Текст книги "Ведьма с крылом дракона (СИ)"
Автор книги: Этель Легран
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)
Глава 5
* * *
Илария металась в агонии на жесткой кровати. Слезы, катившиеся по щекам, обжигали, но не так мучительно, как горело горло и как тяжело было дышать. Девушка задыхалась от давления в груди, но ничего не могла поделать со своим состоянием.
Образы в голове вспыхивали и растворялись. Снова и снова. Вместе с ними прорывались эмоции, разрывающие сердце. Сцены менялись – никакой последовательности. Но Илария знала, что это ее воспоминания. Настоящие. Они словно открывались ей заново после утраты собственной личности и отчужденности миру.
То темный гримуар перелистывал перед ней страницы, взывая прочесть новое заклинание, то девушка металась по сосновому бору, боясь, что нечестивые настигнут охотников ее команды. Когда же в них появился Дилан, сначала отчаянно зовущий возлюбленную по имени, а затем корчащийся от боли в плече и пытавшийся защититься, Илария сдалась. Ее мучила совесть за то, что она напала на него, сломленная инстинктами существа, которым охотница стала. В ее теле будто появились две души, противоборствующие друг другу. Одна из них на время вытеснила другую, и теперь конфликт возобновился. Илария не знала, сколько продержится в сознании. Неизвестность тяготила ее. Стоило же девушке вспомнить, каким шокированным взглядом Дилан смотрел на нее, Илария всхлипнула. Находившийся на тумбе стакан полетел на пол, а первый же осколок коснулся кожи.
– Одна из них, – простонала Илария навзрыд и закрыла глаза.
Девушка сотрясалась из-за сильных эмоций. Боль на руке не шла в сравнение с болью душевной. Однако каждая рана со временем затягивалась и не несла никакого успокоения.
– Это не поможет, дорогуша…
Голос, низкий и глубокий, девушка узнала сразу. По коже разошлись мурашки – не от страха, а от тягучего предвкушения. Илария почувствовала вкус его крови на губах; ощутила, как во рту скопилась слюна, а гортань до боли сжалась. Девушка резко открыла глаза и схватилась за горло. Все-таки страх перед смертью толкал на попытки выжить любой ценой. Даже если жизнь эта будет во мраке и вдали от любимых, от семьи, поэтому ненависть к себе лишь возрастала.
– Твои глаза, наконец, прозрели, – ухмыльнулся предводитель, толкнувший охотницу на путь тьмы.
Илария вспомнила, как тянула время и как воспользовалась заклинанием, связывающим их тела и души. Он точно не посмеет убить ее, а теперь у него полностью отсутствовали причины желать ей смерти. Девушка опустила взгляд на руки нечестивого, скрещенные на груди и оголенные до локтя, после чего с удовлетворением выдохнула. На них были те же медленно заживающие раны, как у нее.
Мысль воспользоваться ситуацией молниеносно заполонила сознание. Илария стиснула осколок в руке и подставила его к горлу, затаив дыхание.
– Ты умрешь, – прошептала охотница, смотря вампиру прямо в глаза. Тот выглядел равнодушным и расслабленным, поэтому девушка прижала осколок к коже, пока не ощутила жжение, и как кровь потекла вдоль шеи. – Ты умрешь вместе со мной и этой проклятой связью.
– Не поможет. – Вампир улыбнулся и оттолкнулся от двери. – Видишь ли, ты действительно связала нас заклинанием темного гримуара. И ты права: сейчас твои раны – мои раны, однако и мои станут твоими. Но всё еще проще, если взять в расчет, что воспользовалась проклятием ты, неясно как выведав его, однако именно я управляю нашим договором. Я – твой покровитель. Именно я контролирую нашу связь. Это никогда не изменится.
Мужчина приблизился к постели, а Илария, дрожа, цеплялась за осколок, как за свое спасение. Оно служило доказательством ее прошлой жизни, ее воли охотницы и наследницы Эстебан. Ее ненависти к нечестивым.
