Текст книги "Ваше Сиятельство 3 (СИ)"

Автор книги: Эрли Моури

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Сейчас меня порадовало то, что она смотрела на меня как прежде: именно взглядом матери, обращенном к сыну. Взволнованном, чуть придирчивым. Но главное в нем не было того страха и растерянности, который я заметил в момент разговора об Астерии в этом теле.

– Хорошо, хоть ты не называешь меня Астерием, – я заметил, как при звуке этого имени глаза графини в первый миг выразили беспокойство, но оно было недолгим. – Вот так лучше. Я просто твой сын, который повзрослел, и ты это поняла с большим опозданием. Что касается моей безопасности, то не забывай, что со мной Артемида и еще очень надежная магия. Хочешь, покажу фокус?

– Фокус? – Елена Викторовна изумлено вскинула брови.

– Да, немного обычной защитной магии, – я активировал в левую руку «Лепестки Виолы».

– Ну, покажи, – согласилась она, выражая явный интерес.

Я развернул магический щит, слабый, выдающий себя легким туманным слоем.

– Ух ты! – на лицо графини украсила улыбка.

– А теперь попробуй дотронуться до меня, – попросил я. – Смелее, ваше сиятельство!

Она протянула руку, но тут же натолкнулась на нечто очень упругое, похожее на тонкий слой тумана.

– Еще смелее! Со всей силы! – рассмеялся я. – Мам, это называется магический щит. Его нельзя пробить ни кулаком, ни ножом, ни даже из пистолета или острбоя, – в последнем я немного приврал – все же мои «Лепестки Виолы» требовали дополнительной прокачки и этим я займусь сегодня же перед сном. – Это не единственный фокус. Вернее, не фокус, а очень полезная магия. Она защищает меня лучше, чем десяток охранников. Поэтому, давай договоримся так: ты выполнишь мою просьбу, и до конца следующей недели если будешь выходить из дома, то только в сопровождении охранников.

– Саш, у меня есть кое-какие дела в городе, я не могу тебе этого обещать, – ответила она, но встретившись со мной глазами, добавила: – Но я подумаю, что можно отложить на потом. Может действительно возьму кото-то в сопровождение из «Цитадели».

– И никаких встреч с Майклом до субботы! – настоял я, почти удовлетворенный результатами разговора с графиней.

– Вот это я не могу обещать. Нет, Саш, нет, – она покачала головой.

– Мама, да! Ты не маленькая девочка, которая не может управлять своими капризами. До субботы никаких Майклов, – я взял ее ладонь, с теплом сжал ее, как бы передавая свой посыл и направился к двери.

– Но, Саш! – она все еще пыталась оспорить. – Как ты можешь мной распоряжаться. Ты ничего не перепутал?

– Могу мам. Я не так часто прошу и в этот раз ты сделаешь по-моему, – я улыбнулся ей и вышел.

До ужина оставалось около часа. Я решил потратить это время в подвале, превращенном в спортзал. Уже почти неделю я не проводил тренировок из-за огромной занятости.

Быстро переодевшись, спустился к месту тренировок. Уже был готов к разминке, когда пискнул мой эйхос.

Глава 12

Чеширский кот

Я проснулся по будильнику, хотя сегодня в школу собирался лишь к четвертому уроку, чтобы успеть на итоговый зачет по имперской истории. Мои планы несколько изменило сообщение от графа Голицына. Весть от него весьма порадовала содержанием, как и удивительная расторопность Жоржа Павловича. Надо же, он даже в выходной отслеживал информационные поступления на рабочий терминал! Голицын успел обсудить мою схему потокового прошивателя с ведущим инженером и выразил восторг самой идеей. По предварительным оценкам схема годная, а сложности с логикой оправления процессом в Департаменте смогут решить. А вот с чем не согласился Голицын, так это с предложенным мной названием: «Потоковый прошиватель Елецкого-Голицына-Ковалевского». Его Жорж Павлович решительно поменял на: «Потоковый прошиватель Елецкого», уверяя, что он категорически против красоваться рядом с моим именем без всяких оснований, а князь тем более не пожелает никаким образом обозначать свою принадлежность к нашему проекту.

