Текст книги "Ведьма с крылом дракона (СИ)"
Автор книги: Этель Легран
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 11 страниц)
Глава 8
* * *
Громкий стук в дверь вынудил Иларию обернуться с тревогой, но размеренный, бархатистый голос внес в ее сердце успокоение, и девушка расслабилась. Она уже знала, кто нагрянул столь неожиданно, и была готова к предстоящей встрече.
– Могу я войти?
– Да, мы почти готовы, – ответила ведьма, завязывая шнурки от корсета на груди новоявленной.
Илария удовлетворенно вздохнула, когда, наконец, все приготовления закончились.
Несколько часов назад девушка очнулась в комнате, которую теперь узнавала, как свой родной дом. Пусть голова слегка кружилась, будто после долгого мучительного сна, но чувствовала себя Илария как никогда отдохнувшей. Даже прорехи в сознании и обрывки последних воспоминаний не удручали ее. Девушка смутно припоминала, что произошло накануне, но общую цепочку событий смогла восстановить.
Вскоре с визитом заявилась ведьма и предложила помощь с приготовлениями к выходу. Илария не стала отказываться, чувствуя, что нечестивая ей не навредит. Ведьма вела себя скованно: избегала прямого взгляда, смущалась и всячески отгораживалась, словно корила за приготовленное накануне зелье. Однозначно, его свойства повлияли на память – новоявленная была уверена, – но это ничего не меняло. Девушка лишь хотела узнать истинные мотивы окружающих, которые не только не убили ее, но и почему-то способствовали привыканию к новым условиям.
Ведьма приготовила горячую ванну, принесла одежду, подходящую по размеру, и помогла одеться. Избавившись от грязного потрепанного платья и искупавшись, Илария улыбнулась.
– Я был уверен, что ты больше не разрешишь Джине оставаться с собой наедине, а тут даже позволила помочь привести себя в порядок.
Илария с вызовом посмотрела в зеленые глаза вампира и усмехнулась.
– Нет смысла спускать собак на исполнителя, тогда как заказчик совсем рядом.
Девушка не отводила прямого взгляда – покровитель сдался первым, сначала поблагодарив ведьму за усилия, а затем попросив оставить их с новоявленной наедине. Джина неуверенно кивнула, однако все же покинула комнату. Когда дверь за нечестивой закрылась, вампир указал рукой на кровать.
– Присаживайся, нам о многом предстоит поговорить.
Илария нахмурилась, стоило ей увидеть рапиру в руке вампира. Тот держал ножны, как ни в чем не бывало, и вальяжно устроился в кресле, закинув ногу на ногу.
Обращенная практически упала на матрац, ощутив слабость в коленях. Оружие взывало; кровь пульсировала в висках, и девушка почувствовала острое желание освободить лезвие из плена.
– Если ты думаешь воспользоваться им для моего убийства, то ничего не получится. Теперь, когда ты обращена, а мы с тобой связаны… – Мужчина замолчал. – Я Курц, помнишь?
Илария механически кивнула головой, пребывая в растрепанных чувствах. Ее душа словно разрывалась на части: одна отчаянно молила схватить рапиру и уничтожить оппонента, а другая, наоборот, требовала избегать всего, что связано с охотниками и Рейнером. Девушка облизнула пересохшие губы и заставила себя вскинуть подбородок.
– Тогда проще, – улыбнулся Курц. – А ты, значит, Илария? Так звали тебя те охотники…
Новоявленная вздрогнула. По ее спине поползли мурашки.
– Это больше не мое имя, – выдавила Илария.
– Что ж, – протянул вампир и подался корпусом вперед. – Новая жизнь – новое имя? – Курц смежил веки, раздумывая, а спустя несколько секунд открыл глаза. – Как насчет Элен? Первое, что пришло в голову…
Однако девушка не отреагировала – даже не моргнула.
– Раз не нравится, буду звать Иларией.
– Меня устраивает Элен, – тотчас отчеканила новоявленная в противовес.
Курц игриво вскинул бровь.
– Забавная ты, ничего не скажешь… Но я пришел по другому поводу….
