Текст книги "Интерн Василиса (СИ)"

Автор книги: Эвелина Волконская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)

Глава 16. Восстановление магического порядка

Глава 16. Восстановление магического порядка

Воронцов для скорости провел девушку и пушистую компанию через изнанку мира, сказал ждать дома специальную комиссию, которая вновь наденет на неё браслет (наказание никто отменять не собирался) и также ушёл через портал. Лёва и дружина крысиное царство покинули ногами – оказалось, что крысы заняли заброшенную станцию метро.

Дома Василиса крепко обняла Беляшика, передавая и через дар, и физически свою любовь. Соскучившийся Маршалл тоже пришёл на ручки за порцией ласки. Василиса в обнимку с котами пролежала достаточно долго, однако уснуть ей не дали спасённые Гато и Чимчегрыз, устроившие перепалку.

Девушка аккуратно высвободилась из-под питомцев и зашикала на магических животных:

– Вы чего тут устроили?

Оказалось, что гости не поделили кусочек печенья, найденный под столом в её комнате. Девушке стало неловко. Она настолько замучилась, что совсем забыла о гостеприимстве!

Следом за девушкой на кухню пробралась вся банда, включая котов. Беляш требовательно мяукнула, явно намекая на пустую миску. Василиса положила детям влажный корм, который они тут же, довольно чавкая, принялись уплетать.

Гато и Чимчегрыз завистливо посмотрели на котов – надо бы и для гостей отыскать перекус. На кухне нашлись шпроты, но их едва хватит на двоих. Василиса глянула на настенные часы: время было за полночь – для доставок поздновато. Девушка соорудила по бутерброду приятелям, а себе заварила каркаде – ужинать пустым чаем было не впервой.

– Перекусим в комнате, – подхватив тарелку с бутербродами и кружку, объявила Василиса.

– А чем кухня плоха? – возразил крыс.

– Я тут комнату только снимаю, мало ли соседи вас увидят, – пояснила девушка, кивая на другие двери.

Словно в подтверждение её словам, в соседней спальне зашаркали.

– Не хватало ещё бабке инфаркта, – шикнула Василиса, – погнали ко мне!

Гато, озираясь, первым юркнул в комнату. Не считая стычки за печенье, переводчик держался тихо, стараясь быть незаметным.

– Гато, забирайся к нам, ты чего – предложила Василиса, когда они с Чимчегрызом уютно устроились на её кровати.

Кошак неуверенно вышел из-за ножки стола, огляделся.

– Спасибо, что вы…. мне и тут неплохо! Я к роскоши непривыкший! – запричитал Гато, вжимая голову в плечи. – Мне и печенья хватит, – кошак кивнул на крошки рядом с собой, – благодарю, что приютили!

– Гато, тебя здесь никто не обидит! – Василиса спрыгнула с кровати и села на корточки рядом с гостем.

Едва Василиса приблизилась, тот сжался сильнее, будто ожидая удара. Василиса помрачнела, увидев, как Гато сдавливают плотные волны страха и беспомощности. Переводчик привык раболепствовать перед крысиным обществом ради самосохранения, а привычка – вторая натура.

Девушке до слез стало жалко бедного кота. Конечно, и тут он себя чувствовал в уязвленной позиции, в которой покорность – залог выживания. Только она – не крыса. Никто тут не крыса. Кроме разве что Чимчегрыза, но он отличался от встреченных ею грызунов. Что-то в нём было такое, бунтарское что ли. Видимо, его излишняя независимость и стала одной из причин постоянных судов над ним.

Василиса осторожно протянула открытую ладонь к Гато и коснулась его плеча. Кошак вздрогнул.

– Послушай меня, пожалуйста, малыш…

– Я не… не… – начал было переводчик, но тут же затих.

Конечно, Гато малышом не был. Василиса вернулась к прежнему размеру, и теперь худенький потрепанный кот казался ей совсем крохой, которого хотелось поддержать, накормить и обогреть. Да и рядом с её обычными, не магическими, упитанными питомцами, Гато казался зашуганным приёмышем. Словно прочитав её мысли, на пороге комнаты ободряюще мяукнула Беляш. Теперь, находясь рядом с хозяйкой, в родных стенах, а не крысиной клетке, сытая кошка была спокойна. На Гато ни она, ни Маршалл не кидались. Лишь с интересом и даже, наверное, небольшой жалостью рассматривали пришельца. Чимчегрыз, в отличие от Марка, почему-то тоже не привлекал особого внимания питомцев.

