Текст книги "Его счастье (СИ)"

Автор книги: Энжи Вэс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц)

Глава 2

Став герцогом Лендским в возрасте двадцати пяти лет, Саймон Смит наследовал не только массу привилегий, но также массу проблем и хлопот с землей, поместьем, арендаторами и хозяйством в целом. Но с течением времени обучился и достаточно ловко управился со всем, что ему оставил отец. Спустя один только год он успел наладить благоприятные отношения с арендаторами теперь уже его земель, успешно рассчитался с долгами своего отца за счет сбереженных герцогом средств и использовал новое удобрение, что в разы повысило урожайность полей, следовательно, и жизнь своих подопечных.

– Изабель, – отложив тарелку и, вытирая рот салфеткой, обратился Саймон к экономке, – спасибо за отличный завтрак. Это новый рецепт или ты изобрела своими талантливыми руками секретный ингредиент?

– Что ты, дорогой! Мне ведь совсем не сложно, – смутившись, воскликнула миссис Рутнер. – Все то же самое, просто добавила побольше специй. А ты все такой же лестный и прозорливый, как был когда-то мальчишкой.

Саймон шутливо поднял руки вверх.

– Никакой лести, всегда была только чистая правда.

– А когда ты посыпал комплиментами и пытался выклянчить булочки, которые были для гостей? – Она прищурила глаза.

– Все сказанное тогда было правдой... как и то, что я пытался выклянчить эти булочки, – со смехом ответил Саймон. – Кстати, где наш лакей Фредди?

Миссис Рутнер развела руками и схватилась убирать со стола, не поднимая глаз на герцога.

– Не знаю, дорогой. Наверное, помогает на кухне.

Раздражение охватило его. Саймон с грохотом отодвинул стул и пошел к выходу.

– Передай этому «помощнику», что его похождения к винному погребу закончатся в следующий раз тем, что он проснется однажды помощником конюха, который будет убирать свежий навоз по утрам. Это в лучшем случае, – сурово закончил он, выйдя из столовой.

Саймон направлялся в комнату, чтобы переодеться и отправиться в клуб. Пройдя вверх по лестнице по коридору, он крикнул своего камердинера Уинстона. Тот прибежал и поплелся за ним, словно мышь, которая боялась кота. Зайдя в комнату, он удивился нежданному визиту своей матери, вдовствующей герцогине Лендской. Она в своем привычном величественном виде восседала в кресле рядом с кроватью, явно дожидаясь его.

– Здравствуй, Саймон, – поздоровалась она.

Обычно от приветствия людей веет теплом, но в случае с ней почти всегда – холодом.

– Что ты делаешь в моей комнате? – спросил он с ходу, снимая сюртук и представляя, что не замечает ее.

Леди Кэтрин сделала удивленный вид.

– Разве так ты приветствуешь свою мать? Мы крайне редко видимся, если вспомнить, что живем в одном доме, не находишь?

Саймон запустил руки в карманы и вздохнул, опустив голову вниз.

– Если тебе что-то нужно от меня, то ближе к делу. Я тороплюсь на встречу.

– Твои дела подождут.

Герцогиня сказала камердинеру выйти, и тот с радостью подчинился, что вполне оправданно. Кому хотелось бы оказаться между двух огней?

– Пришла сюда командовать моим личным слугой? – возмутился Саймон, указав рукой на дверь. – Должно быть, твоя камеристка уже скончалась?

Леди Кэтрин усмехнулась, хотя остальная часть лица осталась неподвижной.

– Спасибо, Джейн чувствует себя хорошо. Очень мило с твоей стороны поинтересоваться здоровьем моих слуг. Даже трогательно. В общем, я пришла сюда поговорить о твоей женитьбе. Пора бы тебе обзавестись семьей.

Саймон не был удивлен. Он знал, что однажды Кэтрин начнет с ним этот разговор, но Саймон не думал, что так скоро. На его взгляд, еще слишком рано. Саймон начал медленно прохаживаться по комнате, не оборачиваясь на мать.

– По-моему, тебя никак не должен волновать тот факт, что я еще не женился, – заявил он. – Я пока достаточно молод, чтобы все успеть. Так что я освобождаю тебя, можешь не заходить в мою комнату как минимум еще восемь или десять лет.

Кэтрин улыбнулась. И улыбка эта не была искренней, но натянутой.

