Текст книги "Падение Сжигателя Книг (ЛП)"

Автор книги: Энтони Райан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)

Глава 7

Лесандер проник в западное крыло самым простым способом – швырнув глиняный цветочный горшок в одно из высоких витражных окон. Покинув заросший, похожий на джунгли сад, они встретили лишь одного стражника, пока пересекали плоский простор лужайки, отделявшей сам дворец от его запущенных угодий. То был крепкий малый с проницательным взглядом, которого шквал тревожных сигналов со стен заставил быть еще бдительнее. Своей алебардой он орудовал с изрядным мастерством и скоростью, стойко исполняя долг. Лесандер убил его двумя ударами меча и удостоил труп лишь самым мимолетным взглядом, после чего присел, чтобы поднять цветочный горшок.

Как и предполагалось, внутри западное крыло оказалось лишенным обстановки, полы были не подметены, а воздух казался спертым из-за застывшей атмосферы, свойственной только неиспользуемым местам. «Пятьдесят ярдов вперед, затем налево еще двадцать», – произнесла Кестра, мысленно сверяясь с планом, когда пошла по коридору. «Направо еще двадцать ярдов до бального зала. Там мы сможем выбраться на крышу».

Дриша и Улейн были способны лишь на шаркающую трусцу, что вынуждало их двигаться в темпе, который Кестра считала опасно медленным. Вновь в мыслях всплыла идея бросить спутников, хотя на сей раз она быстро ее отбросила – ее нежелание проистекало не из сентиментальности, а из прагматизма. Дар Улейн был слишком ценным подспорьем, чтобы от него отказываться, а Дриша, вероятно, сохранила достаточно сил, чтобы сокрушить еще одно-два препятствия.

Какая же ты стала суровая. Кестра подавила неприятную сумятицу чувств, поднявшуюся в ответ на слова Дриши и боль от жертвы Бленча. Пожалуй, самый трудный урок, который она усвоила за десять с лишним лет тайных убийств – это необходимость непоколебимой сосредоточенности. Скорбь, страх и потери лишь отвлекали. Важна была только гибель цели, и никто не заслуживал смерти больше, чем чудовище, притаившееся в самом сердце этого дворца ужасов.

Еще одного стражника они обнаружили на посту у украшенных резьбой дверей бального зала. Намного менее усердный, чем бесстрашный обладатель алебарды, он едва успел оторвать взгляд от фляги с брэнди, которую держал у губ, прежде чем метательный нож Лесандера вонзился ему в глаз. Он покачнулся и что-то забормотал в те несколько секунд, что потребовались брату, чтобы сократить расстояние и прикончить его быстрым выпадом меча; Кестра тем временем протиснулась мимо, чтобы распахнуть двери.

Бальный зал был настолько громаден, а его мраморный пол так походил на темную гладь невероятно гладкого льда, что Кестра замерла в невольном восхищении. Она окинула взглядом пространство от края до края, подмечая инкрустированную золотом филигрань колонн и серебряные прожилки, что тянулись по полу, создавая впечатление огромной паутины. В центре зала, в окружении факелов на подставках, притаилась маленькая фигурка.

Воздух был неподвижен, если не считать слабого, повторяющегося скрежета, поэтому эхо их шагов казалось святотатством, когда они вошли в бальный зал. Кестра осматривала колонны и далекие окна на предмет угроз, но взгляд упрямо возвращался к маленькой фигурке в центре серебряной паутины. Продвигаясь глубже, она поняла, что скребущий звук исходил от этого сгорбленного силуэта. Приблизившись, она увидела, что плитки вокруг фигуры покрыты круговой вязью письмен, буквы в котором были выведены какими-то коричневыми чернилами, поблекшими настолько, что большая часть смысла терялась. Глаза Кестры несколько раз выхватили частично размазанные слова «предательство» и «обман», прежде чем остановиться на маленькой женщине в тонкой муслиновой сорочке, которая, несомненно, все это и создала.