– Я просто хочу сказать, что тебе здесь ничего не угрожает. И я хотела бы тебе помочь, если позволишь…

–Эй, как там тебя? Перро! – Донеслось чавкающее с кровати. – Ты будешь бутерброд или я доедаю?

Василиса оглянулась на кровать. Там довольный Чимчегрыз, оперевшись о стену, облизывал пальцы на передних лапах. Второй бутерброд лежал на тарелке в опасной близости к крысу. С изголовья кровати на закуску (или крыса?) с интересом посматривал Маршалл.

– Так не пойдет, Чим! Оставь угощение Гато, он такой же гость, как и ты! – нахмурилась Василиса.

Крыс молча проглотил новое прозвище и продолжил приводить лапы в порядок. Маршалл, увидев строгий взгляд хозяйки, резко начал вылизывать хвост, будто и не планировал только что рейдерский захват бутерброда.

– Держи, – Василиса схватила тарелку с кровати и предложила Гато.

Кошак неуверенно протянул лапу к закуске.

– Если ты не голоден, съем я, – отозвался Чим, хищно щелкнув резцами.

– Треснешь столько жрать, – буркнув себе под нос, Гато трясущейся лапой забрал бутерброд.

– Это так ты гостей потчуешь, голубушка?! – раздалось на пороге.

«Дверь! Надо было закрыть за собой», – с досадой подумала Василиса, но было уже поздно: в дверном косяке маячила фигура соседки.

Почему-то старушка решила не падать в обморок от пререкающихся кота и крысы. Наоборот. Она явно вознамерилась выставить девушку дурной, не хлебосольной хозяйкой.

– Хотя, чего я удивляюсь, старая. Впервые вижу у тебя гостей, – взмахнула руками бабуля и хитро сощурилась – хоть и таких крошечных! А ну ка…

Старушка бодро прошла вглубь комнаты и присела рядом со спешно жующим Гато.

– Такой худенький, господи! Ты вообще кушаешь, дружок? – заохала соседка.

Гато перестал чавкать, перевел взгляд на Василису в поисках поддержки и вновь в ужасе уставился на бабку. Ответить ей не успел, она жалостливо заграбастала переводчика на манер обычного кота, да так, что Маршалл с Беляшом от греха подальше потихоньку скрылись под кроватью.

– Что-то он посинел! Вы бы его так не прижимали к себе, – экспертно заявил Чим с кровати.

Из подмышки соседки донеслось согласное мычание. Старушка выпустила очумевшего Гато, резво подскочила и унеслась, причитая, что того и гляди, бедняжки упадут в голодный обморок, и срочно надо их покормить чем-то существеннее несчастных бутербродов. Освободившись от объятий, Гато моментально спрятался под стол.

Василиса, до того молча наблюдавшая, тоже подорвалась и стала нервно расхаживать по комнате. Она ещё не поняла, что её больше напугало: слишком спокойная реакция соседки на говорящих животных или старушкин напор по части гостеприимства. С Любовью Степановной они редко виделись хотя бы потому что их хобби не особо пересекались: у бабули вечно что-то скворчало и бурлило на кухне, Василиса же питалась полуфабрикатами и предпочитала лишний раз из комнаты нос не показывать. Вообще в квартире была третья комната, и обитал в ней молчаливый сосед, которого Вася не видела ни разу. О том, что это парень она судила лишь по мужским трусам и непарным носкам, изредка сушившимся на змеевике в ванной.

–Чим! А вас обычные люди, могут видеть?

– А что, меня плохо видно? – крыс комично принялся трогать себя за усы и осматривать свои лапы.

– Чимчегрыз, – строго воскликнула Василиса, – не дури! Я – Потомок, конечно я тебя вижу.

– Думаешь, у простых людей со зрением плоховато и крыс рассмотреть тяжело? А как бы тогда Александр Сергеевич с Котом Учёным познакомился и переписывался?

– Пушкин? – ахнула Вася. – Он разве не выдумал кота?

– Кажется, я начинаю понимать, как ты уже умудрилась два раза в суде побывать! – фыркнул крыс. – Василиса, очнись! Ты в школе вообще училась?