– Ну, это не совсем так. – Она покачала головой. – Видишь ли, я думаю, что ты будешь с возрастом походить на отца все больше и, следовательно, делать все мне наперекор. К тому же, нет никаких гарантий, что твой первенец будет именно мальчиком. Может, его вообще не будет. Как видишь, много факторов – много рисков. Ты должен полностью состояться как герцог. Разве ты не хочешь порадовать свою маму внуками? – холодно спросила леди Кэтрин. Ее последние слова были сравнимы со скрежетом зубов.

Саймон громко рассмеялся. Внуки? Да-а-а, интересная картина: Кэтрин с недовольным лицом и пустыми глазами сидит в кресле с кучей детишек на руках и на полу, с которыми не знает, что делать. Лучше облегчить детям участь и не рожать их, чем наградить ненавистной бабушкой. Саймон поднял одну бровь вверх.

– Нынешней герцогине до сына нет и не было дела, – сказал он, стоя к ней спиной. – Не думаю, что с появлением внуков, что-то чудесным образом изменится.

Кэтрин встала, медленно направляясь к выходу.

Остановившись у самой двери, она сказала тоном человека, которого обидели:

– Ты слишком суров ко мне. Я, конечно, не была образцовой матерью, но такого не заслужила. Я всегда тебя любила, поэтому для твоего же блага призываю тебя прислушаться к моему совету, – закончив, леди вышла из комнаты.

Саймон еще долгое время стоял неподвижно и смотрел в одну точку, перебирая сказанные слова матери. Она, без сомнения, была эгоисткой, которая думала в первую очередь о себе. Подталкивая его к браку, Кэтрин желала, скорее всего, таким образом решить свои проблемы: переложить обязанности герцогини на женушку своего сына, и иметь шанс на спокойную, и безоблачную жизнь. Уголок его рта дернулся: как предсказуемо. «Я всегда любила тебя…» – слова, которые никогда не слышали его уши из ее уст. Он не понимал, зачем она пыталась казаться любящей матерью, если все остальное время она была точно лед и не жаждала общения с ним. На самом деле, если бы Кэтрин хотела видеться с ним чаще, то она виделась бы. Парадокс в том, что и Саймон ее избегал, но это никак бы не мешало любящей матери пообщаться с сыном. Саймон невольно возвратился в воспоминаниях к тому вечеру.

Был яркий солнечный день. Мальчик бодро вприпрыжку шел по коридору. Его остановили крики, которые исходили из передней комнаты: «Ты ничтожество! Ты и твой сын!» Мальчик подошел ближе к самой двери…

Поток его воспоминаний прервался Уинстоном, который выглядывал из-за двери. Опомнившись и тряхнув головой, он принялся одеваться.

Глава 3

– Она так и сказала? – спросил Хью Диккенсон, коснувшись кончиком шпаги своего соперника. – Наверняка она серьезно собирается тебя женить. Зная твою мать, она, скорее всего, уже сидит в гостиной за чашечкой чая и перебирает кандидаток на роль будущей герцогини Лендской.

Сделав еще несколько изворотливых движений, Саймон успел задеть друга два раза и по очкам вырваться вперед.

– Сам знаю, – ответил он. – Но как бы там ни было, Кэтрин права: единственное, чего мне не хватает для самореализации, так это удачно жениться. Конечно, странно признавать ее правой хоть в чем-то. Но сейчас совершенно некому взять на себя обязанности герцогини, потому что мать не может или не хочет с ними справляться. Мы с ней практически не видимся, а если это происходит, то почти не разговариваем. Как тогда, скажи мне, мы совместно должны решать деловые вопросы и являться в свете? И неплохо было бы подумать о наследнике, – закончил Саймон.

Хью немало удивился ходу его мыслей.

Сделав пару выпадов, он сказал:

– Что ж, только не промахнись с выбором. Слышал, на сегодняшний день невесты пошли слишком меркантильные. Того и гляди напрямую спросят размер твоего состояния, прежде чем согласиться выйти замуж.

– Неужто ты успел попросить чьей-то руки? – посмеялся он над Хью.

Последний весело усмехнулся и начал упорно наступать. Сверкая на свету, их шпаги встретились вместе, меряясь силой. Разняв оружия и, сделав выпад, Хью коснулся руки противника. Несколько минут спустя оба сложили шпаги и решили передохнуть.