Итак, сегодня мне до четвертого урока предстояло посетить Скуратова, дожидавшегося меня с какими-то новостями, и заглянуть в Директорию Перспективных Исследований, чтобы переговорить с Голицыным и его главным инженером. И все это не делается так быстро. Я вполне мог не успеть на урок истории. Поэтому, приведя себя в порядок и выйдя из ванной, я сразу скинул Скуратову сообщение:

«Федор Тимофеевич, доброе утро! К вам большая просьба: могли бы подъехать к своему агентству пораньше? Если нет возможности встретиться со мной не позже половины девятого, то давайте перенесем встречу на вечер или на среду».

Он ответил, когда я спустился в столовую. Сказал, что с восьми утра будет в своей конторе, и я, не притронувшись к овсяной каше, вызвал эрмимобиль.

– Ваше сиятельство, вам кофе или чай? – уточнила Ксения, явно ожидавшая моего внимания.

Однако напротив меня сидела графиня, и я, позволив себе лишь вежливую улыбку, сказал:

– Кофе. Черный.

– Ты снова не пойдешь в школу? – Елена Викторовна нахмурилась, но сделала это скорее по привычке.

– Пойду к четвертому уроку. Есть с утра дела поважнее. Меня ждет Федор Тимофеевич, – видя ее непонимание, добавил: – Скуратов из частого сыска. Отец к нему обращался, помнишь же?

– Ах, да. Конечно, поезжай, – согласилась она, думая, будто я решаю вопросы с нашей безопасностью и даже не подозревая, что первым в списке Скуратова значится ее распрекрасный Майкл. – Кстати, Скуратов – дорогой сыщик, – заметила графиня. – Сколько тебе дать денег?

– Мам, ты разве не помнишь: я сам себя вполне обеспечиваю, – я поблагодарил Ксению кивком за поднесенный кофе.

– Но это же общесемейные траты, – не согласилась графиня, придвинув к себе вазочку с шоколадным десертом.

– Мои доходы позволяют покрывать и некоторые общесемейные траты. Да, кстати, хочешь удивлю? – все же я украдкой посмотрел на Ксению.

Сегодня она выглядела великолепно, заметно подвела глаза, чуть накрасила губы. И почему я раньше считал ее некрасивой?

– Надеюсь, ты говоришь о приятном удивлении? – мама насторожилась.

– И я надеюсь. Помнишь я как-то у меня была встреча с Ольгой Ковалевской затянувшаяся до глубокой ночи? – мама кивнула, и я продолжил: – Так вот в тот день я должен был купить ей платье. Я не поскупился – купил все три, которые ей понравились в «Золотых Лилиях». Вышло недешево – тысяча двести рублей. Но разве это может остановить графа Елецкого? Иначе говоря, мам, деньги у меня есть.

– В «Золотых Лилиях»? Да ты, оказывается, живешь с размахом! Не слишком ли это для твоей Ковалевской? Да, она княгиня, но не принцесса и даже не невеста тебе. И особо замечу: ей никогда не станет! – мама схватилась за чашечку с кофе.

– Вот зря ты так думаешь. Скажу по секрету, так даже не думает ее отец. Борис Егорович вполне одобряет мои ухаживания за Ольгой. Но ладно, обсуждать этот вопрос пока не имеет смысла, – я тоже отпил кофе, сегодня на редкость крепкий и ароматный. – Кстати, могу и тебя отвести в «Золотые Лили» – любое платье с меня.

– Как это мило, – Елена Викторовна рассмеялась. – Вот умеешь, Саш, удивить! Умеешь! Сейчас ты напоминаешь мне Майкла, а вовсе не моего сына. Мне платье, да? А знаешь, ведь я могу согласиться. Вот сейчас допью кофе и совсем соглашусь.

– Отлично. Сегодня у меня намечается некоторая прибыль от совместного проекта с Жоржем Павловичем, так что для тебя любые наряды. Есть лишь одна проблема: мое свободное время. Если не возражаешь, то визит в «Золотые Лили» случится не раньше конца недели, – несколькими торопливыми глотками я допил кофе.

Эрмимобиль уже подъехал – я это увидел в окно. Мне следовало поторопиться.

