Текст книги "Знакомый незнакомец"
Автор книги: Эрин Найтли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Теперь, когда они наконец вместе, он не мог придумать, что ей сказать. Сейчас Бенедикт находился в таком состоянии, что необходимо ослабить напряжение, или он с ума сойдет!
– Чудесное озеро, – выпалил он и съежился от банальности собственной фразы.
Эви прикусила губу и кивнула.
– Совершенно верно, – сдавленно пробормотала она и, помолчав, добавила: – Здесь много рыбы.
– Прекрасно!
Господи, он только себе кажется пустоголовым идиотом или ей тоже?
Неожиданное напряжение между ними, казалось, лишило его способности вести обычную беседу.
– Вчера вы с Ричардом здесь ловили рыбу?
Он покачал головой:
– Мы ходили к ручью за форелью.
– Вот как…
Абсурд! Между ними лежит пять лет разлуки, а они говорят… о чем?
Бенедикт попытался найти более интересную тему и почти немедленно вспомнил о ее любимом занятии.
Он откашлялся и нырнул в разговор очертя голову:
– Расскажите, как стали столь важной частью семейного дела.
Вопрос не настолько успокоил ее, как надеялся Бенедикт, но по крайней мере заставил ответить:
– Я с самого детства ездила верхом. Мой отец твердил, что не видел ничего подобного. Что это природный талант и преступлением будет его не поощрить. Все началось вполне невинно, с нескольких поездок по поместью, прогулок с Ричардом, даже редкой возможности сопровождать папу к торговцам лошадьми. Все шло своим чередом и настолько медленно, что мама ничуть не тревожилась.
– Так это отец стал вашим защитником?
Эви кивнула, отводя низко нависшую ветку дерева. Здесь, в тени, было значительно прохладнее.
– Да. По-настоящему я начала работать рядом с папой в шестнадцать лет. Думаю, с годами он постепенно осознал, что Ричард всегда останется весьма средним наездником и не сумеет разбираться в лошадях, как я.
– Наверное, вы правы.
Он улыбнулся, не сводя глаз с тропинки, и осторожно переступил через выступавший из земли корень. Эви никогда не назовешь середнячком. Ни в чем.
– Значит, это Ричарда нужно благодарить за поддержку вашего отца?
– Нет, я…
Она осеклась. Выражение лица показалось ему странным.
– Полагаю, так и есть. Господи Боже, я никогда не думала об этом с такой точки зрения.
Она наморщила нос.
– Только брату не говорите. Его самомнения и без того с избытком хватает на нас обоих.
– Мои уста запечатаны, миледи, – заговорщицки подмигнул он.
Эви со вздохом покачала головой:
– Похоже, последнее время вы только это и делаете, и все из-за меня. Мне следовало снова поблагодарить вас за то, что промолчали, когда нашли книгу.
– Но что еще я мог сделать? Просто веду себя, как полагается джентльмену.
Но она, похоже, не слишком ему верила. Какие тревожные мысли беспокоят ее? Мысли, вызвавшие крохотную морщинку между бровями?
Он позволил себе немного сократить расстояние между ними.
– Вам нечего бояться. Насколько мне известно, книгу мог оставить и призрак.
Она не слишком искренне улыбнулась и остановилась перед упавшим деревом.
– Конечно, вам это может показаться глупым, но для меня это очень важно. В глазах родных я должна выглядеть безупречно до того, как они уедут в Лондон.
Что за странные вещи она говорит?
– О, я уверен, что вам не о чем волноваться. И так или иначе, разве их больше не должно тревожить ваше поведение после того, как вы приедете изЛондона? – с лукавой улыбкой осведомился он.
Эви провела пальцем по коре дерева, отломила небольшой кусочек.
– Я не намерена ехать в Лондон на этот сезон.
– Не намерены?
Неужели ее родные решили пропустить этот сезон? Нет, этого быть не может! Он сам слышал, как об этом велись разговоры.
– Боюсь, я вас не понял. Но что же вы собираетесь делать?
Сначала она не ответила. Просто смотрела на него огромными голубыми глазами. У него создалось отчетливое впечатление, что она пытается определить, достоин ли он доверия. Он даже бессознательно выпрямился. Наконец она решилась.
