Текст книги "Это — убийство"

Автор книги: Эрл Стенли Гарднер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 10

В спальне Морейна заливался телефон. Еще не очнувшись от глубокого сна, он инстинктивно протянул руку. Не открывая глаз, он невнятно произнес: – Хэлло! Кто говорит?

До него доносился голос Фила Дункана, но в течение нескольких секунд Сэм Морейн не узнавал его. Он воспринимал его слова как какие-то механические шумы, не имеющие совершенно никакого значения.

– …Мне так неудобно, Сэм, но нам нужно немедленно встретиться. Это в твоих и моих интересах.

– Ты где? – постепенно просыпаясь, спросил Морейн.

– Рядом, за углом. Мы не хотели заходить к тебе, предварительно не удостоверившись, что ты дома. Открой дверь по нашему звонку. Можешь не одеваться.

– Боже мой! – запротестовал Морейн. – Вы что, никогда не спите? То им подай мой кабинет… – Он заметил, что возмущается впустую. Дункан уже повесил трубку.

Морейн вскочил с кровати, сунул ноги в шлепанцы и помчался в ванную. Прополоскав рот, он наспех умылся и растер шею мокрым полотенцем. Холодная вода взбодрила его. Снял пижаму и поиграл мускулами, разгоняя кровь. Он уже знал, что предстоят серьезные испытания, и хотел быть в хорошей форме.

Морейн посмотрел на себя в зеркало, помассировал лицо и пятерней пригладил волосы. Затем вновь натянул пижаму, надел махровый халат и энергично протер глаза, чтобы проснуться окончательно.

Выйдя из ванной, он направился к входной двери. Заслышав шаги, распахнул ее.

Вместе с порывом ветра стремительно вошли трое.

Морейн поежился от сквозняка и сказал:

– Я открыл раньше, чем вы позвонили, чтобы не будить прислугу. Пойдемте в мою комнату, здесь холодно.

Преодолев пролет лестницы, Морейн пригласил посетителей войти. Трио не заставило просить себя дважды. Закрыв дверь, Морейн изобразил полусонную улыбку в адрес Дункана и Мордена и вопросительно взглянул на третьего – человека в черном костюме, высокого роста, с бесстрастным лицом.

– Это Френк Лотт, Сэм, – представил его Дункан. Морейн протянул руку.

– Рад познакомиться, – как автомат произнес Лотт. Морейн запрыгнул обратно в кровать, укрылся одеялом и бесподобно зевнул.

– Что стряслось? – полюбопытствовал он. Морден присел на край кровати.

– Знаете что, Сэм, – начал он. – Это не шутка. Дело серьезное и…

– Подожди, Барни, – вмешался Дункан. – Говорить буду я.

Морден пожал плечами и замолчал.

– Все выглядит так, будто ваш визит носит официальный характер! – снова зевнул Морейн.

– Вот именно. Морейн вздохнул:

– Ну хорошо, садитесь и разъясните, что за чертово посольство прибыло ко мне. Вон там на столике пачка сигарет, можете курить. Но в столь ранний час не рассчитывайте на выпивку. У гостеприимства тоже есть свои пределы.

Лотт с достоинством уселся в ближайшее кресло. Дункан присел на подлокотник другого, закурил и, пуская колечки дыма, поглядывал на Морейна.

– Сэм, – произнес он, – эту ночь мы провели в твоем кабинете.

– Ну, это-то мне известно, – буркнул Морейн. – Надеюсь, вы не затем меня разбудили, чтобы сообщить эту новость. Кстати, который час?

– Почти четыре утра, – ответил Дункан.

– Оно и видно, – прокомментировал, зевая, Морейн.

– Вчера ты спешно покинул свой кабинет, – напомнил Дункан.

– Действительно, я торопился, поскольку этот дантист, у которого поехала крыша, отнял у меня много времени. Что вы с ним в конце концов сделали?

– Упрятали за решетку.

– Он что, и в самом деле тронулся?

– Он убежден, что ты совратил его жену.

– Ложь. Никого я не совращал.

– Незадолго до ухода тебе звонила какая-то женщина, – гнул свою линию Дункан.

– Все правильно, – согласился, потягиваясь, Морейн. – Боже правый! Я такой сонный, что никак не пойму, о чем вы толкуете.

