Текст книги "Папа из пробирки (СИ)"
Автор книги: Ева Коши
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц)
– Представляешь, Тома, у меня начался токсикоз.
– Это же нормально при беременности?
– Да, вроде бы, но я сейчас иду пешком на работу, потому что в маршрутке меня чуть не вырвало. И так с самого утра. Я даже не завтракала. И спать ужасно хочу.
Спать мне хочется не первый день, а каждый день, но необходимость быть активной в течение дня помогало на работе. Будучи медиа-дизайнером, мы – я и ещё три человека – планируем, проектируем и создаём медиа, рекламу, объявления, логотипы компаний, веб-сайты или полные виртуальные сценарии. Мы умеем хорошо рисовать и разбираться с техническими приложениями. Для нас столь же важен творческий и креативный потенциал, чтобы всегда приносить новые (дизайнерские) идеи в различные задачи. От нашей работы зависит, останется ли пользователь интернета на домашней странице дольше или нет. Первое впечатление, первое визуальное восприятие имеет решающее значение. И поэтому об отдыхе порой забывали напрочь, перекусывали на ходу, порой задерживались допоздна. Мне нравиться моя работа и команда, и зарплаты в пятьдесят тысяч мне вполне хватало. Ясно, что теперь хотелось бы её повышения и у меня в планах было дальнейшее обучение, пока буду сидеть в декрете. Но моя сонливость, а теперь в придачу и токсикоз не знаю к чему приведут.
– Ты врачу звонила? – спрашивает подруга.
– Нет, зачем? Если токсикоз это нормально, то к чему беспокоить?
Первое УЗИ, сразу на второй день после теста, подтвердило мою беременность и что эмбрион прикрепился к стенке матки. Второе УЗИ не скоро – через две-три недели, витамины я пью, ПП придерживаюсь. Зачем звонить?
– Ладно, подруга, вызову такси и поеду: устала уже.
Сбросила разговор и позвонила в службу такси. Ждать пришлось десять минут, так как с утра все таксисты были заняты.
Добравшись до работы, я устало опустилась на стул за своим рабочим столом. Голодная, как будто сутки не ела. Интересно, если выпить хоть чаю, может пронесёт?
– Алина, ты чего такая бледная? Плохо себя чувствуешь? – спрашивает Таня с нашего отдела.
Я киваю.
– Танюш, можешь сделать мне чай? Пожалуйста.
– Конечно, – бежит Танька на кухню и через несколько минут возвращается с кружкой чая. – Держи. Что с тобой?
– Всё хорошо, – не говорю правды, так как никто ещё пока не знает о моём положении.
Сижу и пью маленькими глотками. Весь отдел работает, выбегают, забегают.
– Иванова, у тебя что, выходной? Чего расселась во внеурочное время? – обращается ко мне Гриша, взглянув на меня мимолетно.
Мы с ним вечно цепляется. Он строит из себя начальника, а у нас только одно начальство – самый главный. Нас, креативных, творческих людей трогать нельзя (это мы сами так поставили, если что), но Гришка, похоже, не на своём месте: ему руководящую должность подавай, вот и пытается нами командовать. Хотя он, всего лишь, один из нас.
Сначала хотела ответить колко, но тут же одёрнула себя – положив руку на живот улыбнулась.
«Мы с такими дураками не связываемся, да моё чудо?» – разговариваю мысленно с моим малышом.
– Иванова, хватит лыбиться, нам проект сдать надо. Остальные работают, а не чаи гоняют.
– А тебе, Старый дуб, завидно? Тоже хочешь чайку? – ответила все таки.
Его фамилия Стародубов, вот и получил погоняло за свою вредность. Гришка зыркнул на меня своим острым взглядом и вышел. Хоть минутка спокойствия.
– Не слушай его, у нас всё успевается. Это его просто начальство вызывало на ковёр, вот и ищет на ком сорваться, – подошла Танька.
Нашёл, блин жертву, я и так как выжатый фрукт. А Танька у нас, даже не знаю как её назвать, человек, который знает всё, всех, везде, когда, у кого, что, как? Возникли подобные вопросы? Сразу к ней. Она всегда в курсе всего: что твориться во всех отделах и даже в кабинете у директора. Общается абсолютно со всеми и может добыть любую любопытную инфу. Иногда нам кажется, что она с самим владельцем компании чаи распивает за душевной беседой.
