Текст книги "Падение Сжигателя Книг (ЛП)"

Автор книги: Энтони Райан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)

Глава 4

«Значит, ты ни разу не видел сеорда за все время путешествия?»

Лесандер улыбнулся в ответ на ее скептический взгляд. «Ни одного. Целый месяц или даже больше я провел под сенью Великого Северного Леса, и они не сочли нужным беспокоить меня. Надо сказать, они не были столь милосердны к банде, которую я выслеживал, – поистине мерзкому сборищу фанатиков из отрицателей, ударившихся в поклонение вымершим воларским богам, если в такое вообще можно поверить. Каждые несколько миль я натыкался на очередного мертвеца, сраженного единственной стрелой, и каждая была пущена точно в одно и то же место на шее. Любопытно, что сеорда оставили вождя в живых, чтобы его нашел я. К тому времени он совершенно помешался от страха и лопотал на старом воларском о своих богах и прочем. Я обвязал его веревкой и попытался вывести из леса, но очень скоро стало ясно, что к тому времени я уже окончательно заблудился».

Прищур Кестры сменился гримасой откровенного скептицизма. «Ты хочешь сказать, что Брат Шестого ордена заблудился в лесу?»

Лесандер рассмеялся. «Ах, но Великий Северный Лес – это не просто какая-то роща, верно, сестра? Ты его никогда не видела?»

Она поерзала в седле, вспоминая свой единственный визит к северным холмам Нильсаэля, где бескрайнее зеленое море Великого Северного Леса простиралось вдаль. Одного этого зрелища хватило, чтобы отбить любое желание соваться внутрь: царящий под древесным пологом мрак так и кричал о том, что гостям здесь не рады. Но еще больше ее встревожило то, как лес всколыхнул ее дар – вызвал не привычную хищную злобу, а редкий приступ пугливого беспокойства.

«Нет», – ответила она. «Одаренные стараются держаться от него подальше».

«И правильно делают». Веселость в голосе Лесандера угасла, когда они выехали из-за поворота тропы и их взору открылась небольшая деревня. Теперь они находились на окраине леса Урлиша, в нескольких милях к северу от Варинсхолда. В первые годы правления короля Лакрила земли вокруг столицы были избавлены от худших проявлений его алчности. Постоянно растущая армия мытарей лорда-сборщика рыскала дальше от центра, а еще менее популярные сборщики королевских податей изводили своим присутствием в основном мелкие феоды. Однако в последние годы, по мере того как неутолимая жажда золота у Лакрила росла, Асраэль лишился своего привилегированного положения, а затем и вовсе был пущен по миру. Эта деревня, судя по всему, стала одной из недавних жертв: крыши еще не обвалились, да и изгороди по большей части оставались целыми. И все же было ясно, что жители ушли – вероятнее всего, бежали, когда сборщики податей отобрали у них последний мешок угля или откопали запрятанный кошель. За последние несколько дней Кестра видела уже с полдюжины таких мест, и это заставляло ее задумываться о положении дел в столице. Если землю некому возделывать, как город ухитряется себя прокормить?

Ее взгляд выхватил тусклый отсвет огня за ставнями одной из лачуг; из трубы вился тонкий шлейф серого дыма. Внимательный осмотр окрестностей также выявил несколько фигур в синих плащах среди деревьев. Она знала, что не заметила бы их, если бы они сами того не пожелали. Один из них, чье лицо скрывал капюшон плаща, поднял руку, приветствуя Лесандера привычным жестом, и брат ответил на приветствие серьезным кивком. Его приветливость мгновенно испарилась, уступив место строгости брата, выполняющего трудный долг со всей необходимой тщательностью и серьезностью.

«Кто там?» – спросила Кестра, когда они направили своих лошадей к хижине с дымящейся трубой.

«Ты же не думала, что мы будем делать это в одиночку, правда?» – отозвался Лесандер, осаживая Нолнена.

