейд на штабных картах – и совсем другое проводить часы за штурвалом над бескрайними морскими просторами. Ответ на этот важнейший и для Москвы, и для Токио вопрос был дан уже в 1938 г.

В полночь 20 мая 1938 г. с одного из аэродромов под китайским городом Ханькоу поднялась в воздух группа из шести тяжёлых бомбардировщиков. На крыльях опознавательные знаки китайской авиации – белая звезда в синем круге. Курс самолётов пролегал через оккупированную японскими войсками китайскую территорию и Восточно-Китайское море к самому южному острову японского архипелага – Кюсю. Нужно было облететь остров и вернуться обратно, покрыв расстояние в несколько тысяч километров.

На раскрытых перед штурманами картах были обозначены три цели: Сасебо, Нагасаки и Фукуока. В Сасебо и Фукуока были военно-морская и авиационная базы, а Нагасаки был крупнейшим портом, через который шло снабжение японской армии, начавшей войну в Китае летом 1937 г. К острову Кюсю эскадрилья подошла на рассвете. Молчали зенитные орудия противовоздушной обороны империи. Истребители, прикрывавшие морские и авиационные базы, не поднялись со своих аэродромов. Японское командование считало невозможным появление иностранных военных самолётов да ещё с китайскими опознавательными знаками над «непотопляемыми авианосцами» японского архипелага.

Первая цель – Сасебо. Тяжёлые воздушные корабли легли на боевой курс. Штурманы приникли к прицелам, и точно над центром города раскрылись бомбовые люки. Но… вместо бомб на город полетели кассеты с листовками, обращёнными к японскому народу. Шесть бомбардировщиков пролетели над всем островом с юга на север, сбрасывая листовки над каждой целью. Листовки вместо бомб над Нагасаки… Через семь лет другой тяжёлый бомбардировщик с другими опознавательными знаками сбросит на этот же город атомную бомбу, превратив его кварталы в груду дымящихся развалин.

На следующий день 21 мая во всех советских центральных газетах появилось сообщение корреспондента ТАСС из Ханькоу о налёте на японские города, о торжественной встрече благополучно вернувшихся экипажей. Военный министр гоминдановского правительства, встречая лётчиков, говорил, что техника китайской авиации не уступает японской и она в состоянии бомбить японские города. В сообщении из Ханькоу перечислялись фамилии китайских лётчиков, летавших над японскими островами. Китайские газеты восторженно описывали небывалый подвиг, совершённый китайскими лётчиками, которые первыми пролетели над одним из японских островов.

Конечно, у читателей советских газет возникали вопросы: откуда у Китая, не имевшего ни одного авиационного завода, могли появиться тяжёлые бомбардировщики, способные покрывать расстояния в тысячи километров, и где обучались и набирались боевого опыта великолепные экипажи этих боевых машин. Естественно, что ответа на эти вопросы в газетах не было. Завеса секретности над этими событиями была приподнята только через 25 лет, когда в середине 1960-х начали публиковаться воспоминания советских военных советников, помогавших китайской армии в войне против Японии, и лётчиков-добровольцев, направленных в Китай по просьбе китайского правительства. СССР поставил Китаю шесть тяжёлых бомбардировщиков ТБ-3. Именно эти шесть боевых машин, укомплектованные экипажами советских лётчиков, и совершили полёт над японскими городами. Но в конце 30-х на страницах наших газет не сообщалось о военной помощи Китаю, хотя весь мир об этом прекрасно знал. Такой вот камуфляж, но только для своих.

После налёта, который произвёл в Японии большое впечатление, в японской печати появились сообщения о том, что в налёте участвовали советские лётчики-добровольцы. Правильно был определён и тип самолётов. Японские газеты опять заговорили об угрозе японским городам в случае войны со стороны группировки советской тяжелобомбардировочной авиации, сосредоточенной на аэродромах около Владивостока. Ещё до этого налёта в январе 1938 г. японский журнал «Июо корон» представил свои страницы майору Минору Катаока. В большой статье, разбирая возможные последствия бомбардировки крупных японских городов фугасными и особенно зажигательными бомбами, он писал, что возникшие пожары могут быть в десять раз больше тех, которые были во время землетрясения 1923 г., разрушившего столицу империи.