Она бормотала, продолжая работу, не обращая внимания на своих гостей. «Заговор мы устроили…» Повернувшись, чтобы лучше разглядеть лицо писца, она увидела молодую женщину с чертами лица, состарившимися от лишений и запущенности. Ее лицо застыло в детском выражении сосредоточенности: она кусала губу и хмурилась, обдумывая следующие слова. Волосы ее представляли собой неопрятное гнездо черных прядей с проседью, местами настолько свалявшихся, что было ясно: она не мылась месяцами, если не дольше. Растущее чувство отчаяния и отвращения у Кестры усилилось, когда ее взгляд скользнул к рукам женщины и она обнаружила, что в них не было ни пера, ни кисти. Скрежет исходил от кости ее указательного пальца, торчавшей из отслоившейся и разложившейся плоти, от которой исходило сильное, тошнотворно-сладковатое зловоние. Остальные пальцы находились в столь же ужасном состоянии: ее руки напоминали почерневшие когти, а по бледной коже рук проступали щупальца гниения. Рядом с ней стояла небольшая чаша, наполненная кровью, и она время от времени делала паузу, чтобы окунуть свой изуродованный палец в ее содержимое, прежде чем продолжить писать.

«Камергер Аль Симлин тоже…» – бормотала она. «Он был причастен к этому. Мерзкий предатель, который развратил меня…»

«Принцесса Лувела?»

Вопрос исходил от Дриши: старшая сестра сделала шаг вперед и встала перед скорчившейся, бормочущей женщиной. Брови Дриши были приподняты неровной дугой, губы сжаты, словно сдерживая рыдание. Кестра никогда раньше не видела, чтобы она проявляла сострадание, по крайней мере, не в такой степени, и это показалось ей шокирующим.

Скрежет пальца женщины внезапно прекратился. «Принцесса», – повторила она, и ее сухой, потрескавшийся голос запнулся на этом слове. «Они так меня называли… Больше никто. Он им не позволит». Она резко подняла голову и уставилась на Дришу широко раскрытыми, полными ужаса глазами. «Тебе тоже не стоит!» – прошептала она. «Он узнает. Предатели не бывают принцессами. Это невозможно…»

Ее голос затих, и она медленно вернулась в прежнюю позу, снова обмакнув свое костяное перо в чашу. «Принцессам не достаются платья», – нараспев произнесла она. «Принцессам не достаются лошади. Принцессам ничего не достается. Не тогда, когда они становятся предательницами. Тогда, – раздался новый скрежет, когда она выцарапала слова «лживая шлюха» на мраморных плитках, – тогда им приходится записывать свои грехи, чтобы все могли их увидеть…»

Кестре были не в новинку безумцы. Склонность терять связь с реальностью была распространенным недугом в Седьмом ордене из-за разнообразной цены, которую взимали их Дары. Как следствие, она научилась безошибочно определять тех, кого еще можно вернуть к подобию разума, и тех, кого уже нет. Это краткое знакомство с принцессой Лувелой не оставило у нее никаких сомнений: эта душа навсегда потеряна.

«Взгляните на нашу будущую королеву», – тихо пробормотала Кестра, хотя и не достаточно тихо, чтобы избежать яростного взгляда Дриши.

«У тебя что, совсем нет сердца?» – спросила она.

Желание огрызнуться очередной язвительной колкостью поднялось было к губам Кестры, но угасло, подавленное внезапным и неожиданным приливом стыда и самобичевания. Она кашлянула и решительно зашагала прочь. «Люк в крыше, который нам нужен, находится в ту сторону…»

«Мы не можем оставить ее так».

Твердый, повелительный голос Дриши заставил ее остановиться. Сестра вытащила нож из лифа, но замерла, продолжая смотреть на преклонившуюся перед ней измученную душу. Кестра подняла руку и покачала головой, заметив, что Лесандер набрал в грудь воздуха, чтобы напомнить Дрише о срочности дела.

«Я помню твою мать», – произнесла наконец сестра, опустившись на колени и подползая к принцессе. «Девчонками мы играли вместе, ведь наши отцы были очень близкими друзьями. Она была такой красавицей». Рука Дриши пробежала по спутанной, преждевременно поседевшей шевелюре. «Прямо как ты».

Придвинувшись ближе, она крепко обняла принцессу. На лице Лувелы отразился последний проблеск понимания, а на потрескавшихся губах заиграла слабая улыбка, которую Кестра сочла проявлением благодарности. Когда Дриша поднесла нож к шее принцессы, Кестра отвернулась и пошла искать люк в крыше.