Глядя на тусклое свечение за ставнями, Кестра подавила желание развернуть Челку и припустить обратно по тропе. Это была бы бессмысленная демонстрация, поскольку дозорные братья наверняка сбили бы ее с ног, не успей она преодолеть и десятка ярдов, однако желание сбежать оставалось сильным.

«Тот человек, которого ты поймал», – сказала она, оставаясь в седле, пока Лесандер спешивался. «Что с ним стало?»

«Мы какое-то время поблуждали», – ответил брат. «Но я так и не смог найти тропу, которая вывела бы нас из леса. Приметы, которые я подмечал, бесследно исчезли, а то, что мне удавалось разглядеть среди солнца, луны и звезд, мало поддавалось логике. Это было странно…» Он умолк, и его взгляд сделался озадаченным и отрешенным. «Несмотря на то чувство совершенной потерянности, я чувствовал себя как дома. С самого вступления под кроны леса я не слышал ни единого слова, кроме бредней фанатика, и тем не менее никогда еще я не ощущал более сильного чувства того, что мне рады. Как будто лес хотел, чтобы я остался». Он моргнул и покачал головой. «Конечно, я не мог. Так что мы провели еще несколько дней, бесцельно блуждая, пока однажды утром я не проснулся и не обнаружил, что мой пленник повесился на ветке очень старого дуба. Его путы были перерезаны, но кем, я никогда не узнаю. Зато знаю, что после этого путь наружу внезапно открылся предо мной со всей очевидностью».

Он указал на дверь лачуги. «Ну что, идем?»

Ей хотелось расспросить его поподробнее – главным образом для того, чтобы оттянуть миг, когда придется столкнуться с тем, что ждало за этой дверью, но его рассказ ее и вправду заинтриговал. «Ты больше туда не возвращался?»

«Нет». В его голосе прозвучала нотка сожаления, равно как и окончательности. «Думаю, я бы обнаружил, что это слишком сильный соблазн». Он улыбнулся, но в этой улыбке не было его привычного веселья, и снова указал на дверь.

Вздохнув, Кестра высвободила ногу из стремени и перекинула ее через седло. Пожалуйста, – взмолилась она ушедшим душам той веры, которой уже не придерживалась, – только не Дриша. Аспекта я еще кое-как перенесу. Но только не Дришу.

Дриша Аль-Вейс в юности слыла прославленной красавицей, а ее облик был излюбленной и востребованной темой для лучших портретистов королевства. Кестра знала об этом, потому что Дриша сама заказывала все эти портреты и никогда не уставала показывать их гостям. Они украшали стены ее особняка наряду с гобеленами, которые также запечатлели ее в разнообразных, зачастую диковинных нарядах. Кроме того, там имелось множество бюстов – как мраморных, так и бронзовых, а также большая статуя, служившая главным украшением фонтана в ее саду. Ее родители, богатые даже по меркам высшей асраэльской знати, умерли, когда Дриша едва достигла возраста, позволявшего законно вступить в права наследования. Она быстро доказала, что оказалась скверной хранительницей столь огромного богатства, из-за бездарного управления потеряв за последующие несколько лет по меньшей мере половину своих владений. Однако в качестве покровительницы искусств Дриша преуспела, пусть даже тематика произведений неизменно оставалась ограниченной.

Увидев ее впервые почти через десятилетие, Кестра с удивлением отметила, как мало изменилась ее прежняя наставница. Никогда не зная наверняка, сколько этой женщине лет – темы возраста Дриша избегала со строгим и упорным молчанием, – Кестра поразилась тому, как та сохранила прежнее сочетание строгой красоты с высокими скулами с величественной элегантностьюй. За исключением нескольких дополнительных морщин вокруг глаз и на шее, казалось, что возраст по-прежнему обходил ее стороной. Сегодня на ней было платье из черного бархата – простое по ее меркам, хотя серебряная нить, которой были вышиты рукава, могла бы оплатить аренду всей этой деревни на целый сезон.