Мужчина положил рапиру на колени и вынул лезвие из ножен. Взгляд девушки тотчас засиял, как у ребенка, получившего долгожданную игрушку. Мгновением спустя, вампир вонзил острие в кисть левой руки, не издав и звука от боли, а затем так же легко вынул лезвие. За доли секунды рана затянулась.
– Как видишь, появление партнерши для вампира – означает усиление его способностей. Оружие охотников одинаково бесполезно для нас обоих. Это к твоему сведению, если вдруг додумаешься выкинуть что-нибудь своей маленькой темноволосой головкой… Пусть мы не бессмертны и не мертвы, как принято считать среди людей, жизнь нечестивых в корне отличается от жизни человека – тем более потомка драконьей крови. Избегай прямых солнечных лучей, если не хочешь потом страдать от ожогов – тоже несмертельных, кстати. И нужно ли пояснять, почему следует сторониться охотников? Пусть не убьют, но…
Илария, сомкнув губы, покачала головой.
– Умница. Я знал, что не нужно будет останавливаться на мелочах. Важнее другое – объяснишь мне, как смогла прочесть заклинание связи?
Девушка непонимающе склонила голову набок, а затем вспомнила их первую с вампиром встречу. Тот вечер оказался судьбоносным, ведь, беспокоясь за жизни подчиненных, Илария воспользовалась силой темного гримуара. Охотница по-прежнему помнила этапы заклятия от намеренно нанесенных себе и вампиру ранений, чтобы смешать их кровь, до сопутствующего заклинания. Слова замелькали в голове, и девушка не сразу осознала, что пробормотала их вслух.
Взгляд предводителя тотчас стал острым. Мужчина плотно сомкнул челюсти, отчего на щеках заходили желваки, а его рука, сжимающая рукоять рапиры, побелела.
– Речь об этом заклинании? – переспросила Илария и, когда вампир неохотно кивнул, решила ответить: – Оно – единственное, где все символы я смогла прочесть. На некоторых страницах почерк неаккуратный и мелкий, поэтому сложно было разобрать слова.
Курц шумно втянул носом воздух.
– Но ты понимала его смысл, потому и воспользовалась? Следовала строго по инструкции.
– И успешно, – улыбнулась новоявленная, – иначе вы все давно бы расправились с моей командой. Даже во второй раз всех отпустили…
На лице девушки отразилась тень боли, но вскоре исчезла. Курц не смог сдержать усмешку, наблюдая за своей подопечной.
– Ты – бесстрашная или попросту безумная? – поинтересовался вампир с иронией. – Или вас всех, охотников, обучают древним письменам Гекаты? Возможно, светлый гримуар таит в себе те же символы?..
– Нет, они разные.
Курц в недоумении приподнял брови.
– То есть Митру ты тоже видела? А ведь фолиант драконов считался утерянным.
Девушка оставалась непоколебимой. Курц протяжно взвыл, выражая недовольство. Он знал, что охотница не лгала, и это путало сформировавшийся клубок событий еще сильнее. Мужчина откинулся на спинку кресла, запрокинул голову и смачно засыпал ругательствами до тех пор, пока ему не полегчало. Навязчивое чувство беспокойства съедало вампира еще с первой встречи с охотницей, и теперь он понимал, что вводило его в состояние постоянной тревоги. Новоявленная многим отличалась от других потомков драконов: ее темные волосы и ореховые глаза, свойственные нечестивым; ее манера держаться перед противником, словно девушка заранее знала все уголки сознания врага и его слабости; ее решение воспользоваться гримуаром – и, что странно, успешное.
Охотница не дрожала перед оппонентом даже под страхом смерти, хотя понимала, что находилась в проигрышной ситуации.
– Кто ты? – выплюнул Курц с желчью, смотря в потолок. – Почему ты – единственная, кого драконы оставили на своей стороне? Они ведь чтят чистоту родословной.
– Я не полукровка, – брезгливо ответила Илария, будто сама мысль о родстве с нечестивыми приносила девушке сильнейшую душевную боль. – И даже не рассчитывайте воспользоваться моим положением в Рейнере, чтобы попасть в город. Я больше ничего не скажу!