Глава 8

Взобраться на крышу для Кестры и Лесандера не составило труда, чего нельзя было сказать об их спутницах. Благодаря своей молодости Улейн в значительной мере восстановила силы, но оказалась неопытной альпинисткой.

«Она явно пренебрегала твоим обучением», – кряхтя, заметила Кестра, перехватывая Улейн за поднятую руку, чтобы подтянуть ее достаточно высоко и дать ухватиться за раму светового люка.

«Я учусь у нее всего несколько месяцев», – ответила юная сестра, карабкаясь на черепичную крышу. В ее голосе прозвучала нотка обиды, когда она добавила: «И я считаю, что, по правде говоря, очень многому научилась у госпожи Дриши».

«Она уже заставляла тебя кого-нибудь убивать?» – спросила Кестра. Хотя вопрос предназначался Улейн, произнося его, она посмотрела вниз, чтобы встретиться с поднятыми глазами Дриши. «Возможно, кого-то, о ком она говорила тебе как о подлом насильнике и детоубийце, а тот на поверку оказался излишне любознательным ученым с парой опасных фолиантов в тайной библиотеке?»

Дриша ответила на ее взгляд мрачным выражением лица, черты которого были испачканы кровью принцессы. «Сейчас действительно подходящее для этого время?» – спросила она.

«Наша сестра права», – вставил Лесандер, наклоняясь и протягивая Дрише руку.

Пока он тащил ее наверх, со всех сторон доносился смешанный лай охотничьих псов и выкрикиваемых приказов. С крыши открывался обширный вид на внутренние дворы дворца. Здешние сады тоже были заросшими, но не имели того вида джунглей, что сады, окаймляющие стены. Десятки факелов полыхали среди кустов и клумб, пока солдаты метались по территории. Из коридора внизу донеслось эхо новых сигналов тревоги, означавших, что преследователи уже добрались до бального зала.

«Тот ученый был вором», – процедила Дриша сквозь зубы, силясь выбраться наружу из светового люка. «Похититель знаний, которыми он не имел права делиться. Если бы он добился своего, о существовании Седьмого ордена стало бы известно всем. Я не буду извиняться за то, что не допустила таких последствий. И тебе не следует».

«Ты, – Кестра наклонилась ближе к Дрише, и зверь внутри нее шевельнулся, отозвавшись шипением хищного интереса, – больше не смеешь указывать мне, что делать».

«У нас нет времени на болтовню, сестры», – оборвал их Лесандер

Он стремительно побежал по крыше, низко пригибаясь и держась подальше от конька, чтобы скрыть свой силуэт. Кестра прервала обмен враждебными взглядами с Дришей, усмиряя зверя мыслями о том, что ждет их впереди, и повернулась, чтобы последовать за Лесандером. Перспектива разорвать на части душу того, кого она ненавидела больше всего на свете, заставила зверя частично распрямиться в готовности, а его голод придал ей дополнительную скорость.

На набросанном несчастным архитектором плане их путь казался куда короче – всего-то около сотни ярдов, два крутых поворота и короткий прыжок с одного черепичного ската на другой. Однако теперь, когда грохот преследователей наполнял воздух какофонией звуков, этот путь казался гораздо длиннее. Кестра ожидала услышать вибрацию тетивы лука или крик тревоги при каждом шаге. Однако благодаря удаче и мастерству они добрались до конца западного крыла, не будучи обнаруженными; над ними высились башни и чертоги центральной цитадели дворца.

«Расстояние приличное, сестра», – заметил Лесандер, поворачиваясь к Улейн с сомнением на лице.

Оглядев широкую пропасть, отделявшую их от грозного здания башни, лицо Улейн исказилось от неуверенности. Горло девушки судорожно сжалось, прежде чем она обменялась взглядами с Дришей. Старшая женщина выдавила натянутую улыбку и сжала ее руку, выказав этим жестом куда больше поддержки и заботы, чем Кестра видела за все годы их знакомства.

«Я должна», – произнесла Улейн, глубоко вздохнув. «Разве нет?»