– За вами, ваша светлость, эрмик! – известил Антон Максимович.

– Спасибо, – я кивнул. Нравилось мне, когда дворецкий говорил так: «эрмик» – при всей седой серьезности нашего дворецкого молодежный сленг делал его забавным.

Я взбежал по лестнице, быстро переоделся и через несколько минут уже сидел на мягком сидении рядом с извозчиком. Новенький «Елисей-7» уносил меня к центру столицы. Мы поехали через Татарский мост, но на Луговой была пробка и пришлось свернуть на Полтавскую. Из-за этого к восьми я не успел. Лишь в восемь пятнадцать машина припарковалась на небольшой площадке перед серо-кирпичным зданием, цокольный этаж которого занимало детективное агентство. Я остановился у массивной двери с табличкой «Сыскное агентство Скуратова». После звонка сразу послышались шаги, дверь открыл росный охранник в форменной куртке и проводил меня в кабинет Федора Тимофеевича.

– Ваше сиятельство! Очень рад! – приветствовал меня Скуратов. – Прошу! – он вежливым жестом указал на кресло напротив его рабочего стола, заявленном бумагами.

Я присел в ожидании его дальнейших слов.

Скуратов, памятуя, что я спешу, загремел ключами от сейфа, торопливо открыл стальную дверцу и положил на стол папку с жирной надписью на английском: «Michael».

– В общем, времени у меня было маловато, сами понимаете. Поэтому информации удалось собрать немного, – он открыл папку, выложив на стол несколько листков. – Но кое-какие сведения мне показались интересными и, вероятно, важными. Поэтому решил вас побеспокоить.

Я попытался прочитать записи на первом листке, но не смог разобрать и нескольких слов из-за ужасного почерка.

– Не напрягайте зрение, Александр Петрович. Это я так пишу, и только я понимаю себя и то не всегда, – он рассмеялся и водя кончиком карандаша по тексту пояснил. – Майкл, как вы его назвали, полное имя Майкл Милтон. Дворянин, барон. Ему двадцать восемь лет, имеет поместье в графстве Чешир в северо-западной Англии, небогат. И у родителей его так себе состояние и сам он, не бедствуют, но, скажем так, скромен в тратах по причине низкого дохода. Их семья владеет небольшой транспортной компанией и дела в ней все хуже. Привычки… Так это не интересно. А давайте все эти сведения я завезу вам в течение дня и передам дворецкому? Разумеется, передам в печатном виде, чтобы вы не разбирали причуды моего почерка, – он вопросительно глянул на меня через очки.

– Да, конечно, Федор Тимофеевич. Это все пока известное о нем? – я не показал недовольства.

– Нет, конечно. Разве я бы стал вас беспокоить, имея только общие сведения. Интересно вот что: человек он весьма образованный и разносторонний. Закончил два университета в Кембридже и Риме. Большой специалист в истории культур, проявляет интерес к древним формам магических искусств, и главное: много лет он интересуется виманами. Да, да, господин Елецкий! Он не просто интересуется виманами. Он интересуется Древними Виманам, – Скуратов особо выделил последние два слова. – И конечно же его интересовали исследования вашего отца. Он наводил справки о его трудах в библиотеке Лорчева. И бывал в архиве на Смотровой. Так что есть основания думать, что его интерес к вашей матушке связан не только с ее неоспоримым женским очарованием.

– Нечто подобное я и предполагал. Только думал, что его основной интерес направлен не на виманы, а на меня, как человека до сих пор живого, несмотря на серию покушений. Виманы… – я задумался. – Виманы, это хорошо. Не проявились ли какие-либо связи этого Майкла из графства Чешир с Джеймсом Лабертом?

– Пока нет. Но за Лаберта мы еще не брались. Сам понимаете, так быстро проработать двоих не слишком публичных людей, да еще иностранцев не так просто, – Скуратов перевернул несколько листков и положил передо мной фотографию, как я догадался того самого Майкла Милтона.

С фото с хитроватой улыбкой на меня смотрел весьма симпатичный блондин, молодой, ухоженный, одетый в стильный синий костюм. Милый – настоящий чеширский кот.