Возразить девушке не дали, Чимчегрыз принялся её горячо отчитывать:

– Пушкин, конечно, тот ещё фантазер, но свои сказки он нагло слязмзил из писем Кота Учёного! Вообще-то, если бы не Сёма, хрен вам, а не сказки!

– Какой ещё Сёма?

– Семён Баюнович, уважаемый Кот Ученый, – вдруг встрял в разговор Гато.

– Для тебя он может и уважаемый кот, – крыс наморщил мордочку, – а для меня и моего прадеда это был Сёма Тефтеля. Дед говорил, – продолжил Чим заговорщицким голосом, – отец спалил детскую кличку одному подпольщику этого гения, так что он всё еще Сёма Тефтеля.

Василиса прыснула со смеху, на что Гато нахмурился.

– Эй, крыса в душе, че насупился? Или за Родину обидно? – противно заржал Чимчегрыз. – Ты просто не видел каким прожорливым котенком был твой многоуважаемый Семен Баюнович!

– Будто ты видел, – буркнул Гато.

– Я-то может и не видел, но мой прадед воочию это на Буянов-Остроге наблюдал.

Оказалось, что родственник Чимчегрыза, родовитый почтовый крыс, не только застал молодость начинающего кошачьего дарования, но и случайно открыл портал, через который Пушкин и попал на островную тюрьму, превратившуюся в его сказках в остров Буян.

– Потом, говорит, пришлось письма таскать от Тефтели Сан Сеичу, зато в историю вошел, книжку по сказкам Пушкина написал! – горделиво заявил крыс.

– По-го-дии! – воскликнула Вася, припоминая давнишний разговор. – Мне Лёва говорил что-то такое про Пушкина и комментарии какого-то мужика… как же его звали? – Вася подскочила в ажиотаже, – Лучесвет? Светопой?

– Феофил Светозарный, – важно поднял коготь раздувшийся от гордости крыс.

Насладиться моментом Чимчегрызу не дала ворвавшаяся в комнату без стука бабка. Василиса не успела возмутиться, старушка поставила на пол две миски с какой-то отвратительной даже на вид вареной рыбой.

– Это питомцам твоим!

Гато задергал носом и чихнул, Чимчегрыз скривился.

– Слышь, бабуся, это что за хрючево?

– Кушайте, кушайте, – соседка не слышала Чимчегрыза. – Это минтай, свежий! – и потянулась погладить крыса. Тот увернулся, отскочил.

– Я тебя сейчас пером в бочину поглажу, карга! Грабли при себе держи!

– А? – до бабки наконец стало доходить, что происходит нечто странное. Она в полном ауте рассматривала Чимчегрыза, щурилась.

– Слышимость тут ужасная! То есть, хорошая! Соседи за стеной что-то бубнят! – нашлась Василиса, поблагодарила за угощение и вытолкала старушку за дверь.

Чимчегрыз нервно дергал усами, расхаживал по дивану.

– Ты… – Василиса задохнулась от возмущения.

– А че она? – окрысился крыс. – Ты сама это жрать будешь?! Я ей не фраер помойный…

– Так! Во-первых, перестань разговаривать с каждым встречным человеком! Во-вторых, убери этот жаргон, уши вянут! В-третьих, …

– Ладно, я понял, не шелести.

– А ну не говори так с Василисой! – внезапно надулся Гато, зашипел. Чимчегрыз оценивающе прищурился.

Василиса застонала и остро пожалела о своей доброте. Развития намечающаяся ссора не получила, в дверь постучали.

На пороге стояли двое молодых мужчин в погонах, из-за их спин с нехорошим любопытством выглядывала соседка. В гостях Василиса сразу определила Потомков. Она вдруг поняла, что и без способностей может отличать их от обычных людей. Манера держаться, мимика, взгляды… Сложно объяснить, но не перепутаешь. Все равно что нарядить бомжа в дорогой костюм и попытаться выдать за профессора или богача: не выйдет. Даже если бомж будет с умным видом молчать, за него все скажут невербальные жесты.

Визитёры вошли в комнату, закрыли дверь перед носом любопытной соседки и, представившись сотрудниками Особой службы безопасности, показали удостоверения, от которых так и разило магией.

– С вами хотят поговорить. Собирайтесь.

– Кто?

– Ингвар Рюрикович.