Дункан и Морден обменялись взглядами.

– Звонила женщина, причем крайне взволнованная, – напомнил Барни Морден. – Она была на грани истерики. Ее возглас “Приезжайте, приезжайте немедленно!” был слышен на весь кабинет.

– Помолчи, Барни, – приказал прокурор. – Я же сказал, что вести разговор надо мне.

– О'кей, шеф, – нехотя согласился Морден. Френк Лотт продолжал восседать в своем кресле молча, с каким-то зловещим и безразличным видом.

Морейн скользнул по нему взглядом и воскликнул:

– Господи! А это что за привидение в черном? Торговец похоронными принадлежностями, что ли?

Дункан с торжественным видом кивнул:

– Ты угадал. Но одновременно и коронер.

– Ничего себе визит, – удивился Морейн и, повернувшись к Френку Лотту, добавил: – Не принимайте мои слова близко к сердцу. Я просто хотел пошутить.

– И увести нас в сторону от разговора, – вставил Барни Морден.

– Помолчи, Барни, – поморщился прокурор.

– Да что все это, черт побери, значит? – возмутился Морейн.

– Мы хотели бы знать, откуда звонили, – наконец раскрыл свои карты Дункан.

– Ничего себе! – воскликнул Морейн. – Неужели только потому, что я позволил вам пользоваться своим кабинетом, теперь следует отчитываться в том, кто мне звонит?

– Ты убежал без оглядки и где-то побывал, – продолжал Дункан. – Кажется, ты даже вскочил в первое подвернувшееся такси.

– Вот это и в самом деле важно! – с издевкой откликнулся Морейн. – Сколько дают за подобное преступление?

– Мы установили таксиста, который доставил пассажира от твоего офиса до пересечения Шестой авеню с Мэплхерстом, – заявил Дункан.

Лицо Морейна посуровело:

– Что тебе от меня нужно?

– Хотел бы знать, был ли ты тем самым пассажиром?

– А если и был, то что из этого?

– Выяснить, что ты делал в Мэплхерсте.

– Я не говорил, что был там.

– Водитель такси помнит тебя и, не сомневаюсь, опознает.

– Подумаешь!

– Ты ни в чем не желаешь мне помочь, – рассердился Дункан.

Морейн расхохотался:

– Кончай, Фил. Скажи мне точно, чего ты хочешь, и я отвечу на твои вопросы. Но если ты будешь тянуть свою профессиональную резину, ты ничего не добьешься.

Дункан и Морден снова переглянулись.

– Попрошу тебя подняться с постели, – сказал Дункан.

– Что? Вы хотите ее осмотреть?

– Нет. Мы просим, чтобы ты встал, оделся и пошел с нами.

– Куда?

– В морг.

Морейн изобразил негодование:

– Какого дьявола я там позабыл?

– Посмотришь на труп.

– Труп? Чей?

– Узнаешь по прибытии туда.

Морейн пристально посмотрел на своего друга:

– Это официальное уведомление?

Дункан кивнул:

– Самое что ни на есть официальное.

– Почему ты хочешь, чтобы я взглянул на тот труп? – полюбопытствовал Морейн.

– Потому что я убежден, что вчера вечером ты побывал в Мэплхерсте.

– А если я откажусь следовать за тобой в морг?

Дункан перевел дыхание:

– Я буду вынужден тебя задержать до дополнительного выяснения ряда обстоятельств. Будет проведена очная ставка с таксистом.

– Почему бы тебе не привести его сюда?

Дункан неторопливо покачал головой:

– Все предоставляемые тебе как гражданину права будут соблюдены. Выстроим в линию десять – пятнадцать человек и посмотрим, узнает ли и тогда тебя водитель.

– Но это делается только в том случае, если кто-то подозревается в убийстве! – воскликнул Морейн.

Молчание Дункана было красноречивее всяких слов.

Сэм Морейн вскочил с постели, подошел к гардеробу и стал одеваться.

– Но это же лишено всякого смысла! – не переставал он возмущаться, надевая рубашку.

Дункан продолжал сидеть, не говоря ни слова. Барни Морден наблюдал за Морейном.

– В этом шкафу стоит бутылка первоклассного виски, – предложил Морейн. – Примите, пока я одеваюсь… Что за сумасбродная идея! Поднять меня ни свет ни заря, чтобы повести в морг осматривать какой-то труп!

