Текст книги "Бывшие. Проверка на прочность (СИ)"
Автор книги: Есения Светлая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)
31
Выбрав теплую водолазку и домашние трикотажные брючки, я быстро переоделась. Упаковала вещи обратно и сама засунула в шкаф, но уже на нижнюю полку. Без какого-то умысла, просто близость Егора меня волновала как-то особенно сильно.
Меня влекло к нему, влекло так, словно нет для меня в мире других мужчин. Есть только он один.
Но это тоже неправильно. Это всего лишь желание вернуться в прошлое. Еще раз ощутить былое счастье. Только нет ничего уже, нет.
Выхожу из комнаты и иду прямиком на кухню.
Ложки, чашки, все на прежних местах. Даже передвигаемся мы по кухне слаженно, не мешая друг другу. Его рука несколько раз привычным жестом прикасается к моей пояснице. В какой-то момент Егор даже хочет наклониться, чтобы чмокнуть в макушку. И замирает, не завершив.
Все это еще больше создает напряжение. Воздух вокруг становится настолько густым, что трудно дышать.
Отец тихо сидит в углу и смотрит на нас удивленно. Будто мы глупые, неразумные птенцы, которым бы полететь, а мы только неумело машем крылышками и топчемся на месте.
Пироги нарезаны, чай разлит по чашкам. Тесная кухонька давит на меня стенами. От сидящего рядом Егора кидает в жар. Состояние нестабильности сжимает желудок. Я едва успеваю откусить от куска пирога пару раз и выпить треть чашки чая, как понимаю, что еще немного и все это резво попросится наружу. Зажимаю рот рукой, вскакиваю и бегу в туалет.
Желудок выворачивает наизнанку настолько, что темнеет в глазах. Прихожу в себя лишь спустя несколько минут и слышу тихий стук в дверь. Я, конечно же, не закрылась, не об этом думала, лишь бы успеть. Почему-то решила, что это беспокоится отец, но за дверью услышала голос Егора:
– Кать, ты как? Нужна помощь?
Чертыхнувшись про себя быстро умываюсь и ополаскиваю рот.
– Все в порядке, я сейчас вернусь.
Вытираюсь полотенцем. Осматриваю потекший макияж, размышляю над тем, как насмешлива злодейка-судьба.
Дверь открывается резко. Егор преодолевает расстояние между нами за один миг, хватает меня за плечи и разворачивает к себе.
– Только не говори, что отравилась печенькой, ладно?
Смотрит пристально, пытливо.
Я усмехаюсь.
– А я и не говорю. Только тебе какое до этого дело?
Борьба чувств отражается на лице. В итоге какая-то мысль оставляет отпечаток боли и смирения. И Егор, отметая все, достает до самого сердца:
– Кать, я надеюсь, ты собираешься рожать? Я надеюсь, ты не станешь…
Вырываюсь, но он снова хватает меня и крепко стиснув руки, прижимает к себе.
– Кать, не дури. Одумайся. Не совершай ошибку. Кать, если у тебя с Владом все плохо, просто уходи. Мы воспитаем малыша вместе. Какая разница, от кого он, только не убивай.
Я так больше не могу. Не могу и все тут…
Почему они все знают как лучше? Почему для них все кажется, что все легко и просто?
Превозмогая боль, вырываю руки. Срываюсь с места и буквально на ходу хватаю пальто и сумку, сую ноги в уличную обувь, не застегивая.
За спиной Егор, но я не оборачиваюсь. Открывая входную дверь, кидаю на ходу:
– Скажи отцу, что я буду ждать его возле машины.
32
Мы едем молча. Отец изредка жует неприкуренную сигарету, вздыхает украдкой, но не учит. Не пытается объяснять, как жить. И я ему за это молчание благодарна. Хотя понимаю, что он переживает, и, наверное, я как-то перед ним виновата. Просто хотя бы за то, что повела себя как ребёнок.
Но мне было невыносимо оставаться там даже минуту…
Егор не понимает. Он думает, что все только из-за Лики. Что я, похоронив дочь, теперь не хочу детей.