Отмахиваюсь, не желая даже обсуждать этого придурка. Мне хватило одного, который почти весь день терроризировал мой телефон два дня назад. Стёпка никак не может понять и тем более поверить, что он мне больше не нужен и я не собираюсь к нему возвращаться. До этого я просто игнорировала его или говорила, что я очень занята и перезвоню позже и бросала трубку.
– Слушай, Стёп, ты что, реально любишь меня? – спросила я его.
– А ты нет, что ли? Мы без малого три года общались.
– А сколько раз за это время ты бросал меня? Если это любовь, то живи с ней сам. А я устала от этого.
– Слушай, детка, я всё понимаю – ты хочешь детей… Хорошо, я сделаю тебе ребёнка.
Я рассмеялась в голос.
– Спасибо, но от тебя уже не надо.
– Да брось моя девочка, я знаю, что ты обижена и знаю, как помириться. Я приеду вечером? – когда-то я велась на это.
– Поздно Стёпочка, мне не нужно твоё «помириться». Халявный секс для тебя закрыт. Так что, давай, ищи другие варианты.
– Ты уверена? – угрожающим голосом спрашивает он.
– Уверена, уверена.
– Ну давай, подожду, пока остынешь, – и бросил трубку.
Вот и хорошо. Оказывается это так здорово, когда избавляешься от подобных отношений.
«Мы и сами вдвоём справимся, да малыш? Тем более, что Степка к нам отношения не имеет», обращаюсь к своему чаду.
Таня ушла, оставив меня, а я, вдохновлённая тем, что чай не просится назад, взяла ещё и пару конфеток. Перекусив подобным образом, я влилась в коллектив и работа захлестнула. Обед мы заказали как обычно в кафе напротив, но отведать его мне не суждено было: как только я услышала все эти запахи и попробовала кусок, тут же убежала в туалет. Все решили, что я траванулась и отпустили домой – отлёживаться.
А дальше стало совсем невмоготу. С каждым днём становилось всё тяжелее: утро я проводила над унитазом; про завтраки напрочь забыла; обед усваивался через раз, но чаще всего я его пропускала из-за страха. От любого запаха парфюма, даже от тех, что мне раньше нравились, меня выворачивает наизнанку. С Гришей цеплялись каждый день – я откровенно ругала его за то, что он буквально обливается одеколоном, а он орал, что мне лечится надо и желательно в дурдоме. Я ходила в маске, искала уединённые места, засыпала на работе, в транспорте, практически не ела. И как итог я начала худеть. На работе все уже знали о моем положении, так как работать я практически не могла. К концу второй недели я рассказала о своём токсикозе своему врачу на очередном приёме.
– Проблемы со здоровьем исключаем сразу, так как ты полное обследование перед зачатием прошла, – заверила врач.
Но то, что я теряла в весе очень не нравилось ей и она предложила лечь на сохранение. Я согласилась. Она написала направление в специализированную клинику и я легла в стационар к самому востребованному врачу. Томка помогла мне с вещами.
Через день мне назначили первое плановое УЗИ, чтобы проверить развитие плода и его сердцебиение. У меня 7 – 8 неделя.
Узистка, или как там её называют, водила аппаратом по моему животу и диктовала замеры своей ассистентке, которая заполняла лист. В какой-то момент она сказала.
– Количество плодов – два…
Сначала я подумала, что неправильно поняла, что «количество плодов» может какое-то другое медицинское значение иметь. И всё же спросила.
– Простите, «количество плодов – два» что значит?
Она посмотрела на меня как на глупую.
– Двойня у вас, девушка, – ответила она сухо, а я зависла.
– Как двойня? – вырвалось у меня.
– Как зачали – так и получилось… – и продолжила, – Околоплодные воды чистые, прозрачные…
Двойня!? Ну, спасибо, кареглазый красавчик… Боже, как я справлюсь с двойней? Не говоря уже о двойных расходах, это же сколько сил и энергии должно быть?
Я, честно, запаниковала. Не знала что делать. Вернулась в палату с результатом обследования и села на кровать. Надо было привыкнуть к новым обстоятельствам, к новому своему положению.
Когда вечером приехала Тома, я рассказала ей. В отличие от меня, она приняла новость с восторгом. Не то, чтобы я была не рада, просто это как снег на голову. Мне надо было просто привыкнуть.