«Да», – просто ответила Кестра. Грохот съехавшей позади черепицы и новый всплеск криков в садах внизу побудили ее добавить: «И без промедления».

Кивнув, Улейн выпрямилась во весь рост, шагнула назад и раскинула руки. «Лучше всего, если вы полностью расслабитесь», – предупредила она. «Не боритесь с ветром, иначе он вас сломает».

«Уходи отсюда сразу же, как только мы переберемся», – велела ей Дриша суровым, но плохо скрывающим дрожь голосом. «Спрячься и жди Шестой орден. Если повезет, они скоро прибудут».

Улейн улыбнулась, сморгнула слезы и без лишних предисловий высвободила свой Дар. Кестра обнаружила, что сама внезапность обрушившегося на нее порыва ветра помогла пережить первый удар – настолько непреодолимой была его мощь. Следуя предупреждению Улейн, она подавила инстинкт сопротивляться невидимой руке, которая подняла ее и бросила высоко в воздух, позволив себе кувыркаться и барахтаться в этой хватке. Мир превратился в круговорот неба и дворца, от которого у нее скрутило живот. Затем стены башни приблизились, словно утес из широкого гранита с окнами, казавшимися совсем крошечными. В голове Кестры всплыл образ мухи, раздавленной и размазанной по стене безразличной рукой, и ей стало противно от осознания того, что последние секунды ее жизни уйдут на панику.

Именно в этот момент стало очевидно, с каким мастерством и точностью Улейн владела своим даром. Ветер внезапно выпустил Кестру из своих объятий, и ее кувыркающееся тело описало пологую дугу, направляясь к узкому окну. За мгновение до того, как она должна была врезаться в смертоносное сочетание стекла и свинца, порыв ветра Улейн взревел в последний раз – мощнее, чем прежде. Окно разлетелось на осколки как раз в тот момент, когда падающая Кестра уже собиралась врезаться в него; она крепко зажмурилась, защищаясь от поднявшегося облака осколков. На мгновение она почувствовала, будто падает сквозь облако пыли, а затем – жесткое приземление на мраморный пол. Улейн идеально рассчитала угол броска, уложив свои «человеческие снаряды» так, чтобы избежать травм. Тем не менее удар был сильным: Кестра покатилась по полу, набивая синяки, пока не врезалась в противоположную стену.

Ей пришлось потратить несколько драгоценных секунд, чтобы судорожно вдохнуть воздух в отбитые легкие, прежде чем подняться. Рядом с ней Лесандер уселся на пол, ладонью стирая кровь с рассеченного лба. Дриша уже стояла на ногах у разбитого окна, вглядываясь в крышу далеко внизу.

«Ее там нет», – сказала она.

Кестра шагнула к ней и посмотрела вниз: на краю западного крыла сгрудилась добрая полдюжины факелов. Расстояние было слишком велико, чтобы разглядеть детали, но факелы наверняка двигались бы куда оживленнее, найди державшие их солдаты пленницу.

«Похоже, она последовала твоему совету», – сказала она Дрише отходя. Но сестра продолжала стоять у окна, на ее лице отразилось беспокойство. «Задание – это все», – напомнила ей Кестра.

Лицо Дриши исказилось от смеси гнева и беспокойства, прежде чем она отступила от окна. «Она хорошая девочка», – произнесла она, с трудом сглотнув, чтобы унять дрожь в голосе. «Хорошая ученица».

«Лучше меня?» – спросила Кестра. Дриша последовала за ней, когда она направилась по широкой изгибу коридора к нисходящей лестнице, расположенной в его конце, а Лесандер пошел следом.

В коридоре эхом отозвался смех – Дриша позволила себе редчайшее проявление искреннего веселья. «Твой статус моей худшей ученицы за всю историю, – заверила она Кестру, – никому не удастся превзойти…»

Стук и щелчок арбалета послужили достаточным предупреждением, чтобы обе успели отскочить в сторону, но дистанция была слишком короткой, чтобы увернуться от болта, вылетевшего из тени. Дриша ахнула от шока и повалилась на стену, вцепившись руками в оперение, торчавшее из ее бока. Нечто промелькнуло перед глазами Кестры за мгновение до того, как мимо пронесся Лесандер. Кестра обернулась и увидела, как он вытаскивает метательный нож из горла поверженного арбалетчика. Воин держал меч наготове, готовый сразиться с любыми другими врагами, но, похоже, это стражник был один.