А я же не…
Или да? Или все действительно так и есть?
Нет, конечно же не так. Я беременна от Егора, а Влад, он…
Господи, кому я вру. Мне страшно. Мне действительно страшно. Страшно, что все повторится. Не важно когда и по какой причине. Важно то, что я не хочу этой боли снова. Именно эта потребность – не испытывать больше подобного – гнала меня столько лет от могилы дочери. Вот он ответ, как на ладони, простой и эгоистичный до безобразия. Я больше не хочу этой боли. Не вынесу, не переживу.
Наверное, это естественный защитный рефлекс, инстинкт самосохранения.
Вечером я засобиралась домой. Предупредила отца, что позвоню Владу и уеду, как только он сможет меня забрать. Мою новость отец снова принял молча. Без осуждающих взглядов. Просто услышал, кивнул и все.
Хотелось крикнуть: ” Пап, ну что ты молчишь? “
Но я понимала, к чему снова выведет наш разговор. И наверное, он просто не хочет ссор. Мне их тоже не хотелось. Хотелось уюта, домашнего тепла. И пусть уже не как в детстве, но теперь хотя бы так, с Ниной и отцом.
Нина быстро поняла, что нужно разгонять набежавшие тучи. Замесила таз теста и усадила нас всех помогать ей, стряпать пирожки.
Было весело, было снова легко и спокойно. Мы провели этот вечер как большая дружная семья.
А утром приехал Влад и увез меня в нашу квартиру.
33
Дома меня ждут горячие поцелуи. Требовательные ласки. Неизбежный секс с мужем. Никакие отговорки не помогают. Он соскучился. Он хочет, чтобы я забеременела, он срывает на мне свою тревогу, ревность, наказывает собой.
Все это граничит с жестокостью. Нет, Влад еще не переступил черту. Все еще пытается быть любящим. Но уже не таким заботливым.
Он терзает меня, не принимая моих просьб. И чем больше я, сопротивляюсь, тем больше распаляется он.
Остается только смириться и ждать, когда его запал утихнет.
А после нападает странная апатия. Она граничит с полным безразличием и очень похожа на то состояние, когда я принимала сильнодействующие препараты. В итоге головная боль уносит меня от реальности. И я проваливаюсь в какой-то тяжелый беспробудный сон, который меня отпускает поздно утром.
Снова рвота и состояние, будто я чем-то слишком серьезно отравилась.
Слава Богу, мой оставшийся отпуск позволяет сделать передышку и отлежаться. Влад на работе, и большую часть времени я нахожусь дома одна. Мыслей нет. Чувств тоже. Пытаюсь понять, что делать, как дальше жить. Но не понимаю. И находиться в нашей квартире больше не могу. Смотрю на вещи и они мне теперь кажутся чужими. Словно до этого жила здесь не я.
Будто не я своими руками создавала уют. Не я строила свое уютное гнёздышко, и все эти вещи принесли в дом совершенно чужие и незнакомые люди. Это все не моё!
Даже вещи в отцовской квартире казались мне более близкими и родными, чем все то, что окружало сейчас.
Прав отец, я будто бы ото сна очнулась. Из комы вышла, а вместо меня здесь кто-то мою жизнь попытался прожить.
Нет, нет, не может же так быть, чтобы “до” и “после”. И муж мой не Егор, а Влад. Мне ведь с ним хорошо было! Все у нас получалось! Хватаю с тумбочки фоторамку, листаю эпизоды нашего счастья. Везде улыбки, красивые позы. Но я смотрю на себя. В свои глаза. Мне хочется узнать правду. Ведь так не может быть, чтобы я не отдавала себе отчет…
В глазах пустота. Нет чувств. Ничего. И улыбка так не похожа на мою настоящую.
В груди с огромной скоростью разрастается кусок льда. Мне кажется еще чуть-чуть и остановится сердце. Замерзнет от ужаса, от осознания того, что все это происходило не со мной. Все словно в тумане или каком-то наркотическом сне.