– Это же здорово! Близняшки, представляешь?! Одинаковые вещички, одинаковые игрушки, всё одинаковое…
– Во-первых, не близнецы, а двойня. И я не рассчитывала на такие расходы… Это две кроватки, две коляски, это всего в два раза больше. Томка, как я справлюсь?
Я реально испугалась. У меня не хватало терпения ждать, и поэтому очень часто заходила в детские магазины и рассматривала вещи, консультировалась о смесях, прикидывала расходы на кроватку, коляску, ванночку, вещички, подгузники. Сумма выходила не маленькой, но это на одного, а теперь умножить это на два и…
Я вдруг заплакала. Какая из меня мать выйдет? Я ни о чем не подумала. Даже квартира у меня для двух детей теперь кажется совсем неподходящей. Пошла на поводу у своих желаний и прихотей…
Томка утешала как могла. Бедная не знала что сказать, а только обнимала и просила не плакать. Успокоившись и отправив её домой, я долго не могла уснуть и залезла в интернет. Перечитала кучу информаций, нашла форум молодых мамаш и вступила в их ряды. Среди них были рожавшие первый раз, были те, у кого двое или трое детей, были ещё с близняшками или двойнями. Их рассказы о своих переживаниях, о своих страхах и проблемах, о безмерном счастье и материнских радостях здорово утешили, зарядили силой и уверенностью. Я немного успокоилась…
Уколы, которые мне делали здесь, немного уменьшали чувство тошноты, но полностью снять его было невозможно. За две недели, что я провела здесь, я больше в весе не теряла, но и не прибавляла, так как ела очень мало и не всегда. По крайней мере, я могла спать сколько хочу и когда хочу, а хотела я всегда и везде. Честно говоря, не ожидала, что моя беременность может протекать с такими трудностями. А со временем я уже привыкла и к мысли о двойне и уже не видела будущее таким туманным.
– Мы справимся, малютки, мама всё сделает ради вас, – подбадривала я малышей.
Много с ними общалась, всегда держала руку на животе и старалась не думать о предстоящих трудностях.
Вскоре я выписалась и моя жизнь потекла потихоньку. Март, апрель, начало мая. Мы гуляли подольше, я выходила за одну остановку до работы и проходила это расстояние пешком. Мне необходимо было много двигаться, так как ела я за троих. Такое ощущение, что мой желудок увеличился в разы и не могу его наполнить. Отсутствие токсикоза вылилось в обжорство. Я пыталась сесть на диету, но бесполезно. Хотя я и не набирала большого веса, мой животик рос гораздо быстрее. К середине мая, а нам было всего лишь четыре месяца, я уже не имела талии и живот был явно виден как, наверное, в шесть месяцев. А может мне это казалось, не знаю.
Глава 5
Проводить майские праздники на природе – семейная традиция, и этот год тоже не стал исключением. Пользуюсь праздничными выходными, чтобы немного отдохнуть от работы, хотя она единственная, что отвлекает меня от постоянных разговоров о моей женитьбе. На пикник согласился лишь с тем условием, что этими разговорами меня доставать не станут. Обещали. Взял с собой и Кристину, любовницу, которая не спешит ни замуж, ни тем более детей заводить, а с ней потому, что другой девушки пока не нашёл. Да и не ищу уже. Сомневаюсь, что кто нибудь пойдёт на мои условия.
– Мама, а можно я с дядей Маратом поеду в магазин? – клянчит София.
– Нельзя, – отвечает ей Марина глядя на меня, взглядом давая понять, чтобы поддержал её, а не малую.
– Ну пожалуйста-а-а, – тянет малая.
– Тише, разбудишь Гошку, – предупреждает её сестра, держа на руках пятимесячного малого.
– А что ты хочешь, принцесса? – спрашиваю племяшку, которая стоит и мнёт край розовой футболочки.
– Мама сказала, что нам с Гошкой нужны новые вещи.
– Дядя Марат занят, София. У него работа, – надавливает на последнее слово Марина, глядя на меня.
София округляет небесно-голубые глазки и смотрит на меня с надеждой. Манипулирует нами, а конкретнее – мной и своими дедушкой и бабушкой, как хочет.
– Прости, Мариш, но… нет, не занят.
– Ура! – кричит София и убегает к старикам хвастаться, но будит при этом мелкого.
– Марат, я же тебя просила…
– А что я должен был сделать? Сказать ребёнку «нет»?
– Да, Марат. Да. Иногда это необходимо. Ты совсем их разбаловал и теперь она не надевает то, что я ей покупаю, потому что «дядя Марат купил бы вон то платье, а не эти шортики…».