Мужчина хмыкнул и наклонил голову вперед, чтобы посмотреть в глаза новоявленной. Девушка насупилась, скрестила на груди руки, словно выражая протест.
– Хэй, девчонка! Совсем не боишься за свою шкирку? Все-таки я – древний вампир, и в нашей связи ты – подчиняющаяся сторона. Я могу передумать и заставить тебя убить того белокурого мальчишку, которого ты очень желала попробовать в день первого пробуждения.
Курц наблюдал, как глаза обращенной округлялись. Девушка пыталась держаться невозмутимой, но в ее глазах появился блеск, а уголки сомкнутых губ подрагивали. Вампир знал, что наступил на ахиллесову пяту подопечной, и делал это больнее, намеренно причиняя ей страдания. Его не волновало, насколько близкие отношения у новоявленной сложились со своей командой, однако тот мальчишка явно не собирался сдаваться так просто. В его глазах горело желание отомстить нападавшим. И, что странно, охотник не чурался факта, что Илария обратилась в нечестивую.
– Вот это совсем другое дело, дорогуша. Давай не будем выводить друг друга на эмоции, и тогда наша сделка пройдет благополучно сквозь века. Мои последователи не тронут тех четверых, а ты выполнишь всё, что бы я ни потребовал.
– Я никогда не нападу на человека! – сразу же запротестовала Илария, сжав ладони в кулаки.
– А кто просит? Я так-то о людях и словом не обмолвился, – хохотнул Курц, а затем поднялся на ноги и шагнул к кровати. Атмосфера в комнате стала удушающей, следовало вампиру лишь прищурить алые глаза. – Я обещаю, что никогда не потребую от тебя убийства человека. Обычного человека, но не охотника. Так и знай, что если кто-то из них приблизится к нам «по старой памяти», я буду расценивать это как нападение на своих сторонников или же свои территории. Тебе стоит зарубить на носу, что ты больше не одна из них…
Курц выдержал паузу, наблюдая, как сменялось выражение лица подопечной. Как и ожидал вампир, она восприняла его угрозу всерьез, и теперь наверняка раздумывала, что любая случайная встреча с драконами может обернуться трагедией. Удовлетворенно вздохнув, Курц смягчился.
– Я рад, что ты – смышленая девушка. Давай вернемся к нашему разговору? Должен объяснить: меня совершенно не волнуют охотники Рейнера и их жалкие попытки уничтожить нечестивых или добыть темный гримуар, словно это способно ослабить нас, тем не менее… Когда речь зашла о маниакальном желании драконов чтить чистоту родословной, я имел ввиду, что все их прямые потомки имеют золотые волосы и светлые оттенки глаз – голубые или серые. А ты? Ну, и сама понимаешь… Я видел полукровок и знаю, как с ними обходятся обе стороны…
– Боюсь, у меня нет достойного ответа. Это просто проклятие, – пробормотала Илария с опустошенным взглядом. – Наказание за слабость одного из далеких предков.
Дальше расспрашивать о семье Курц счел неуместным, видя, как неприятна поднятая тема обращенной. Отчего-то подшучивать или передразнивать дальше, вампир передумал. Он смотрел на Иларию другим взглядом, словно видел впервые. Теперь подопечная казалась мужчине ранимой и хрупкой, словно одно неосторожно брошенное слово способно разрушить ее жизнь до основания.
– Зато ты легко сольешься в толпе среди обычных людей или нечестивых, – пробормотал Курц, желая смягчить неловкость момента. – Никто никогда не решится преследовать тебя из-за внешних признаков.
Илария вздрогнула, а Курц осознал, что невольно полоснул ножом по незатянувшемуся рубцу. Наверняка эта душевная рана кровоточила сильнее, чем любая физическая. Вампир предполагал, каким гонениям подвергалась девушка в Рейнере, благодаря выделяющейся внешности. Скорее всего, охотнице приходилось ежедневно, ежеминутно доказывать, что она – своя и тоже прямой потомок первых золотых драконов.
Ощутив неловкость за случайные реплики, Курц шагнул в сторону и обогнул кровать. Он поднял плащ, покоившийся на тумбе, а затем обернулся.