– Я убедила отца позволить мне на этот сезон остаться дома, поскольку больше не желаю иметь ничего общего с брачным рынком. Теперь остается убедить матушку согласиться на мои планы, и я смогу спокойно заняться любимой работой. А пока я не должна давать ей повода расстраиваться.
От потрясения Бенедикт потерял дар речи. Невозможно передать, что он испытывал в это время. Она отказалась от поисков мужа? Хочет похоронить себя на конюшне? Никогда не любить? Не быть любимой?
– И ваш отец на это согласился? Пою хвалебную песнь вам и вашей поразительной способности убеждать, миледи. Вы, должно быть, очень довольны, – ответил он, не скрывая сарказма. И сам же прикусил язык. Нужно было держать чертов рот на замке. В конце концов, не его это дело!
Радость, сиявшая в его глазах, померкла, сменившись чем-то вроде настороженности.
– Чрезвычайно довольна. Не каждый день, сэр, человек превосходит ожидания окружающих и достигает того, что ранее казалось невозможным.
Она несет чушь! Самая страстная, остроумная, веселая, умная леди хочет уйти от мира и трудиться, как высохшая старая дева? Она не дает себе шанса!
– Согласен. Вот только нужно спросить, поднимается ли он при этом над окружающими или падает в пропасть?
Эви охнула и отступила:
– Что за глупости, мистер Бенедикт? Вы ничего обо мне не знаете и все же решаетесь сделать подобные выводы? Но какое это имеет значение для вас?
О, как она ошибалась! Он знал ее. Знал достаточно хорошо, чтобы понимать: она достойна найти счастье в любви. Но добровольно лишает себя будущего, отрекаясь от всякой возможности иметь семью и детей. А вот у него больше нет такой роскоши, как выбор. Его надежды уничтожены независимо от того, что произойдет, когда он покинет этот дом. И, хоть и не по собственной вине, проведет остаток жизни опозоренным изгоем или обремененным сознанием того, что предал свои моральные принципы ради блага окружающих. А Эви… весь мир лежит у ее ног, а она отворачивается от него.
Маленькая дурочка.
Он скрипнул зубами, чтобы удержаться и не высказать все, что чувствует. Наконец Бенедикт почтительно склонил голову:
– Значения это действительно не имеет. Я только надеюсь, что вы все хорошенько обдумали.
Она скрестила руки. В лазурных глазах плескался холод.
– А вы мне уже начали нравиться. Очевидно, я потеряла способность верно судить о людях. Спасибо за то, что вовремя позволили увидеть вашу истинную природу.
– Если призвать к благоразумию означает выказать свою истинную природу, тогда и благодарить не за что, миледи.
Она поморщилась, словно ощутив запах гнили.
– Благоразумие? Должно быть, вы бредите.
– Совершенно верно, – кивнул он, жестом показывая колебания весов. – Все зависит от истолкования.
– Но что тут истолковывать? Вы достаточно дерзки, чтобы предположить, будто я сама не знаю, чего хочу. Почему? Потому что я всего лишь женщина?
– Я никогда не говорил…
– С таким же успехом могли и сказать! – воскликнула она, краснея. – Вы не знаете меня настолько хорошо, чтобы делать выводы. Тем не менее, вероятно, считаете, что лишь потому, что я женщина…
– Это потому, что вы так много можете предложить!
Оба оцепенели.
Бенедикт выглядел еще более удивленным, чем Эви. Пробормотав проклятие, он снял шляпу и провел рукой по волосам.
– Забудьте все, что я говорил. Можете делать все, что вам угодно, и я буду держать свои бредовые заявления при себе.
Эви от неожиданности онемела. Как она могла забыть все, что он сказал?
Удовольствие от похвалы разлилось по телу, согревая сильнее самого яркого солнца.
– Вы считаете, что я многое могу предложить?
Он покраснел… на самом деле покраснел, взволнованно потер ладонью губы и быстро, порывисто кивнул:
– Да, конечно. Ричард всегда так высоко вас ценил. А при том количестве никчемных и ничтожных людей, которыми нынче так и кишит общество, необходим приток свежей крови.
Она смешливо фыркнула, прежде чем зажать рот ладонью.
– Не могу поверить, что вы это сказали.
– Вы не согласны?