Марина не успевает закончить тираду, так как Георгий совсем раскапризничался: зубки режутся. Она ушла кормить его в отдельную беседку, а пикник заканчивается тем, что пацаны окружают меня и просят.
– Дядя Марат, а можно мы тоже поедем с тобой и Софией? Можно? Можно?
Знаю, чем всё это для меня кончится, но отказать не могу. Ну, всё, один из ближайших дней можно смело вычеркнуть из жизни, потому что одним походом в магазин от этой банды не откупишься...
Обычный день в офисе заканчивался, когда мне поступил звонок от моего врача-онколога. Смотрю на экран несколько секунд и в груди рождается тревога. Принимаю звонок.
– Да, слушаю.
– Здравствуй, Марат Дмитрич. Не поздно? Есть минутка?
– Конечно, Николай Павлович, для вас всегда есть.
– Не знаю с чего и начать, дорогой. Уже два дня собираюсь с этим звонком. Разговор, боюсь, будет нелёгким.
Я ежегодно прохожу обследование у него в клинике, последний раз это было несколько месяцев назад. Всё было в порядке. Неужели рецидив? Но откуда у него может быть эта информация?
– Говорите как есть, Николай Павлович. Дело в моём здоровье?
– Нет, нет, Марат, слава богу никаких проблем нет. Речь пойдёт о другом…
Он медлил, я ждал, не торопил.
– Как ты помнишь, по моему совету ты сдал на криоконсервацию свои клетки на хранение в выбранный мною банк, – продолжил мой врач.
За доли секунды в голове успели возникнуть и навести хаос миллион мыслей от «банк сгорел вместе с материалами» до «произошла незапланированная разморозка и всё погибло».
– И что? – выдавил из себя.
– Дело в том... в общем, несколько месяцев назад «Репробанк» подвергся хакерской атаке извне. Скорее всего кому-то понадобилась информация либо о конкретном доноре, либо о клиентах банка. В любом случае утечки информации не произошло, все образцы в порядке. Гарантированно.
– Прекрасно. Но это ведь не всё?
– К сожалению да, Марат. Система банка дала сбой и… несколько анкет для личного хранения попали в общую базу доноров. Это не сразу обнаружилось, но потом всё изъяли, данные убрали из каталога. Но, к сожалению, больше двух недель анкеты были в доступе для клиентов. Слава богу, не открытыми.
– Я правильно понимаю, что мои данные оказались среди них? –спрашиваю, иначе зачем ему звонить мне?
– Всё верно, дорогой… Всё верно…
Он молчит и меня пробивает холодный пот. Ослабляю галстук, чувствую как стучит в висках.
– Только не говорите, что…
– Боюсь, что так, Марат. Твоими клетками успели воспользоваться.
Не знаю сколько я молчал, пытаясь переварить информацию. Если кто-то воспользовался моими клетками и мне об этом сообщают, значит… удачно?
– Марат, послушай…
– Подождите… подождите, результат положительный?
– Да… Женщина беременна.
Я убрал трубку от уха и положил руки на стол. Несколько глубоких вдохов-выдохов.
– Мне нужны данные, – говорю так, чтобы было ясно – это не просьба.
– Это невозможно. Ты же понимаешь, что информация конфиденциальна.
– Но я не давал согласия на использование моих клеток! Как на счёт этой конфиденциальности?
– Я всё понимаю, дорогой. Но ты не имеешь права… то есть эта женщина имеет право на сохранность в тайне своей личности.
– Вы понимаете, о чём вы мне говорите? Какая-то семья родит моего сына, а я даже не узнаю о нём?
– Дорогой мой, твои права нарушены – я понимаю, и руководство банка понимает. Поэтому мой друг мне звонил и советовался. Я обещал поговорить с тобой неофициально, так как считаю, что ты имеешь право знать. Но и женщину пойми – она не хочет афишировать это. Банк же не может ликвидировать ребёнка? Женщина-то не виновата… Ты мне как сын, Марат, я почти в два раза старше тебя и эту жизнь знаю может быть чуть лучше... Раз судьба так распорядилась, может оно и к лучшему?..
Я слушал молча, не в силах ни согласиться с его мнением, ни принять эту ситуацию.