Стоя перед зеркалом, Морейн завязывал галстук, но одновременно тренировал мускулы лица, придавая ему выражение отрешенности, с которым он должен встретить момент, когда снимут простыню и предъявят ему труп Питера Диксона.

Наконец он кончил застегивать жилет. Гости тем временем отдавали должное виски.

– Тебе налить, Сэм? – позаботился Дункан.

– Да, и пощедрее.

Дункан протянул ему бокал, который Морейн поднял, провозгласив тост:

– Выпьем за преступление, джентльмены.

Фил Дункан поставил свой бокал на столик и надел пальто.

– Пошли, Сэм. Я хочу побыстрее кончить с этим злополучным расследованием.

Морейн молча надел пальто и шляпу. Затем жестом пригласил всех к выходу.

У дверей дома Морейна стояла машина. Морден сел за руль. Лотт разместился рядом с ним. Дункану и Морейну досталось заднее сиденье.

Холодная и ужасно ветреная ночь поглотила их.

Машина быстро набрала скорость и вскоре остановилась перед угрюмого вида зданием со сверкавшей зеленым светом вывеской. Лотт открыл дверь. Из вестибюля они попали в длинный коридор, в конце которого Лотт остановился, чтобы достать из кармана ключ. Отомкнув замок, он ввел их в настолько мрачный зал, что над ними, казалось, захлопнулась крышка гроба. На мраморном столе лежала покрытая простыней фигура, напоминавшая своими очертаниями человека. Барни Морден подвел Морейна к столу.

– Как ты знаешь, Сэм, – начал Дункан тоном фокусника, старающегося отвлечь внимание публики, – нам всего лишь нужно…

Морейн подметил, как Морден пытается незаметно схватиться за край простыни, и подготовился к шоку.

Морден сильно дернул.

Взору Морейна открылось тело мертвой женщины. На волосах и части лица запеклась кровь. Голова выглядела как расплющенная и потерявшая всякую форму масса, один глаз полностью вывалился из глазницы.

– О Боже! – прошептал Морейн, чувствуя, как подступает тошнота.

Перед ним лежала Энн Хартвелл.

– Когда ты видел ее в последний раз? – спросил Дункан.

Морейн повернулся к нему, но Морден схватил его за рукав и, указывая пальцем на труп, прорычал:

– Взгляните на нее хорошенько! Вглядитесь в это лицо! Видите, как ее изуродовали? Вы ведь знаете, кто ее убил, не так ли?

Морейн резким движением освободился.

– Что за чушь вы городите! – Он был взбешен?

– Да пошли вы, Барни, к черту! Я относился к вам по-дружески, принимал у себя дома и на работе, играл с вами в покер и угощал отменными напитками. И делал это по той единственной причине, что вы друг Фила. А теперь проявилось ваше истинное лицо – негодяя, циника, предателя. Попробуйте хоть раз еще дотронуться до меня своими погаными лапами, и я расквашу вам морду, ясно?

Дункан сделал шаг вперед и стал между ними:

– Он прав, Барни. Ты не имеешь права обходиться с Сэмом таким образом.

Барни что-то пробормотал сквозь зубы и отступил назад.

Тебе что-нибудь известно об этом убийстве, Сэм? – обратился Дункан к Морейну.

– Нет, Фил, – сказал тот твердо. – Для меня это полная неожиданность, притом очень неприятная. В последний раз, когда я ее видел, она была похожа на выряженную в шелка куколку. Она тогда только что вышла из ванной и выглядела великолепно. Настолько была красива, что, признаюсь, произвела на меня впечатление. Но до того момента, когда пришлось вручать выкуп похитителям, я ее никогда не видел. Я и понятия не имел, кто скрывается под этой простыней.

– Мы нашли ее труп возле железной дороги, на пересечении Шестой авеню с Мэплхерстом. Возможно, что убита она была где-то в другом месте, но обнаружили ее именно там. Нельзя исключать, что ее выбросили из автомашины или с проходившего поезда. Согласно расписанию, через Мэплхерст проходит товарняк в десять десять и пассажирский скорый в десять сорок семь. Между девятью часами вечера и часом ночи там других поездов, кроме этих двух, нет. Смерть наступила вечером между десятью и одиннадцатью с половиной.