– Поднимайся, нам уже пора.
Илария вскинула голову, и их с вампиром взгляды перекрестились. Девушка смотрела растерянно, словно предполагала, что задумал покровитель. Курц планами не делился, решив всё самостоятельно, пока подопечная приходила в себя после обморока. Поглощение Гекаты отняло много сил, и теперь гримуар оказался запечатанным в теле обращенной. Теперь только сама охотница способна освободить книгу из оков своей души.
Курцу до сих пор с трудом верилось, что дитя драконов стало хранителем темного гримуара. Если бы он не видел слияние собственными глазами, то счел бы болтуна обезумевшим или захмелевшим. Как к этой вести отнесутся остальные нечестивые, вампир старался не думать. Он решил отложить известие на потом, когда соратники свыкнутся с присутствием бывшей охотницы в своих рядах.
– Это спасет тебя от солнечных лучей, – произнес Курц с неохотой и накинул коричневый плащ девушке на плечи, а затем и огромный капюшон на ее голову, полностью скрывающий лицо. – И перчатки надень…
Вампир схватил подопечную за руку, вложил в ладонь пару темно-коричневых перчаток и замер. Сама ситуация не давала Курцу покоя: он кожей чувствовал, что никакие угрозы не помогут им с последователями скрыться от охотников. Озлобленное лицо белокурого мальчишки появилось перед глазами вампира: тот точно собрался мстить за обращение. Его глаза буквально горели ненавистью к осквернившим охотницу обращением.
– Тебе повезло, что у Джины примерно такие же размеры в одежде… И лучше надень их до того, как окажешься на улице. До сумерек еще далеко.
Капюшон заколыхался, и Курц понял, что девушка кивнула в ответ. Будучи охотницей, она знала обо многих слабостях нечестивых и наверняка предполагала, какие они представляют мучения.
Удовлетворенно вздохнув, вампир направился к двери, по пути схватив рапиру за рукоять. Легкие, торопливые шаги последовали вслед за ним.
– Ни в коем случае не отставай и держись рядом.
Курц удивился, что Илария не задавала вопросов и послушно исполняла его волю. Мужчина ожидал, что подопечная начнет сопротивляться, дерзить или хотя бы показывать бунтарство эмоциями. Однако действительность абсолютно расходилась с предположениями. Обращение не могло повлиять на характер новоявленной, а значит, она привыкла жить в смирении. Или же задумала что-то и потому пускала пыль в глаза.
Оказавшись в гостиной, где нечестивые собрались почти в полном составе – отсутствовал только Левент – и с вещами первой необходимости, Курц подтолкнул девушку вперед, чтобы она встала перед ним. Илария, словно подливая масло в огонь, сбросила капюшон, чем приковала к себе осуждающие взгляды. Курц отметил, что подопечная надела перчатки, и усмехнулся.
– Моя партнерша. Ее зовут Элен. – Вампир обхватил обращенную за талию, но девушка не противилась неожиданным объятиям. – Надеюсь, вы примете ее присутствие без пререканий. Ситуация изменилась, поэтому с сегодняшнего дня новоявленная будет путешествовать вместе с нами. Левент еще не возвращался?
Курц, намеренно сменив тему, заозирался по сторонам, словно ища демона.
– После вашей секретной отлучки втроем, он больше не приходил, – процедила Теа. – Важнее другое: теперь мы обязаны подставлять спину охотнице в ожидании, когда любой из драконов пырнет своей зубочисткой?
– Теа…
Джина окликнула гарпию, явно пытаясь усмирить нарастающий конфликт. Курц взмахнул рукой и поспешил объясниться.
– О самоубийстве, конечно же, не идет и речи. Я не прошу вас заботиться о новоявленной или быть с нею любезными. Я лишь прошу не создавать конфликты, способные привести к драке. Да: бывшая охотница стала вампиром. Тем более она стала моей парой. Это уже не изменить.
Теа нахмурилась и привычно скрестила на груди руки, но ее лицо смягчилось, стоило какой-то мысли закружиться в голове.
– Наш гримуар мог бы разорвать хотя бы договор. Вы с Левентом способны читать Гекату…
Гарпия осеклась и замолчала. Курц покачал головой, подтверждая сомнения девушки.