– Конечно, согласна. Просто не могу поверить, что вы облекли это в слова.
Они улыбнулись друг другу. Напряжение, копившееся между ними, растаяло. Несколько секунд оба молчали. Потом Бенедикт откашлялся и жестом попросил ее идти дальше.
– Но может, вы хотите вернуться?
– Нет, пойдем дальше. Еще рано.
В ее сердце бурлила радость. Как приятно идти рядом с ним. И тишину леса нарушали только звуки их шагов по тропе и иногда – птичье пение. Ощущение было такое, словно они уже гуляли вместе, просто наслаждаясь обществом друг друга.
– Спасибо за то, что сказали это, – тихо сказала она.
– Что именно?
– Что мне есть что предложить. Понимаю, я не идеальный пример женственности.
– Благодарите Господа за это. Вы действительно хотите стать идеалом женственности в обществе?
Эви хихикнула. Теперь он начал ее понимать!
– Ни в малейшей степени. Пусть я остаюсь в меньшинстве. Но вполне довольна своей судьбой. Однако моя не совсем обычная натура имеет свойство навлекать на меня неприятности. Например, когда я, сама того не желая, называю незнакомого человека олухом.
Бенедикт усмехнулся:
– Признаюсь, что для меня это стало совершенно новым впечатлением.
Засмотревшись на него, она не заметила камешка на дороге, пока не споткнулась. Он мгновенно схватил ее за локоть, чтобы удержать на месте. Не ожидавшая такого, Эви ахнула. Их взгляды на мгновение встретились, и она улыбнулась, прежде чем устремить глаза на тропинку.
Бенедикт не отпустил руку. Наоборот, крепче сжал пальцы на ее локте. Она проглотила смешок. Оба они взрослые люди. Если он хочет поддержать ее под руку, это вполне приемлемо. И никому, кроме нее, нет до этого дела, зато она каждой частицей тела ощущала присутствие Бенедикта, идущего рядом с ней.
– Значит, вы действительно счастливы? – тихо спросил он. – И больше ничего не хотите от жизни?
Ее несчастный затуманенный мозг пытался что-то придумать, но сердце билось слишком часто.
– Пока что я наслаждаюсь всем тем, что уже присутствует в моей жизни.
Это было абсолютной правдой. Она могла провести с Бенедиктом целый день и быть счастлива.
Тропинка сузилась, и им пришлось придвинуться ближе друг к другу. Пряный аромат его одеколона смешивался с запахами земли и мха.
Он поднял брови.
– Тем, что присутствует в вашей жизни?
Она остановилась. Он последовал ее примеру, и они повернулись друг к другу. Она сразу поняла, что они стоят ближе, чем позволяют приличия. Но никто не шевельнулся. Она облизнула губы и кивнула:
– В основном.
Почему так трудно думать, когда его рука сжимает ее локоть? Такая сильная, теплая и уверенная…
Деревья над ними шелестели от ветра, и солнечные пятна танцевали на его широкой груди и плечах.
– В основном? – переспросил он, и глубокий бархатистый голос был словно ласка. Бенедикт слегка склонил голову набок, не отрывая от нее взгляда.
– Чего же не хватает в вашей жизни?
Только вчера она заверила бы, что вполне довольна всем. Так почему ее столь долго дремлющее сердце неожиданно восстало против такого ответа? Желание, подобного которому она не знала, змеей свернулось внутри. Она открыла рот, чтобы ответить, но с губ не сорвалось ни слова. Наконец она просто покачала головой. Сейчас невозможно об этом думать. Она не сумеет ответить ему, потому что сама не знает ответа.
У Эви кружилась голова от его манящего аромата. Прядки волос, выбившиеся из прически, трепетали на ветру. Бенедикт так естественно, словно делал это много раз, коснулся этих прядей. Кончики его пальцев скользнули по ее щеке, он заправил локон ей за ухо. Она стояла абсолютно неподвижно, хотя по спине и рукам ползли мурашки. Пришлось употребить всю силу воли, чтобы не прижаться щекой к его ладони.
– И нет такого, чего вы хотели бы? – допытывался он едва слышным шепотом.