– Еще такой момент, – я придвинул карточку к себе ближе: – Этот человек может быть связан с неким виконтом Турчиным Алексеем Ивановичем, который в некоторых недружных с законом кругах имеет прозвище Леший. Эту связь тоже проверьте.

– Обязательно проверим, – сыщик сделал несколько пометок на листке бумаги.

Задерживаться у Скуратова я не имел возможности. От чая отказался, продолжая разговор о Майкле Милтоне, скурил сигарету, после чего он проводил меня к ожидавшему эрмимобилю.

До Департамента Перспективных Исследований что на Прокатной я добрался минут за десять. Главный корпус Департамента занимал едва ли треть квартала, парковка ближе к центральному входу была плотно занята, и извозчик высадил меня прямо на маршрутной остановке. Быстрым шагом я направился к зданию с высокими гранитными колоннами, взбежал по ступеням, вошел, оказавшись в просторном фойе. Видимо на пропускном пункте охранники были предупреждены Голицыным: как только я показал дворянский жетон, меня сразу пригласили к лифтовой колоне. Подъемник доставил меня и сопровождавшего на шестой этаж, с которым я уже отчасти ознакомился в прошлый визит.

Жорж Павлович встретил в конце сборочного цеха улыбкой и радостным приветствием.

– Сань, ты удивляешь, – продолжил он, когда сопровождавший отошел. – Ну откуда в юной твоей голове такие глубокие мысли⁈ Ты рассуждаешь, словно инженер с тридцатилетним опытом. Когда я показал твою схему Броневому, он сказал: «Жорж, нам нужен этот человек! Где он работает? Давай его заберем к себе?». И когда я сказал, что ты еще учишься в школе, он не поверил.

– Ах, какие сладкие дифирамбы, – я рассмеялся; похвалы, они приятны даже Астерию. – Жорж Павлович, верно подмечено: я пока учусь в школе и мне сегодня обязательно нужно успеть на четвертый урок – зачет по имперской истории.

– Тогда к делу. Идем сразу к Броневому. Его звать Ефим Петрович – умнейший человек. На его счету около сотни изобретений, – Голицын махнул рукой, призывая следовать за собой. – Он тебя надолго не задержит. Там потребуется всего-то согласовать кое-какие моменты по твоей схеме. И если она действительно заработает, то это будет гигантский прорыв. Поставить эрминговые преобразователи на поток, это, извините, поднимет наше дело сразу на несколько уровней вверх. Да, кстати, – он остановился, хлопнув себя по нагрудному карману, – деньги. С собой у меня столько нет. Там твоих набралось четырнадцать пятьсот. У меня в сейфе, позже принесу, пока ты с Ефимом Петровичем будешь решать технические вопросы.

Голицын открыл дверь, пропуская меня вперед. Я зашел в просторное помещение, разделенное перегородками на несколько секций.

Слева с потолка свисал неподвижный робот-паук, подобный тем, которых использовали для разведки в цодиевых шахтах. Но этот выглядел значительно меньше, наверное, относился к какой-то новой, экспериментальной модели. Низ робота был разобран, на полу лежала часть его механизмов. В другой секции справа красивая шатенка лет двадцати пяти в свете множества туэрлиновых ламп записывала показания с циферблатов электрического измерителя.

– Сонечка, а Ефим где? – спросил Голицын, отрывая девушку от дела.

– Ах, ваше сиятельство… – она улыбнулась с явным кокетством, – сейчас позову. Минутку, – Сонечка закрыла книгу и скрылась за невысокой дверью.

– Робот из серии «Эрезус»? – полюбопытствовал я, указывая на соседнюю секцию, часть которой виделась отсюда.

– Нет. «Эрезусы» устарели, громоздкие, неуклюжие – нам такие зачем. У нас же Департамент Перспективных Исследований, – обернувшись, ответил Голицын. – Этот из серии «Каракут» – разработка «Коломенских Механизмов». Хороший робот: умный, подвижный. Мы пробуем к нему кое-какие полезные обвесы приладить.