– Гримуар не удалось отыскать, – вставила Джина обеспокоенно. Она обнимала волчат за плечи, чтобы те не ринулись играть или обнюхивать нового члена «семьи».
– Вопрос решен: темный гримуар снова у нас, всё в порядке.
Илария встрепенулась и обернулась, смотря в глаза вампира и ища в них истину. Курц выглядел убежденным, поэтому нечестивые заметно расслабились, а новоявленная, наоборот, тревожно закусила губу. Вампир бросил быстрый взгляд на подопечную и усмехнулся, заметив ее растерянность.
– Я обязательно расскажу подробности, но позже, – улыбнулся Курц, после чего снова накинул капюшон на голову обращенной. – Сейчас нам стоит поторопиться и покинуть окрестности прилегающих земель к Рейнеру. Охотники вскоре вернутся, а нам не нужны лишние проблемы.
– Верно, – оживилась Джина и подтолкнула волчат в спины.
Близнецы протестующе заскулили, но, синхронно обратив внимание на обращенную, поспешили приблизиться.
– Не сейчас, – строго добавил Курц и прижал Иларию к груди. Девушка уперлась ладонями, словно спасаясь от нежелательной близости. – Мы вправду торопимся.
Вампир встал полубоком и позволил подопечной первой покинуть гостиную.
– Так нечестно, – заскулил Глеос, с досадой топнув ногой. – Нам ни с кем нельзя поиграть?
– Позже, обещаю.
Курц потрепал мальчишек по вьющимся волосам, а затем поспешил наружу. Вторя приказу предводителя, нечестивые покинули свое убежище, встречаясь с пасмурным небосводом. Ветер крепчал, отовсюду доносился свист и вой – природа недовольно гудела.
– Ты сейчас добр лишь потому, что связан? А остальные не смеют противиться, так как ты – здешний главный? – шепотом поинтересовалась Илария.
Курц кивнул в ответ.
– Нет смысла скрывать. Я действительно имею некоторое влияние среди последователей Гекаты, а здешние прислушиваются ко мне. Но это не значит, что внешний мир поступит так же.
– Я прекрасно осведомлена, – ухмыльнулась охотница и натянула капюшон сильнее.
– Первое время будет тяжело привыкнуть к особенностям обращения, а проявление минусов зачастую болезненно, – прошептал Курц, а затем повысил голос: – Левент, хватит дуться! Давай тащи сюда свою обидчивую задницу из-под земли и разрушь дом!
– Еще чего… – Раздалось откуда-то снизу недовольным тоном.
Глава 9
* * *
Дилан оказался на крыльце храма, и врата за его спиной шумно закрылись. Множество заинтересованных взглядов устремились к юноше, но он не замечал их, погруженный в собственные мысли. На негнущихся ногах Дилан спустился по широким ступеням, обогнул фонтан и упал на ближайшую скамью. Тяжелый вздох сорвался с губ охотника, и жизнь вокруг снова закипела.
Жители Рейнера обсуждали, что божество не прокляло юного Баретти, а избрало его, грядет новая благоприятная эра для людей и потомков золотых драконов, а малыши, игравшие на площади, теперь ютились вокруг скамьи, чтобы расспросить Дилана. Вопросы звучали наперебой. Кто-то из детишек интересовался, как он попал в храм, если двери невозможно открыть, а другие повторяли: какое оно – святое божество Рейнера?
Дилан, опомнившись, устало улыбнулся и потрепал белокурого мальца по волосам.
– Он – древний великий дракон, знающий обо всем на свете. Он огромен, как храм, его чешуя каменная, но сверкает на свету, а желтые глаза – мудрые и пронзительные. Но… – Дилан сделал паузу, и дети обратились в слух, – он не очень любит шум, поэтому попросил больше не играть у врат.
Малыши подхватили указания, как новую игру, и зашикали, приложив пальчики к губам. Они ловко разбрелись к матерям, призывая тех переговариваться тихонько, ведь великий дракон оберегает их и хочет отдохнуть. Женщины бросали на юношу недоумевающие взгляды, но детскую игру поддержали, рассказывая своим детям, что великий дракон из храма, местное божество, не любит непослушных ребятишек, а одаривает благодатью тех, кто добр с окружающими, усердно учится и помогает взрослым.