– Выбрось тщетные попытки и прими новую жизнь, которую сама же выбрала, – добавил вампир, неожиданно и молниеносно выхватив стекло и отбросив к двери. – Она – цена спасения твоих друзей из Рейнера. Я не так милосерден, чтобы отпустить их снова, если они заявятся в третий раз. Знай это, Илария.
Глаза девушки расширились. Она механически подняла голову и посмотрела покровителю в глаза, снова пленяющие удивительным цветом. Теперь охотнице нечего было противопоставить словам нечестивого. Она понимала, что тот защищал свою территорию и даже, как бы то странно ни звучало, спас Дилана от ее обезумевшей сущности.
Илария плотно сжала губы, стараясь не вспоминать ощущения, которые вызвал в ней аромат крови любимого. Это чувство подобно наркотику – вспыхнет и не угаснет, пока окажется не удовлетворено чей-либо смертью.
– Это не твое имя? – Вампир казался озадаченным. – Они звали тебя так… Особенно…
Девушка покачала головой в стороны, затаив дыхание, а покровитель замолк.
– Мое, но… не хочу его слышать.
Матрац прогнулся рядом – нечестивый сел на кровать. Илария инстинктивно поежилась, защищаясь, однако быстро вспомнила, что теперь оказалась по другую сторону от города-крепости Рейнера. По другую сторону извечной борьбы света – золотых драконов – и тьмы – всех рас нечестивых.
– Я Курц, если ты помнишь, – заговорил вампир тихо. – К сожалению, никто не сможет обратить наше общее проклятие обратно, включая меня. Но ты можешь вернуться, если есть хоть кто-то, кто готов принять тебя… другую.
Илария горько усмехнулась, когда нечестивый запнулся. Она воззрилась на него с болью и прошептала:
– А есть ли вообще кто-то, кто принял бы после столь сильных изменений?
Вопрос был риторическим, однако теплящаяся в груди надежда замаячила тусклым, едва заметным огоньком.
– Хотел бы я знать…
– Это было ожидаемо…
Илария вздохнула, чувствуя себя полностью опустошенной. Мучительное возвращение воспоминаний вымотало ее; мысли путались, и девушка не знала, как приспособиться к настоящему. Она всегда уверяла себя, что обязательно защитит близких от напастей, а в будущем встанет во главе рода, правя так же мудро, как в свое время учил ее отец.
Однако врата в Рейнер теперь для нее закрыты. Город защищали храм, магические артефакты и Митра, светлый гримуар, унаследованный от первых золотых драконов. Именно потому ни один нечестивый не сумел переступить границу белокаменной крепости, а люди знали, что могут жить спокойно, без страха и оглядки.
Единственное, что страшило охотницу сильнее всего, это если Дилан вдруг решит снова вернуться. Отчего-то Илария чувствовала, что он не отступит так просто, ища выход для них обоих.
С тяжестью на сердце девушка вскинула голову.
– Можно мне побыть одной?
Вопрос завис в воздухе неловкостью. Курц, сведя брови на переносице, опустил взгляд на осколки, разбросанные у постели.
– Я больше не совершу глупостей, – сдавленным тоном прошептала Илария. – Странно было рассчитывать на объятия смерти, тогда как я лучше многих знаю, как сложно уничтожить нечестивого. Даже освященная сталь не всегда помогает, а эта связь только сковывает.
Вампир усмехнулся, затем вперил на подопечную долгий, пронзительный взгляд, словно оценивая, насколько та честна с ним.
– Жажда не мучает?
Илария легко догадалась, что он имел ввиду, и сразу же машинально схватилась за горло. Внутри все еще случались спазмы, время от времени дыхание перехватывало, но ощущение жжения практически не доставляло дискомфорта. Илария усмехнулась, подумав, что теперь ее жизнь состоит из череды временного облегчения и мучительной боли, из-за которой теряешь рассудок. Нечестивым приходилось страдать и жить в утайке, однако охотнице претила мысль убивать и питаться кровью людей.
Девушка мотнула головой, выражая отказ, стоило лишь снова вспомнить запах крови. Вампир не переменился в лице, по-прежнему прожигая строгим взглядом.
– Ты можешь ждать и отказываться, но чем дольше терпишь, тем быстрее теряешь контроль, – добавил Курц. – В одно из таких мгновений трупом может оказаться тот белокурый мальчишка, отчаянно выкрикивающий твое имя. Или тот, огромный и крепкий.