«Не вытаскивай его!» – крикнула Кестра, бросившись к Дрише. Сестра со свистом выпустила кровь сквозь стиснутые зубы и заставила себя убрать руки от болта. Присев, чтобы осмотреть рану, Кестра увидела, что снаряд случайно угодил в зазор между доспехами лифа Дриши и глубоко вонзился в плоть под ними. По бледнеющей с каждой секундой коже и прерывистому, судорожному дыханию женщины Кестра поняла, что наконечник арбалетного болта пробил легкое.

«Иди!» – прохрипела Дриша. «Заверши задание!»

«Для этого нужны все мы», – отрезала Кестра, закидывая руку Дриши себе на плечо. «Ты это знаешь».

Старшая сестра с трудом сдержала крик, когда Кестра подняла ее на ноги, но больше не протестовала. Они ковыляли за Лесандером, который вел их к лестнице – к счастью, больше не встретив ни единого стражника. При спуске по лестнице болезненные вздохи, вырывавшиеся из уст Дриши, стали еще более резкими. С каждой ступенью свежая кровь заливала руку Кестры, прижатую к болту в боку сестры. Лестничная клетка казалась неестественно тихой, за исключением стонов Дриши, что создавало тревожный контраст с суматохой, бушевавшей снаружи. Поэтому, когда Дриша заговорила голосом, который был чуть громче шепота, Кестра без труда все расслышала.

«Это был страх…» – произнесла Дриша. Они остановились на лестничной площадке всего в одном ярусе от основания башни, где их ждал широкий вестибюль, ведущий прямиком к огромным дверям, что охраняли тронный зал Лакрила. Повернувшись, чтобы взглянуть на лицо Дриши, Кестра увидела, что оно побелело почти до алебастрового оттенка, а глаза сестры полуприкрыты от боли и изнеможения.

«Страх?» – переспросила Кестра.

«То, как я… вела себя с тобой», – ответила Дриша с натужным стоном. «Я боялась того, что случится… если мы станем слишком близки. Ведь любовь… может так легко обернуться… ненавистью». Ее лицо исказилось в гримасе, в равной мере скорбной и задумчивой. «Нелегко… играть роль матери для девчонки, которая способна убить одним взглядом».

«Мне не нужна была мать», – пробормотала Кестра в ответ, крепче обхватив стройную фигуру Дриши и возобновив спуск. «Мне нужен был учитель, который говорил бы мне правду».

«Скрытность… – это наша защита». Дриша резко втянула воздух, ее тело содрогнулось в руках Кестры, но ноги не оступились на ступенях. «Когда-то… когда Седьмой орден действовал открыто… само его существование едва не положило конец… всему. Мы должны оставаться в тени. Хотя… – она обмякла, вынуждая Кестру держать ее еще крепче, – …мне жаль. Из-за ученого… и из-за лжи».

«Стойте», – тихо скомандовал Лесандер, замерев у подножия лестничного пролета. Пригнувшись, он медленно высунул голову вперед, чтобы заглянуть за угол. Повернувшись обратно к Кестре, он прошептал: «Четверо стражников».

«А двери?»

«Закрыты и заперты на засовы, еще и цепями».

Вздохнув, Кестра встретилась взглядом с Дришей и обнаружила, что теперь тот стал суровым – усталость отступила, изгнанная чистой силой воли. «Просто доведите меня до дверей», – прорычала она, и от напряжения ее губы окрасились красным. Подняв руку, она сжала пальцы в знакомый когтеобразный жест. «Задача – это все».

Глава 9

Лесандер убрал меч в ножны за спиной и велел ей обождать мгновение. Затем он удивил ее: выпрямился и просто вышел из-за угла. Кестра выглянула из укрытия и обнаружила, что брат уверенным шагом направляется к тронному залу с целеустремленным видом человека, имеющего на это полное право. Его внешний вид и полное равнодушие к стоявшим в коридоре стражникам позволили ему миновать первых двоих, не вызвав у них желания окликнуть его. И лишь когда он поравнялся со следующей парой, те шагнули вперед, преграждая ему путь.