Дункан пристально смотрел на Морейна:

– Ты покинул офис около одиннадцати часов. Ты вполне мог доехать на такси до Мэплхерста. Примерно в девять пятьдесят тебе звонила женщина в сильнейшем стрессе и умоляла тебя немедленно с ней встретиться.

Морейн посмотрел на окружного прокурора в упор.

– Фил, даю тебе честное слово, что тот звонок не имеет никакого отношения к смерти этой женщины. С тех пор как я был дома у Дорис Бендер, Энн Хартвелл я не видел, не говорил с ней ни лично, ни по телефону. Этой ночью с ней не встречался. Не знал, где она находилась, и не ведал, что она погибла.

– Очень хорошо, Сэм, – согласился прокурор. – Можешь возвращаться домой.

Барни Морден шумно выдохнул:

– Так, значит, нет?..

– Да замолчишь ты, наконец, Барни! Отвези лучше Сэма домой, – распорядился Дункан.

Морейн дружески похлопал его по плечу:

– Спасибо за предложение, Фил, но я в этом не нуждаюсь. Я могу доехать и на такси. Ты тоже иди домой. Тебе надо отдохнуть.

Повернувшись, он направился к выходу.

Барни Морден начал что-то доказывать, когда Морейн закрывал дверь, но Сэму не удалось расслышать, что именно он говорил.

Глава 11

Морейн как следует газанул, повернул на первом же перекрестке, затем на другом. Под визг покрышек он бросил взгляд в зеркало заднего обзора.

Ни одной машины за ним не следовало. Проехав два квартала, Морейн повернул налево и, миновав еще один блок домов, остановился. Подождал, не выходя, минут пять. Улица оставалась пустынной. Не было не только автомашин, но даже одиноких прохожих.

Морейн вышел из машины, запер дверцу и прошел пешком до многоквартирного здания, расположенного в середине следующего квартала. Он тщательно изучил табличку с именами жильцов перед входом и нажал кнопку звонка, рядом с которой значилась фамилия Натали Раис.

Минуту спустя из интерфона в вестибюле раздался ее голос:

– Кто там?

– Сэм Морейн.

– Вы хотите поговорить со мной?

– Да.

– Будьте добры, подождите немного внизу, я оденусь и выйду.

– Нет, – возразил он. – Мне нужно зайти к вам. Дело важное.

Морейн пересек плохо освещенный вестибюль и на лифте поднялся на четвертый этаж. Еще в коридоре он увидел, как одна из дверей бесшумно приоткрылась.

На пороге стояла Натали Раис в шелковом кимоно поверх пижамы и в домашних туфлях на босу ногу.

Морейн вошел.

Он увидел одну из тех кроватей, что на день убираются в стену. Было видно, что на ней недавно спали. Чувствовался промозглый холод, характерный для помещений, чьи окна выходят на плохо ухоженный внутренний дворик.

– Что случилось? – встревожилась девушка. Морейн прикрыл за собой дверь.

– Садитесь, – пригласила Натали, пододвигая к нему кресло.

– Нет, – отказался он. – Предпочитаю диван.

Он удобно устроился на нем, откинувшись на подушки.

– Произошли еще кое-какие события, – начал Морейн. – Я счел необходимым предупредить вас.

– Что такое?

– За мной приходили и вытащили прямо из кровати.

– Кто?

– Окружной прокурор и Барни Морден.

– С какой целью?

– Чтобы допросить меня, что я делал вблизи Шестой авеню и Мэплхерста между одиннадцатью вечера и полуночью.

– Откуда им известно, что вы там были?

– Они установили такси, на котором я туда добирался.

– Следовательно, они знают… знают…

– По-видимому, еще нет, – уточнил Морейн. – Они хотели продемонстрировать мне труп Энн Хартвелл. Ее убили.

– Убили!.. – прошептала Натали Раис.

– Вот именно. Труп был обнаружен близ железной дороги на углу Шестой авеню и Мэплхерста. Они подозревают, что его выбросили с поезда или из машины. На их взгляд, убийство произошло в другом месте.

Лицо девушки побледнело, глаза подернулись страхом.