Саймон являлся чуть ли не самым завидным женихом этого сезона. Только потому, что он еще не дал знать о поиске невесты, его не окружала толпа девушек и их матерей. Обычно он и не появлялся в свете слишком часто, чтобы не дать всем повод потереть языки и завладеть его вниманием. Но, кажется, скоро Саймон с этим столкнется. Наверное, это будет самым сложным для него этапом.

– А что же на счет тебя, Хью? Когда надумаешь остепениться? – внезапно спросил Саймон.

Вопрос застал Хью врасплох. Он чуть не подавился водой, которую пил из бутылки.

– Я что, похож на болвана? Не-е-т, в эту бездну я еще несколько лет не собираюсь прыгать, – ответил он.

Саймон толкнул его. Тот пошатнулся, отступив на пару шагов и облившись водой.

– Следи за языком, – бросил Саймон. – Уж очень он у тебя длинный.

Хью выплеснул на него полбутылки содержимого. Саймон захватил его за шею и потеребил ему макушку.

– Ну все, все! Я сдаюсь! – завопил Диккенсон.

Оба отпрянули друг от друга.

Позже Хью протянул:

– Понимаешь, у меня сейчас другие приоритеты в жизни…

– Да ты что! И какие же? – не без сарказма подтрунивал Саймон.

– …Не вяжущиеся с семейной жизнью. Это, – он загибал пальцы, – бренди, игра в карты и спасение твоей задницы от собственной матери, – пошутил Хью.

Шутки, конечно, это здорово. Однако Саймону было уже не столь весело.

– Твои прогулки от стакана к картам плохо кончат. – Его голос стал вдруг строгим. – Пора бы останавливаться и браться за ум, пока ты не вляпался во что-нибудь или окончательно не превратился в пропойца.

Хью отшутился, избегая серьезного разговора.

Будучи как раз молодым и дерзким, он, как и многие его ровесники, считал, что не нуждается в советах других людей, слепо идя на поводу у своего собственного упрямства. Когда-то и сам Саймон был таким, пока не умер его отец, Сэмюэл, и не настало время принять ношу ответственности. Поэтому он надеялся, что с его другом произойдет то же самое просветление и к нему придет осознание. Остепениться – вот, что ему было нужно.

– А что насчет Кэтрин, – продолжал Саймон, – то… я вполне с ней справляюсь.

– Ты все так же продолжаешь ее игнорировать?

– Я бы не сказал, что я ее игнорирую. Но и радушием не одариваю, – грустно улыбаясь, ответил он. – Она сама заслужила это. Тем более, что Кэтрин до сих пор не осознала своей вины. То, что я с ней разговариваю, для нее более, чем достаточно.

Друг покачал головой. Повисла недолгая тяжелая пауза.

Хью, словно очнувшись, сказал:

– Эй, Саймон! – Он слегка ткнул его локтем. – Ты забыл про мой скотч. – Хью выжидающе глядел на него, потирая ладони, пока тот медленно не достал свою сумку и с недовольным лицом не вытащил из нее бутылку.

Саймон очень надеялся, что Хью забыл про этот злополучный скотч. Но надежды оказались напрасны.

– Да перестань! – успокаивал его друг. – Скоро я обуздаю свои привычки, обещаю. Мне просто нужно немного времени, чтобы собраться с духом.

– Или повод, – предположил Саймон. – Больше я ни за что не буду спорить с тобой на скотч.

– Правильно! Я уже давно перешел на бренди, пока ты четверть века нес мне эту бутылку.

Саймон закатил глаза.

– А как реагирует твой отец?

Хью неспешно открывал бутылку. Можно было бы даже сказать, что он делал это бережно, с некой лаской.

– Как он может реагировать? – Он пожал плечами. – Никак. Подумаешь, пару раз, когда я возвращался пустой с игорного клуба и пьяный в хлам, он хорошенько меня отметеливал. – Хью поднес бутылку к губам. – А потом старик уже просто махнул рукой… – Он отхлебнул из бутылки глоток и, поплескав во рту, тут же выплюнул его с брызгами на пол. – Слушай, Саймон, это я допился или в твоем винном погребе проблемы с запасами настолько, что их теперь разбавляют водой?