Илария ужаснулась, в красках представив сцену их смерти. Зажмурившись, девушка плюхнулась на постель, отвернулась от покровителя и подогнула под себя ноги. Раны на стопах засаднили. Грязный мокрый подол прилип к икрам, но охотница боялась, что ее мысли когда-нибудь могли превратиться в явь.
– Можно мне побыть одной? – снова спросила Илария. – Мне нужно время…
Курц с тяжестью выдохнул и встал с постели, позволяя подопечной поразмыслить наедине. Он неторопливо собрал все крупные осколки у кровати, затем подошел к двери и поднял окровавленный. Запах крови закружил голову, отчего мужчина стиснул стекло в ладони. С болью сознание прояснилось.
– Отдыхай. Об остальном поговорим позже…
Курц закрыл за собой дверь и, оказавшись в коридоре, снова вздохнул. Сам того ни желая, он связался с обращенной, еще и несущей в себе кровь древних драконов. Во что их проклятые отношения выльются, вампир старался не думать. Клятва не обращать людей теперь стала сущим пустяком. Как бы он ни избегал прошлого, а оно напоминало о себе снова и снова.
Оказавшись в гостиной, Курц по традиции окинул присутствующих взглядом и положил осколки на стол. К нему сразу подскочил Глеос и задергал за низ свитера.
– Как сестренка? Ей плохо?
Волчонок состроил виноватую гримасу и надул губы. Вампир улыбнулся, удивленный, что оборотни уже приняли новоявленную в семью.
– Плохо, – согласился Курц и потрепал мальца по волосам привычным жестом. – Но скоро будет лучше. Тяжело принимать судьбу такой, какая она есть. Эта девочка справится, я видел в ее глазах стойкость.
Волчонок кивнул и позволил предводителю пройти. Джина неловко помялась на месте, сминая черные волосы пальцами.
– Прости, что тогда не удержала ее. Не знаю, как это произошло. Она словно растворилась на глазах.
– Все в порядке. Худшего не произошло. Надеюсь, они не заметили нашу связь из-за зеркальности ран.
Джина закусила нижнюю губу, а демон усмехнулся, привлекая к себе внимание.
– И на этой печальной ноте предлагаю поговорить о главном. О гримуаре… – вмешался Левент, театрально тряхнув волосами. Он был счастлив, его лицо лоснилось, улыбка сверкала, поскольку демон напитался человеческими эмоциями – самыми сильными и долговечными.
Девушки переглянулись между собой и синхронно закатили глаза, словно надеялись, что хвастовство Левента не продлится долго.
– Ты спросил у нее, куда она его спрятала? – вставила Теа. – Нужно просто выбить из нее признание. Если понадобится, то под пытками на солнцепеке.
Курц поморщился от представленной жестокости.
– С этим вопросом я разберусь сам. К ней допускаются только Джина и я, – а чуть погодя дополнил: – и волчата. Только не утомляйте ее просьбами поиграть, побегать или спрятаться. Договорились?
Оборотни успели лишь кивнуть курчавыми головками.
– А чем мы с Теей плохи? Дискриминация! – возмутился со смешком демон. – Так и обидеться недолго.
– Вы жестокие, – парировал вампир. – Новоявленная под моей защитой.
Левент расхохотался во весь голос. Смех звучал громко, безудержно и едко.
– Ты как всегда зришь в самый корень, – пробормотал мужчина, все еще содрогаясь от приступов смеха. – Что ты ожидал от демона тщеславия? Нежности, заботы и цветочков в придачу?
Он искоса взглянул на гарпию, которую тоже выделили в группу неугодных. Теа недовольно хмыкнула, но не противилась замечанию предводителя. Пусть слова отчасти были ей неприятны, но девушка не скрывала своего недовольства относительно присутствия обращенной. Дочери древних драконов. Охотницы на нечестивых.
– Я не жду ответа, – тотчас вставил Левент, обнаружив, как Курц раскрыл губы, словно пытаясь высказаться, – и, думаю, нам пора позаботиться о более важных вещах.