– Они увели меня с собой и продемонстрировали труп при весьма драматических обстоятельствах. Вполне возможно, что они допросят и вас. Нельзя исключить, что покажут и труп. Я хотел, чтобы вы были готовы к… – Он внезапно замолк со странным выражением лица. Посмотрел сначала на кровать, затем на диван.

– В чем дело? – забеспокоилась Натали. Морейн разглядывал кровать. Покрывало сбилось к ногам. Он подошел и расправил его.

– Что с вами? – повторила девушка.

Морейн дотронулся до покрывала тыльной стороной руки, затем вернулся и потрогал обивку дивана и подушки.

– Тепло, – сказал он.

– Что тепло?

– Не стройте из себя святую невинность, – проворчал Морейн. – Диван теплый. Кто-то на нем спал.

– Что вы хотите этим сказать? Взгляд Морейна посуровел.

– Знаете что, – заявил он, – меня не касается, чем занимается моя секретарша в свободное от работы время. Но если мне приходится разговаривать с ней о конфиденциальных делах в присутствии скрывающихся посторонних лиц, то я хочу знать, с кем имею дело.

– Не понимаю, о чем…

Морейн подошел к платяному шкафу и распахнул дверцы настежь. Он уловил какое-то движение внутри. Сжав кулаки, шеф Натали рявкнул:

– А ну марш оттуда!

Девушка бросилась к нему и схватила за руки. Морейн легким движением освободился, не спуская глаз со шкафа.

– Выходите, – потребовал он. – Или применить силу?

Внутри шкафа что-то зашевелилось, и между вешалок с платьями показалась человеческая фигура.

– Выходите, говорю вам! – повторил Морейн. Тотчас же появился седовласый мужчина, бледный, со смятением в глазах. Он напряженно выпрямился.

Морейн всмотрелся в него, затем бросил Натали Раис:

– Это ваш отец?

Девушка утвердительно кивнула. Не говоря ни слова, пожилой мужчина подошел к дивану и сел. Он застыл, опершись локтями о колени.

– Когда вас освободили? – задал вопрос Морейн.

– Вчера, – бесцветным голосом ответил тот. Морейн присел на край кровати, переводя взгляд с отца на дочь.

– Давайте разберемся, – наконец произнес он. – Между вами и мистером Питом Диксоном была какая-то связь. Вы считали, что именно он засадил вас в тюрьму, не так ли?

Старик молчал.

– Разве это не правда? – обратился Морейн к Натали.

Она отвела глаза.

Морейн поднялся, подошел к окну и, стоя к обоим спиной, с угрюмым видом уставился на стену напротив. Через несколько минут он опустил жалюзи и, понизив голос, сказал:

– Ладно. Рассказывайте все, как было. Все молчали.

Тишину нарушила Натали Раис:

– Отец! Лучше я все расскажу.

Старик взглянул на Морейна. Его лицо приняло пепельный оттенок.

Натали приблизилась к Морейну и взяла его за руку:

– Мне было не по себе с той минуты, как это случилось.

– С какой именно?

– С тех пор, как я была вынуждена солгать вам.

– Вы сделали это тогда, когда я примчался по вашему вызову?

Она показала жестом, что да.

– Меня это заинтриговало, – признался он. – Не знаю почему, но у меня сложилось впечатление, что вы кого-то покрывали. А теперь расскажите мне, как все происходило на самом деле.

Она тихим голосом начала излагать события:

– Я покинула офис, как мне представляется, в девять часов сорок пять минут. Мне понадобилось примерно десять минут, чтобы прибыть на место. Сначала все происходило так, как я вам сообщила: вошла в резиденцию Диксона, поднялась наверх вслед за дворецким и подслушала, как шеф сказал ему, что у него встреча с женщиной, и как он распорядился открыть в этой связи боковую дверь. Я тут же на цыпочках сошла вниз и после того, как дворецкий выпустил меня из дома, повернула налево и быстро стала спускаться по улице. Внезапно я услышала, как близ Шестой авеню остановилась машина, хлопнула дверца. Мужской голос что-то громко сказал, а в ответ рассмеялась женщина. Я не хотела, чтобы меня кто-то видел, и поэтому спряталась недалеко от угла железной решетки, которая опоясывает владения Диксона. По улице в направлении железной дороги спустилась молодая женщина. Она вошла в сад Диксона…

– Вы хорошо ее рассмотрели? – прервал Морейн.