Дилан тихо рассмеялся и откинулся на спинку скамьи. Сначала он исчез с собрания на глазах у глав и преемников четырех великих родов, а теперь, посреди ясного дня, вышел из храма, что стало достоянием общественности. Наверняка новость разлетится быстро, как лесной пожар, и верхушка Рейнера не посмеет противостоять наследнику Баретти напрямую.
Однако Дилан не выглядел удовлетворенным. Слова Физхрила кружили в его голове предостережением, и юноша знал, что, получив силу светлого гримуара, обязан следовать воле древних драконов. Физхрил дал уяснить, что не позволит разразиться борьбе за власть внутри Рейнера, ведь это расколет сплотившиеся некогда семьи, обещавшие сражаться с нечестивыми и одновременно оберегать жизни людей. И Дилан не планировал идти по пути кровопролития, но не видел иного пути, чтобы не встать во главе власти. Это был единственный шанс для них с Иларией избежать мучительной разлуки, ведь союз нечестивого и дракона в корне невозможен.
Дилан вдруг уловил тонкое, интуитивное послевкусие воспоминаний, словно уже когда-то задумывался о подобном. Он пытался припомнить, что читал в книгах поместья, пока был заточен, но никаких полезных новостей о возвращении обращенному нечестивому облика человека не обнаружил. Большая часть гримуара пока тоже была незнакома, ведь древние письмена драконов имели иные версии письменности. А Физхрил отказался отвечать на вопрос напрямую, с неохотой выдавив, что подобных прецедентов в прошлом не происходило. Союзы драконов и некоторых рас нечестивых имели место быть в истории, и даже рождалось потомство, но обращение всегда заключалось при обоюдном желании.
И Дилану это не нравилось. Дракон будто перечеркивал его надежды, но в то же время позволял держаться при своих стремлениях. Дилану ничего не оставалось, кроме как надеяться на информацию, хранящуюся у семьи Эстебан и на древние тексты светлого гримуара. Поскольку только Баретти и Эстебан сражались с нечестивыми напрямую и часто покидали стены города-крепости, только в их домах хранилась информация о различных расах, их особенностях жизни, слабостях и способах уничтожения. Кроме того, обращение Иларии – означало ее согласие смириться с участью, отчего чувство вины мучило Дилана еще сильнее. Единственное, что сломило бы волю девушки к успеху, – это прямая угроза жизни ее команды. Жизни сослуживцев охотница ценила сильнее собственной. Дилан не смог повлиять на ее мировоззрение относительно жертвенности.
– Что ты задумал, юнец? – Вновь вспыхнул в голове юноши вопрос дракона.
Дилан вздохнул, смежил веки и задумался. Физхрил злился из-за вероятности борьбы за власть, и позиция эта защищала в первую очередь людей, проживающих в Рейнере. Дилан согласился, потому что не желал втягивать местных в политические распри, тем не менее, став хранителем светлого гримуара, его голос сделался весомее любого из глав четырех великих домов. Однако, стоило главам объединиться, и юноше оставалось лишь терпеть поражение.
– Сейчас юная первая наследница не захочет вернуться в Рейнер – обстоятельства изменились. Даже если она могла бы возвратиться домой.
Дилану очень хотелось спросить, что именно изменилось и как дракон узнал об этом, однако выражение, нетерпящее вопросов, застыло на вытянутой морде и не позволило охотнику заговорить.
– Но еще не все потеряно. Вижу, что вы оба встали на путь своих судеб, поэтому вы обязательно вскоре встретитесь, и лишь от вас двоих зависит, каким будет итог. Повторите ли вы шаги прошлого?
Слова Физхрила звучали отстраненно и безучастно, но, подобно проклятию, вселяли волнение, предчувствие неизбежного.