Тон демона резко переменился – исчезли нотки веселья. Вампир же кивнул, растянув губы в улыбке.
– Вы можете отдыхать: последние дни выдались для всех нас тяжелыми. Джина, – Курц переместил взгляд на ведьму. – Тебя я попрошу ненадолго приглядеть за новоявленной. Ты знаешь, что следует сделать…
– Я подготовлю всё необходимое, – отозвалась девушка и, приподняв длинную юбку, поспешила к выходу.
Демон проводил ее заинтересованным взглядом, но ведьма не обернулась.
– Надеюсь, вы разберетесь с обращенной охотницей и решите проблему с гримуаром Гекаты. Мне не нравится присутствие здесь потомка драконов, – выдавила Теа с неприязнью, приблизившись к предводителю. – Эта связь до добра не доведет, Курц. Девчонка погубит нас. Она – нечто ужасное и невообразимое…
Гарпия поджала губы и покачала головой, словно причитая. На ее лице отразилось выражение негодования, однако вампир не стал ничего отвечать на ее последнее замечание.
– Я не разочарую, – сухо пробормотал Курц, и гарпия кивнула.
– Пошлите, волчата. Детям вашего возраста нужно хорошо есть и спать, иначе, если не послушаетесь, мы отправим вас в родной город…
Теа грозно сощурилась, призывая оборотней последовать за ней, однако, заметив в их глазах недовольный протест, ей пришлось скрестить руки на груди для усиления эффекта. Зес сразу же расстроенно скуксился и взглянул на брата, будто тот мог повлиять на решение взрослых.
– Она права, – вставил Левент, улыбнувшись. – Если не отдохнете – не вырастите. И тогда мы с Курцем сильно расстроимся. Взрослым надо решить несколько проблем. Когда всё закончится, я с вами вдоволь поиграю. Обещаю. Даже чертят призову.
Глеос все равно протяжно заскулил, явно желая еще порезвится, вдохновленный недавним сражением с охотниками. Он был энергичнее своего брата-близнеца и всегда искал для них приключения. Зес, наоборот, всегда подхватывал, стоя за него горой, но редко когда проявлял инициативу. Порой лишь Зес мог унять брата-непоседу, иначе тот бы попал в беду.
– Пойдем. – Зес уверенно схватил брата за руку и потянул на себя. – Мы должны слушаться…
Глеос удивленно воззрился на оборотня, но последовал его воле.
– Да-да, всем спатьки, – подхватил Левент, подгоняя малышей к гарпии. И только, когда волчата покинули мрачную гостиную, он обратился к вампиру: – Мне тоже есть что рассказать. Где перетрем весь сыр-бор?
Курц усмехнулся словам друга. Он молча побрел к выходу, а Левент последовал за вампиром, легко догадавшись, куда тот повел его.
Кабинет встретил их привычным молчанием, полумраком и запахами чернил и новой бумаги. Плотные портьеры скрывали солнечный свет, а лампа на столе давно была потушена. Невзирая на темноту, вампир прошел к столу, выудил из шкафа две чашки и бочонок, из которого, предварительно откупорив, разлил темно-красное, настоявшееся вино.
– Ммм… изумительно пахнет, – просмаковал демон, принюхавшись.
Курц с легкой улыбкой протянул другу чашку, а затем тоже отпил, наслаждаясь терпким послевкусием забродивших ягод.
– Все-таки мы влипли. И сильно… – вскоре прошептал вампир.
Левент, свыкшийся с мрачностью кабинета, присел на край стола, после чего, не найдя иного для себя развлечения, начал крутить чашку в руках. Вино очертило круг, но, благодаря ловкости демона, за край чашки не пролилось.