Она молча смотрела на него, одолеваемая новыми, восхитительными ощущениями, согревавшими ее. Она совсем потерялась в бархатных глубинах этих глаз…
Эви против воли качнулась к нему и подняла подбородок. Ноздри Бенедикта слегка раздулись. Похоже, он не остался равнодушным к ее близости. У Эви подкосились ноги, но вместе с тем она вдруг осмелела. Вместо ответа она медленно покачала головой.
Он опустил голову ровно настолько, чтобы она почувствовала щекой жар его дыхания. Его грудь быстро вздымалась, предательски выдавая все, что он чувствует. Но Эви не отстранилась… не теперь, когда их губы разделяло всего несколько дюймов. Неужели ее ждет первый настоящий поцелуй?
– Совсем ничего? – пробормотал он, проводя ладонью от ее плеча вниз по руке.
Она сглотнула и посмотрела на его губы.
– В этом мире не существует совершенства, мистер Бенедикт.
Глава 13
«Если бы я сказала вам, чего хочу, все равно это выглядело бы неправдоподобно. Но, клянусь, мои мечты невещественны, хотя я уверена, что вы уже это знаете. Можете ли вы угадать, чего хочет дочь маркиза?»
Из писем Эви Хастингсу
Слова не сразу проникли сквозь туман желания, окутавший мозг Хастингса.
– Мистер?
– Бенедикт, – тихо поправилась она. – В этом мире не существует совершенства, Бенедикт.
Но было поздно. В одно мгновение он вернулся к реальности. Он не Бенедикт, а она – не его Эви. На какую-то минуту он забыл, кем она его считает. Забыл роль, которую играет и, как бы сильно ни хотел, чтобы все кончилось по-другому, не мог изменить прошлого, как не мог и разорвать ту паутину, в которой сейчас запутался. Пропади все пропадом. Как он мог так забыться? Позволить себе настолько увлечься?
Он сделал крошечный шажок… назад. Всего несколько дюймов… но эмоционально расстояние было куда больше.
– Вы абсолютно в этом правы, миледи.
Эви недоуменно захлопала ресницами. Между бровями снова появилась крошечная морщинка, и Бенедикт проклял себя. За то, что с самого начала подошел так близко.
Пытаясь смягчить боль от внезапного отчуждения, он слегка улыбнулся:
– Джаспер, наверное, уже гадает, что с нами стало. Наверное, пора возвращаться.
– Да, конечно, – выдавила она. Он с радостью высек бы себя за то, что так безжалостно ее ранил. В ее голосе отчетливо звучала обида. Он глупец, если вообразил, будто может остаться с ней наедине и не забыться самым позорным образом. Более того, он потерял всякую осторожность.
Когда они вернулись в дом, Бенедикт, откровенно говоря, поспешил поскорее убраться с глаз Эви. Поэтому он остановил Брута и бросил поводья ожидавшему конюху. Эви спешилась, встав на специальную трехступенчатую колоду. Общение между ними должно быть сведено к абсолютному минимуму.
– Должен признать, я немного устал от долгой прогулки. Пожалуй, мне надо отдохнуть. Могу я проводить вас в дом? – бесстрастно спросил он, надеясь, что она откажется.
Она серьезно смотрела на него озабоченным и немного обиженным взглядом. Он мысленно уговаривал ее не требовать ничего, не усложнять и без того сложную ситуацию. Наконец она покачала головой:
– Э… нет. Спасибо. Я останусь ненадолго, посмотрю, как идут дела. Отдыхайте. Увидимся за ужином.
Бенедикт кивнул и поспешил уйти, стараясь не оглядываться на ошеломленную Эви. Если он сейчас остановится, то вряд ли сможет уйти от нее.
Стоя во дворе обшарпанной гостиницы, Нед Барни довольно улыбался. Он так и знал, что нашел нужного человека. Он подбирается все ближе и ближе к добыче, и интуиция подсказывает, что этот тип приведет его к Хастингсу.
Стоявший перед ним хозяин гостиницы жадно пожирал глазами мешочек с монетами в руке Барни.
Подавшись вперед, Барни заговорщицки прошептал:
– Повторяю, мне нужно только знать, куда ехать.
Он соблазнительно позвенел монетами.