Срываю с себя одежду, бросая ее на пол по пути к ванной. Долго стою под холодным душем, пока зубы не начинают отбивать хорошую такую, качественную дробь. Все мышцы напряжены, но зато мозг начинает работать по полной.
Не может быть так, не может. Все же я здравомыслящая, взрослая женщина. Хожу на работу, выполняю свои обязанности, общаюсь с людьми. Ни разу я не увидела косых взглядов, ни разу не почувствовала за собой какую-то странность, отклонения в поведении.
Снова иду в спальню и вместо полотенца заворачиваюсь в покрывало. К ногам падает фоторамка с застывшим кадром. На ней мы с Владом в Испании. Летали буквально на пару дней, хотя путевку брали на неделю. На кадрах наши первые дни и мы там снова “счастливые”. А потом мне стало неожиданно плохо. Тоже рвало и сильно болела голова. И Влад настоял на том, что нам нужно вернуться…
Я осела, почувствовав, как ноги перестают держать. Медленно подняла фоторамку и снова всмотрелась в свое лицо. Искусственное, не мое.
Ощущение того, что я, словно бабочка, со всех сторон окутана липкой паутиной, лишь усилилось. Страх перебрался выше, сжав горло мертвой хваткой.
Я осмотрелась по сторонам, а потом с каким-то особым остервенением начала искать.
Не зная конечной цели, я просто открывала все ящики, выкидывала из шкафа белье, перебирала книги и документы.
Ничего не приносило мне удовлетворения и понимания, ничто не помогало понять.
Схватившись за волосы я посмотрела на себя в зеркало. Перепуганная, бледная, обнаженная. Я так была похожа на сумасшедшую, что наверное, увидев меня кто-нибудь, сразу бы вызвал скорую. А Влад…
Влад бы просто обнял меня и напоил водой…
Водой…
Он каждый вечер обнимает меня перед сном и приносит стакан с водой…
Простой, чистой, питьевой. У нас отличные дорогущие фильтры и воду мы пьем из-под крана.
Но этот ритуал… Я ложусь спать и он приносит мне воду, зная, что я всегда ее пью перед сном. А если нет? Значит он делает мне утром кофе или чай. Сам. Или сок, не важно.
Каждый день я вижу, как зациклившийся кадр на старой кинопленке. Он протягивает мне стакан. Он протягивает мне чашку…
И я пью…
34
Хватаю футболку, натягиваю на голое тело. Трусы, джинсы. Кучи белья под ногами просто спихиваю в сторону.
Хватаюсь за голову. Мокрые волосы просто безжалостно деру массажкой и стягиваю в хвост. Открываю шкаф, где обычно лежат основные документы и смотрю на пустую полку. В неверии провожу ладонью, но там действительно пусто. Нет ничего, кроме тонкого слоя пыли. Но я прекрасно помню, как вчера вытащила из своей сумочки паспорт и положила его сюда.
Сердце пропускает удар. Потом еще один. Горло горит огнем от непроходящего спазма. Мне кажется, еще чуть-чуть и я потеряю сознание.
Бегу в душ и снова сую голову под струю с ледяной водой.
Пять минут и мне становится легче.
Ужасно тошнит, но желудок пуст, а желание спать – единственное и слишком явное для того, чтобы быть естественным и нормальным.
Следующий мой пункт – это кухня. Все содержимое из шкафов я тоже выгребаю на пол.
На глаза попадается банка с витаминами, которые ежедневно принимает Влад. Какие-то очень дорогие, которые ему привозят из-за границы. Рука сама тянется к черной продолговатой баночке с золотистым и очень красивым лейблом.
Я осторожно беру банку, чем-то похожую на простую кофейную, только более стильную. Слышу звук перекатывающихся крупных пилюль, и кажется что может быть странного? Но какое-то внутреннее чутье заставляет меня повернуть широкую ребристую крышку.