– Я не ожидал, что ты приведешь с собой женщину – тем более такую красивую, юную и темноволосую… Думал, у тебя иные вкусы: помнится, Сара была блондинкой, – хохотнул Левент, а Курц недовольно поморщился, поскольку друг снова заговорил о прошлом. – Но… Эта девчонка носит в себе зерно драконьей магии – к тому же довольно мощное, пусть и непробудившееся, – что говорит о ее прямой принадлежности к древним семьям. Еще хуже – она полукровка. Темные волосы, карие или зеленые глаза – наше наследие… Демоны, вампиры, ведьмы и…
– Вряд ли она полукровка, – перебил демона Курц. – Ты не видел ее в тот момент, когда она пыталась сразиться со мной, чтобы спасти своих рыцарей Рейнера. Она – ловкая и смекалистая. Тем более драконы не терпят примесей и изгоняют грязнокровных потомков…
Курц с шумом поставил чашку на стол и налил новую порцию вина.
– Так она пробудилась? – поинтересовался демон, меняя тему, чтобы не злить друга еще сильнее.
Вампир отрицательно помотал головой.
– Она вроде как обратилась, судя по клыкам и появившейся острой жажде, но меня смущает, что девчонка не до конца понимает, кем стала. Слишком спокойна. Даже равнодушна. А она показалась мне импульсивной охотницей. Неясно, восстановилась ли ее память полностью. Хотя бы теперь осознает, что происходит вокруг, – уже что-то.
– Что планируешь с ней делать? В конце концов, обращенная для вампира – его долгожданная пара. Бросишь нас, как только обзаведешься первыми отпрысками?
– Не мели чепуху, – повысил голос Курц, а демон лишь со смехом развел руками, словно ища примирения. – Меня она совершенно не интересует в данном аспекте.
Вампир воззрился на ножны, стоявшие у стола. На них падала тень от шкафа, поэтому рапира была незаметна. Курц сам не знал, зачем вместе с новоявленной прихватил оружие, способное уничтожить нечестивых. Что-то интуитивное призывало сохранить рапиру, но не на виду.
– Джина позаботится о ней. Как только мы получим Гекату, а обращение завершится, и наша связь ослабеет… Я убью охотницу. Лично.
Левент издал свистящий звук одобрения.
– Верно. Драконы попросту лишатся еще одного сосуда с зерном, которое в любое время может пробудиться, – добавил демон и похлопал друга по плечу. – Но у того белокурого парнишки тоже есть зерно, и оно пульсировало, когда вы с девчонкой целовались. Ох, эта сцена была умопомрачительной. – Курц тотчас сверкнул глазами и подался вперед. Левент ловко отскочил от атаки, ехидно сигналя бровями, после чего выдал: – А что? Нужно ловить от связи всё, что можешь! Когда в следующий раз ты найдешь себе партнершу для утех?
– Мы планировали серьезный разговор, а не твои очередные игры эмоций. Прекращай уже. Лучше скажи, как прошла твоя вылазка? Что ваши старейшины решили?
Левент напрягся, словно погрузившись в воспоминания. Он вдруг посмотрел на вампира хмуро и настороженно.
– Демоны настороже. Говорят, Рейнер что-то готовит. Несколько дней назад над крепостью сверкала золотая молния… Знаешь же, что это означает? У Митры, светлого гримуара, теперь есть хранитель…
Глава 6
Даже задремав, Илария понимала, что сознание не позволяло ей отключиться от реальности полностью. Девушка видела образы прошлого перемежавшиеся с последними событиями. Ее разум кричал, что жизнь больше не останется прежней: семья безвозвратно откажется от наследницы рода, ставшей обращенным вампиром; жених отречется от помолвки, а сослуживцы наперебой оклевещут возрожденной демоницей. Илария слишком часто слышала проклятия, доносившиеся в спину, и теперь страхи преследовали ее даже во снах.
Открыв глаза, девушка смотрела на стену и пыталась понять, где находилась. Иларию била дрожь, лоб покрылся испариной, а сорочка прилипла к влажному от пота телу. Скомканное в ногах покрывало мешало, и девушка быстро спихнула его ногой, будто то было виновно в явившихся кошмарах. С тяжелым сердцем охотница присела в постели и ладонями смахнула прилипшие ко лбу и вискам волосы. Сердце в груди все еще колотилось, осведомляя, что пережитые во сне события могли стать явью в будущем.
– Тебе снился кошмар? – Мягкий, мелодичный голос вдруг задал вопрос – только после этого Илария ощутила присутствие незнакомки. Ею оказалась девушка с длинными черными волосами и зелеными глазами. Ее светлая кожа сияла, и охотница вскоре почувствовала недобрую энергию, свойственную нечестивым.