– Послушай, Марат, сынок, всё, что я смог выудить у директора банка, и только потому, что он мой близкий друг, то, что женщину зовут Алина Иванова. Инсеминация была проведена семнадцатого января этого года. Больше я ничем не могу помочь. Нам сообщили лишь из-за того, что ты не был донором и произошла чудовищная ошибка. Но большей информации у меня нет и тебе её не предоставят. Директор не станет рисковать ни репутацией банка, ни своей репутацией. Если ты потребуешь, банк готов оплатить тебе денежную компенсацию.
Я фыркнул.
– Понимаю, Марат. Но прошу, не руби с плеча, не судись. Вряд ли это принесёт пользу всем сторонам.
Я молчал и врач ещё раз извинившись, попрощался и отключился. Я взял листок и записал: «Иванова Алина. 17 января».
И тут только я обратил внимание на данные. Иванова? Иванова, блин?! Половина России Ивановы! Скомкал бумагу и бросил куда-то.
Не знаю сколько времени я мерил шагами свой кабинет. Сто раз за это время заводился и успокаивался. То решу, что всё же это ничего страшного, мог вообще не узнать. Это, считай, чужое дитя чужой семьи и я не имею к этому отношения. Но тут же возбуждался от мысли – как это так? Я стану отцом, а мой ребёнок будет расти где-то в России, в чужой семье? Я не знал, что делать. Не знал как правильно поступить.
Уже вечер за окном и в городе зажглись огни, а я всё ещё в офисе. Я не привык ждать милости от судьбы и не привык опускать руки. Набираю телефон Валеры, бывшего опера и моего хорошего друга, который иногда сопровождает большие грузы компании.
– Здорово, Валера, не занят?
– Ну, как бы немного занят, но если надо...
Тут я слышу тихий женский смех и понимаю, что отвлекаю его от утех.
– Вообще-то надо, но можно и до утра подождать. В офис заедешь?
– Без проблем.
Сбрасываю звонок. Кем бы она не была и где бы не жила эта Иванова, пусть он найдёт её. А дальше посмотрим.
Ночью я так и не смог уснуть. Отправил домой недовольную Кристину и ворочался с боку на бок, вставал и ходил из комнаты в комнату. Фамилия и дата не выходили из головы. Семнадцатое января – значит, судя по всему, четыре месяца беременности, малыш должен родиться меньше, чем через полгода…
Утром Валера явился при костюме с галстуком.
– Марат Дмитрич, доброго утречка.
– Я смотрю ты отдохнул хорошо.
– А ты, судя по твоему лицу, вообще не отдохнул. В чем дело? – садится он напротив меня.
Я действительно не отдохнул.
– То, что я сейчас тебе поручу, должно остаться строго между нами. Нужно найти одну женщину, но так, чтобы об этом никто не узнал. Она в том числе.
– Ясно. И кто она?
– Вот тут самое интересное. Кроме имени и фамилии, я ничего о ней на знаю.
– А вот тут уже не совсем ясно.
Протягиваю через стол листок с именем и фамилией, а также датой зачатия.
– Иванова?! Ты серьёзно? Иванова? – его брови взлетают вверх.
Я киваю. Валера крутит листок со всех сторон.
– Марат, это не серьёзно. Как я её найду в городе?
– Не в городе… По России.
– Что?! А ты в курсе, что Россия огромная страна, и что Ивановы самая…
– … распространённая фамилия. Я знаю. Но это очень важно, Валера. Поверь, иначе я бы не обратился.
– А что за дата? День рождения?
– В этот день она забеременела.
Валера хитро улыбается.
– То есть, я правильно понимаю? Девочка беременна…
– Не факт, что девочка, – перебиваю его, понимая, что семейная пара многие годы могла пытаться зачать и потом обратилась за помощью. А значит женщине может быть за тридцать – тридцать пять, может сорок.
Он делает удивлённое лицо.
– Ребёнок твой, верно?
Я кивнул. Валера продолжил.
– Получается… Семнадцатого января сего года, в каком-то тёмном углу ты переспал с… объектом женского пола и не спросил кто она и откуда?
Я лишь улыбнулся его фантазии.
– Но хоть как выглядит? – спрашивает.
– Без понятия… Любая твоя фантазия, друг, только найди её.
– Да тут даже моя фантазия бессильна. Не похоже на то, чтобы ты где-то тра… переспал с бабой и не разглядел ни её внешности, ни её возраста, однако бейджик с её именем и фамилией ты разглядел? Что-то ты темнишь, Марат Дмитрич.
– Так ты найдёшь?