– А ну-ка дай сюда! – Саймон выхватил бутылку из рук Хью и поднес к носу. Затем немного отпил и выругался. – Чертов Фредди! Пора от него избавляться.

Хью поднял брови и спросил:

– Какого хрена он до сих пор на тебя работает? Я бы его не только уволил, но и хорошенько подправил лицо, чтоб не совал свой нос в чужую бутылку.

Саймон представил эту картину: наследник графа и лакей, катаясь по полу, дерутся за бутылку бренди. Злость и смех смешались в одно.

– Чего ты улыбаешься? – с подозрением задал вопрос Диккенсон.

Тот резко повернул к нему голову и сделал серьезный вид.

– Да ничего. – Ответ был недостаточно убедительным. – Просто кое-что вспомнил.

– Ты все еще мне должен скотч, не забудь об этом. – Поразмыслив, Хью спросил: – А о чем ты вспомнил или о ком? Не о той ли девчонке детства, о которой ты мне как-то рассказывал?

Саймон нахмурился. Его удивило то, что друг заговорил об этом именно сейчас. Давно он не вспоминал о той милой девочке, которую доставал летними каникулами. Для него это было больше, чем просто хорошее лето.

Странно, но за несколько месяцев там он почувствовал себя по-настоящему нужным больше, чем в собственном доме. Если дома Саймона просто пороли, то там не было физического наказания, а вместо этого лишь ругали и проводили беседу. Ему, конечно, потом доставалось от графа за его проделки и за то, что он не досмотрел за его дочерью, когда они оба промокли. Но все же эти детские воспоминания отдавались в нем с теплотой в душе. Как же ему было тогда тяжело уезжать из дома с уютной домашней атмосферой в замок, покрытый вечной мерзлотой.

Интересно, какой девочка стала сейчас. Саймон надеялся, что ее веснушки на лице все так же служат его украшением, а волосы цвета карамели по-прежнему напоминают вкус сладкого. Однако сейчас она наверняка уже вышла замуж, завела кучу детей, вполне удовлетворена жизнью и счастлива. Чего нельзя было сказать о нем.

Не то, чтобы он был совсем недоволен жизнью, но чего-то ему явно не хватало. Нет чего-то ключевого, главного. Банально, но, возможно, ему не хватает счастья. Да, бывает, что одному из самых влиятельных и богатых людей страны, а может, и мира, не достает такого простого и важного элемента. Он улыбнулся про себя.

– Саймон! Где ты летаешь все время?! – вывел его Хью из транса. – Мне просто интересно, почему ты меня не слушаешь. Я здесь распинаюсь, значит, говорю, а ты и ухом не ведешь.

– С чего ты взял? Я слушал. Ты, кажется, говорил про карты или бренди? – рассеянно предположил он, пытаясь собраться.

– По-твоему, я настолько пропился и доигрался, что могу говорить только об этом? – возмутился его друг, обидевшись.

Саймон слегка посмеялся над ним.

– Ладно, Хью, прости, – Саймон закинул ему руку на плечо. – Я правда стал немного рассеянным последнее время. Так что ты там говорил?

– Я говорил тебе, пропащая голова, что неплохо было бы отвлечься и поохотиться. Что думаешь?

– Да знаешь, мне сейчас не до охоты. Я устал. Мне нужно еще закончить кое-какие дела в городе, – что было ложью. – Ты же знаешь, я не могу отвлекаться, пока дела не сделаны.

Хью скорчил гримасу.

– Ты слишком много работаешь, тебе надо отдохнуть. Развлекись хорошенько с какой-нибудь куртизанкой или найди любовницу, – предложил он. – Твое воздержание слишком затянулось, для молодого-то организма это дикий стресс. Расслабься! – По спине Саймона прокатился дружеский хлопок.

Хью напоминал ему сейчас маленького дьяволенка, пытающегося склонить его к греху. Саймон с усмешкой посмотрел на него.

– Да-а-а, твой молодой организм уже несколько лет пребывает исключительно в расслабленном состоянии, – съехидничал он.

– Шутки шутками, а я серьезно. Занятие любовью с женщиной сняло бы с тебя напряжение и…

– Диккенсон! Я же сказал, что женюсь. Мне не нужна любовница, – возмутился Саймон.

Хью виновато пожал плечами.