– А какое он имеет отношение к…

Зазвонил смартфон. Номер определился как «Ингвар Рюрикович», хотя у Василисы вообще не было его контактов. Бывший начальник приглашал на беседу.

Гато и Чимчегрыз куда-то спрятались, Василиса быстро оделась, зло посмотрела на смартфон, так и не успевший толком зарядиться. Один из полицейских вдруг открыл шкаф и полез внутрь, второй сделал приглашающий жест для Василисы.

– Портал, – смилостивился он и объяснил.

Портал привёл их в клинику, а именно – в приемную Ингвара Рюриковича. За столом, по-прежнему заваленным тонной бумаги, сидела Маришка. Она, сдвинув тонкие бровки к переносице, внимательно изучала какой-то листок на просвет.

Сопровождающий Васю офицер чихнул от пыли, и секретарша наконец заметила визитеров.

– А, это ты, – пренебрежительно отозвалась Маришка, оглядев снизу-вверх Василису.

Другой офицер кашлянул, секретарша перевела взгляд на него и кокетливо улыбнулась:

– Проходите, Он вас ждет.

Великий Праотец, напевая что-то под нос, поливал явно магические комнатные растения на подоконнике. Какие-то начинали искриться и наливаться бутонами, а один цветок даже живо отряхнулся, словно пёс, от попавшей на листву влаги.

– Василиса, здравствуй! – отставив бутыль, повернулся к гостям Ингвар. – Ты не перестаёшь меня расстраивать своими выходками.

Со стороны могло показаться, что Праотец недоволен девушкой, но она чётко видела его густую спокойную ауру.

– Расстраивать – это ещё мягко сказано! – раздалось недовольное сбоку, и из тени вышел уже знакомый Васе персонаж.

– Господин Кащеев, кто вам дал право врываться без разрешения? – моментально рассвирипел Праотец. – Как вы сюда попали?

– Эээ… я… – замямлил Годогост, но уловив насмешливый взгляд офицера, тут же собрался. – Имею право! Я старший общинный наместник Министерства Магических Внутренних дел!

Ни на Ингвара Рюриковича, ни на офицеров Воронцова это не произвело впечатления.

Кащеев вытащил из кармана пальто браслет, метнул взгляд на Василису и, плотоядно ухмыльнувшись, продолжил:

– Пришел восстанавливать порядок!

– Можете идти, Годогост. И на этот раз попрошу воспользоваться обычной дверью, не марайте мне помещение черной магией.

Наместник надул ноздри и зло запыхтел, переводя взгляд с Ингвара Рюриковича на Василису и обратно. Девушка видела даром, как вокруг Кащеева с потрескиванием сгущается отрицательная энергия. От этой черной тучи отделился хвост, поползший в сторону начальника клиники, но его умиротворяющий ореол даже не шелохнулся – ничто не в состоянии нарушить целостность Великого Праотца. Тогда агрессивный поток кинулся к Василисе, но она проворно отскочила, задев локтем одного из сопровождающих. Офицер не сменил невозмутимого выражения лица, но девушка почувствовала его раздражение.

– Браслет, – напомнил Кощеев.

– Василиса, – сказал Ингвар Рюрикович.

Девушка послушно задрала рукав кофты. Браслет проскакал по столу, шлепнулся ей на запястье и хищно чавкнул, защелкиваясь.

Ну, вот и все… Конечно, Василиса понимала: никто не забудет о ее судимости. Но так хотелось верить, что каким-то чудом ей оставят способности…

Кощеев и офицеры ушли – нормальным способом, без порталов.

– Ругаться будете? – независимо спросила Василиса, пялясь в окно.

– Зачем? – удивился Ингвар Рюрикович. – Тебя чуть не погребли заживо вместе с твой кошкой. Умный человек сделает выводы. Глупый… Глупому ничего не поможет. По закону, с условной судимостью ты обязательно должна где-то работать…

Василиса фыркнула. Как будто она может позволить себе бездельничать! И понятно, зачем такое правило существует в мире людей. Но в магическом?!

– Предлагаю вернуться к должности помощника Забавы.

Василисе показалось, что она ослышалась. Глупо открыла рот, заморгала.

– Браслет с тебя никто не снимет, даже у меня нет таких полномочий и влияния.

Радость чуть поутихла, но Василиса задавила глупые мысли. Да какая разница! Главное, снова здесь, в этой клинике! С Левой, Забавой, быть причастной к магическому миру!

