Текст книги "Бывший муж и его новая семья (СИ)"

Автор книги: Ева Стоун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 6 страниц)

Глава 25.

Дома я первым делом снимаю куртку, думая о том, как мне помогал её надевать Руслан, вешаю её на крючок дрожащими пальцами и долго стою в прихожей, глядя в никуда.

– Господи, что мне делать, а?..

Мама на работе, и это даже к лучшему, потому что мне нужно переварить события сегодняшнего дня в одиночестве.

Иду на кухню, ставлю чайник и сажусь за стол. Достаю снимок и не могу отвести от него взгляда, ведь на нём мои крошки.

Кто это – мальчики? Девочки? Или королевская двойня?

У меня внутри всё бурлит от радости и нежности, я никак не могу себя успокоить. А успокоиться надо…

Потому что на горизонте у меня не только дети, но и муж. Который всё никак не станет бывшим.

Накрываю лицо прохладными ладонями, замедляю дыхание.

Не могу выбросить из головы картинку того, как трепетно он принял у меня снимок и как долго на него смотрел. Я не привыкла к тому, что мужчина может быть так включён в процесс беременности.

А тут… В общем, Руслан заставил меня растеряться.

Чайник закипает. Я встаю, завариваю себе чай, к которому скорее всего даже не притронусь, и снова сажусь.

В кафе он подал мне куртку, а я замерла на мгновение. Почему меня тронула такая мелочь? Неужели время правда умеет лечить раны?

Было бы здорово… а то я устала носить на себе кровоточащие раны.

Пауза в нашем с Русланом общении растягивается ещё на несколько месяцев. Я хочу его разлюбить, а для этого, как известно, нужно всего лишь не видеться с объектом своих чувств.

По крайней мере, так гласит народная мудрость.

Иногда мы разговариваем по телефону, но коротко и всегда по делу. Он звонит раз в несколько дней, спрашивает, как я, как самочувствие, не нужно ли чего. Я отвечаю. Иногда даже первая пишу, если что-то нужно.

Но никто не пересекает невидимой границы, которую я обозначила.

Живот растёт не по дням, а по часам, и я начинаю привыкать к тому, как девочки толкаются по ночам… Девочки!

Это я узнаю на двадцатой неделе, после планового УЗИ, которое, казалось, длилось целую вечность. Я лежала на кушетке и улыбалась как дурочка, глядя в потолок.

Девочки. Сестрички. Меня переполняет нежность и желание быть для них самой лучшей мамочкой на свете.

Я выхожу из клиники, сажусь на лавочку в ближайшем парке и достаю из сумки телефон. Размышляю секунду и всё-таки пишу Руслану.

«Была на УЗИ, это девочки».

От переполняющих эмоций хочется написать ему, насколько я рада, но я сдерживаю этот порыв. Лучше не открываться ему. Не потому что он сделает что-то плохое, нет.

Просто вдруг это нас сблизит?.. Я боюсь.

Получается странное, но Руслан не отвечает ни через час, ни через два. Телефон молчит весь день, и я силой воли убеждаю себя, что мне всё равно.

Я просто поставила его в известность, как и должна была. А уж его реакция меня точно не касается!

Но всё равно несколько раз в час достаю телефон и смотрю на экран, ожидая ответа.

Ничего…

Неужели он перегорел к идее отцовства, и его реакция тогда была притворством?

Вечером я уже лежу в кровати, не зная куда себя деть от переживаний, когда экран телефона наконец светится.

Открываю уведомление, в котором опять ни слова от Руслана. Но он прислал мне фотографию, чего я совершенно не ожидала.

Как только картинка загружается, я обмираю…

На фото детская в нашей новой квартире. Та самая комната, в которой мы когда-то стояли с Русланом, а я ему говорила, что это должна быть детская, ведь здесь столько света.

Ему тогда понравилась моя идея и то, что я думала о ребёнке.

Пока сердце бешено грохочет в груди, я всматриваюсь в снимок и отмечаю про себя детали.

Стены нежно-розовые, великолепного цвета, который приятен глазам. Две одинаковые кроватки стоят рядом. Между ними маленький детский ночник в форме звезды. На полке – два одинаковых плюшевых зайчика…

Я смотрю на эту фотографию и не могу оторваться. А ещё реву… Реву!

Вот почему он не отвечал мне весь день. Видимо, получив сообщение, он ринулся готовить для девочек детскую и только недавно закончил.

Я встаю с кровати раньше, чем успеваю до конца обдумать, что именно делаю. Хватаю с вешалки куртку, шмыгая носом.