О роботах долго нам поговорить не удалось: появился Броневой в сопровождении Сонечки. После приветствия и короткого знакомства Ефим Петрович провел меня в другую секцию больше похожую не на лабораторию, а на рабочий кабинет. Справа и слева располагались книжные шкафы, под туэрлиновыми лампами на столе мигал терминал какой-то старой модели, там же поблескивал бронзой логарифмический вычислитель.

– Вот в чем загвоздка, ваше сиятельство… – Броневой разложил на столе мою схему и указал карандашом на заштрихованный прямоугольник с буквами Ц. М. Р., – откуда эта кристальная связка будет брать информацию, если она связана с… – он указал карандашом на другой прямоугольник, помеченный мной как «И. Б.», – с интеллектуальным блоком только системой управления питанием?

– Получается, связка будет включатся, но какова ее функция при этом мы не понимаем, – высказалась Сонечка, поглядывая на меня.

– Вот здесь, уважаемые инженеры, вам не нужно ничего понимать. В связке кристаллов цодий-марсим-реут будет уже работать моя магия, – начал пояснять я. – Суть такова: я воздействую на кристалл марсима магией через модуляцию эрмингового потока. Эта информация в точности отпечатается в кристалле, и потом она будет циклически воспроизводиться через кристалл цодия, который будет накладывать модуляцию на поток и непосредственно проводить код прошивки. Понимаете? В общем, эту связку вы вообще можете не рассматривать – ее работоспособность целиком на мне.

– Понятно, ваше сиятельство, только я не инженер, а пока лаборант, – ответила Сонечка, в то время как Броневой задумчиво мял бороду.

– Значит, у вас госпожа, большое будущее, – я подмигнул Соне и она, расплывшись в улыбке, отвернулась.

– Ну если так, – Ефим Петрович что-то написал мелким почерком в углу схемы, – то это в корне меняет дело. Нам остается вычислить оптимальные параметры схемы и встроить в нее интеллектуальный блок, который будет управлять процессами электромагнитных взаимодействий и циклически включать выключать вашу… – он ткнул карандашом в прямоугольник с буквами Ц. М. Р., – связку с уже готовым алгоритмом. Так?

– Совершенно верно. Ц. М. Р. на мне, а остальное на вас, Ефим Петрович, ваших инженерах и очаровательных лаборантах, – я не сводил глаз с Сонечки, пока Броневой делал пометки на схеме.

Сделав какие-то записи в блокноте, главный инженер обсудил со мной еще некоторые вопросы работы схемы и сказал:

– Полагаю, ваше сиятельство, мы сможем собрать все это до конца недели. Может быть даже в четверг. Устройство выйдет громоздким, займет весь лабораторный стол или даже поболее того. Если вас устроит, то я могу передать вам блок Ц. М. Р. отдельно. Как вы произведете с ним необходимые процедуры, так вернете его нам. Ваш Ц. М. Р можем привезти к вам даже завтра.

– Отлично. Меня это вполне устроит, – согласился я.

– Тогда вопросов больше нет. Соня проводит вас к Жоржу Павловичу, – с этими словами Броневой снял очки, убрал в карман халата блокнот и удалился.

– Сонечка, я восхищен вашей проницательностью. Вы так легко и быстро разобрались в моей схеме, – произнес я, бессовестно разглядывая лаборантку.

В свете туэрлиновых светильников ее волнистые волосы казались рыжими, серые глаза с большей отвагой смотрели на меня.

– Если учесть, что я сама вычерчивала эту схему с той, что вы прислали в сообщении, то вовсе не та быстро. Но я учусь, и надеюсь в следующем году получить диплом инженера третьей степени. Так, пойдемте, провожу вас, ваше сиятельство, – она направилась к двери. – У нас здесь легко заблудиться.

– Сонечка, дайте мне номер своего эйхоса, – попросил я, когда мы оказались в тесном коридоре. – Вы же понимаете, у меня могут возникнуть вопросы по реализации схемы потокового прошивателя. Проще обратиться к вам, чем к главному инженеру или Жоржу Павловичу. Не только проще, но и приятнее, учитывая вашу неземную красоту.

– Ваше сиятельство, я прекрасно понимаю куда вы клоните, – она остановилась посреди коридора. – Но вам не кажется, что вы еще слишком молоды, чтобы…

– Чтобы что? – я сделал еще несколько шагов, преграждая ей путь.