– Но сперва ты отправишься на обучение.

– Квалификацию повышать? У меня вообще-то в дипломе одни пятерки!

Василиса прикусила язык, мысленно обругала себя.

– Нет. Обучаться ты будешь в Академии Ведовства и Наследия всему тому, что должен знать и уметь Потомок. Не переживай, там, таких как ты, полно, не только дети. Не мечтай, что это будет легким развлечением. Пятерки в дипломе, говоришь? Если не получишь «зачет» на отлично по всем дисциплинам, о работе в клинике можешь забыть. Согласна?

– Да! – выкрикнула Василиса, кажется, еще раньше, чем закончил говорить Ингвар Рюрикович.

– Есть еще одно. Твои новые друзья, крыса-уголовник и кот, считающий себя крысой. Избавься от них.

– Ч… чего? Как?

– Ох, дитя боевиков и шпионских фильмов! Ну, ты серьезно думаешь, что от тебя потребуют их физически устранить? Нет. Но якшаться с ними… это недостойно Потомка. Кто они, а кто ты? Выгони их, и все.

– А…

– Или иди и живи дальше, как считаешь правильным.

В висках стучало, Василисе хотелось, чтобы все это оказалось сном. Допустим, Чимечегрыз не пропадет, он прекрасно жил и без дружбы с Василисой. Но Гато… Зашуганный, нервный, потерянный, столько лет терпящий насмешки и унижения, почти отказавшийся от своей природы…

Ингвар Рюрикович ждал ответа. Василиса вдруг поняла, что он по-старчески некрасив, седина, казавшаяся раньше благородной, сейчас выглядит неопрятно и отталкивающе.

– Я согласна, – выдохнула Василиса. – Идти и жить дальше, как считаю нужным. Прощайте.

– Вернись. Сядь, – тяжело сказал Ингвар Рюрикович. – Завтра у тебя первый урок. Не опаздывай.

– Вы не поняли. Я не собираюсь «избавляться» от крыса и кота. Захотят – сами уйдут.

– Я еще не страдаю нарушением слуха, – улыбнулся Ингвар Рюрикович. – Если бы ты согласилась, то… Впрочем, какая разница? Ты сделала правильный выбор.

Глава 17. По стопам родителей

Глава 17. По стопам родителей

Василиса посмотрела на голодный, не успевший зарядится телефон, пошарила во внутреннем кармане пальто: банковская карта и несколько купюр наличными исчезли. Проклятые крысы! Больше некому. И как теперь добраться домой? С надеждой взглянула на Ингвара Рюриковича.

– Ну, тогда пойду.

– Идите.

Василиса встала, помялась.

– Представляете, крысы деньги отобрали…

– Крысиный поступок, – нахмурился начальник.

– А, может… вы меня порталом…, а то поздно уже…

Ингвар Рюрикович усмехнулся, достал из ящика стола сто рублей и протянул Василисе.

– Не опаздывайте завтра.

Домой Василиса вернулась к обеду, едва живая от усталости. Пока ехала, смартфон разрывался сообщениями: крысы пытались расплатиться украденной картой, но, к счастью, везде у них требовали код. Названия магазинов вводили в ступор: «ООО „ЭЭЭ“», «Одежда для питонов», «Реплики Дайсон», «Товары для похудения», «ЖирТрестЗдравБудь» и прочее.

Потом смартфон зазвонил, Василиса ответила на вызов:

– Алло! Это… безопасная служба банка… специалист Зуб… Зубов! Вам сейчас придет код…

– Кот? У меня уже есть, целых два! – разозлилась Василиса.

– А? Код, не кот!

– Слушайте, оставьте мою карту в покое! Или я пожалуюсь в Министерство Магических Внутренних Дел! Вы же ее просто у меня украли! Вместе с деньгами!

– Не понимаю, о чем вы… Вы адекватная вообще? Я вам сейчас карту вообще заблокирую! – запищали в телефоне – Говори код, шалашовка!!!

Василиса задохнулась от злости, но смартфон пиликнул и разрядился.

– Ты бы карту заблокировала, подруга, – меланхолично отозвался Чимчегрыз, уютно устроившийся в кошачьей лежанке.