– Ты куда на ночь глядя? – окликает меня мама из гостиной. – Маша?

– Мне надо кое-что проверить, – говорю и выхожу. – Я на полчасика.

Я сама не понимаю, зачем еду в ту самую квартиру, которая должна была быть нашим семейным гнёздышком.

Наверное, это гормоны толкают меня собственными глазами посмотреть на розовые стены и потрогать плюшевых зайчиков. Да-да, точно гормоны…

Вылетаю из такси как будто у меня нет внушительного для пятого месяца беременности живота. Обычно моё кряхтение слышно за километр, но не в этот раз.

Дверь квартиры не заперта, я её толкаю и захожу.

В прихожей горит мягкий свет, из-за чего я туго сглатываю. Моя импульсивность привела меня прямо в руки моего пока ещё мужа.

Дверь в детскую приоткрыта, и я сразу же направляюсь туда.

– Я знал, что приедешь, – тихо говорит Руслан, отталкиваясь от подоконника.

Слышу в его голосе усталость, что неудивительно, и поворачиваюсь к нему лицом.

– Привет, – перевожу взгляд на обустроенную специально для наших девочек комнату. – Как ты успел?.. – качаю головой и кончиками пальцев касаюсь стен.

Смотрю на кроватки, на длинноухих зайцев с фотографии, и моя душа наполняется теплом.

– Время пролетело незаметно, – бравирует он, а я-то чувствую, что он устал.

– Руслан.

– М?

– Почему ты весь день не отвечал на моё сообщение? И вместо этого, – обвожу детскую руками, – ринулся готовить детскую?

Он молчит буквально секунду.

– Слова ничего не стоят. Я хотел ответить тебе правильно, как полагается.

– Делом?

– Делом, – он кивает и вдруг решается сократить между нами дистанцию. Я замираю, сама не знаю почему. – Эта квартира ждёт тебя и детей, Маша. Я не хочу на тебя давить, но и ходить вокруг да около не умею. Подумай про переезд.

Глава 26.

– А ты? – коротко спрашиваю, пряча в голосе волнение.

– Что я? – он хмурится и от усталости мотает головой, чтобы лучше понять смысл моих слов. – Ты всерьёз спрашиваешь, не планирую ли я сюда заселиться против твоей воли?

Надо же, как он точно предугадал мой главный страх. Нет, ну правда, а кто ему запретит это сделать? По закону он хозяин, а я с двумя младенцами на руках точно не смогу ему противостоять.

– Вроде того.

– Нет, не планирую, Маш. Я не козёл, – как-то немного оскорблённо отвечает он, словно я его задела.

– Хорошо, – обнимаю себя руками и прислушиваюсь к внутренним ощущениям.

– Я не прошу тебя вернуться, – говорит он на удивление без нажима. – И не буду этого больше делать, чтобы ты лишний раз не волновалась. Я не чурбан и понимаю, что беременность двойней – это серьёзно. Как отец я тоже несу ответственность за вас троих.

Я молчу и медленно опускаюсь на край нового кресла, которое сюда тоже купил Руслан. Удобное, как раз для моей ноющей спины.

Он так серьёзно говорит о моей беременности, что я неловко себя чувствую. Не так себя должен вести мужчина, с которым расстались.

– Отличное кресло, – неспециально съезжаю с темы.

– Читал, что такие – самые удобные.

– Читал, – повторяю я и поднимаю брови в удивлении.

– У меня было время, – говорит он. – Комфорт для беременной женщины – самое важное.

– Всё так, – киваю и откидываюсь на спинку кресла.

Мы какое-то время просто молчим, находясь наедине. Мне хочется поделиться с ним тем, как протекает беременность. Рассказать про первые толчки, про то, как я сто раз за ночь встаю в туалет, про то, как много я разговариваю с нашими девочками и как сильно жду их появления на свет…

Но я не даю себе этого сделать, потому что мне кажется, что так я сделаю ему больно – ведь он точно хотел бы быть активной частью этого пути.

– Когда ты будешь готова сюда переехать? – он вырывает меня из мыслей о нём же.

– Пока не думала, – пожимаю плечами. – Надо будет всё подготовить, да и…

– Я без проблем помогу, только скажи, – он звучит так, словно живёт только этой мыслью.

– Без проблем, говоришь… – смотрю на него. – Давай не будем друг друга обманывать, Руслан. Я ценю всё, что ты делаешь и что собираешься сделать ради нас, но я… Я не верю, что ты бросил идею о нашем примирении. И это большая проблема.