«Прочь с дороги», – отрезал Лесандер, раздраженно и требовательно взмахнув рукой. «Брат Лесандер Дорен с депешами от Аспекта Шестого ордена». Он вперил суровый взгляд в ближайшего стражника: «Только для глаз короля».

«Нам не сообщали о вашем прибытии», – ответил стражник, чей статус капитана выдавал небольшой султан из павлиньих перьев, прикрепленный к шлему сбоку. Он стоял слишком далеко, чтобы Кестра могла разглядеть выражение его лица, но в эхо его голоса вплелась нотка глубокого подозрения. Увидев, что все четверо стражников теперь отошли со своих постов и образовали неплотный круг вокруг брата, она выскользнула из укрытия, двигаясь медленно и приняв на себя почти весь вес Дриши, чтобы не издать ни единого предательского звука.

«Ты что, не слышал, что творится снаружи, человек?» – потребовал ответа Лесандер. «В городе вспыхнуло восстание. Прямо сейчас мои братья сражаются, чтобы не пустить бунтовщиков за эти стены, пока ты заставляешь меня торчать здесь».

Коридор украшал ряд высоких прямоугольных колонн, и Кестра тащила Дришу от одной к другой. Она успела преодолеть половину прохода, пока спор набирал громкость и близился к своей неизбежной развязке.

«Никто не встречается с королем, если он сам не вызовет», – заявил капитан стражи. «И мы не слышали никаких новостей о беспорядках».

«Теперь услышали», – заметил Лесандер. Брат сделал вид, что с трудом успокаивается, вздохнул и указал на запертые двери. «Хорошо. Скажи ему, что я здесь и прошу разрешения на аудиенцию».

По тому, как капитан напрягся и неловко кашлянул, стало ясно, что перед ним встала нежелательная дилемма. «У меня есть приказ держать эту дверь закрытой», – заявил он. «И все».

«У меня важнейшие новости, которые должен услышать король», – голос Лесандера повысился, когда он придвинулся к мужчине вплотную. «Что именно вам так трудно понять, сэр?»

«Последнего стражника, который открыл эту дверь без позволения, к ней же и прибили». Капитан снова нервно кашлянул. «Слуги принесут ему ужин через два часа». Он протянул руку в латной рукавице. «Отдайте мне ваше послание, и я передам его в руки камергера. Больше я ничего сделать не могу».

Кестра рискнула выглянуть из-за края колонны и увидела, как лицо Лесандера исказилось от досады, когда он полез в куртку за посланием, которого у него не было. «Будь готова», – сказала она Дрише, но сестра в ответ лишь тихо застонала.

«Оно скреплено печатью Ордена», – предупредил капитана Лесандер, когда его рука начала показываться наружу. «Полагаю, я могу доверять вам и вы не станете нарушать…» Он резко вытащил кинжал из куртки и глубоко вонзил его в глаз капитана. Трое стражников быстро отреагировали, отступив назад и нацелив свои алебарды. Тот, кто стоял ближе всего к Лесандеру, не успел вовремя отреагировать и получил кинжал на всю длину в горло, когда Лесандер перехватил оружие обратным хватом, выдернул его из глазницы капитана и, присев, одним движением нанес удар назад.

Приседание спасло его от удара алебарды третьего стражника – лезвие пронеслось над его головой, прежде чем Лесандер резко развернулся, и его меч с металлическим шелестом покинул ножны. Брат парировал выпад четвертого стражника, шагнул вплотную и нанес мощный удар кулаком прямо в лицо мужчины. Того отбросило назад, что дало Лесандеру достаточно места, чтобы отбить рубящий удар сверху, нанесенный его товарищем. Затем он резко дернул клинок, заставив алебарду гвардейца взметнуться вверх, и нанес молниеносный рассекающий удар стражнику по лицу. Тот закричал и попятился, выронив оружие и прижав руки к покалеченным глазам. Выживший стражник, двигаясь с впечатляющей скоростью, бросился на Лесандера и сумел пронзить ему верхнюю часть бедра острием алебарды.