Девушка, засыпая на ходу, последовала совету крыса и, едва экран загорелся, заморозила карту. Скинув пальто на пол, не раздеваясь, так и улеглась в кровать. Пробормотала, что ей надо завтра в клинику и пусть Чим разбудит через пару часов.

Через пару часов разбудить Васю не удалось. Да и Чимчегрыз не особенно старался, проформы ради поскреб плечо девушки и ушёл на кухню – крысить вкусняшки. Гато, тоже слышавший просьбу, выбрался из импровизированного гнезда в виде пальто, и беспокойно принялся ходить вокруг сопящей Василисы. Он аккуратно трогал лапой лицо девушки, совсем по-кошачьи. Тряс её ладонь, напрягаясь что есть мочи. И протяжно выл в ухо имя спасительницы. Василиса продолжала сопеть, совсем не реагируя.

– Может, ты попробуешь? – Гато, отчаявшись, обратился к Маршаллу.

Кот лениво зевнул и перевернулся на другой бок. Беляш тоже не вняла просьбе переводчика и продолжила вылизываться. Гато плюхнулся на тощую жопу рядом с девушкой и задумчиво поскреб подбородок.

Василисе тем временем снился натуральный бред. Снова клетка, только теперь огромная, как дом. А сама Вася крохотная, словно мышиная дочка. И вокруг кружат крысы. Водят хороводы, цокают гигантскими резцами, пищат и мерзко хихикают. Внезапно один из грызунов вышел из круга и приблизился, став ещё больше. Голова его начала раздуваться, натягивая шерсть на черепе. Кожа стала трескаться, опадать частями.

Вдруг морда лопнула и показалось лицо… Антона. Растянутое, безобразное, с прилипшими кусками шерсти. Домовой выпучил глаза и выставил вперед громадные крысиные зубы…

Василиса заорала и проснулась от собственного крика. Гато, задремавший на боку у девушки, подскочил и завизжал в ответ. Ничего не понимающая девушка вертела головой, отряхивалась, отрывисто дыша.

В окне чернела противная зимняя ночь, из рассохшихся деревянный рам неприятно тянуло холодом. Не уютным, а могильным, стылым. Время еще было, и, отдышавшись, Василиса решила подремать. Она сняла уличную одежду, в которой вырубилась, и нырнула под одеяло. Рядом пошевелился кто-то теплый, мягкий, наверное, Маршал. Девушка собралась подвинуть кота ближе, откинула одеяло и увидела на соседней подушке голову Чимчегрыза, которую тот очень по-человечески подпер лапой. Крыс шевелил усами, болтал задней лапой, закинутой на вторую.

– Какого?.. Что ты делаешь в моей постели?!

– Лежу. Очень удобная, кстати. Но матрас я бы поменял, чтоб с кокосовым наполнителем…

– А кто тебе разрешал? Здесь я сплю! Голая, между прочим. Ну, почти!

– Тю, подумаешь! Котам же твоим можно, а чем я хуже?

– Ты – разумный!

– Думаешь, меня интересуют твои прелести?

Василиса схватила подушку и замахнулась, крыс со звериной ловкостью отпрыгнул в ноги.

– На пол!

Крыс, кряхтя и охая, слез.

– Вредный ты. Слушай, а за что тебя судить хотели?

– Да ни за что! Произвол системы!

– Ну-ну, – усмехнулась Василиса.

– Тебе ли не знать, – вернул крыс.

– А если серьезно? Что ты натворил?

– Кому-то жить спокойно, а мне скучно. – Крыс загнул ладонь пальцами к себе, рассматривая когти. – Закон создан для тех, у кого нет близких, ради которых можно его нарушить!

– Звучит как фраза из пацанского цитатника. У магов такие есть?

Чимчегрыз фыркнул и по-царски уселся на краешек кровати. Его хвост извивался, словно отдельное существо, выражая раздражение и показное равнодушие.

– А что, если я тебе скажу? Пойдешь сдашь меня магическим властям? – спросил он, криво усмехнувшись.

– Если я бы хотела тебя сдать, здесь уже был бы магический патруль во главе с самим Воронцовым. Да и вообще… – Василиса устало потерла виски. – Ты бы не выехал на моей, между прочим, ноге из зала крысиного суда… Мне просто интересно.

– Ладно, так уж и быть – расскажу. Только предупреждаю, подруга, это история о несчастной жертве обстоятельств!