– Как ты себе это представляешь… Извините, Иванова Алина? – Да, я. – Скажите, семнадцатого января этого года не приходилось ли вам переспать с неким красавцем, после чего вы забеременели?... Так?
Я невесело улыбнулся. Пришлось рассказать ему о криоконсервации клеток, об ошибке банковской системы и проведении инсеминации некой Ивановой Алине.
Валера некоторое время молчал. Потом спросил.
– Ты ведь понимаешь, что это незаконно?
– Понимаю.
– Хорошо, – ответил он через минуту. – Я найду её, но мне нужно время. И… если я найду эту семью, что ты собираешься делать?
– Я просто хочу быть уверен, что мой… то есть семья не нуждается и ребёнок будет расти в достатке. Помочь, если нужно.
– Но ты понимаешь, что…
– Я понимаю, – понимаю, что не смогу заявить свои права, что не смогу стать ребёнку отцом.
Всю ночь я думал об этом. Старался встать на их место. Будучи бесплодным сам, прекрасно их понимал. Но просто так оставить это не смогу. Хотя бы на расстоянии буду помогать и знать, что мой ребёнок не нуждается. Я столько баловал племянников, а тут мой собственный ребёнок.
Он кивнул.
– Спасибо, друг, – знаю, что ему можно доверять.
– Пока не за что, Марат.
Когда Валера ушел, я облегчённо вздохнул. Оставалось только ждать.
Дни шли, он молчал. За это время я так привык к мысли, что родится мой ребёнок, что по другому уже не мог воспринимать.
Через пять дней не выдержал и позвонил.
– Если ты надеешься, что я умру от ожидания и тебе не придётся находить инфу, то ошибаешься. Что там у тебя?
– Вечером я приеду, – сказал Валера и отключился.
И он действительно пришёл и выложил то, что узнал.
– В России, именно Ивановых Алин, я нарыл более полутора тысяч женщин. Из них шестьсот семьдесят три в возрасте от восемнадцати до сорока пяти. В их числе только сто шестьдесят семь беременных, а с таким сроком – тридцать семь женщин. Из этих тридцати семи женщин только восемь забеременели искусственным путем. Причём пятеро – через ЭКО, и только три женщины прибегли к внутриматочной инсеминации. Среди них только одна прошла эту процедуру семнадцатого января этого года.
Я слушал затаив дыхание.
– Это ещё повезло, что девушку зовут Алина, а не Татьяна. Ну? Впечатляет? – лыбится друг.
– Ты правда её нашёл?
– Нашёл, Марат. Можешь выдохнуть.
– Что ещё? – понимаю, что одним адресом он не ограничился.
– Девушке двадцать семь лет, высшее образование, работает медиа-дизайнером в крупном рекламном агентстве. Не судима, в криминальных кругах не засвечена.
– Семья?
Валера улыбается.
– Не замужем… и не была. Других детей нет. С подозрительными личностями не водится. На данный период жизни мужчины нет.
Я невольно улыбнулся. Новость пришлась по душе. Пока не знаю почему, но то, что это мать-одиночка стало для меня облегчением.
– И самое интересное… Она живёт недалеко от тебя, – улыбается он.
– В смысле?
– Она отсюда.
Внутри такое ликование и эмоциональное возбуждение, что могу только восторженно хлопать глазами. Валера все понимает и улыбается.
– Я даже знаю где она живёт и где находится в данный момент… Хочешь увидеть?
Не могу скрыть удивления и любопытства.
– Когда я сюда ехал, она собиралась в цветочный магазин на соседней улице, – сообщает Валера, как будто не заинтересован моей реакцией.
– Откуда ты… – но потом понимаю, что это же Валера и улыбаюсь, а он гордо задирает подбородок. – Поехали…
Водитель остановился на противоположной стороне дороги, на которой расположен магазин.
– Вон, – кивает рядом сидящий опер.
– Это она?
– Да, Марат Дмитрич, она.
– Ты абсолютно в этом уверен?
– В общем, да… то есть, абсолютно уверен.
Сидя в тонированном авто, смотрел через дорогу на девушку, стоящую на крыльце цветочного ларька с горшочком комнатных роз.
– Красивая девушка. Детё получится очаровательным, – отвлекает Валера.
До его замечания я и не вглядывался в лицо девушки, а смотрел на её достаточно заметный животик. В лёгком светлом платье ниже колен, с собранными волосами она стояла на последней ступеньке на выходе из магазина. Решение внезапно само пришло в голову.