– Ведьма? – прошептала Илария сухими губами. – Похожа на человека, но меня не обмануть…
– Да. Меня зовут Джина, – откликнулась ведьма с яркой улыбкой на губах, словно обрадовалась, что ее так скоро рассекретили. – Курц попросил приглядеть за тобой, пока спишь. К сожалению, я не могу повлиять на кошмары, но… – Джина кивнула на граненый стакан в руках, где пузырилась темно-зеленая вязкая субстанция, – оно способно восстановить твою память полностью, и тогда не придется страдать из-за возвращающихся крупиц, соткавших твою личность.
Илария горестно усмехнулась, вспомнив, что находится в сердце врага. Однако по-прежнему не чувствовала, что что-либо способно угрожать ее безопасности. Это казалось девушке ужасно неестественным, ведь нечестивые ни за что не приняли бы ту, которая совсем недавно убивала подобных им.
В прошлом охотница, несшая волю древних золотых драконов, – в настоящем новоявленная вампир. Одна жизнь в обмен на жизни всей команды – разумный обмен.
– Это зелье… – прошептала Илария утвердительно больше собственным мыслям. Она приняла напиток и залпом выпила его, внезапно ощутив сухость во рту. Вкус был едва выраженным, отдавал кислостью лесных ягод, а запах напомнил хвою сосны.
– Не думала, что ты так легко поверишь мне…
Ведьма неловко улыбнулась, а в глазах ее плескалось удивление.
Илария с равнодушием отставила стакан на прикроватную тумбу. В сознании тотчас вспыхнули обе встречи с вампиром: первая, где девушка приняла чью-то кровь, и вторая, где новоявленная поддалась вспышке эмоций, надеясь с помощью связи оборвать их с покровителем жизни. Илария пренебрежительно поморщилась, осознавая, что в здравом уме ни за что бы не стала питаться человеческой кровью, а теперь увязла в болоте изменений, обрушившихся в одночасье.
– Я и не верю… всем вам, – вскоре ответила Илария и обратила взор на ведьму, – но, что бы ни легло в основу зелья, оно вряд ли убьет меня… Или хотя бы существенно навредит. – Охотница с горечью усмехнулась. – А хотелось бы скорее со всем покончить…
Джина вздрогнула, прекрасно понимая, что имела в виду новоявленная. Жизнь, обращенная по ту сторону света дракона, для их потомков не считалась благословением или наказанием. Она считалась адом хуже самой мучительной смерти. Любой глубоко верующий в учение Митры скорее искал бы способ умереть человеком, чем спастись, но обратиться к тьме Гекаты.
С каждой секундой взгляд Иларии тускнел. Эмоции растворялись. Даже светло-каряя радужка стала светлее, приобретя желтый оттенок. Мгновением спустя глаза охотницы вспыхнули алым, кожа побледнела, словно кровь отхлынула от лица, а губы, некогда розовые, посинели.
– Ты молодец. Зелье подействовало моментально.
Джина обернулась на голос Курца, испугавшаяся от неожиданности. Вампир всегда передвигался бесшумно, а действовал незамедлительно, из-за чего его присутствие оказывалось неожиданным для любого нечестивого. Исключением был только Левент, особенно тонко чувствующий потоки энергии.
– Я не ожидала, что она с легкостью примет зелье. Мне даже не пришлось использовать…
– Она хочет унести нас с собой в могилу, – хохотнул Курц, оттолкнувшись от двери. – Упрямая девица.
Вампир шагнул в комнату и с высокомерием оглядел безэмоциональную куклу, сгорающую от жажды. Новоявленная хватала воздух губами, судорожно сглатывала слюну, но не принимала никаких действий, продолжая сидеть в той же позе, в которой ее сознание сковали зельем.
– Ты можешь пойти отдыхать. – Курц обратился к ведьме. – С остальным я разберусь сам. Спасибо за труд. Кстати, Левент сейчас снаружи… один. Если хочешь с ним повидаться, конечно, ненадолго.