Дилан ощутил, как сердце замедлило ритм. Нерадужные мысли заселили голову, в красках предоставляя облики возможного будущего, как погибает Илария, а рыцари несанкционированного отряда оказываются выброшены за стены Рейнера безоружными и отчаявшимися. Издав жалобный звук, юноша поморщился из-за яркого солнца, слепившего глаза. В то же мгновение на лицо охотника упала тень, а щеку что-то защекотало.
Дилан с трудом разлепил веки и встретился с ореховыми глазами. Он затаил дыхание и только потом опомнился, что перед ним находилась не Илария. Девушка, неловко улыбаясь, держала ладонь, будто козырек, защищающий от лучей солнца. Светлые волосы свисали водопадом и щекотали кожу охотника.
– Хильда? – выдохнул Дилан с недоумением. Он поднялся со скамьи, а девушка обогнула преграду и встала рядом с собеседником.
– Я думала, что ты задремал, и яркий солнечный свет побеспокоил твой сон, – пробормотала Хильда в оправдание.
– Как ты здесь оказалась?
Дилан задал встречный вопрос, пребывая в растрепанных чувствах. Отчего-то он вспомнил их последнюю встречу, и в груди расползалась злость из-за слов маркиза Диассийского, которая теперь отражалась на его вторую племянницу. Умом Дилан понимал, что ему незачем злиться: Хильда попросту попалась в неподходящее время и место – что тогда, что сейчас, – но чувства были неподконтрольны.
– Я прогуливалась в надежде собрать мысли воедино… – Хильда замолчала. Она выглядела неуверенной и отвела взгляд. – Слышала, что ты вернулся раненым. Как себя чувствуешь?
– Кажется, это не то, что ты хочешь действительно узнать. Или не только… – вставил Дилан равнодушно.
Девушка вздрогнула, но не от холода. Твердый тон удивил ее и вынудил почувствовать себя одинокой, незащищенной и отвергнутой. Стиснув губы, Хильда качнула головой, выражая согласие, а затем сделала шаг навстречу. Не поднимая взгляда, девушка тихо забормотала, словно не желала, чтобы кто-либо услышал ее слова:
– Сегодня проводилось ежемесячное собрание, где, как я ненароком узнала, должны были поднять вопрос о том дне, когда вы… – Хильда запнулась. – Это правда? Иларию обратили и выгнали из Рейнера? И на нее намерены объявить охоту? Что с моей сестрой…
Девушка вскинула голову, прижала руки к груди и от нетерпения приблизилась вплотную. Дилан опешил, в недоумении наблюдая, как с напором действовала Хильда. Несмотря на скромный и задумчивый нрав, Илария всегда затмевала сестру своим умом и рассудительностью, а младшая сестра следовала за ней хвостиком. Всё изменилось, когда первый маркиз Диассийский, отец Иларии и Хильды, погиб, а во главе семьи встал его родной младший брат. Дядя ценил младшую племянницу за покорность и добродушность, свойственные благочестивой леди, а старшую растил в строгости, поскольку та должна была стать следующей главой семьи и переняла военное дело охотников. С течением времени сестры отдалились друг от друга, каждая идя своим путем. Хильда сблизилась с дядей и занялась внутренними делами дома, а Илария сбегала наружу, за стены Рейнера, в погоне за призраком своего отца.
– Хочешь знать, мертва ли она, чтобы стать главой семьи? – выдавил Дилан злобно и схватил девушку за плечо, сжимая пальцы.
Хильда побледнела, словно увидела воскресшего мертвеца. Она шевелила обескровленными губами, не издавая звука. В глазах девушки встали слезы, и лишь тогда, когда несколько капель скатились по щекам, Дилан отпустил руку. Съедаемый чувством вины за внезапную вспышку ярости, юноша сухо извинился, но Хильда, пусть и расстроенная брошенными словами, покачала головой.
– Это место принадлежит Рии… – выдавила Хильда, затем утерла слезы тыльной стороной ладони. – Я никогда не желала стать преемницей главы.
Дилан нахмурился, задумавшись, насколько искренна собеседница. Теперь он сомневался в окружающих, видя, как резко переменился отец и как легко дядя Иларии отказался от первой наследницы, объявив публично о расторжении семейных уз. Скоро весь город обрастет ещё большими слухами, и тогда пожар не остановить. Злостные языки людей способны жалить мучительнее любого яда.