Бородин отводит взгляд в сторону, а я понимаю, что попала в цель. Жаль, что он не понимает, как тяжело мне самой об этом с ним говорить. Никто не хочет поднимать неудобные темы.

Я это делаю в первую очередь ради детей и только потом ради себя. Им нужна будет стабильность и понимание того, что именно происходит вокруг. А не эмоциональные качели с мамой и папой, когда непонятно, что именно происходит.

– Проблема, говоришь? – он шумно вдыхает. – Почему?

– Причины на поверхности. У нас с тобой есть… история.

Руслан вдруг не выдерживает и подходит ко мне вплотную, присаживается на корточки и смотрит на меня снизу вверх.

– Если ты про Фаину, то эта «история» яйца выеденного не стоит. Я облажался и признаю свою вину. Так что нет никакой истории. Кроме нашей, – он бережно кладёт ладонь мне на живот, и кто-то из малышек начинает толкаться. – Вау, – в изумлении произносит Руслан. – Это… это они так пинаются?

– Денно и нощно, – не могу промолчать.

– Как ты тогда спишь? – улыбка не сходит с его лица. – Это же, наверное, тяжело.

– Не тяжело, – отнекиваюсь, потому что не вижу в этом проблемы. – Но сплю я скверно и встаю по сто раз за ночь в туалет.

– Так много? – он искренне удивляется.

– Хорошо, не сто, а… в последний раз было девять. Я девять раз вставала, никак не могла нормально выспаться.

Той ночью мне казалось, что я сойду с ума, но теперь я думаю про это с улыбкой. Воспоминание, так сказать, для копилочки – буду потом дочерям рассказывать.

– Обалдеть, – он переводит взгляд на живот. – Я не знал, что у тебя теперь такая жизнь.

– Ничего страшного, – отмахиваюсь, но у Руслана другое настроение.

– Вообще-то, Маш, сейчас мне страшно как никогда раньше.

Глава 27.

Я приезжаю в квартиру с двумя скромными сумками. На даже один чемодан у меня вещей не набралось.

После нашего расставания я серьёзно взялась за так называемое размусоривание и повыбрасывала всё, что напоминало мне о Руслане и прошлой жизни.

Это помогло мне морально и, как результат, облегчило переезд.

Руслан открывает дверь раньше, чем я успеваю позвонить. Смотрит на сумки, потом на меня. Ничего не говорит и просто забирает обе из рук и отходит в сторону, давая мне войти.

Я вхожу с неловкой улыбкой на губах. Неловкой потому что наш последний разговор закончился на моменте, когда Руслан сказал, что ему страшно.

А я тему развивать не стала, хотя прекрасно поняла, что именно он имел в виду. Он не хочет терять семью… Меня и девочек.

Мотаю головой и концентрируюсь на настоящем.

В квартире пахнет свежей краской, на кухне горит мягкий свет.

– Ты здесь, что, живёшь?.. – спрашиваю неожиданно для себя самой.

– С прошлой недели, – отвечает Руслан спокойно. – Не хотел, чтобы квартира стояла пустой.

Я растерянно киваю и медленно иду по коридору, оглядываясь. Прихожая покрашена в цвет, который мы когда-то выбирали вместе.

Останавливаюсь у детской. Дверь приоткрыта, ночник в форме звезды светится – интересно, зачем Руслан его включил?

– Ты его хоть выключаешь? – у меня складывается впечатление, что нет.

Я смотрю на кроватки. На плюшевые игрушки и полку с книжками для малышей. Хмыкаю. Оказывается, Руслан сделал домашнюю работу по отцовству…

Мог похвалиться или рассказать, но ничего из этого не сделал. Значит, делал не для того, чтобы впечатлить меня, а искренне.

Не знаю, что по этому поводу чувствую, и рефлекторно обнимаю живот.

Он у меня уже большой – седьмой месяц как никак, девочки толкаются с утра до ночи и особенно активны именно сейчас, словно чувствуют мои эмоциональные переживания.

– Руслан, – говорю, не оборачиваясь.

– М?

– Я приехала не потому что простила или готова перелистнуть страницу. Хочу, чтобы ты это понимал.

– Понимаю, – отвечает он ровно.

– И не потому что одна не справлюсь. Справлюсь, об этом можешь даже не волноваться.

– Знаю.

– Вот и хорошо.

До родов остаётся меньше месяца.

Руслан меня не трогает. Не звонит по десять раз в день, не требует разговоров и возможности объясниться, хотя я по одному его взгляду вижу, что ему этого хочется.