Рана оказалась тяжелой, вынудив брата отступить, чтобы высвободить острие из своей плоти. Он ударился о колонну и упал, тщетно пытаясь поднять меч и парировать смертельный удар, который стражник нацелил ему в голову. Кестру отлично учили искать уязвимые места в доспехах солдат, и ее кинжал без труда нашел одно из них прямо сейчас. Лезвие скользнуло в зазор между спинной пластиной доспехов стражника и нижним краем его шлема. Он так и застыл, когда она вогнала оружие поглубже, проворачивая клинок, чтобы превратить мозг в месиво, прежде чем вытащить его обратно. Затем стражник рухнул ничком на мраморный пол рядом с Лесандером, содрогаясь в конвульсиях, пока его кровь растекалась быстро увеличивающейся лужей.

«Идти сможешь?» – спросила Кестра, протягивая Лесандеру руку.

В ответ он издал лишь обиженный и страдальческий стон, ухватился за ее предплечье и поднялся на ноги; из его бедра хлестала кровь. Кестра поняла, что его злость была злостью мастера, корящего себя за глупую ошибку.

«У всех бывают неудачные дни, брат», – сказала она, не сумев сдержать улыбку, после чего поспешила поднять Дришу с места, где ей пришлось ее оставить. Двигаясь со стойкой решимостью, брат помог дотащить сестру до дверей.

«Вы…» – задыхаясь, прохрипела Дриша, забрызгивая кровавыми каплями инкрустированные золотом и окрашенные в белый цвет деревянные балки. «Вам обоим лучше… отойти подальше».

Они повиновались, бросая тревожные взгляды на заваленный трупами коридор, который оглашался криками ослепленного стражника, к коим вскоре прибавился топот множества бегущих ног. Этот переполох не остался незамеченным. Звук падающей цепи вернул взгляд Кестры к дверям, и она увидела, что Дриша уже разорвала когтями железные звенья и тяжелый замок на куски. Сама дверь оставалась запертой, и Дриша замерла, сделав вдох, прежде чем в полной мере проявить свой дар. Двери исчезли в метели из щепок и клочьев сусального золота; облако древесной пыли было столь густым, что на мгновение скрыло из виду стройную фигуру Дриши. Когда оно рассеялось, та лежала в созданном ею рваном проеме – совершенно неподвижная и исчерпавшая себя без остатка. Кестра застыла, глядя на обмякшие черты сестры, в чьих глазах угасли последние проблески жизни.

«Идем, сестра», – позвал Лесандер, беря ее за руку и увлекая вперед. «Нам нужно завершить задание».

Новый грохот быстро приближающихся шагов заставил Кестру двинуться; она проскользнула сквозь остатки дверей и наконец оказалась в тронном зале. Она держала кинжал наготове, ожидая появления новых стражников, а Лесандер занял оборонительную позицию рядом с ней, но враги их не встретили. По периметру зала пылали факелы – потревоженные внезапным притоком воздуха, они отбрасывали колеблющийся свет на огромный зал с голыми полами и стенами без единого окна. В самом центре комнаты на троне восседал маленький щуплый человек, а подле него возвышалась куда более внушительная фигура.

Кестру поразила абсурдно забавная мысль, что тот, кто соорудил этот трон, сделал это в шутку – настолько резко он подчеркивал далеко не впечатляющие размеры его обитателя. Корона маленького человека тоже, казалось, сидела плохо, покачиваясь на голове, пока он ерзал на своем непомерно большом насесте. Он был одет в королевские одежды, но и они сидели на нем нелепо. Отороченная горностаем мантия и тяжелая цепь, символизирующая его должность, делали его похожим на ребенка, играющего в переодевания. А потом раздался его голос – высокий, пронзительный писк, который довершил впечатление от младенца, столкнувшегося с гневом взрослого.

«Нарушители!» – взвизгнул он, дернувшись на троне и протянув руки, чтобы ухватиться за простую черную мантию высокого человека, стоящего рядом с ним. «Мятежники! Убийцы! «Убей их, Аэртис!»