– Ну, одно другому не мешает. Но, должно быть, я действительно сошел с ума, предлагая тебеизменять жене. Надо же! Ее еще нет, а ты уже ей верен. Как это у тебя так выходит? Может, есть какой-то секрет праведности?

Саймон громко посмеялся.

– Когда-нибудь ты сам откажешься от той жизни, в которой пока нет места правильному образу, если, конечно, женишься по любви.

Хью фыркнул.

– Вот увидишь, так и будет.

Глава 4

Девушки прогуливались в парке рука об руку, словно два колечка неразрывной цепи, перешептываясь о чем-то. За ними следовал фаэтон в составе кучера и старой компаньонки Сары. Погода благоволила им, но в парке на редкость было немноголюдно.

– Она лениво сидела на диване с моей перчаткой, которую я искала целую вечность, представляешь! – Сара с живостью разводила руками.

– И что ты? – вскинув брови, спросила Оливия.

– Я? Отобрала вещицу и шлепнула ее по ноге, – продолжала она. – И, знаешь, она так на меня посмотрела, как на ненормальную. – Подруга рассмеялась.

Оливия скептически выгнула одну бровь.

– Не каждому понравится такое… Я не разделяю твоего веселья. Возможно, я бы даже затаила обиду на ее месте.

– Лив, ну как еще объяснить собаке, что можно и что нельзя делать? – отчаянно спросила Сара. – Хотя я потом пожалела о содеянном. Мне стало ее жаль. И вся эта ситуация вывела меня из себя.

Оливия спросила подругу о поэзии. Та обернулась на компаньонку, которая беззаботно сидела в экипаже и читала книгу, ничего не замечая вокруг.

– Недавно на меня напало вдохновение, – начала Сара, – и я написала пару стихотворных строк. Но потом в комнату зашла мама и мне пришлось… Ах!

Девушка споткнулась, но благодаря руке Оливии удержалась на ногах.

– Осторожно! – обеспокоенно крикнула подруга.

Сара поблагодарила ее.

– Так вот, мне пришлось быстро спрятать листок под подушку. К счастью, мама ничего не заподозрила. Кошмар! Как все-таки тяжело скрывать что-то от собственных родителей.

Оливия разочарованно вздохнула.

– Когда ты им уже расскажешь о своей страсти к поэзии? Ты не должна молчать и прятать то, чем можно хвастаться.

Сара пожала плечами, опустив глаза вниз.

Оливии казалось странным, скорее, даже непривычным бояться своих талантов. Будучи ребенком, ее никто не ограничивал в рисовании. Доходило вплоть до разукрашивания дорогих обоев, от которых ее отучили позже. Она могла заниматься этим свободно в любой части дома и даже на улице, не боясь быть замеченной. Если только это не касалось уроков. В ситуации же с Сарой ее мать не особенно любила всякого рода стихотворения, прозы и тому подобное.

– Забавно, конечно, но я почему-то робею, когда хочу это сделать, и не решаюсь. Я боюсь огорчить их, вызвать недовольство, особенно отца. С тех пор, как моя бабушка опубликовала свои стихи, в которых поощрялся разврат и порицалась британская система в обществе, мои родители относятся к поэзии очень настороженно и негативно. Это несправедливо, ведь я здесь ни при чем. Но все так, как оно есть. Нужно просто смириться.

Девушки свернули и пошли по мосту. Остановившись, они облокотились на парапет.

– А я вот рассказала все родителям, – с гордостью продолжала Оливия. – Мама, как всегда, подняла весь дом своими протестами и криками. Но это ее привычная реакция.

– А как же твой отец? – заинтересованно спросила Сара.

– Папа, как я и надеялась, отнесся с пониманием. Даже поддержал, но поставил одно условие. – Оливия нахмурилась.

– Да? Какое? – Сара подперла подбородок обеими руками.

– Он попросил провести этот сезон с весельем и развлечениями, попытаться еще раз найти жениха, чтобы устроить свою жизнь благополучнее, – скучным тоном сказала Оливия.

Она внезапно загрустила. Вот неудача: было бы лучше сразу ей уехать, пока еще тепло. А так придется покидать родной дом, семью, ехать одной в дальнюю дорогу с кипой сундуков и все это под покровом пасмурной и холодной осени.

– И ты согласилась? – нетерпеливо спросила подруга.