При этом какая-то часть меня возмутилась: «Астерий! Это называется 'мужская жадность». Сколько раз ты потом сожалел, что давал ей волю. Остановись, Астерий! В погоне за еще одной юбкой ты можешь потерять тех, отношениями с которыми ты дорожишь!«. Но другая часть меня негромко, но очень вкрадчиво нашептывала: 'Разве не за это ты любишь земную жизнь, Астерий? За это: за множество оттенков ощущений, за маленькие и большие приключения, пусть они выглядят глупо. Ты любишь эту жизнь за ее вкус, за ее разнообразие. Не надо себя ограничивать!».

– Слышала, ваше сиятельство, что вы еще учитесь в школе. То есть, без обиды будет сказано, вы – еще очень-очень молоды, – она усмехнулась, – А мне уже двадцать семь, и я замужем.

– Мне нравятся девушки старше, – я взял ее руку.

– Идемте! – она отстранилась и пошла к двери.

Глава 13

Иди сюда, мой хороший!

«Бл*дь!» – думала Талия, сидя на подоконнике и глядя в окно. – «Ну, почему я такая несчастливая⁈ Почему мне так ох*енно не везет⁈».

– Тебе нужно быть чуть хитрее, – Родерик воспарил к потолку, от его движения с люстры слетела пыль. – И осторожнее в поступках.

– Не подслушивай, сука! – вспыхнула баронесса. – Почему ты все время лезешь мои мысли⁈ Я хочу побыть одна!

– Потому, что ты открыто выражаешь их, – отозвался серый маг.

– Я не могу думать по-другому. Я могу просто думать или не думать, – госпожа Евстафьева дернула штору, чтобы прикрыться от слепящего солнца.

– При чем последним способом, так сказать, мышления ты пользуешься намного чаще, – заметил Родерик, вертясь в пылинках светившихся в солнечных лучах.

– Не зли меня! – она схватила учебник по математике, лежавший на подоконнике, и запустила его в призрака.

Однако, выстрел вышел неудачным: книга угодила в хрустальный плафон, снесла его и тот со звоном упал на пол.

– Вот видишь, что получается, когда ты горячишься, – Родерик сжал губы, чтобы не засмеяться.

– Мне нужна веревка. Будь другом, слетай к прачечной, это рядом с сараем, и притяни мне одну, – Талия привстала, поглядывая вниз. – Или, может, найдешь что-то в сарае.

– Ты решила повеситься? Поддерживаю! – теперь Родерик не сдержался и залился смехом. – Отличный способ присоединиться ко мне! Сразу такая легкость в теле и в пять раз меньше забот!

– Аид дери, ты идиот⁈ Я хочу выбраться отсюда! Через первый этаж теперь не сбежишь! Папочка, сука, постарался! В общем, мне нужна веревка. Очень крепкая, чтобы я не пизд*нулась с высоты и самом деле не присоединилась к тебе.

– Конечно, очень крепкая – у тебя же очень аппетитная задница. Такую не всякая веревка выдержит, – Родерик сделал кувырок посреди комнаты и отлетел в угол.

– Как же я хочу тебя убить! – Баронесса слезла с подоконника и двинулась к призраку.

– Талия, успокойся. Я просто шучу. На самом деле мне нравится, что ты не худышка. Правда. Клянусь! – призрак забился в угол ради шутки, вполне понимая, что баронесса никак не может ему навредить, а кольцом она пользоваться еще толком не научилась.

– Именно поэтому ты, урод, сказал волкам, чтоб резали меня на куски как свинку? – Евстафьева попыталась ухватить его, но Родерик просочился сквозь пальцы словно жидкий кисель.

– Прости. Я за это извинился много раз, – серый маг поднялся повыше, чтобы Талия не могла его достать. – Тогда я был не в настроении. Понимаешь ли, не до комплиментов, когда знаешь, что предстоит стычка с очень серьезным противником. Если заметишь по моему нынешнему состоянию, я не зря тогда волновался. Волновался, но все же недооценил твоего парня.