Мужчина улыбнулся, а ведьма вспыхнула и вскочила с постели.
– Я не… – запротестовала Джина. – То есть… Откуда ты?..
Она замолчала, так и не сумев подобрать слов, а вампир пожал плечами.
– Как долго я знаю о твоей симпатии? Знает ли кто-либо еще? – Курц накидывал вопросы Джине, словно помогая, а сам продолжал рассматривать обращенную, связанную с ним кровью и нерушимым договором Гекаты. – Сомневаюсь, что Левент со своей чрезмерной проницательностью силен и в романтических вопросах – знаешь же его образ жизни. Но могу подсказать, что у него сейчас точно нет пары… постоянной, имею ввиду.
Вампир искоса взглянул на Джину, закусившую губу. Ведьма обняла себя за плечи и с мольбой посмотрела на предводителя.
– Не говори ему. Я не хочу во всё это вмешиваться…
Курц с пониманием кивнул, а ведьма стремглав вылетела из комнаты. Дверь за девушкой захлопнулась, и тишина осела желанным подарком.
– Все-таки полукровка? – Курц коснулся волос новоявленной, пропуская сквозь пальцы каштановую прядь. – Если так, тогда почему ты – единственная, кого драконы оставили на своей стороне?
Вопрос повис в воздухе, но вампир не ждал на него ответа, прекрасно осознавая, что подопечная сейчас находится в подобии состояния сна.
– Вставай, – произнес Курц строго, и Илария дернулась. Ее взгляд переместился на него. Девушка подчинилась: она свесила ноги с постели и поднялась. – Внемли моему зову. Темный гримуар проклятий. Геката. Веди меня к книге.
Вампир расплылся в довольной улыбке, наблюдая, как связь нечестивой пары и зелье забвения в одночасье сломили мощь драконьего зерна. Оно перестало пульсировать и потемнело, что означало: оно больше не прорастет. Пусть много поколений назад дети драконов утратили способность к обращению, но всё могло измениться в любой момент. То, что появился ребенок, несущий в себе одновременно обе противоборствующие силы, стало проблемой. Курц не хотел даже думать, во что могла вылиться сила, неподвластная ни демонам, ни драконам. Оставалась еще одно, что смущало вампира: тот молодой командир тоже каким-то образом пробудил семя магической энергии. И Курцу пришлось отпустить его, чтобы не подвергнуть своих соотечественников большему риску: притеснению со стороны Рейнера.
Хватало одной девчонки, взбаламутившей воду относительного спокойствия между нечестивыми и золотыми драконами. Пусть темные последователи все еще уничтожались, шанс спастись был достаточно высок, если не наживать проблем и не привлекать к себе внимание, мирно сосуществуя с людьми. В конце концов, питаться кровью или энергией можно и без убийства жертвы.
Курц тряхнул головой, отгоняя непрошеные мысли, и поднялся с постели. Новоявленная стояла неподвижно и смотрела на него в ожидании одобрения. Стоило их взглядам встретиться, как девушка медленно направилась к выходу. Вампир заметил, что охотница поранила стопы о камни – раны больше не кровоточили, но запекшиеся рубцы привлекали внимание, – а когда-то белое платье измаралось в пыли. Запах крови охотницы все еще флюидами распространялся по воздуху, и Курц помнил, каким мучительным может быть желание вгрызться в ее шею. Мужчина давно не ощущал столь острой жажды, и страшился, что в любое мгновение естество может взять верх над разумом.
– Это последние минуты твоей жизни…
Курц прошептал это едва слышно, чтобы успокоить голос совести. Мужчина старался придерживаться золотой середины во всем, не раз лицезря собственными глазами, как нечестивые наживали себе врагов и погибали бесславной смертью от острия оружия охотников.
Рейнер ни перед чем не остановится, пока не уничтожит всех последователей Гекаты.
– Веди, – скрипучим голосом пробубнил Курц, когда охотница спустилась со ступеней.
Ветер подхватил ее темные волосы, кожа новоявленной покрылась мурашками, но девушка даже не поежилась от холода – настолько сильно она впала в состояние беспамятства.