17 января 1936 г. Ворошилов отправил письмо по двум адресам: в Политбюро ЦК ВКП(б) Сталину и председателю СНК Молотову. К этому времени эти два человека определяли всю военную политику страны, и без их санкции в Наркомате обороны не решался ни один серьёзный вопрос, особенно по Востоку. Нарком посылал в Кремль проект постановления Комиссии Обороны, расчёт дополнительных организационных мероприятий и объяснительную записку с обоснованием стоимости дополнительного строительства, связанную с увеличением войск Востока. Все эти документы были завизированы 17 января начальником Генштаба Егоровым.

В проекте постановления отмечалось, что на Дальнем Востоке Советский Союз вынужден содержать стрелковые дивизии и корпуса, авиацию и другие спецчасти ОКДВА и флота развёрнутыми за некоторым исключением по военному времени. Поэтому руководство Наркомата и Генштаба признают необходимым произвести дополнительные организационные и прочие мероприятия по усилению ОКДВА и ТОФ. Предлагалось также отнести увеличение численности РККА и все дополнительные расходы в особую рубрику госбюджета под литерой «В».

По ОКДВА предлагалось с весны 1936 г. все три дивизии Особого колхозного корпуса, а также 1-ю Тихоокеанскую и 21-ю стрелковые дивизии довести до 10 тысяч вместо 8 тысяч человек. В целях усиления боевой подготовки колхозных дивизий предлагалось сократить на 1936 г. всю посевную площадь, обрабатываемую корпусом, на 50 %. Тем самым была признана несостоятельность идеи создания колхозных дивизий на Востоке. Нельзя было одновременно пахать, сеять, убирать урожай и заниматься усиленной боевой подготовкой. Нужно было выбирать что-то одно, и в Москве наконец-то сделали правильный выбор. К этим мероприятиям решено было добавить доведение 32-й и 12-й стрелковых дивизий до штатов военного времени и увеличение их численности до 13 тысяч человек. Это были мероприятия 1936 г., которые намечалось провести в соответствии с этим постановлением.

Здесь надо сделать небольшое отступление и сказать несколько слов об этих специфических формированиях. По мнению некоторых историков, идея создания ОКК принадлежала Блюхеру. Командующий, очевидно, считал, что личный состав нескольких стрелковых дивизий сможет не только заниматься боевой подготовкой, но и будет в состоянии прокормить себя и соседние воинские части. Идея была новая, оригинальная, да и свободной земли на Востоке было очень много. И в Москве решили попробовать. В 1932 г. СНК СССР издал специальное постановление, а Ворошилов подписал приказ Реввоенсовета № 0015 от 20 марта 1932 г., которым предусматривалось формирование двух колхозных стрелковых дивизий. В начале 33-го было решено добавить к этим дивизиям ещё одну кавалерийскую колхозную дивизию. Приказом РВС № 002 от 14 января 1933 г. намечалось сформировать на территории ОКДВА в Забайкалье в районе станций Даурия и Оловянная 1-ю Колхозную кавалерийскую дивизию. Формирование должно было быть закончено к 1 октября 1933 г. Дивизия в составе четырёх кавалерийских и одного артиллерийского полков имела общую численность в 6 тысяч человек и включалась в состав Забайкальской группы войск.

Кроме этих мероприятий намечалось сформировать три стрелковые дивизии в Барабашском, Полтавском и Гродековском укреплённых районах численностью по 10 тысяч человек вместо 8 тысяч, а также довести численность 34-й стрелковой дивизии, расположенной в Биробиджане, до 13 тысяч человек. Намечалось также сформировать пять авиадесантных полков численностью по 2 тысячи человек, из них три – в Спасске, Хабаровске и Завитая в 1936 г. и остальные два – в Приморье и Приамурье в 1937 г. Для форсирования Амура в районах Благовещенского и Усть-Сунгарийского укреплённых районов предусматривалось формирование двух моторизованных понтонных полков численностью по 1200 человек. Уже имевшиеся в ОКДВА 18-й и Особый Колхозный корпуса, расположенные на благовещенском и усть-сунгарийском направлениях, должны были получить артиллерийские полки, а также инженерные и автотранспортные батальоны. И последнее, что было предусмотрено на 1936 г. – формирование в составе Приморской группы трёх корпусных управлений для стрелковых корпусов с соответствующими корпусными частями: по одному батальону связи, артиллерийскому полку, сапёрному и автотранспортному батальону. Для усиления ВВС этим же постановлением предусматривалось формирование одной штурмовой авиабригады и двух бригад средних бомбардировщиков в районе реки Даубиха. Для благовещенского направления предусматривалось формирование одной тяжелобомбардировочной авиабригады полного состава с дислокацией в Бочкарёво. Общее количество самолётов Приморской группы к осени 1937 г. должно было быть доведено до 650 машин вместо 334, которые имелись на 1 января 1936 г. Для осуществления всех этих мероприятий предусматривалось увеличение численности ОКДВА ещё на 95 тысяч человек. Из них в 1936 г. – 75 тысяч и в 1937 г. – 20 тысяч человек.