– А у меня был выбор? В общем, когда я завершу этот сезон, то смогу жить свободно где-нибудь в одном из наших поместий. – Она мечтательно улыбнулась. – Буду писать картины, а также иллюстрации для какого-нибудь известного журнала, делать каждый день что захочу. И, конечно же, ты будешь приезжать ко мне, и мы станем прекрасно проводить вместе время.

– Здорово! Как я тебе завидую, но в то же время я счастлива за тебя. Ты такая смелая и мудрая. И родители у тебя замечательные! А вот я не знаю, когда наберусь смелости сказать им, что я хочу заниматься поэзией. Они не такие смиренные, они не поймут, – вздохнув, сказала Сара.

Оливия с сожалением посмотрела на свою подругу.

В самом деле, ей было тяжело мало того, что переступить через себя, так еще и, вероятно, бороться с собственными родителями за право выбирать свое будущее. На самом деле, даже тех, кто пытается хотя бы принять участие в своей судьбе, мало. Оливия считала, что никто и ничто не должно влиять на тебя. Только ты сам должен вершить свою судьбу. Человек со светлой головой может быть рожден не только мужчиной, как многие полагают. К сожалению, единомышленников ей найти не так-то просто даже среди дам, да она и не пыталась особенно. Исходя из услышанных разговоров леди, то, о чем они говорят и как, уже можно понять, почему к ним относятся так, как сейчас. Мысли их и интересы были не очень далекими.

Оливия взяла ее руку в свою и ласково посмотрела. Сара ответила теплым взглядом, полным благодарности. Это наполнило ее сердце радостью.

– Кстати, – приободрившись, продолжала Сара, – ты слышала, что леди Шарлотта Уоррен танцевала с графом Вайонширом целых три раза недавно на балу у Стрегони?

Оливия нахмурила свой лоб, вспоминая, о ком идет речь.

– Это та леди, что всегда появляется в свете в обильной пене кружев и лент? Да, мама что-то говорила, но я тут же выбросила из головы.

Глаза подруги стали такими круглыми, как если бы она носила очки с толстыми линзами.

– Как это, выбросила? Это же важно! Поговаривают, что на днях он сделает ей предложение. И неудивительно, потому что она очень красива. За танцем к ней мужчины строятся в очередь.

Оливия попыталась уйти от тяготящего разговора:

– Я, безусловно, рада за нее, но предпочитаю не уделять внимание вещам, меня не касающимся.

Еще одна счастливица (а может быть и нет) скоро выйдет замуж. Оливии стало немного печально при мысли о том, что, как бы там не сложилось ее будущее: успешно или не очень, а остаток века придется коротать ей одной. Будь сама она чуть глупее, то вышла замуж бы уже трижды. Однако, вряд ли эти браки принесли хотя бы одному из супругов счастья. Эта мысль стала для нее некой тростью для пожилого человека, когда тот оступается и опирается на нее, чтобы идти дальше.

– Лив, а что ты будешь делать, если встретишь какого-нибудь прекрасного джентльмена?

Оливия вынула несколько цветов из шляпки, преподнеся к носу и прикрыв глаза. Она медленно и рассеянно бросала их в реку.

– Если это когда-нибудь произойдет, то я поверю в существование слонов, чей рост составляет один дюйм, – грустно пошутила девушка. – Как бы там ни было, одно я знаю точно: от своих планов я не откажусь, даже если по уши влюблюсь.

– Последние строчки точно слова настоящей поэтессы! Не возражаешь, если я их позаимствую?

– Конечно, нет. Мне не жалко.

Сара достала из ридикюля листочек с карандашом и поспешила записывать. Не успев дописать, ее карандаш выскользнул из пальцев. Девушки лишь наблюдали за предметом в полете и его падением в воду с маленьким всплеском.

– Какой кошмар! Вот так всегда! Почему все неуклюжие ситуации происходят именно со мной? – досадовала Сара.

– Не переживай, – Оливия погладила подругу по плечу. – Я уверена, ты запомнишь строки. У тебя хорошая память.

– Надеюсь, ты права. Бывает, что мысли приходят совершенно спонтанно, и поэтому я всегда ношу эту канцелярию с собой.

– Я должна уже возвращаться домой, – Оливия изобразила несчастное лицо. – Иначе не избежать мне нотаций от мамы.

«Мне их не избежать в любом случае, даже если я вернусь на пять часов раньше».