– Удобно как. Джина – поистине великолепная колдунья. Она – самая добродушная и ловкая в вопросах манипулирования эмоциями. Даже меня, наверное, способна вокруг пальца обвести, как мальчишку. Почему мы раньше не использовали это ее зелье?
Курц бросил усталый взгляд на ожидавшего их у входа в дом демона. Левент, спрятав руки в карманы куртки, игриво покачивался на пятках и с восхищением оценивал обращенную. От столь прилипчивого взгляда вампир раздраженно скрипнул зубами.
– Джина не приходила?
Левент переместил фокус внимания на друга, не заметив, как тот ловко переменил тему.
– А должна была? – удивлялся демон. – Я ее не видел. Мне было грустно, что ты заставил меня пропустить всё веселье, – и оживился, подмигнув: – Она хоть брыкалась? Навела беспорядок? Может, хотя бы огрызнулась или вцепилась тебе в шею прорезавшимися зубками?
Демон подскочил и хотел было ухватиться за ворот свитера, но Курц отмахнулся и пригвоздил Левента жестким взглядом.
– Она вела себя смирно, – пробубнил Курц с недовольством. – А мы получим Гекату, тогда никаких проблем…
– Какой-то ты в последнее время очень ранимый… – хмыкнул демон. – Неужто так связь с женщиной действует на вампиров? Мужское естество взывает оберегать свою пару? Уже ревнуешь?
Вампир остановился и запустил пятерню в волосы, зачесывая их назад, насколько позволяла длина. Слова демона, пусть и язвительные, имели смысл. Для вампира связанный с ним человек становился спутником жизни, смыслом существования и единственной радостью, ведь, если обращение проходило успешно, что было редкостью в нынешних реалиях, пара могла стать настоящей семьей, породив чистокровных вампиров.
Сейчас связь между ними с охотницей зародилась случайно. Разрушить ее невозможно ни одной из сторон, поскольку Геката взяла на себя роль посредника в договоре. И только смерть одного из партнеров могла освободить от оков.
Курц медленно втянул воздух в легкие, а после маякнул демону следовать за обращенной. Левент снова и снова пытался вывести вампира на эмоции, но Курц не реагировал, наблюдая, как девушка уверенно шла по направлению к цели. Вскоре демон сдался, от скуки завывая и жалуясь, что он вернулся домой, а встретили его совсем нерадужно.
Курц засмеялся, но тотчас ускорил шаг, чтобы не позволить другу снова начать подшучивать. Вампир поравнялся с обращенной, отмечая, насколько девушка низенькая ростом. Макушкой она едва доставала его плеча, и отчего-то эта мысль засела в сознании странным умилением. В груди расползалось тепло, взгляд Курца то и дело искал новоявленную, обнаруживая новые и новые детали.
А охотница ступала вперед, не оборачиваясь. Воспоминания вели ее к заветному месту, где девушка спрятала Гекату. Вампир был уверен, что гримуар совсем близко, иначе охотница не решилась бы провернуть подобную аферу. Наверняка ее запасным планом было обменять сам фолиант на жизни команды.
Предположение оказалось верным, когда петляя сквозь сосновый бор, охотница обошла овраг и спустилась к высокому и толстому стволу дерева. Его корни вздымались над землей мощными корягами, крона скрывалась высоко над другими соснами, тянувшимися к солнцу. Звук шагов приглушался лесной подстилкой из хвои. Левент засыпал ругательствами, злясь, что гримуар был в нескольких сотнях метров от здания, но никто из нечестивых не мог почувствовать силу Гекаты, ведь та не избрала себе хранителя.
Девушка вдруг шикнула от боли и опустилась на колени, а затем начала рыть землю голыми руками, пока не показался черный фолиант. Курц чертыхнулся и метнулся вперед, но алое свечение обогнуло силуэт обращенной, будто защищая. Книга взмыла в воздух, открылась, и черные страницы зашелестели, а выгравированные знаки засверкали. Взгляд новоявленной прояснился, и вампир осознал, что зелье больше не действовало.
– Она пробудилась… – прошептал он одними губами.
– Чего ж ты ждешь? Подчини ее! – крикнул Левент во всю глотку.