Чем было вызвано такое резкое увеличение вооружённых сил ОКДВА? Общее превосходство, причём по всем показателям, было на нашей стороне, и в Москве об этом хорошо знали – разведывательные сводки из Хабаровска поступали регулярно. Обострение обстановки на монголо-маньчжурской границе было ещё впереди и не могло повлиять на принятие подобного решения. Ясно одно – в Москве, усиливая восточную группировку, меньше всего думали об обороне. Это касалось и войск ЗабВО.

Что имелось к 1936 г. на Востоке? Если брать ЗабВО, то на 1 января 1936 г. имелось по штатам: сухопутные войска – 58 733 человека, ВВС – 13 127 человек. Всего – 71 860 человек. Округ имел, в основном в кавалерийских частях, 17 550 лошадей, 4200 автомашин, 1042 единиц бронетанковой техники, 612 боевых самолётов, 437 средних и 80 тяжёлых орудий. В округе было две кадровых и одна территориальная стрелковая дивизии, а также две кавалерийские дивизии. Ударная сила округа – механизированный корпус в составе двух механизированных бригад. Кроме того, одна механизированная бригада прикрывала границу на наиболее возможном направлении действий японских войск со стороны МНР. Граница со стороны Маньчжурии прикрывалась Забайкальским укреплённым районом. А с воздуха войска прикрывали четыре авиационные бригады: две тяжелобомбардировочные и две легкоштурмовые. Людские ресурсы на территории округа при мобилизации 12 возрастов составляли 160 000 человек. Из них 115 000 получал округ и 27 000 человек отправлялись в ОКДВА. Общая численность войск округа по мобилизационному плану 1936 г. устанавливалась в 192 000 человек, 58 000 лошадей и 8000 автомашин. В Москве считали, что мобилизация может быть выполнена в установленные мобилизационным планом сроки.

В июле 36-го Генштаб подводил итоги усиления войск Востока в первой половине года. В докладе Ворошилову от 23 июля сообщалось, что за период с 1 января по 1 июня в ОКДВА были усилены 11 стрелковых дивизий. Из них 5 дивизий до 13 000 и 6 дивизий до 10 000 человек. Кроме того, в европейской части страны формируются 3 отдельных стрелковых полка для укреплённых районов флота и 4 стрелковые дивизии для Гродековского УРа. Чтобы разгрузить штаб ОКДВА от непосредственного руководства многочисленными дивизиями армии, начали формирование корпусных управлений и корпусных частей 39-го (Барабаш), 43-го (Ворошилов) и 26-го (Гродеково) стрелковых корпусов. При этом вместе с управлениями в каждом корпусе формировались сапёрный и автотранспортный батальоны, а также отдельный батальон связи. Формирование остальных корпусных частей было отнесено на осень 36-го. Эти три корпуса объединяли 7 стрелковых дивизий и отдельные части Гродековского УРа Приморской группы войск ОКДВА. Особый колхозный стрелковый корпус был реорганизован в нормальный 20-й стрелковый корпус в составе двух стрелковых дивизий и Усть-Сунгарийского УРа. Чтобы разгрузить центр края управление корпуса перевели из Хабаровска в Биробиджан. В докладе отмечалось, что реорганизация стрелковых войск проводится в соответствии с планом. Части и соединения ещё не закончили полностью организационного периода. Не хватает командного состава, транспортных средств и материальной части. Всё это будет получено только к концу года.