– Конечно. Ты жертва, все кругом тираны. Продолжай.

– Ну, например, год назад я… помогал другу.

– И что за помощь стоила тебе очередного суда?

– Маленькая такая помощь, – крыс показал пальцами крошечный размер. – Приятелю было нужно доставить одно зелье в соседний район. Срочно. Жена отравилась дурман-травой. А почта закрыта, так что кто, если не я?

– И?

– Ну доставил я зелье. Всё честно. Только вот… оказалось, что этот «друг», – крыс изобразил пальцами кавычки, – в пузырьке спрятал заклинание мгновенного обморока для охраны на складе Министерства. Хотел своровать что-то ценное.

– И тебя взяли как соучастника? – сочувствующе ахнула Василиса.

– Ага, – вздохнул Чим, будто это был самый несправедливый приговор на свете. – Хоть я и не знал, что там внутри, но попробуй объясни это нашим бюрократам. Кореша моего повязали, ну и тот раскололся, заложил вообще всех, кого мог, в том числе аптекаря, который ему продал пузырек с совершенно безобидным зельем от отравления.

– Звучит подозрительно. Ты не проверил, что доставляешь?

– Ну-у-у, может быть, – протянул крыс с хитрой ухмылкой. – Но я тогда еще думал, что людям надо верить.

Василиса понимающе кивнула. В этом смысле ее инцидент с Константином весьма похож на историю крыса.

– Урок усвоен, так что не пытайся подсунуть мне что-то подозрительное!

– С логикой у тебя беда, конечно…– Василиса села на кровати, скрестив руки на груди. – Слушай, а раньше тебя за что судили? Тоже «помогал друзьям»?

Чимчегрыз выпрямился и драматично поднял лапу.

– Первый раз? Ах, это было грандиозно! Я тогда случайно… хм… немного повредил мост между измерениями.

– Повредил? Как «случайно»?

– Ну это было ради искусства! Доставлял одну картину, заказчик нес пургу, что открывать тубус и смотреть на картину нельзя, типа, она зачарованная. Ну, я не удержался. Интересно же! Картина активировалась, открыла портал в параллельное измерение, копию нашего. Я смотрю и вижу, как в том измерении еще один я тоже пялится на картину! А в ней еще один портал, там моя третья копия…

– Рекурсия, – поняла Василиса.

– Типа того, ага. Как если одно зеркало напротив другого поставить. Короче, пока я соображал, там уже десятое измерение открылось, и процесс останавливаться не собирался. А все это, как мне потом на суде объяснили, непрерывно черпает магию из вселенского эфира. И не просто черпает, а по этой, как ее… экспоце… эксп…

– Экспоненте.

– Ну, я так и сказал. Короче, процесс идет, чем дальше, тем больше, у всех паника, никто не понимает, к чему это приведет. Потом министерским пришлось скакать по нескольким сотням миров и останавливать мои копии. Причем, чем дальше от нашего мира, тем сильнее реальности отличались. Прикинь, в одной из реальностей я был человеческой женщиной! Панком! С такими вот розовыми волосами! А вместо картины на бумаге она доставляла какого-то цифрового токаря…

– Цифровой токен.

– Наверное. Короче, шухер поднялся знатный.

– Ты просто магнит для неприятностей…

– А вот и нет. Я виновен лишь в природном любопытстве. Все вопросы к заказчику, засунувшему эту картину в обычный тубус, который я легко взял и открыл. На суде, кстати, этот аргумент прокатил. Я вообще герой! Если бы эта картина попала в руки или лапы негодяя…

– Да-да, расскажи это еще кому-нибудь. На пол – и спать, герой.

Крыс завалился на ковёр с напускным недовольством, бормоча себе под нос:

– Бесчувственная ты, Василиса. А тебе душу раскрыл, а ты… Знаешь, я давно понял, лучший в жизни товарищ – это матрас с кокосовым наполнителем…

Василиса рассматривала Чимчегрыза, недовольно развалившегося на потрёпанном ковре – возможно, этот крыс не такой уж и плохой уголовник, как может показаться на первый взгляд.

Спать уже не получалось – в голове роились мысли, а беспокойство не давало покоя. Вдруг Василиса вспомнила, что Ингвар Рюрикович просил приехать в клинику.

– Ладно, герой, оставайся здесь, только ничего не трогай. Котов и Гато не обижай. Я поехала.