– Сделай всё, чтобы она ко мне пришла. Понимаешь?
– Но как? Я же…
– Это уже твои проблемы, Валера. Я хочу, чтобы она появилась в моем офисе. Придумай что хочешь, но девушка должна быть у меня.
– Мы так не договаривались, Марат. Ты сказал, что только хочешь быть уверен, что у неё всё хорошо.
– Верно, но я думал, что это семейная пара. К тому же, насколько я знаю, медиа-дизайнеры не гребут деньги лопатой.
– И что тебе от неё нужно?
– Ничего… То есть хочу знать, что она может обеспечить ребёнка и буду в этом помогать.
– Ну так познакомился бы с ней. Глядишь и получится у вас что нибудь.
– Никакой гарантии, что она пойдёт на контакт. Может она из категории, что мужиков не любят. Почему она не забеременела от мужчины? И не факт, что она примет мою помощь. Как я ей это предложу?
– А в офисе ты как это сделаешь?
– На работу возьму. В общем, сделай как я прошу.
– И как я это сделаю? У неё хорошая работа, она востребована, начальство её ценит.
– Придумай, – смотрю, как она улыбается и поправляет листочки цветков.
Хотел уже дать команду ехать, когда девушка сделала шаг со ступеньки и в этот момент мимо неё, на скорости, пронёсся велосипедист и задел её. Девушка схватилась за перила и вскрикнула, горшок выпал из её рук и разбился.
Тело отреагировало раньше, чем мозг и спустя пять секунд, я стоял перед ней, держа её за плечо.
– Вы в порядке? – встревоженно спрашиваю, глядя в её напуганное лицо.
Она шумно дышала через нос и держалась за живот.
– Вы целы, ничего не болит? – повторяю вопрос.
Она поднимает на меня взгляд и удивлённо смотрит, а потом опускает глаза на свой живот. И тут только я понял, что моя рука лежит на её животике рядом с её рукой. Понимаю, как это выглядит со стороны, и что я должен убрать руку, но осознание того, что я прикасаюсь к своему малышу, не даёт этого сделать.
– Всё в порядке, – сухо отвечает девушка и отодвигается от меня сама, чтобы я не прикасался к ней.
– Прошу прощения, – несильно сжимаю пальцы в кулак.
Девушка недоверчиво смотрит и не отнимая своей руки от ребёнка, осторожно опускается на корточки, берет розы и оттряхивает от рассыпавшейся земли, смотрит на них и всхлипывает.
– Не переживайте так, – говорю, – давайте возьмём ещё.
Она отрицательно машет головой.
– Других нет, они были единственные, – говорит грустно и пытается встать.
На автомате подаю руку, а девушка смотрит и неуверенно подаёт пальцы, я помогаю ей подняться.
– Извините, – зачем-то говорит девушка и быстро разъединив наши руки, кладёт поломанные цветы на ступени и уходит прочь.
Я же стою и провожаю её взглядом, прислушиваясь к своим внутренним ощущениям. Через минуту вернулся к автомобилю и сел. Валера сидит и лыбится и я предупреждаю.
– Ни слова.
– Да я вообще молчал… Но это было мило, – не удержался опер.
Глава 6
Я шла по дороге на работу, когда меня догнали и тронули за плечо.
– Стёпа, ты напугал меня, блин. Нельзя так.
– Прости, не хотел. Ты на работу?
– Нет, на свидание. Куда ещё с утра я могу сходить? Чего тебе надо?
– Ничего, просто увидел тебя и решил проводить.
– Просто увидел? Как это, интересно, ты мог увидеть меня с другого конца города, где ты работаешь, да и живёшь ты не в этом районе. Стёп, хватит меня преследовать. Я не вернусь к тебе, понимаешь? И ребёнок не твой, пойми уже и смирись, наконец.
Стёпа решил, что это его ребёнок, что, когда мы расстались я была уже беременна, просто ещё не знала об этом. По срокам действительно можно так предположить, так как я почти сразу после расставания прошла процедуру. Он не верит, что отцом может быть другой, так как знал о моей верности и напрочь отметал мысль об измене.
– А чей? – спрашивает он улыбаясь.
– Тебе какая разница? Главное – не твой, – я не хочу рассказывать ему о доноре. – Я не понимаю: ты же никогда и слышать не хотел о ребёнке от меня. Что изменилось? Зачем тебе дети?
– Я уже говорил.