– Нет, я стояла к ней спиной, но все же оглянулась. Обратила внимание на то, что она была в шляпке и меховом жакете.

– Жакет был коричневого цвета? – заинтересовался Морейн.

– Трудно сказать с полной определенностью, ведь все происходило ночью, но, кажется, да. Когда я мельком взглянула на нее, женщина как раз находилась под уличным фонарем, и я еще подумала, что мех жакета выглядит очень добротно. Да, теперь припоминаю, что он действительно был коричневым. А почему вы спрашиваете об этом?

Морейн покачал головой:

– Оставим пока эту тему. Продолжайте.

– Сначала я решила заявиться к Диксону во время его встречи с женщиной. Потом подумала, что, возможно, у них просто беседа делового характера и в этом случае она пробудет там всего несколько минут. Решила выждать.

– Где вы находились все это время?

– Около железной дороги.

– Можете указать, в какое время?

– Когда я подходила к железной дороге, как раз прогромыхал товарный поезд. Можно по расписанию выяснить, когда это было.

– Видел ли вас машинист или кочегар?

– Нет, я стояла в тени у садовой ограды вокруг особняка Диксона. Мне показалось, что товарняк шел целую вечность.

– Что вы сделали потом?

– Я наблюдала за домом. Однако из-за обжигавшего холодом ветра решила немного пройтись.

– И что же?

– Пошла вверх по улице.

– Удаляясь от железной дороги?

– Да. Почему вы спрашиваете об этом?

– Я хотел кое в чем удостовериться. Дальше?

– Все это не имеет большого значения, – высказала свое мнение Натали. – Итак, я уже подходила…

– Излагайте максимально точно, – сухо подчеркнул Морейн. – Возможно, детали играют гораздо большую роль, чем вы полагаете.

– Я дошла до перекрестка и повернула.

– Направо или налево?

– Направо. Через две-три минуты я подумала, что женщина, выйдя из дома, может направиться к железной дороге вместо того, чтобы подняться по улице к перекрестку, за которым я наблюдала. Поэтому я пошла обратно.

– Кто-нибудь видел вас?

– Огибая угол, я обратила внимание на машину, которая разворачивалась у железной дороги. Поскольку спрятаться было некуда, я прислонилась к телефону-автомату и, когда машина проезжала мимо, повернулась так, чтобы аппарат меня загораживал. Я уверена, что меня не было видно.

– Что было потом?

– Я все время ходила взад-вперед по улице в ожидании, когда же эта женщина выйдет. Поскольку ее все не было и не было, я решилась в конце концов войти в дом сама. Прошла через главный вход, добралась до боковой двери и потянула за ручку. Дверь была не заперта, как и приказал мистер Диксон. Я поднялась на второй этаж. Ну а дальше все происходило так, как я уже вам описывала. Только спустившись по лестнице после звонка вам, я…

– И что же? – спросил Морейн, видя, что она замолчала и готова вот-вот расплакаться.

– Увидела отца.

– Где он находился?

Старик не без достоинства встал с дивана.

– Позвольте продолжить мне, – попросил он. Морейн повернулся к нему.

Голос старика был по-прежнему невыразительным, но в нем угадывались нотки, свойственные человеку, привыкшему распоряжаться.

– Я был там.

– Где это “там”?

– В помещении, где было совершено преступление. Когда я уловил, что кто-то поднимается по лестнице, то быстро покинул кабинет Диксона и спрятался в соседней комнате. Я слышал, как она вошла, как зажигала спички и набирала номер телефона. Я открыл дверь, чтобы узнать, с кем она разговаривает. Вы должны понять охватившее меня волнение, когда я узнал голос своей дочери. Я не слышал его уже несколько месяцев. В последний раз это было во время свидания с Натали в тюрьме. Я тогда попросил ее больше не приходить. Не хотел, чтобы она оказывалась в среде преступников. Не хотел, чтобы это подействовало на нее так же, как на меня. Никогда не думал, что такое может произойти со мной. Но обстановка разрушает сознание постепенно, как капля, которая точит скалу.

Морейн кивнул.

– Вы заговорили с ней?

– Там – нет. Я последовал за ней, и мы встретились только в саду.