Сквозь увитые худосочным плющом стены кабачка на первом этаже донесся приглушенный смех. Хозяин оглядел двор, желая убедиться, что они по-прежнему одни. Несмотря на то что сумерки уже спустились, лампы не зажгли и густые тени окружали их плотным плащом. Хозяин нетерпеливо облизал губы, не сводя глаз с вытянутой руки Барни. Наконец он решился взять деньги. Но Барни поспешно отвел руку с приманкой:
– Нет-нет. Скажите то, что я хочу услышать, и я отдам вам деньги.
– Откуда я знаю, что вы сдержите слово? – прорычал хозяин.
– Полагаю, придется поверить мне на слово, – ухмыльнулся Барни.
– Черта с два! Чтобы я поверил такому, как вы! – парировал хозяин.
Барни пожал плечами и отвернулся.
– Подождите!
Барни остановился и позволил себе ехидно ухмыльнуться, прежде чем выражение лица вновь стало безразличным. Повернувшись к жадному подонку, он коротко спросил:
– Что еще?
Хозяин гостиницы поднял руку и показал на восток:
– Они отправились в Хартфорд-Холл, в Эйлсбери. Тот желтоволосый джент – сын маркиза.
Триумф! Барни склонил голову в коротком поклоне.
– Премного обязан, сэр, – поблагодарил он, прежде чем ударить хозяина в челюсть. Тот свалился как подкошенный.
Барни покачал головой, повернулся и похромал к лошади, на ходу засовывая деньги в карман. Наконец-то у него есть адрес.Насвистывая, он вскочил в седло и повернул в направлении, указанном хозяином гостиницы. Теперь все в порядке. Он поймает ублюдка! Это только вопрос времени!
– Как твоя прогулка?
Эви скорчила гримасу и подняла глаза от письма, которое безуспешно пыталась сочинить вот уже полчаса. В дверях маленького кабинета Эви стояла Беатрис. Судя по выражению глаз, она сгорала от любопытства. Или это лукавство? Беа разгадать трудно!
– Прекрасно, – ответила Эви, бросив перо на стол. Все равно чернила уже высохли. Каждый раз, глядя в бумагу, она видела лицо Бенедикта, смотревшего на нее так, словно она была единственной в мире женщиной.
По крайней мере в тот момент она думала именно так. Но очевидно, ужасно ошиблась, и то, что она посчитала интересом, было чем-то вроде вежливого внимания. А может, это ей только показалось? Хотелось бы ей знать, что она такого сделала? И почему его настроение так резко изменилось?
Тем временем Беатрис оглядывала Эви с головы до ног, словно лошадь на аукционе. Эви едва сдерживалась, чтобы не закатить глаза. Дальше идти некуда! Не хватало ей еще сочувствия шестнадцатилетней сестры!
Беатрис поставила перед письменным столом стул с зелено-голубым узором и уселась.
– Ты неважно выглядишь. Что-то случилось с мистером Бенедиктом?
Эви то ли фыркнула, то ли рассмеялась. Она даже не знала, как ответить.
«Нет, кое-чего не случилось, и в этом сложность»?
Вряд ли Беа поймет.
– Откуда ты знаешь, что я была с ним?
– Давай посмотрим. – Беатрис загнула мизинец. – Сначала я видела, как ты споришь с ним в саду. – Затем последовал безымянный палец. – Потом я заметила, как ты смотришь на него влюбленным взглядом. Далее ты провела целую вечность на конюшне с ним и Ричардом, после чего уехала с Бенедиктом бог знает куда, а бедняга Джаспер тащился следом. И последнее… – Она загнула большой палец. – Два часа спустя, вернувшись, вы почти не разговаривали.
Эви смотрела на нее с некоторым уважением, к которому примешивалось раздражение.
– Уверена, что ты сумеешь найти работу шпиона, если план поймать мужа провалится. Это необыкновенно! И в то же время полный вздор.
Лицо Беа омрачилось. Очевидно, она не ожидала упреков за все свои труды.
– Это не вздор! Ты явно… расстроена. Из-за Бенедикта?
К сожалению, Беа удивительно верно описала ее состояние. Черт бы побрал сестру за то, что так легко ее разгадала! Но честно говоря, Эви была вне себя, потому что никак не понимала, что за отношения у нее с Бенедиктом. Но с того момента, когда он снял ее с лошади, мир перевернулся. Она чувствовала себя кем-то вроде новорожденного жеребенка, неуверенно стоявшего на ногах. Неизвестно почему она снова ощутила аромат его одеколона и ту незнакомую страсть, которая зажгла ее кровь, когда его губы были так мучительно близки к ее губам.