– Ну да, раньше специально не хотел, потому что считал ещё рано, а теперь, когда ребёнок есть, ты готов принять. Только так резко не взрослеют, Стёпа. Это мой ребёнок, понял? Мой и больше ничей. Не твой и никого-то ещё. Не оставишь меня в покое… заявлю в полицию.
– Отлично, заявляй! А я потребую анализ на отцовство, и если будешь упрямиться, вообще заберу его, поняла? – Стёпа схватил меня за руку выше локтя. – Не вынуждай меня, Алина, ты мои возможности знаешь.
– Эй, мужик, полегче с девушкой, – рядом с нами появился незнакомый мужчина и отнял руку Стёпы от меня.
– Ты ещё кто такой? – дёрнул руку Стёпа.
– А ты кто, что обращаешься так с девушкой в положении? – спросил мужчина.
– Не лезь, это моя женщина.
Мужчина вопросительно посмотрел на меня.
– Это не так, – твёрдо ответила я. – Этот человек преследует меня и угрожает.
Мужчина перевёл взгляд на него.
– Полагаю мы отпустим девушку? Никому же проблемы не нужны? – он раскрыл какую-то красную корочку перед его носом, после чего Стёпа повёл челюстью, зло глядя на него. – Можете идти спокойно, девушка, – сказал мужчина, едва взглянув на меня.
А мне только это и нужно было и я поспешила уйти, сказав «спасибо» мужчине. Обернувшись через несколько шагов, я увидела, что мужчина также продолжал путь, а Стёпа переходил дорогу.
Не могу понять, что на него нашло. С чего вдруг его так распирает желание признать ребёнка и стать отцом? Это он ещё не знает, что у меня двойня. Может сказать и напугать?
С этими мыслями, а также с мыслями о мужчине заступившемся за нас, так как приятно было, что остались ещё такие благородные и смелые люди, которые не пройдут мимо чужой проблемы, я дошла до работы. Интересно, что за корочку он показал Стёпе, что тому не захотелось рисковать и дальше доставать меня?
В отделе работа шла полным ходом. Сегодня я должна была участвовать в заключительной презентации и, если клиент не захочет опять внести какие нибудь изменения, то завершить работу, после чего я собиралась взяться за небольшую проект, при которой мне бы пришлось ездить и встречаться с клиентами…
У меня всё шло хорошо. Анализы каждый раз хорошие, первое УЗИ показало, что детки развиваются, а скоро и второе.
На день рождения Томы я решила купить комнатные жёлтые розы в горшке. Подруга как-то видела их в одном офисе и влюбилась в них. Она с таким восторгом отзывалась о нем, что я решила порадовать её. Сама она не смогла купить, так как не нашла, а я нашла в интернете и заказала. Забрать должна была в одном из цветочных магазинов в городе. Туда я и прибыла. Мне вручили цветы, слегка с поломанными листиками от некачественной доставки, но всё же красивыми бутонами полураскрытых, маленьких розочек. Они были на тонких стебельках и казались такими хрупкими, что я держала их как яйца. Вышла из магазина и начала спускаться по ступенькам. Задержавшись на последней, я поправляла листики, чтобы выглядели презентабельно. Как только я спустилась, мимо меня пронёсся мальчишка на велике, крича «осторожно». Тротуар был достаточно широк, но люди и расставленные вазы с цветами под окнами магазина, занимающие почти треть тротуара, немного сужали его. То-ли пытаясь не наехать на вазы, то-ли пытаясь объехать прохожего, велосипедист задел меня и я почувствовала не очень сильную, но боль в районе живота. Я вскрикнула и сделала шаг назад на ступеньку, ухватившись за перила, а горшок я уронила и он разбился, цветы с землей вывалились на тротуарную плитку. Я была жутко напугана болью, что могли причинить вред моим малышам, и глубоко дышала через нос, пытаясь успокоиться. Не сразу поняла, что какой-то мужчина стоит рядом и спрашивает о моём самочувствии. Мысль, что моя паника и страх передадутся малышам, быстро помогла мне успокоиться. Боль прошла и я подняла взгляд на говорившего. Он держал меня за плечо, а вторая рука постороннего мужчины лежала на моем животе. На его вопрос – болит ли у меня что нибудь, я ответила отрицательно и быстро отодвинулась от него, подавив желание грубо скинуть его руку. У него было обеспокоенное лицо, но это не давало ему права касаться моего живота.