– Елецкий больше не мой парень. Наверное… – добавила Талия, опустив глаза. – Хотя он никогда и не был моим парнем. Друг, бл*дь! – она помолчала с грустью в глазах, потом повернулась к призраку. – Я тебе правда нравлюсь?

– Правда.

– Поклянись, сука! – темно-зеленые глаза баронессы прищурились.

– Правда, клянусь. Разденься, как вчера ночью, – теперь Родерик не улыбался и подлетел к ней ближе. – Пожалуйста, разденься. Мне нравится твое тело.

– Сначала поклянись той клятвой, которой клялся для Елецкого, – Талия нахмурилась и в нерешительности тронула верхнюю пуговку блузы.

– Клятвой Дубницкого что ли?

– Ага, давай ей самой, – баронесса расстегала пуговку, под монотонное произношение призраком клятвы расстегнула еще и еще одну, потом сняла блузу.

– И юбочку то же, – прошептал он томно возле ее уха, но так лишь казалось – речь призрака была ментальной. Когда юбка сползла по ее белым ножкам, добавил: – И все что под ней тоже.

– Вообще, свихнулся⁈ Трусики снимать не буду, – Талия переступила юбку, валявшуюся на полу.

– Пожалуйста. Если снимешь, раздобуду тебе веревку, – пообещал Родерик, коснувшись ее голого живота. – И бюстгальтер сними.

– Руки! – баронесса сердито оттолкнула его, но трусики неохотно сняла.

– Позволь, – Родерик облетел ее сзади и попытался расстегнуть замочек бюстгальтера.

Прикосновения бесплотных рук казались щекотными точно игра легкого ветра. У серого мага долго не получалось, затем его прикосновения стали сильнее и замочек поддался.

Отлетев пару метров, призрак окинул Талию взглядом и произнес:

– Ты прекрасна! Просто божественна! Вот сейчас… сейчас я очень жалею, что у меня нет физического тела.

– Все? Полюбовался? Давай, лети за веревкой, – баронесса подняла с пола одежду и направилась к платяному шкафу.

– Не все, моя сочная прелесть. Такой невыносимый соблазн трогать тебя… – Родерик подлетел сзади, и Талия почувствовала, как его бесплотные и наглые руки легли на ее груди.

– Аид дери, ты извращенец! – возмутилась она, замирая, но руки убирать не стала.

Его легкие прикосновения были приятны. Весьма приятны, если прислушаться к ощущениям. От чего соски ее набухли и затвердели.

– Тебе нравится, моя прелесть? – прошептал Родерик ей на ухо, от его прикосновений шевельнулись волосы.

Талия не отвечала, смяв в руке юбку с блузой и прикрыв глаза.

– Ну так нравится? – пальцы серого мага погладили ее выпуклый живот. – Правда же, с призраком это тоже может стать приятным?

– Лети за веревкой, – произнесла баронесса, решив не отвечать на нескромные вопросы нового друга.

– Пообещай, что мы это повторим позже, – произнес он и его палец скользнул по ее ложбинке, уже слегка взмокшей.

Ощущение было такое тонкое и приятное, что госпожа Евстафьева вздрогнула и, сама того не желая, выдохнула:

– Да!

– Хорошая девочка… – он поцеловал ее в мочку уха. – Мы придумаем как делать друг другу приятно.

Талия молчала, закрыв глаза и часто дыша. Бесплотный палец мага проник в ее лоно, ощущение было такое, словно туда вошла струйка прохладной воды. Баронесса закусила губку и развела в сторону ноги.

– Моя сочная прелесть, мы полюбим друг друга, – прошептал Родерик, поиграл Талией еще с минуту и оставил ее, отлетев к окну.

– Бл*дь! – произнесла баронесса вслух, глядя ему в след. Подошла к своей сумочке, достала коробочку «Никольских», достала одну и торопливо прикурила. – Просто пиз*ец! Жесть какая-то! – она выпустила густую струю дыма. – Теперь меня призрак лапает. Наверное, скоро трахнет. Ну и пусть. Назло Елецкому.