Усиливалась на Востоке и кавалерия. В Приморье была сформирована новая 31-я кавалерийская дивизия, а бурят-монгольский кавалерийский полк был развёрнут в кавалерийскую бригаду двухполкового состава численностью в 1600 человек. В ОКДВА была сформирована новая 23-я механизированная бригада. Усиливалась авиация флота: в мае началось формирование 125-й минно-торпедной бригады, а для прикрытия главной базы флота – 42-й истребительной бригады. В Приморской группе войск началось формирование легкоштурмовой бригады. Управление бригады и две штурмовые эскадрильи были переброшены из Красноярска, остальные части бригады формировались на месте. Такими были результаты усиления в первой половине года. К июлю 36-го численность ОКДВА составляла – 228 898, ЗабВО – 84 160 и флота – 41 035 человек. Всего на Востоке находилось 354 093 человека.

В докладе, подписанном заместителем начальника Генштаба комкором Левичевым, ещё 2 марта 1936 г., указывались необходимые оргмероприятия по усилению войск ЗабВО в 1936 г. в целях повышения мобилизационной готовности. Предусматривалось усиление обеих кадровых дивизий с 7 до 13 тысяч человек, то есть почти в два раза, а также перевод 93-й территориальной дивизии на кадровое положение и увеличение её численности с 3 до 13 тысяч человек. Численность обеих кавалерийских дивизий должна была быть увеличена на 1000 человек каждая. Кроме того, наконец-то предусматривалось формирование стрелково-пулемётной бригады для механизированного корпуса численностью в 1400 человек. Общее увеличение войск округа по оргмероприятиям 1936 г. предусматривалось в 27 тысяч человек. Цифра была внушительная, но здесь надо отметить одно «но».

Подобные предложения, и это касалось не только войск Востока, но и войск европейских военных округов, писались, подписывались, представлялись руководству и утверждались. На бумаге всё выглядело красиво. Но когда дело доходило до реального воплощения их в жизнь, то начинались сбои. Как всегда не хватало денег, вооружения, опытного командного состава и, пожалуй, самое главное – не хватало казарменного и жилого фонда. Построить жильё на 27 тысяч человек, практически новый город, в суровых условиях Забайкалья, да ещё в течение года, было вряд ли возможно. То, что было написано и подписано Левичевым, хорошо смотрелось только в генштабовском кабинете в Москве. 36-я дивизия не была увеличена в 36-м и в августе 37-го ушла в Монголию в прежнем составе. И только после боёв на Халхин-Голе, когда она находилась в другом месте, её численность была доведена до 12 тысяч человек. Стрелково-пулемётная бригада также не была сформирована ни в 36-м, ни в 37-м. Только в 38-м её перебросили из европейской части страны и кое-как разместили поблизости от механизированных бригад корпуса.

Схема развёртывания войск ЗабВО была составлена в соответствии с мобилизационным планом МП-6 в 1936 г. Следует отметить, что в отличие от войск, расположенных в европейской части страны, войска на Востоке в середине 30-х гг. находились в состоянии повышенной боевой готовности и содержались почти по штатам военного времени. Поэтому и время развёртывания у них было значительно меньшим, чем у частей в других военных округах. 93-я стрелковая дивизия, дислоцированная в Иркутске, развёртывалась до штатов военного времени и выделяла кадр для формирования 114-й дивизии. На проведение этих мероприятий отводилось пять дней с начала объявления мобилизации – время М-5. 36-я стрелковая дивизия, дислоцированная в Чите, проводила развёртывание на день дольше – время М-6. 57-я стрелковая дивизия, дислоцированная в посёлке Оловянная, развёртывалась всего за три дня. Очевидно, учитывалась её близость к маньчжурской границе. 114-я дивизия формировалась в Иркутске. На формирование отводилось 9 дней. До штатов военного времени развёртывались части Забайкальского укреплённого района с центром в Борзе: три отдельных артиллерийских дивизиона, три отдельных пулемётных батальона и батальон связи. При управлении этого района предусматривалось формирование управления 32-го стрелкового корпуса, объединявшего все стрелковые дивизии округа. Время на формирование – М-6 (19).