Она потерла руки, на которых снова выступили мурашки. Ей не следовало бы думать о подобных вещах под проницательным взглядом сестрицы. Поэтому Эви откинулась на спинку стула и небрежно отмахнулась:
– Мистер Бенедикт ничуть меня не занимает. Мы прекрасно проехались по округе и вернулись, когда стали уставать. Не больше и не меньше.
Если не считать потрясающе интимного прикосновения его рук к ее талии. И того чувства невесомости, которое она ощущала в его объятиях. Или много прояснившего разговора под густыми ветвями массивных дубов, которыми была обсажена дорожка. Или того ошеломляющего момента, когда она думала, что он хочет поцеловать ее, и болезненного отрезвления несколькими минутами спустя.
Но Беатрис она явно не убедила.
– Он что-то… сделал… неуместное?
Неуместное?
– Господи, Беатрис, что ты несешь? Конечно, нет!
Эви храбро боролась с заливавшим щеки румянцем, но они все же загорелись. Не потому, что Бенедикт вел себя неприлично, а потому, что она ужасно хотела этого.
Сестра слегка расширила глаза. Чертова девчонка ничего не упускала!
– Эви, что-то случилось, но ты не хочешь говорить!
Эви раздраженно вздохнула. Ей до сих пор было не по себе из-за того, что произошло, вернее, не произошло. Не хватало еще обсуждать все это с ее назойливой сестрицей!
– Не знаю, о чем ты, Беа. И он действительно вел себя крайне пристойно, но, судя по тому, что ты всюду суешь свой нос, тебе все уже известно лучше, чем мне.
Сестра вопреки ожиданиям Эви не стала оправдываться. Вместо этого она подвинулась на самый край стула и прошептала:
– Собственно говоря, мне кое-что известно о нем. Такое, что тебе следует знать.
Ну еще бы не известно! Беа, возможно, уже успела узнать всю историю жизни Бенедикта!
Эви пронзила сестру свирепым взглядом:
– Надеюсь, это знание получено приличными, вполне допустимыми средствами?
– Нет, но…
– Тогда я не желаю ничего слышать. И прекрати шпионить! Я не позволю, чтобы младшая сестра следила за каждым моим шагом.
– Но Бенедикт…
– Наш гость, и имеет право на личную жизнь, – решительно перебила Эви, полностью игнорируя тот факт, что сама она меньше суток назад беззастенчиво шпионила за Бенедиктом. – Как, впрочем, и я.
– Да, знаю, но…
– Беа, я вполне серьезно. Ни слова больше.
– Эви! – воскликнула Беатрис, хлопнув ладонью по столу. – Выслушай меня! Это ради твоего же блага!
Вот как? Теперь сестра воображает, будто знает, что лучше для нее?! Это уж слишком. Тем более что сама Эви не была уверена в том, что происходит между ней и Бенедиктом!
Она резко встала:
– Довольно! Ты ведешь себя как назойливый ребенок. Это следует прекратить!
Беатрис сжала губы в тонкую линию и яростно воззрилась на сестру:
– Назойливый ребенок? Прекрасно. Не хочешь, чтобы я сказала правду, и не надо! Но не вини меня, если обнаружишь, что не все так гладко, как кажется.
Выслушав театральную тираду, Эви закатила глаза:
– Очень верно сказано. Теперь оставь меня в покое, пожалуйста. Мне нужно многое сделать до ужина.
Сестра вскочила и метнулась к двери. Но остановилась у окна в розовом вечернем свете.
– Только будь поосторожнее, Эви. Не хочу, чтобы тебя больно ранили.
Не дожидаясь ответа, она выскользнула за дверь и исчезла. Эви медленно покачала головой. И что все это значит? Каковы бы ни были намерения Беатрис, теперь Эви еще больше думала о Бенедикте.