«Итак», – сказала Кестра, шагнув вперед, и ее шаги долгим эхом разнеслись по мраморному полу. «Полагаю, ты и есть тот самый чародей?» Ее слова предназначались высокому человеку, но взгляд она упрямо удерживала на ерзающем короле.

Бронзовые черты лица Аэртиса Везури, пока она приближалась, выражали сдержанное и насмешливое презрение. Кестра определила его возраст где-то в районе пятидесяти, однако седая борода, подстриженная аккуратным клинышком в тон усам над верхней губой, заставляла думать, что он может быть на несколько лет старше. Его мантия доходила до пола и была полностью черной, за исключением символа, вышитого белыми нитями на груди. Она узнала в нем знак, относящийся к одному из многочисленных альпиранских богов, но не смогла вспомнить имя – впрочем, это не имело значения. Ибо, несмотря на его видимое отсутствие страха, никакого Дара по мере приближения к нему она не ощущала. Какими бы способностями ни обладал этот человек, они не исходили от Тьмы, что делало его обычным смертным – тем, с кем Лесандер при необходимости легко управится.

«Можешь уходить, если хочешь», – бросила она вереланцу, по-прежнему сосредоточив основное внимание на короле. «Мы пришли не за тобой».

«Аэртис!» Корона маленького человека соскользнула с его головы, когда он вцепился в мантию вереланца отчаянными, трясущимися пальцами. «Она похожа на кошку», – заскулил он, и из его глаз, устремленных на Кестру, потекли слезы ужаса. «Тварь Извне прислала кошку, чтобы убить меня!»

По глубокой хмурости, прорезавшей лицо Аэртиса Везури, Кестра так и не смогла понять, на кого направлено его презрение – на нее или на короля. Однако, заметив, как его черты ожесточились от принятого решения, она развернулась и мотнула головой Лесандеру. Она все еще не чувствовала Дара, но когда конец задания был столь дразняще близок, ей не хотелось допускать лишний риск.

«Предать своего нанимателя, – произнес Аэртис мягким, благородным выговором, одновременно поднимая руку, – значит покрыть себя бесчестием. С этим я не смирюсь».

«Брат», – позвала Кестра, но Лесандер уже вытаскивал из-за пояса метательный нож. Странно, но вереланец проявил лишь слабое беспокойство, когда Лесандер отвел руку назад, готовясь к броску. Кестра увидела, как Аэртис сжал вытянутую руку в кулак, и услышала металлический щелчок какого-то скрытого устройства, после чего из рукава его мантии хлынул поток дыма. Он вырвался с такой скоростью и густотой, что они мгновенно ослепли, а облако разрасталось, заполняя всю нижнюю часть тронного зала от одного конца до другого.

Кестра оказалась посреди безликого водоворота серого тумана; Лесандер скрылся из виду вместе с колдуном и королем. Ругаясь, она бросилась бежать, держась прежнего курса в надежде, что он приведет ее к трону. Однако, достигнув его, она обнаружила, что тот пуст. Оглядываясь в поисках следов своей добычи, она услышала глухой стук – что-то ударилось о мрамор у основания трона. Опустив взгляд, она увидела железный цилиндр длиной около шести дюймов, длинный, украшенный вихревым латунным узором, напоминавшим пламя. Из одного конца торчало нечто, похожее на фитиль, хотя, сгорая, оно испускало не обычное пламя, а искры. Ткач пламени, вспомнила она дословный перевод имени чародея. Хотя прежде Кестра никогда не видела ничего подобного, инстинкт подсказал ей: лучше не задерживаться и не проверять, что произойдет, когда искры коснутся украшенного цилиндра.

Ухватившись за крепкую дубовую спинку трона, она перемахнула через него и рванула прочь. Кестра успела отбежать едва ли на три ярда, как внезапный рев заполнил ее уши, а невидимый кулак сбил с ног. Кинжал выскользнул из рук, когда она ударилась о плитки, а осколки больно вонзились в голени. Оглянувшись, она увидела, что взрыв частично разогнал туман. Трон принял на себя основной удар и теперь лежал разнесенный в щепки, но именно он защитил ее от тяжелых ранений. Разреженный туман также позволил ей разглядеть короля Лакрила Аль-Вернона, съежившегося на полу в луже собственной мочи едва ли в дюжине футов от нее.