22-я кавалерийская дивизия, дислокация на станции Хадабулак, развёртывалась за три дня. При этом первый эшелон дивизии был готов к выступлению через четыре часа после объявления мобилизации. 15-я кавалерийская дивизия, дислокация в Даурии, также развёртывалась за три дня. Её первый эшелон выступал через два часа. Предусматривалось также развёртывание до штатов военного времени отдельной бурят-монгольской кавалерийской бригады. Основная ударная сила войск округа – 11-й механизированный корпус, штаб которого располагался на 76-м разъезде Забайкальской железной дороги. Все части корпуса содержались по штатам военного времени. Поэтому для корпусных частей и для 6-й и 32-й механизированных бригад корпуса время развёртывания определялось в 2–3 часа. Мотоброневая бригада, расположенная на границе с Монголией, также содержалась по штатам военного времени и имела срок развёртывания в два часа. Это относилось и к мотоброневому полку. Таким образом, все подвижные части войск округа были готовы немедленно выступить по первому сигналу боевой тревоги. В составе ВВС округа в 1936 г. имелось четыре авиационные бригады: 101-я смешанная, 29-я тяжёлая, 64-я легкобомбардировочная и 109-я штурмовая. Все они имели время развёртывания от четырёх до шести часов (20). Такие же схемы развёртывания с теми же временными рамками были разработаны и для частей ОКДВА. Выполнение этих нормативов отрабатывалось на специальных учениях, которые проводились в частях и соединениях на Востоке. Войска этого региона были готовы к войне и могли нанести мощный удар подвижными и воздушными силами в первые часы конфликта. Тем более что преимущество в средствах подавления, авиации и танках было на стороне РККА.

Но основой военного могущества Дальнего Востока были не только сухопутные войска и военно-воздушные силы. Ещё в 32-м было принято решение о постройке мощного судостроительного завода для строительства крупных боевых кораблей, которые было невозможно перебрасывать в разобранном виде по Транссибирской магистрали (эсминцы и крупные подводные лодки). Место выбрали на левом берегу Амура в нескольких стах километров к северу от Хабаровска, подальше от японских бомбардировщиков. Город начали строить на пустом месте, и всё необходимое, в том числе строителей комсомольцев и строителей зеков, везли по Транссибу до Хабаровска и дальше по Амуру. Чтобы обеспечить снабжение строящегося промышленного центра, решили соорудить железнодорожную магистраль от Транссиба (станция Волочаевка) до Комсомольска длинной в 327 километров.

К осени 36-го было проложено 256 км пути до станции Болонь. По этой дороге и проехал в начале октября 36-го начальник Главного политического управления РККА Ян Гамарник, который находился в инспекционной поездке по Дальнему Востоку. Высокого гостя из Москвы сопровождал Терентий Дерибас – полпред НКВД по Дальневосточному краю, в ведении которого находились многочисленные лагеря и в Комсомольске, и на трассе строящейся железной дороги. Гамарник осмотрел построенную часть дороги, город, строящийся судостроительный и авиационный заводы. Грандиозная стройка в дальневосточной тайге произвела на него хорошее впечатление, о чём он и сообщил в шифровке, отправленной в Москву. Телеграмма была адресована Сталину, Кагановичу, Молотову, Орджоникидзе и Ворошилову.

Дорога от Волочаевки до станции Болонь функционировала нормально, и Дерибас заверил его, что укладка оставшихся 71 км рельсов будет закончена к 10 ноября. Это было крайне необходимо для того, чтобы с закрытием навигации сразу же переключить грузы на железную дорогу, обеспечив бесперебойное снабжение Комсомольска зимой. Хорошее впечатление на него произвело строительство судостроительного завода. Посланцу из Москвы показали сборку лидера и монтаж двух ленинцев (подлодки типа «Л»). Директор завода Жданов убеждал его, что в следующем году надо потратить 130 миллионов на строительство завода и 40 миллионов на жилищно-бытовое строительство для сотрудников завода. Вот такие суммы требовались для создания основного центра военного судостроения Дальнего Востока только на один год.

После осмотра авиационного завода № 126 Гамарник писал в шифровке: «Завод уже есть, работает и производит очень хорошее впечатление. Достраивается огромный цех окончательной сборки самолётов. Строится и весной будет готова бетонированная взлётная полоса. Директор завода Кузнецов мне заявил, что в будущем году он даст 100 машин ДБ-3 при условии полного обеспечения завода к марту 1937 г.» (21). Вот такими были первые результаты создания военно-экономической базы Дальнего Востока.