– Ого! А я-то думал, меня тут выгнать хотят. Где твои коты? Может, устроим ночной клуб?

– Только попробуй, Чимчегрыз! – строго отозвалась девушка одеваясь. – И не забудь, я Потомок, если что!

– Потомок в браслетике, – язвительно фыркнул крыс, потрясая запястьем. – Ладно, иди уже, но я жду от тебя отчет о каждом пациенте.

Василиса закатила глаза, схватила телефон с зарядки и убежала.

Дубининская улица встретила её порывами ледяного ветра. Путь от метро занял, казалось, целую вечность. Дверь в клинике поддалась, как обычно, с трудом и скрипом. Дедушка-охранник крикнул вслед Василисе, что Ингвар Рюрикович её ждет.

В секретарской почему-то никого не было. Только привычный полумрак да пыль, летающая в пробивающимся сквозь шторы свете уличного фонаря.

– Васенька, входи! – донеслось из кабинета слева.

Девушка открыла дверь и, встретившись взглядом с Ингваром Рюриковичем, чуть не рассмеялась: Великий Праотец сидел с чашкой дымящегося чая, в шерстяном свитере за заваленным бумагами столом, как будто этот человек с начинающейся лысиной и кустистыми бровями не мог управлять магическим миром.

– Ну наконец-то, – бодро сказал Ингвар поднимаясь. – Присаживайся, будем обсуждать твоё обучение в Академии Ведовства и Наследия.

Василиса настороженно села в кресло напротив. Казалось, будто она снова в школе, и сейчас грозная директриса начнёт её отчитывать.

– Василиса, Академия откроет перед тобой огромные возможности. По правде говоря, надо было сразу туда тебя отправлять, но мне хотелось посмотреть на тебя в деле, – Ингвар хитро улыбнулся. – И надо сказать, ты меня не разочаровала.

Василиса неуютно заёрзала. Вчера Праотец говорил, что она его расстроила. Биполярство какое-то.

– Конечно, я не беру в расчет, твою удивительную способность влипать в истории, – Словно прочитав мысли девушки, добавил Ингвар. – Для твоего дара – управление эмоциями – есть несколько предметов, которые просто необходимы тебе.

– Например? – откинулась Василиса на спинку кресла, стараясь скрыть волнение.

– К примеру, предмет Эмоциональная магия. Будешь учиться тонкой настройке эмоций, их переплетению с энергиями природы. Представь, что сможешь подавить ярость волколака…

– Волколака? Оборотня, что ли? – глупо переспросила Василиса перебив. – Мне ли не знать…

– Это сложно и этому нужно учиться. – Размеренно продолжил Праотец. – Спонтанные успехи не всегда можно повторить, – добавил он, как-то сложно взглянув на Василису. – Или помочь домовому избавиться от зависти, лешему от коварности, и прочее. Для этого нужен не только дар, но и специальные инструменты. Зеркала эмоций, например.

Василиса подняла брови.

– Они показывают истинные чувства существа, – пояснил Ингвар на немой вопрос Василисы. – Будешь учиться работать с ними, чтобы точнее понимать, с чем имеешь дело.

– И что, к каждому пациенту с зеркалом бегать?

– Нет, не к каждому. Но иногда они будут незаменимы. – Нахмурился Праотец. – Еще один необходимый тебе предмет – Зачарование через ремесло. Будешь плести венки, вышивать магические узоры, вырезать руны.

Василиса задумалась: в её детстве бабушка плела венки на праздники, но тогда это казалось просто игрой.

– А что ещё? – Спросила она, вытягивая ноги под стол, наконец расслабившись.

– Контакт с нечистью. Без этого в твоей профессии никак. Нужно понимать их природу и логику. Например, что может обидеть кикимору или почему банника лучше не злить перед банным днем.

– Кажется, я уже проходила обучение с Васей-банником на своей практике, – скептически заметила Василиса.

– Возможно, – хмыкнул Ингвар Рюрикович, – но Академия научит тебя не просто разбираться с проблемами, а находить общий язык, выстраивать доверие с нежитью.

Великий Праотец наклонился вперед, подперев подбородок руками:

– Ещё я тебя записал на курс по Магии судеб. Это самое сложное. Не слышала о Нитях Судьбы?

– Кажется, Лёва как-то упоминал. Но ведь это не мой дар.