Ей захотелось заплакать, но вместо это она поджала губы и постаралась отбросить все мысли о том, что случилось возле кладбища вчера. Наверное, зря она так себя повела. В самом деле, была в произошедшем часть ее вины. Но ее вина ничуть не отменяет того, что Елецкий конченый козел. При чем, жесть какой козел. Желая сменить направление мыслей так, как ее учил призрак, она попыталась подумать о чем-то важном, удивившем ее. И вспомнила о кольце Родерика, с которым они вместе экспериментировали вчера. Со слов серого мага, цены этому колечку не было, хотя оно на вид оно было дешевым бронзовым, с невзрачным черным камешком. Древние египетские иероглифы, украшали его с внутренней стороны. Если Родерик не врет, то этому кольцу никак не меньше восьми тысяч лет. Наверное, не врет, судя по тому, что вышло вчера. И не зря она вернулась тогда, вопреки недовольству Елецкого к обезглавленному телу Родерика. Вернулась, по настоянию самого Родерика, взяла не только кошелек с деньгами, но и сняла это кольцо с мертвого пальца.

Оглядев еще раз колечко, баронесса надела его на безымянный палец левой руки. Для этого пальца кольцо было великовато, но требовалось надевать его именно на этот палец, чтобы древний артефакт заработал. Затем сжала левую руку в кулак и закрыла глаза. Когда Талия перевела все внимание на него и произнесла три слова, подсказанных Родериком, тепло потекло от бронзового ободка. Слова, запускающие эффект кольца, были на неизвестном языке, значения их не знал даже сам серый миг. Тепло пошло от пальца по руке, затем разлилось по всему телу. Не открывая глаз, госпожа Евстафьева видела теперь свою комнату. Но видела ее не так, как с открытыми глазами. Мебель в ней, шторы и стены, вещи на столе и в шкафу будто светились изнутри, их окутывал бледный ореол свечения самых разных оттенков: от темно-красных и золотистых до фиолетовых и волшебно-синих. Родерик сказал, что так она видит астральный мир во всей красе, и еще сказал, что у нее – Талии, великолепные способности воспринимать астрал даже без кольца, но кольцо усиливает эти способности во много раз. Еще призрак уверял, что Талия теперь на астральном плане будет даже сильнее графа Елецкого, который не захотел учить ее магии.

Пока Родерик искал веревку, баронессе захотелось повторить вчерашний опыт. Да, серый маг говорил, что это опасно делать без него. Опасно до тех пор, пока она не научится достаточно хорошо контролировать свои мысли, влияющие на астрал, но он же сам говорил, что у нее огромные способности. Значит, время проявить их. Тем более вчера этот опыт был таким волнительным! Она сосредоточилась, представляя то самое существо, которое хотела видеть: большого светящегося волка с черной как уголь шерстью и пронзительно-голубыми глазами. Это у нее получилось через пару минут гораздо легче чем вчера. Она ясно представила его сидящего посреди комнаты, и когда открыла глаза, то увидела его перед собой: того самого красавца, полупрозрачного, светящегося. Имя… – вспомнила она, важно сразу дать астральному зверю имя. Конечно, то же самое. Для нее он будет всегда одним и тем же: Гарольдом.

– Гарольд! – хрипло произнесла она. – Сидеть!

Зверь и так сидел. Нужно было придумать какую-то другую команду, но она не приходила на ум из-за дикого шквала эмоций. Сердце выпрыгивало из груди, грудь часто вздымалась, и руки, и ноги подрагивали. Еще бы! Это произошло на самом деле! Она вызвала астрального зверя, не хуже того, что был у Елецкого! Хотя, если верить серому магу, тот зверь, который прыгнул в окно и загрыз ее обидчиков, сделал вовсе не Елецкий, сам Родерик. Но это сейчас не важно! Важно то, что она сама – баронесса Талия Евклидова Евстафьева – стала магом! Магом с огромными астральными способностями – так сказал Родерик, который тоже был великим магом! Просто ему чуть не повезло с графом Елецким. И сейчас она вызвала зверя без помощи Родерика!

Требовалось срочно придумать команду, чтобы доказать зверю свою власть над ним и взять его под контроль.

– Лизни мою руку! – произнесла Талия первое пришедшее на ум и протянула левую руку к Гарольду.

Тот потянул морду к ней, будто принюхался и вывалил из пасти красный светящийся язык.