Смотрю на неровное жерло, на золотистые овальные капсулы. Не сразу понимаю, что меня царапает, и только спустя минуту беспрестанного разглядывания внутренностей банки, до меня доходит, что сбоку есть небольшой карман с крышкой на защелке. Слишком узкий, чтобы туда влезли капсулы. И явно предназначенный для хранения инструкции. Крышечка отщелкивается, легко отскакивает в сторону от легкого прикосновения, потому что крохотный зубчик замочка уже стерт.
Изнутри на меня смотрит многоразовая пластиковая пипетка. Аккуратно вынимаю ее и кладу на ладонь. Внутрь, за полупрозрачными стенками плещется бесцветная жидкость. Но у меня нет никакого желания проверять ее.
Я забираю ее и закрываю банку. Пипетку осторожно перекладываю в зип-пакетик. С трясущимися руками иду в прихожую, там где должна стоять моя сумочка и лежать сотовый. Но их тоже нет на месте. В ящике нет карт и кошелька, наличных.
В глазах темнеет от ужаса. Хватаюсь рукой за висящий плащ. Лихорадочно соображаю, что дальше делать. Никаких путей к отступлению нет, но единственное, что я отчётливо понимаю, нужно бежать. И как можно быстрее.
35
Снова осматриваю квартиру. Стрелки часов показывают практически полдень. Обычно, впадая в такое аморфное состояние я могла проспать больше суток, но сегодня что-то случилось. Возможно, мой организм, перестроившись, включил дополнительные защитные функции. Вспомнив, как меня выворачивало все утро наизнанку, содрогнулась. Нужно что-то придумать. Найти способ выбраться отсюда. Одиннадцать этажей снизу и еще четыре сверху. Через балкон не выйти, разве что устроить пожар.
Точно! Пожарная лестница. На нашем этаже она есть! Правда она в нашем случае находится за пределами остекленного балкона. Но, в принципе, я могу на не забраться, если разбить стекло.
Дальше мозг, пристегиваемый бешеной дозой адреналина, окончательно отбросил сонливость. Я вытащила из гардеробной куртку. В карман засунула золотые украшения, которые когда-то привезла из прошлой жизни. Там был мамин перстень и обручальное кольцо. И мне эти вещи были дороги, как память. Аккуратно положила пакет с найденной жидкостью. Еще раз проверила документы. Часть тех, что лежали в огромной коробке наверху в шкафу, засунула в рюкзак. Туда же положила новую бутылку воды из холодильника, таблетки. Вот, в принципе, и все, что я хотела забрать с собой. Остальное не мое. И жила здесь не я, а моя копия.
Натянув на ноги кроссовки, дошла до кухни и взяла отбивной молоток для мяса. Вернувшись в комнату, сначала разбила зависшую фоторамку, потом открыла балкон и расколотила боковое стекло, освободив проход к пожарной лестнице.
Вниз или наверх, этот вопрос был решен, как только я поняла, что лестница заканчивается на уровне третьего этажа. Поэтому я уверенно протянула руку к мокрым прутьям. Ледяной металл обжег ладони. Выдохнув, я аккуратно перелезла с балкона и начала подниматься на крышу.
Только бы там была открыта дверь!
Мне повезло. Перед крышей пожарная лестница имела ответвление в общий коридор на пятнадцатом этаже.
Чем руководствовались проектировщики и службы безопасности, я не знала, но меня сейчас это очень выручило. На вторую, приваренную к основной лестницу пришлось буквально заползать на корячках, но я не чувствовала ни опасности, ни страха, ни сожаления. Даже если сорвусь… назад ни ногой.
36
Выход к жилым помещениям был открыт. Я спустилась вниз на пару этажей и вдруг на ходу остановилась. Уверенно подошла к соседской квартире и нажала кнопку звонка.
Надежда Дмитриевна, бывший педагог, частенько гуляла во дворе со своей собачкой по утрам. Мы иногда мило беседовали и обсуждали жизнь нашего двора. Она, в отличии от других, без сомнений откроет мне дверь и согласится помочь. По крайней мере в телефонном звонке не откажет.