– Что было потом?

– Она сказала, что вы подойдете с минуты на минуту, о чем мне, впрочем, было уже известно из подслушанного разговора по телефону.

– Почему вы убили Диксона? – строго глядя на старика, спросил Морейн.

Элтон Раис спокойно выдержал этот взгляд.

– Я его не убивал, – просто ответил он.

– В таком случае, что вы там делали?

– Я хотел встретиться с ним. Зная, что нормальным путем он меня не примет, я решил застать его врасплох.

– О чем вы хотели поговорить с ним?

– Я намеревался потребовать от него своей реабилитации.

– Что он мог сделать для этого?

– Обнародовать факты о том, что произошло на самом деле. Подлинный растратчик уже умер. Диксон мог все так повернуть, что это никому бы не нанесло вреда.

– Что вам позволяло надеяться, что он поступит таким образом? Из простой любезности к вам?

– Нет, – терпеливо начал объяснять Элтон Раис. – Я рассчитывал вынудить его к этому.

– Каким путем?

– У меня была кое-какая информация, которую он вынужден был бы принять во внимание.

– Иначе говоря, вы собирались шантажировать его ради того, чтобы он добился реабилитации?

– Да, вопрос можно поставить и так.

– Когда вы вошли в дом Диксона?

– За несколько минут до прихода Натали.

Сэм Морейн подошел к кровати и сел на край. Он стрельнул взглядом в сторону девушки.

– Представляю, как это звучало бы на суде! – заметил он.

Натали молча кивнула.

– До этого ни за что не дойдет, – гордо заявил Элтон Раис. – Если дело будет развиваться в таком направлении, я упреждающе признаюсь в убийстве, а затем покончу с собой. Ни в коем случае я не допущу, чтобы Натали оказалась замешанной в этой истории.

– Так, значит, вы все же его убили?

– Нет. Он был уже мертв, когда я вошел.

– И как вы тогда поступили?

В первый раз с начала разговора в глазах Элтона Раиса промелькнула нерешительность.

– Я похитил у него ряд документов.

– Где они сейчас?

Раис кивком показал на шкаф.

– Разве мое поведение непонятно? – продолжал он. – Я пришел к нему, чтобы добиться реабилитации. Лично для меня она уже не имела значения, поскольку положенный срок я отсидел. Но это было важно для моей Натали. На нее это несчастье обрушилось непосильным грузом. Я жаждал, если смогу, снять с нее клеймо дочери человека, осужденного на лишение свободы.

– А деньги вы, случаем, не прихватили? – съехидничал Морейн. Но тут же поправился: – Извините. Я неудачно выразился. Просто я хочу знать все факты.

– Нет, – заявил Раис, – денег я не брал. В основе всех моих бед лежало чрезмерное доверие к людям. Все дело было подстроено Диксоном. Ему было наплевать, что я загремел в тюрьму. Главное для него было провести на мое место своего человека. Понимаете, мое положение в то время позволило мне расстроить немало его планов. Не сумев одержать победу на выборах, он сфабриковал дело о растрате и засадил меня за решетку. После этого, проведя основательную чистку, он делал все, что ему заблагорассудится.

– Похищенные документы доказывают это? Являются ли они основанием для вашей реабилитации? – поинтересовался Морейн.

– На мой взгляд, нет, – ответил Раис.

– Тогда стоило ли их изымать?

– В тот момент я думал, что они могут меня заинтересовать.

– А что это, в сущности, за материалы?

– Хорошо, сейчас объясню. Сейф был открыт. Все или почти все в комнате выглядело так, как вы застали: выбитое окно, застреленный человек на полу, под трупом – осколки стекла. Свеча не горела, ветер разметал бумаги по всему помещению. Я зажег спичку и осмотрелся. Заметил на столе портфель. Открыл его. Он был полон документов. При свете спички много не почитаешь, но даже при беглом осмотре стало ясно, что в политическом плане эти материалы можно назвать “большой бомбой”.

– И что же это за “бомба”? Немедленно вмешалась Натали Раис:

– Она привела бы к серьезной чистке в аппарате. Там документы, касающиеся контрактов на дорожные работы, всякого рода информация о полицейских службах, немало сведений неприятного свойства о вашем друге Филе Дункане и тому подобное.