К тому времени, когда настала пора ложиться в постель, она была опасно близка к одержимости этим человеком. Он не вышел к ужину, да и потом, когда близнецы исполняли дуэты под аккомпанемент фортепьяно, тоже не показался. Но прислал записку с извинениями. Так что она не была одинока в своем разочаровании: девочки дулись и капризничали, не желая давать концерт в отсутствие почетного гостя. Но мать настояла. Беатрис, казалось, единственная, кто вздохнул с облегчением, когда выяснилось, что Бенедикта не будет.
Эви натянула до подбородка тяжелое одеяло и перевернулась на бок. Она должна снова его увидеть. Наедине. Если он не захочет говорить с ней, она не знает, что сделает.
Нервы Эви были так натянуты, что кожа казалась слишком тесной для тела. О, кого она дурачит? Нужно не просто поговорить с ним еще раз… ей хочется ощутить его прикосновение. Впервые в жизни она хотела, чтобы мужчина ее коснулся.
Она все еще не могла поверить, что чувствует странное притяжение между ними. Почти незнакомец, но все фибры ее существа настроены на него. Ее тянет к нему, как пчелу – к нектару. Она не понимала себя и свои ощущения.
Через несколько дней он уедет и начнет новую жизнь, а она целиком погрузится в свою. У них нет совместного будущего, да она и не желает никакого будущего с ним. Не стоит доверять Бенедикту, ожидать от него постоянства и преданности. Но ждать, пока он уедет…
Одна, в темной спальне, куда проникали только серебристые нити лунного света, Эви стала размышлять.
Она никогда еще ни с кем не целовалась. И Бенедикт представлял идеальную возможность для этого. Он не станет чего-то ожидать от нее. Не поставит под удар ее мечты. Они были так близки к поцелую, так невероятно близки, что она едва не запротестовала вслух, когда он отступил от нее.
Она вдруг услышала его голос:
– Чего же не хватает в вашей жизни?
Несколько дней назад она ответила бы, что всем довольна. А теперь появилось что-то, чего она желала. Больше всего на свете она желала его поцелуя.
Она должна поговорить с ним. Каким-то образом встретиться с ним наедине. Вряд ли она может прямо сказать ему, чего хочет, но если застанет его в соответствующем настроении… а учитывая частые смены его настроения, может быть…
Может быть, она сумеет завлечь его настолько, что он разделит с ней один идеальный, незабываемый поцелуй?Она вздрогнула и зажмурилась. Оставалось надеяться, что этого окажется достаточно.
Глава 14
«У меня появилось несколько идей относительно того, что может сделать вас счастливой. Проводите больше времени вместе с отцом на конюшне, и как можно меньше – за фортепьяно, выколачивая из клавиш убогие пародии на великие классические произведения. Ричард очень подробно все это описал. Может, у вас появится больше возможностей знакомиться с новыми людьми. Я знаю по крайней мере одного человека, который хотел бы с вами встретиться!»
Из писем Хастингса к Эви
Пока экипаж трясся по ухабам разбитой дороги, которая вела к деревне, Бенедикт упорно не отрывался от окна, глядя на окружающий пейзаж. Главное – не смотреть на сидевшую напротив прекрасную и коварную плутовку. Но он чувствовал, что Эви наблюдает за ним. Каждый третий взгляд доставался ему. Первый – на Ричарда, второй – на окно, и уж потом – на него. И тогда ему казалось, что солнце лижет его кожу, с каждым прикосновением прожигая жаркую, восхитительную дорожку.
Именно поэтому он все утро пытался ее избегать.
За завтраком стало ясно, что Эви желает видеть его сегодня. Но после вчерашнего выяснилось, что он не сумеет противиться ей, если они останутся наедине. Когда Ричард осведомился об их планах на этот мрачный, дождливый день, Бенедикт молчал, пока Эви не призналась, что хочет почитать новую книгу. Бенедикт предложил Ричарду поехать в деревню, и тогда Эви торжествующе объявила, что книга, которую она хотела прочитать, только что прибыла, но заказ следует взять в местной книжной лавке.
Один взгляд на ее лицо, и Бенедикт понял, что попался.
– Весной, когда деревья в полном цвету, здесь так красиво, – тихо, словно утешая, заметила Эви.
Но Бенедикт даже не повернулся, хотя почти ничего не мог разглядеть за стеной дождя. И чертовы деревья тут ни при чем.
– Я это вижу.