Так и случилось. Через минуту я уже мило улыбалась удивленной соседке:
– Надежда Дмитриевна, здравствуйте! Вы извините, пожалуйста. Вышла и захлопнула дверь. Дошла до первого, поняла, что телефон и ключи в плаще остались. А я сегодня решила куртку надеть.
Вы позволите от вас позвонить?
– Катерина, конечно! Здравствуй, заходи. Тебе простой или сотовый? Наверное, мужу будешь звонить? Если нужно, можешь переждать у меня. Он ведь у тебя к часу приезжает на обед? Как раз полчаса осталось.
Сердце ухнуло в пятки. Но я снова непринужденно ответила:
– Спасибо огромное! Можно с простого? И не переживайте, я пока прогуляюсь. Вышла ведь до магазина пройтись. Просто ради того, чтобы подышать. Голова, знаете ли, болит.
– Ой, да, – протягивая мне трубку стационарного телефона, согласилась старушка, – такая погода и ветер. Я сегодня тоже мучаюсь с давлением. Даже Бася мой вон, после прогулки, дрыхнет у батареи.
Я кивнула. Три гудка. Еще три. Сбрасывают.
– Наверное, занят, – улыбаюсь натянуто. И пробую во второй раз.
Ну, пожалуйста, подними трубку, это же я!
Он отвечает коротко и сухо.
– Забери меня из магазина, пожалуйста. Я без телефона и ключей.
– Катя? Что случилось?
– Дорогой, ты ведь помнишь ту картину, что у нас висела на кухне. Хочу такую же. Она есть в магазине. Но одна я ее не донесу. Жду.
Отключаю трубку и набираю номер кондитерской за углом. Девочки там приветливые, часто принимают заказы по телефону. Поэтому и сейчас заказываю набор пирожных. Обещаю забрать через сорок минут. Отключаю трубку и проверяю предыдущий номер. Он все еще числится в списке вызовов, поэтому я уверенно нажимаю “удалить”.
– Надежда Дмитриевна, вам моя огромная благодарность. Вы меня так выручили!
Протягиваю трубку хозяйке.
– Да обращайтесь, Катенька, в чем вопрос. Мы же соседи. Кстати, пирожные у нас самые вкусные в районе.
– Согласна. Влад их очень любит, хочу его порадовать. До свидания, спасибо огромное еще раз!
Выхожу и спускаюсь до десятого. На десятом есть общий переход между всеми подъездами. Очень удобно, особенно в зимнее время, пройти до первого подъезда и войти в кафе с внутреннего входа.
Но сегодня я прохожу мимо. Выбегаю на улицу, лишь мельком взглянув на часы, висящие возле витрин.
12.50.
У меня всего двадцать минут, чтобы уйти подальше. Без денег сложно будет перебраться на другую сторону города, но именно туда лежит мой путь.
В старой части еще сохранилось старое здание, переделанное под универсам. Магазин современный, но вывеску на здании решили оставить старую. “Рассвет” – большие световые буквы были больше необходимостью, чем уважением к прошлому. Магазин находился на возвышении, и красную подсветку названия было видно за несколько километров вокруг.
Картина с таким же простым названием “Рассвет” много лет висела на нашей кухне. Ее нарисовала какая-то родственница мужа, но очень искусно и мило. Потом, когда мы сделали более современный ремонт, она переселилась жить на балкон. Но я была уверена, Егор о ней помнит.
37
Через пятнадцать минут, практически пробежав два квартала в сторону реки, я решила спрятаться от дождя на остановке. Снег вперемешку с холодными каплями забарабанил по крыше. Ветер рвал деревья, рекламные вывески и швырял разлетевшийся мусор.
Меня начало трясти, но не от холода, а от шока, который наконец начал отходить.
Пытаясь унять дрожь, я обхватила себя руками и прикрыла глаза. Нет, нельзя отключаться, нельзя. Усилием воли я попыталась встать, но снова рухнула на скамью.
Молодой человек, стоящий рядом, покосился на меня и участливо спросил:
– Вам плохо?