– Что там на Дункана?

– Вы помните процесс против Кооператива экономических учреждений?

Морейн кивнул.

– А дело о материалах, пропавших из окружной прокуратуры?

– Слышал разговоры на эту тему.

– Тогда его закрыли за отсутствием улик. Припоминаете?

– Да.

– Тому была причина… – прошептала девушка. – Выраженная в банковских купюрах.

– Я в это не верю! – резко возразил Морейн. – Фил Дункан не способен на подобное!

– Речь идет не о самом Дункане, – терпеливо, тихим голосом пояснил Элтон Раис, – а о его сотрудниках. Они его предали. Он об этом даже не знает. Однако в портфеле на этот счет имеются все соответствующие документы: подписанные заявления, фотокопии контрактов и переписка. Есть даже фотокопии отдельных документов, исчезнувших из архивов прокуратуры.

Морейн неожиданно занял скептическую позицию:

– Неужели я поверю, что Пит Диксон любезно собрал все эти документы в портфель, чтобы создать вам максимум удобств для их хищения? Может быть, он даже нарочно покончил с собой и специально оставил дверь открытой, чтобы вам было удобнее сбежать с самыми ценными для него материалами?

Раис устало улыбнулся:

– И тем не менее все произошло именно так, как мы изложили, хотя я понимаю, что в это никто не поверит.

Натали Раис воинственно вздернула подбородок и с вызовом посмотрела на Морейна.

– Я верю, – подчеркнула она, – и хочу, чтобы поверили и вы.

Он какое-то время всматривался в нее.

– Давайте посмотрим эти документы, – наконец предложил он.

Элтон Раис вытащил из шкафа тяжелый кожаный портфель. Он положил его на кровать и раскрыл. Морейн стал знакомиться с содержимым. Прочитав всего несколько документов, он тихо присвистнул.

Внезапно Морейн выпрямился и посмотрел на Натали Раис:

– Знаете что?

– Что?

– Диксон это собрал в своем кабинете с определенной целью. Если все, что рассказал ваш отец, правда, то Диксон подготовил эти материалы для публикации.

– Каким образом?

– Не знаю. Возможно, в какой-нибудь газете или другим способом. Он, видимо, вложил все документы в этот портфель, чтобы куда-то его отправить.

Она задумчиво кивнула.

– Однако, – продолжал Морейн, – кто-то вошел в кабинет и прикончил его. Этот “кто-то”, должно быть, побывал там после того, как Диксон – это вы сами слышали – переговорил с дворецким, и до того, как на сцене появился ваш отец. Промежуток времени не такой уж большой.

– А не связано ли это с машиной? – вспомнила Натали. – Она появилась неизвестно откуда, развернулась у железнодорожного полотна и уехала вверх по улице.

– Что это была за машина?

– Я не очень хорошо ее рассмотрела, но думаю, что двухместная.

– Номерные знаки не заметили?

– Нет.

– У меня тоже есть что вам рассказать, – решился Морейн.

– Что?

– Это имеет отношение к Энн Хартвелл. Ее труп обнаружили около железной дороги. Но убили ее не там, а либо в доме Диксона, либо при выходе из него. Следовательно, убийца Диксона и этой девушки – одно и то же лицо. А теперь, Натали, послушайте внимательно. Меня по-прежнему не удовлетворяет ваш рассказ в части мотива, заставившего мне лгать. Получается бессмыслица. Почему вы мне не сказали, что видели женщину, спускавшуюся по улице?

Натали Раис стала усиленно рассматривать свои ногти. Потом чуть слышно проговорила:

– Я хотела выгородить отца.

– Вот именно. И тот факт, что ради отца вы мне ничего не рассказали о женщине, спускавшейся по улице, означает, что…

– Расскажи ему все, Натали, – устало посоветовал старик.

– Когда я сошла вниз и встретила отца, у него в руке была дамская шляпка коричневого цвета. На ней были пятна крови. При свете нескольких спичек мы осмотрели место. Там были явные следы борьбы. Повсюду разбрызгана кровь. Тогда отец положил шляпку туда, где он ее нашел, – около двери. Я была настолько напугана, что плохо соображала. Поймите, ведь трупа-то мы не обнаружили. Видели только шляпку да следы крови.