* * *

В 36-м иностранная пресса (особенно японская и китайская) продолжала, так же как и в предыдущие годы, внимательно следить за развитием событий на Дальнем Востоке. Сообщения иностранных газет и журналов поступали от корреспондентов ТАСС в Москву и очень внимательно изучались не только в Наркоминделе, но и в кабинетах ЦК партии и Наркомата обороны. Выводы и рекомендации, сделанные на основе этих сообщений, учитывались при военном планировании и разработке рекомендаций для военного ведомства.

Вот только некоторые из сообщений иностранной прессы, поступившие в Москву в 1936 г. По сообщению из Токио от 19 января 1936 г., японское агентство «Домей Цусин» приводит данные о численности вооружений главных держав, опубликованные военным министерством. Согласно этим данным, Япония имеет армию в 250 тысяч солдат, сведённых в 17 дивизий; СССР – 1 600 тысяч, включая 160 тысяч войск НКВД, 90 тысяч железнодорожной охраны – сведённых в 35 регулярных пехотных, 15 регулярных кавалерийских, 50 территориальных пехотных и 5 территориальных кавалерийских дивизий; Китай – 2 250 тысяч, не включая 200 тысяч китайской Красной Армии; США – 330 тысяч, Англия – 250 тысяч, Франция – 600 тысяч, Германия – 550 тысяч, Италия – 350 тысяч. По тем же данным, количество самолётов таково: Япония – 1000, СССР – 4000, США – 2500, Англия – 1500, Франция – 4500, Германия – 2500, Италия – 1500. При некоторой спорности цифр по другим странам численность вооружённых сил СССР и Японии были показаны верно. И соотношение было не в пользу Японии.

Китайский журнал «Синь Мэнгу» («Новая Монголия») опубликовал в конце 1935 г. статью, озаглавленную «Почему СССР строит железную дорогу Чита – Улан-Батор». В статье говорится: «Железная дорога пройдёт вдоль Яблоновского хребта. СССР в 1931 г. оценил важность такой дороги, особенно после событий на северо-востоке, после выступлений японцев в Маньчжурии, когда СССР начал увеличивать свои реальные силы на Дальнем Востоке и в Восточной Сибири. Ясно, что СССР строит сейчас дорогу, чтобы дать отпор японскому нападению и чтобы увеличить свои оборонительные возможности…».

Оценивая строительство дороги с военной стороны, журнал отмечает: «Япония может атаковать СССР с двух сторон: из Северной Маньчжурии атаковать Сибирь и из Внутренней Монголии атаковать Внешнюю Монголию, чтобы затем напасть на СССР. Что касается первого варианта, то СССР всесторонне подготовился к обороне. Что же касается второго варианта, то СССР ещё нужно много поработать. Япония уделяет большое внимание направлению Долоннор – Чита через Улан-Батор, надеясь в момент возникновения советско-японского конфликта внезапно прервать железнодорожное сообщение между Читой и Верхнеудинском и тем самым пресечь связь с советской армией на Дальнем Востоке. Активные приготовления за последние два года на границе Монголии ясно свидетельствуют о подготовке к нападению на СССР. Однако СССР отлично понимает смысл всех этих приготовлений и поэтому, в свою очередь, тоже проводит соответствующую работу по обороне, чтобы оказать сопротивление Японии… Мы находим эти военные приготовления СССР очень тщательными, однако СССР находит, что это ещё недостаточно. СССР решил построить железную дорогу Чита-Улан-Батор. Эта дорога в будущей войне будет иметь огромное значение для СССР, который сможет перебросить свои войска из Читы в Улан-Батор и далее на Калган, чтобы выступить по направлению к Жехэ».

По тассовским каналам поступила интересная информация и из Японии, дополняя информацию группы «Рамзай». Японские газеты уделили большое внимание итогам состоявшегося 6 февраля второго совещания представителей трёх министерств (МИДа, военного, морского), посвящённого вопросам советско-японских отношений. По мнению газет, на совещании принято решение разработать «твёрдую государственную политику по отношению к СССР». По информации «Ници-ници», в начале совещания представитель МИДа Того дал обзор «дальневосточной политике СССР», заявив, что она «ничем не отличается от традиционной царской политики экспансии на Восток». По словам «Дзи дзи», представитель МИДа заявил, что, поскольку основной причиной конфликта является наличие ОКДВА, следует вновь предложить советскому правительству согласиться с отводом вооружённых сил с Дальнего Востока. Если же советское правительство отклонит это предложение и будет «игнорировать мирную политику Японии, последняя должна разработать позитивную политику в отношении СССР». Газета пишет, что в конечном итоге представители МИДа согласились разработать меры, «целиком основанные на строгой политике, отстаиваемой военными властями».