Он появляется ровно тогда, когда нужен – отвозит на осмотры, привозит продукты, чинит то, что сломалось. И потом уезжает, чуть дольше нужного задерживаясь в дверях.

Я привыкаю к этому ритму, и меня всё устраивает.

Мама дежурит у меня через день – как никак одной беременной лучше не оставаться, мало ли что. В те дни, когда она не может, – появляется Руслан.

Они как-то между собой договорились, я не знаю когда и как, но однажды заметила, что между ними больше нет той колючей тишины, как раньше. Видимо, они объединились и ради меня с девочками стали командой.

Схватки начались ночью.

Я позвонила Руслану в два часа голосом, который сама не узнала – низким и каким-то чужим от напряжения. Страх родов я так и не поборола.

Руслан приехал через десять минут и быстро помог мне собраться.

Я видела, что он нервничает, пусть и ведёт себя нарочито спокойно, чтобы помогать мне балансировать свои зашкаливающие эмоции.

Он молча помог мне одеться, молча довёз до роддома и так же молча ждал у входа, пока меня оформляли.

Перед тем как меня увезли, он взял мою руку.

– Всё будет хорошо, – тихо сказал он, заглянув мне в глаза.

У меня тогда внутри что-то шевельнулось. Я ему кивнула и ушла.

Он ждал в больнице семь часов. Я узнала об этом от медсестры, которая сказала, что муж всё утро просидел в коридоре и отказывался уходить. Сам Руслан мне об этом не сказал ни слова.

После родов, пока я восстанавливалась, он приезжал каждый день. Заботился и во всём старался помогать. Иногда просто сидел рядом, пока я кормила девочек, и молчал.

В эти тихие минуты я смотрела на него и думала о… да о многом я думала.

И не знала, как дальше быть.

Именно тогда я поняла, что Руслан показал себя как надёжный партнёр, как стена, за которой можно спрятаться от непогоды. И ни разу я от него не слышала ни одной жалобы о том, что он вынужден заниматься, как некоторые говорят, бабскими делами.

Надо было поменять подгузник и помыть девочек – он справлялся с этим лучше, чем я.

Укачивать он тоже научился быстро. Как и переодевать.

Оказалось, для этого мужчине не нужно иметь прирождённый талант.

Нужна всего лишь любовь к своим детям, и у Руслана её оказалось очень много.

Дорогие читатели, спешу поделится новостью.

Мы с коллегами совсем скоро запускаем новый литмоб "Терпи мои измены"

Вас ждет взрыв эмоций с первых строк, яркие герои и незабываемые сюжеты. Обратный отчет 48 часов.

Уже совсем скоро, следите за информацией в блогах!

Глава 28.

Девочкам уже целых три месяца.

Аня засыпает сразу, как только её укачиваешь. Соня – нет. Она требует, чтобы её носили на руках, пока сон не свалит её окончательно, и это может занять очень долго.

Иногда так долго, что у меня спина отваливается ее укачивать.

Сегодня я хожу с ней по комнате уже сорок минут. Она не плачет, а просто бодрствует и смотрит на меня с тем серьёзным выражением лица, которое мы я про себя уже окрестила «папиным». Хмурится она один в один как Руслан.

– Ты папина дочка, – говорю ей шёпотом. – Тоже себе на уме и никто тебе не указ, да?

Соня смотрит на меня и хлопает длинными ресницами.

– Но я тебя за это не виню, – целую малышку в лоб.

Аня давно сопит в кроватке. Я опускаю наконец и Соню, прислушиваюсь, вроде как не протестует. Выхожу из детской и прикрываю за собой дверь.

Руслан уехал около восьми вечера, они с мамой до сих пор сменяют друг друга, как и договаривались. Сейчас почти полночь, мама должна была приехать ещё час назад, но написала, что задержится.

Может написать ей, чтобы не приезжала? Девочки спят, да и я вполне наловчилась справляться с ними сама.

Сижу на кухне с кружкой ромашкового чая и смотрю в окно.

В окно бьет мелкий дождик, отчего мне становится уютно. С детства люблю сидеть у окна когда на улице непогода.

Вдруг звонит домофон, и я не думая направляюсь открывать, ведь приехала мама…

Но на пороге стоит Руслан, который кажется только недавно покинул квартиру.

Внутри екает. Сильно так. Не проигнорируешь.

– Полина Васильевна не может приехать, – говорит он с порога. – Я останусь, Если ты не против.