– Никогда не пойму, как Ричард может проводить столько времени в городе. Грязь, отсутствие свежего воздуха и шум… не вижу, что тут притягательного. Для меня рай здесь.
Ричард тихо рассмеялся:
– А я никогда не пойму, как ты можешь жить в уединении, пустоте и отсутствии общества. Неразумно ждать от мужчины восторгов по поводу такого существования, верно, Бенедикт?
Бенедикт пожал плечами:
– Я предпочитаю разумное равновесие. Время, проведенное в каждом из двух миров, помогает расширить кругозор.
– Верно, – фыркнул Ричард. – Ты – самый широко мыслящий человек из всех, кого я знаю. Почему я вечно забываю об этом?
– Понятия не имею. Вы должны последовать моему примеру, Ричард. Не хотим же мы, чтобы вы превратились в грязного, вонючего, чумазого городского жителя!
– Боюсь, уже слишком поздно, – улыбнулась Эви.
Бенедикт встретился с ней глазами и нерешительно улыбнулся. Но тут же отвернулся к окну.
Впереди уже виднелась деревня. Трава уступила место мостовой, деревья – зданиям. Все, как в любой деревне из тех, что усеяли Англию: гостиница, паб, пекарня и несколько лавок с одеждой и обувью. Экипаж прогремел колесами по главной улице. Благодаря хорошим рессорам тряска была почти незаметна.
Они свернули на боковую улочку и остановились.
Ричард вышел первым и помог Эви спуститься. Последним на землю спрыгнул Бенедикт. Дождь наконец прекратился, но на улицах все еще стояли лужи, и с листьев капала вода. Прохожих было совсем мало, в основном зеваки, глазеющие на дорогой экипаж. Перед ними возвышалось странное деревянное здание с маленькими, забранными ставнями окнами и выцветшей зеленой вывеской над дверью.
«Книжная лавка “Дарси”».
Бенедикт не собирался торчать здесь целый день рядом с Эви, как комнатная собачка.
Повернувшись к Ричарду, он беззаботно улыбнулся:
– Погуляем по городу? Уверен, что мы только помешаем вашей сестре.
Он уже собрался уйти, но тут его дернули за рукав:
– Не хотите сопровождать меня? Вы же ученый и, уверена, по достоинству оцените сокровища этой лавки.
Она явно пыталась управлять им. Удивительно, как при этом еще не хлопает неправдоподобно длинными ресницами!
– Я устал от литературы, миледи. Умоляю, наслаждайтесь вашими покупками.
И тут она действительно хлопнула ресницами.
– Но тут вы сумеете применить свои знания и поможете мне выбрать что-нибудь новое.
Ричард с ухмылкой кивнул в сторону лавки.
– Ради всего святого, Бенедикт, идите. Очень хочется посмотреть, что вы предложите моей дорогой сестрице.
Многозначительно глядя на Ричарда, Бенедикт пробормотал:
– Если таково ваше желание, миледи. Прошу.
Он повел рукой, продолжая злобно смотреть на друга.
Улыбка Ричарда стала еще шире.
– Вы идите, а я загляну в лавку Татла и посмотрю, что у них новенького из перчаток.
– Передавай привет, – медовым голоском откликнулась Эви.
Бенедикт едва сдержал проклятие. Он снова в ее власти! Конечно, не она единственная испытывает его терпение. Ричард – прекрасный друг, но слишком легкомысленный. Возможно, если нажать на него, можно обнаружить, какие темы он принимает всерьез, но пока что Бенедикт даже не мог предположить, что именно. Ричард не мог противиться искушению немного подтрунить над другом.
Мрачно хмурясь и стараясь не смотреть на ее покачивавшиеся бедра, Бенедикт вошел в лавку вслед за Эви. Едва они открыли дверь, владелец немедленно поспешил приветствовать их. Тощий, неестественно гибкий мужчина, очевидно, хорошо знал Эви. Пока они болтали о новых поступлениях, Бенедикт углубился в лабиринт узких проходов тесной лавки. Книги на все темы, любого возраста и состояния переполняли пыльные полки. Приходилось обходить стопки книг, в некоторых местах доходившие почти до потолка. До него донесся легкий запах плесени, который становился все сильнее по мере того, как он углублялся в плохо освещенное помещение.