Лондонская «Таймс» дала свою оценку ситуации на Дальнем Востоке. В передовой статье от 11 февраля она писала: «Советское правительство теперь в гораздо лучшем положении на Дальнем Востоке, чем три года назад. Вооружённые силы СССР значительно выросли, советский воздушный флот, как полагают, значительно превосходит японский по численности и качеству. Ясно, что политика булавочных уколов и провокаций против такого соседа является опасной. Предложения японской печати могут быть следствием запоздалого признания японских властей, что опасно представлять свободу действий Квантунской армии. Даже если это так, из этого не следует, что советское правительство будет так же готово к уступкам, как это могло быть в 1932 г. У него сейчас на руках лучшие карты».

В конце февраля харбинская «Харбин Симбун» опубликовала большую статью о японских планах «большой войны». Газета писала: «В результате поездок в Маньчжурию помощника начальника генштаба генерала Сугияма и начальника первого отдела генштаба генерала Судзуки будет установлен основной курс Квантунской армии, дислокация и методы получения ассигнований, чтобы армия соответствовала целям осуществления крупных задач на передовой линии. Большим первоочередным вопросом является вопрос о значении Квантунской армии в случае большой войны с Россией. Превращать в военный театр Маньчжурию абсолютно невыгодно. Поэтому театр военных действий второй русско-японской войны должен быть перенесён в Забайкальский район с центром на Байкале и в восточной части Внешней Монголии».

Парижская «Тан» откликнулась на интервью Сталина. 6 марта в передовой статье она писала: «До последнего времени можно было думать, что СССР будет любой ценой избегать столкновений на Дальнем Востоке, но заявления, сделанные Сталиным представителю американской печати, заставляют призадуматься. На самом деле Сталин заявил, что в случае, если Япония решится напасть на МНР и нарушить её независимость, СССР выступит на защиту этой республики, и что Стомоняков сообщил недавно об этом японскому послу. Москва разговаривает новым языком, и в Токио внимательно прислушиваются. Уверяют, что одним из первых актов Хирота, если ему удастся сформировать правительство, будет ответ на декларацию Сталина. Японский ответ даст возможность выяснить, в какой степени вопрос о Внешней Монголии может действительно привлечь за собой опасность войны».

Цитировать высказывания прессы и в Японии, и в крупнейших странах мира можно было бы и дальше. Но и так ясно, что та информация политического и военного характера, которая поступала в Москву от корреспондентов ТАСС из крупнейших столиц мира, позволяла политическому, дипломатическому и военному руководству страны правильно чувствовать международную ситуацию и принимать решения по важнейшим международным вопросам. Такая информация дополняла военно-политическую информацию обеих разведок. В некоторых случаях тассовская информация давала возможность руководству страны по-новому и с других позиций оценивать разведывательную информацию. Поэтому не удивительно, что командующий ОКДВА настойчиво добивался получения бюллетеней ТАСС. Но распределение этой информации было вне компетенции наркома обороны. И пришлось Ворошилову обращаться по этому вопросу с письмом к Сталину. И только после его разрешения бюллетени начали регулярно пересылать в Хабаровск.

Для Советского Союза складывалась новая военно-политическая обстановка. После подписания секретного соглашения между Германией и Японией угроза войны на два фронта становилась суровой реальностью. Эту реальность учитывали в Генштабе при разработке планов развития вооружённых сил страны и планов стратегического развёртывания Красной Армии в случае войны. Конечно, главный фронт был на западной границе и здесь сосредотачивались основные силы. Но обстановка на Западе в начале 37-го была достаточно стабильной. Ещё не было реальной угрозы захвата Чехословакии, и на её сильную и хорошо оснащённую армию можно было рассчитывать в случае нападения Германии на Советский Союз. В Наркомате обороны в начале года верили в возможность сотрудничества между двумя армиями. Да и в Праге после успешных маневров 1935 и 1936 гг. на Украине и в Белоруссии и до начала разгрома командного состава РККА ещё считали нашу армию сильнейшей в Европе.