Я внимательно на него смотрю. Он явно не спал с прошлой ночи – это видно по глазам, хотя держится он прямо и совершенно не жалуется.

– Заходи, – говорю и освобождаю проход.

Он входит, Снимает куртку. Первым делом моет руки, и уже только потом Заглядывает в детскую. По его лицу я вижу, что обе дочери спят.

Руслан улыбается, заботливо прикрывает дверь и останавливается в коридоре.

– Чай будешь? – спрашиваю, испытывая неловкость от тишины. – Я как раз допиваю свой.

Почему он так на меня смотрит? И это не только сегодня, так всегда. Словно у него на уме есть что-то чего он не произносит.

– Буду, – отвечает он и кивает.

Сидя на кухне как-то так получается, что мы снова натыкаемся на тишину, и никакие другие темы на ум не идут. По крайней мере мне.

– Руслан?..

– М.

– Ты устал.

– Все нормально, – отмахивается он.

– Это не ответ.

Он поднимает на меня взгляд. И я вижу, как его броня прямо сейчас дает трещину.

– Устал, – говорит он ровно, медленно выдыхая. – Да.

Я смотрю на него и думаю о том, что видела за эти три месяца. Как он приезжает без напоминаний. Как ночью берёт Соню, потому что знает, что мне тяжелее успокоить именно ее.

При этом Руслан никогда не говорит «я же помогаю» и вообще не произносит этого слова, потому что так не думает. За дочками он ухаживает наравне со мной и никогда не жалуется.

Я долго обо всем этом думала и злость на мужа потихоньку потухала.

– Я так сильно злилась на тебя, – говорю и качаю головой.

– Знаю.

– Нет, ты не знаешь на что именно, – качаю головой. – Не только за Фаину. За то, что я долго чувствовала себя недоженщиной. Винила себя за то, что не беременею. А потом ты привел к нашу квартиру Фаину и я почувствовала себя так, словно была не твоей женой, а временной заменой кому-то более подходящему. Например яркой и уверенной в себе стерве бывшей жене. Ведь таких как она не забывают, – усмехаюсь поражаясь своему незапланированному монологу.

Руслан не перебивает, хотя видно, что ему сильно хочется что-то сказать.

– Я не знаю, зачем тебе все это говорю. Вырвалось… – качаю головой.

– Маш, – Руслан смотрит на меня прямо и подается вперед, чтобы сблизить расстояние между нами. – Ты никогда не была заменой, в этом я могу тебе поклясться. Правда в том, что это я облажался и никакие другие объяснения тут не работают. А если ты всерьез думала, что тебя мне было недостаточно, то это полностью моя вина. Я должен был каждый день доказывать тебе обратное поступками и словами. Но не додумался, и не понял, чего тебе как жене не хватает рядом со мной.

– У мужчин такое часто, – усмехаюсь я. – Что понятно, ведь вы с марса а мы с венеры.

– Да ну, дело не в планетах, – он устало улыбается. – Мы просто дураки.

Я смотрю на него. На усталые глаза, на руки, которыми он укачивает дочерей.

Эти три месяца он молча делал всё, что требовалось и даже больше. Я еще никогда не видела таких отцов как он.

Внутри меня как будто ломается плотина.

– Я не говорю, что всё забыла, – шепотом произношу.

– Я и не прошу тебя забыть. Это было бы нечестно.

– И не говорю, что сразу всё будет как раньше…

– Я не тороплю.

– Но я… наверное… хочу попробовать… По-настоящему…

Руслан долго на меня смотрит, а потом очень медленно выдыхает – так, словно выпускает накопившееся за долгое время напряжение.

– Иди ко мне, – он отодвигает стул и встает, распахивая для меня свои объятия.

Год спустя

Руслан стоит в дверях кухни и смотрит на меня с тоской во взгляде, будто я куда-то ухожу.

– Что? – спрашиваю с улыбкой, поймав его взгляд.

– Ничего, – отвечает он и отворачивается к окну.

Я уже привыкла к тому, что он иногда замирает и смотрит на меня долгими нечитаемыми взглядами, словно глубоко о чем-то думает.

Первое время это меня смущало, но потом я начала понимать почему он такой.

Наше расставание далось ему тяжело, и кажется он думает о нем чаще чем стоило бы. Совершенно забывая, что у нас уже давно все хорошо и на прошлом зацикливаться не стоит.

Мы помирились не сразу, на это ушло много ночей, и десятки часов откровенных разговоров. Но именно когда мы раскрыли друг другу души, у нас получилось достичь взаимопонимания.