Но взгляд Хильды был прямой и уверенный, поэтому Дилан смягчился.
– Давай поговорим об этом в более укромном месте…
Юноша невзначай осмотрелся и обнаружил, что их беседа привлекала внимание жителей. Многие знали, кем приходились друг другу молодые люди, поэтому особо оживленно обсуждали их неожиданную встречу.
Дилан улыбнулся толпе, а затем попросил Хильду следовать за ним. Юноша развернулся на пятках и поспешил покинуть площадь. Девушка неловко двинулась вперед, но вскоре поравнялась с ним, чем еще сильнее поспособствовала провожавшему их шуму.
– Кажется, они что-то не так поняли, – пробормотала Хильда, чтобы скрасить неловкое молчание.
– Они наверняка считают, что мы вскоре поженимся, ведь твоя сестра якобы мертва, а наши семьи не расторгали договоренность о браке.
Дилан поморщился от собственных слов и ловко завернул в узкий просвет между зданиями, скрываясь в их тени. Шаги стихли, отчего юноша засомневался, что девушка решила идти с ним до конца. Но вскоре ее фигура появилась из-за угла. Хильда замедлилась, ушла в свои мысли, будто что-то потрясло ее до глубины души.
– Я не хочу выходить замуж вот так…
Девушка вскинула голову, и в ее взгляде проявилась незнакомая эмоция, которую Дилан не смог распознать. Он потянул девушку за запястье, чтобы их не было видно снаружи, а затем заговорил шепотом:
– Я тоже против и прекрасно понимаю твои чувства… Я попытаюсь остановить всё это и обязательно верну на свои места. – Дилан сглотнул тяжелый ком, вставший в горле. – Лора жива – я видел её, но не смог забрать из цепких лап нечестивых. Сейчас она действительно проходит этапы обращения, страдает в агонии… Ничего не изменится, даже если Илария лишится человеческого рассудка. Это всё еще твоя сестра. И моя невеста. Я найду способ спасти её…
Хильда всхлипнула и закрыла лицо ладонями, содрогаясь всем телом. Послышались рыдания, и Дилан похлопал собеседницу по плечу в попытке успокоить. Ведомый моментом, охотник обнял девушку, теперь поглаживая по спине. Хильда растворялась в теплых прикосновениях. Вскоре рыдания стихли, но пара объятия не разрывала. Они наслаждались единой эмоцией, мучавшей их, – потерей самого дорогого сердцу человека.
– Это правда возможно? – пробормотала Хильда, измученная слезами.
– Если есть яд, то существует и противоядие, – многозначительно ответил Дилан.
Хильда кивнула в ответ. Девушка отдалилась, смущенно пробормотала извинения за мокрые пятна на рубашке и потупила взгляд. Юноша рассмеялся и развел руками, показывая, что извиняться совершенно не за что.
Неловкая атмосфера охватила молодых людей, и оба, почти синхронно, отдалились друг от друга еще на шаг.
– У меня есть пара гипотез относительно ситуации Иларии, поэтому я поделюсь выводами позднее… – заговорил Дилан снова. – Однако есть серьезная проблема – время. Нечестивые не навредят новой обращенной, пока она будет придерживаться их стороны, но главы четырех великих родов, включая Эстебан, намерены не только отказаться от Иларии, как охотницы, но и действительно планируют ее скорую смерть.
– Я помогу переубедить дядю! Но с остальными…
Хильда замолчала – от прежнего воодушевления не осталось ни следа.
– Я буду признателен за помощь. Еще, возможно ли, отыскать информацию в архиве о старых делах семьи Эстебан в борьбе с нечестивыми? Я перевернул поместье вверх дном, но не обнаружил у себя ничего полезного.
Девушка насупилась и отрицательно мотнула головой.
– Посещение доступно лишь главе и прямому наследнику, прошедшему инициацию… Отец признал способности Иларии еще в детстве, так что дядя не смог повлиять на процедуру наследования. Почему-то он недолюбливает Рию… Даже всегда хмурится, стоит им встретиться ненадолго.