Я отрицательно мотнула головой, но потом вдруг выпалила:
– Нет, да… плохо. Таблетки дома забыла. А на работе карточку и телефон. Вылетело из головы, что оставила все в ящике стола. Спешила. Решила не возвращаться, подумала, что быстро дойду до дома пешком, но что-то мне совсем плохо.
– Может, скорую?
– Н-нет. Если можно, оплатите мне проезд. Мне до “Рассвета”. Скорая, все равно не поможет.
Парень согласно кивнул.
– Я тоже в ту сторону. На пятнадцатом сейчас поедем. Я оплачу.
Буквально через минуту подошла “пятнашка”, молодой человек помог мне зайти в салон и усадил на сиденье, а сам оплатил проезд за двоих.
Четыре остановки – и он вышел, пожелав удачи. Я вышла на следующей и прямиком отправилась к самому известному в городе универсаму.
Все на что я надеялась, это только на удачу. Без денег и телефона я долго не продержусь. Не то время, когда можно просить помощи у прохожих. Сейчас все уж если не озлобились, то закрылись. Дойдя до универсама, я вдруг поняла, что Егор приедет нескоро. Между нами расстояние часа на три уверенной езды минимум.
А Влад уже скоро начнет искать. Он все поймёт. И погром в квартире может обернуться против меня. В полицию он не заявит. Но вот подключить “нужных людей” сможет. Не погнушается воспользоваться любыми связями, которыми он так любит хвалиться при каждом удобном случае.
Универсам отпадает, он весь утыкан камерами, и шанс встретить кого-нибудь из знакомых тоже велик. Но Егор должен приехать именно сюда, если он все правильно понял.
Я снова на перепутье. Внимательно осматриваю площадь перед магазином. Взгляд цепляется за вывеску дорогого и очень известного салона красоты. Его часто рекламируют, но это лишь увеличивает стоимость услуг и никак не прибавляет клиентов.
Наверное, там будут рады обслужить новую посетительницу. Все же благополучная жизнь и хорошая одежда в целом создают достойный образ. Надеюсь, мои джинсы, кроссовки и куртка не введут в заблуждение девочек.
38
В салоне меня встретили настороженно, но учтиво. Я узнала цены на услуги, спросила, есть ли свободные места, а потом, записавшись на маникюр и стрижку. И только после всего попросила телефон, чтобы позвонить мужу.
Номер Егора я почему-то запомнила наизусть. Слава Богу, он поднял трубку сразу и первый спросил:
– Катя? Катя, это ты?
– Да, милый. Я уже в салоне, напротив “Рассвета”, – ворковала я. – Пока ты едешь, я маникюр сделаю и небольшую стрижку. Ты не против?
– Катя, там безопасно? Ты уверена?
– Думаю, да.
– Я буду через два с половиной часа.
– Милый, ты сможешь перечислить девочкам предоплату? Я тебе скину смс, хорошо?
– Катя, сделаю, что угодно. Не уходи только оттуда никуда. Ты слышишь?
– И я тебя люблю, милый. Жди смс на оплату.
Отключаю трубку сотового и передаю администратору.
– Лизочка, на тот номер, на который я сейчас звонила, можете скинуть данные для оплаты. Муж в дороге, приедет часа через три. А я и карту, и телефон в плаще оставила. И сумку, как назло не взяла, там обычно наличка.
– Не переживайте, Екатерина. Сейчас все сделаем. Маникюр две с половиной тысячи, стрижка и оздоравливающие процедуры со скидкой будет семь. Значит итого девять пятьсот. Отправляю счет?
– Да-да, спасибо огромное. Подождем подтверждения, хорошо? Чтобы я была уверена, что все оплачено.
– Без проблем. Мастер все равно освободится только через двадцать минут. Может, выпьете чашечку кофе или чая?
– С удовольствием, кофе, если можно.
Лизочка кивнула и провела меня в зону отдыха. Я расположилась на огромном диване, и через пару минут мне подали кофе и вазочку с печеньем.
От голода я не умру, это хорошо. И даже согреюсь. Хотя руки уже почти не дрожат. Только внутри все леденеет от страха и понимания, что я пока все еще не в безопасности.