Дриша не удостоила их приветствием, когда Лесандер ввел Кестру в хижину. Она продолжала сидеть за покрытым пылью столом – спина прямая, глаза сужены в явной враждебности. Крупный мужчина, гревшийся у огня, являл собой полную противоположность: он повернулся, явив массивное лицо с крепкой челюстью, на котором играла улыбка натянутого гостеприимства. Кестра и раньше размышляла над парадоксом человека, который провел большую часть жизни в тени, но при этом почти не умел притворяться.

«Сестра», – произнес Аспект, шагнув вперед и протягивая руки, чтобы взять ее за ладони. Поверх куртки и штанов на нем был отороченный мехом плащ – одежда добротная, но не настолько, чтобы привлекать внимание. Мужчина его комплекции неизбежно притягивал взгляды, но большинство видело в нем лишь добродушного, в меру успешного торговца тканями, за которого он себя и выдавал. Его улыбка угасла, когда она убрала руки подальше и отступила назад, а ее собственное лицо превратилось в зеркальное отражение безучастной враждебности Дриши. Не обращая внимания на его хмурый взгляд, она перевела взгляд на остальных обитателей хижины. Рядом с Дришей за столом сидели двое: одного она знала, а другую – нет.

Бленч, как и Дриша, почти не изменился с тех пор, как она видела его в последний раз, – все то же воплощение понурой, немытой угрюмости. Изогнутым ножом он вырезал дольки из яблока, отправлял их в рот и жевал с каким-то механическим отсутствием удовольствия. Ей показалось, что в его косматой шевелюре в последнее время стало больше седины. Да и изрядно засаленная кожаная куртка, которую он носил, выглядела еще более рваной, чем в молодости. Как и Дриша, он не удостоил ее приветствием, хотя она и заметила под его неухоженной бородой легкое движение щек, которое могло означать неохотную улыбку.

Слева от него сидела рыжеволосая молодая женщина в отлично скроенном дорожном костюме для верховой езды, какой обычно предпочитала знать. Глаз Кестры сразу выхватил характерные швы и складки, выдававшие руку любимого портного Дриши. Ее новая ученица, – заключила Кестра, удивленная внезапной волной зависти. Хотя простолюдинка, – добавила она про себя, заметив явную неловкость, с которой девушка носила это одеяние. Прямо как я.

«Сестра Улейн недавно пополнила наши ряды», – пояснил Аспект, заметив пристальный взгляд Кестры, от которого младшая женщина беспокойно заерзала.

«Еще одна сирота? Или вы ее купили?» Кестра увидела, как девушка вздрогнула от ее слов, и догадалась, что ту задело скорее слово «сирота», нежели ее резкий тон. Существовало всего два пути в Седьмой орден: либо ты в нем рождался, либо, как в ее случае, тебя забирали, когда случайно или после долгих поисков обнаруживали твою истинную природу. Как следствие, те, кто был лишен защиты семьи, чаще всего попадали в поле зрения Ордена, и этот набор далеко не всегда обходился без насилия. Ей также было прекрасно известно, что Аспект и его предшественники не брезговали набивать кошели иноземных работорговцев, готовых передать им Одаренных детей, найденных среди их живого груза.

На массивном лице Аспекта появилась натянутая улыбка, больше похожая на гримасу важного человека, который из последних сил призывает себя к терпению. Дриша, как обычно, к подобной сдержанности склонна не была.

«Ее происхождение тебя не касается», – отрезала она, наградив Кестру тяжелым, испепеляющим взглядом. Затем вскинула подбородок под привычным высокомерным углом и добавила с резким, благородным выговором: «Отступница». Защита своих учеников всегда была одной из самых достойных черт Дриши, хотя Кестра подозревала, что сейчас ее вмешательство продиктовано скорее банальной неприязнью.

Встретив ее взгляд, Кестра расплылась в той самой сладкой, благовоспитанной улыбке, которой Дриша обучала ее на бесконечных, занудных уроках хороших манер. «Миледи, – произнесла она, приседая в реверансе, – сделайте одолжение, найдите себе коровью задницу, чтобы ее полизать».

Дриша резко вскочила на ноги, ее пальцы скрючились подобно когтям, что означало готовность пустить в ход дар. Ярость ее была столь велика, что она без колебаний встретила взгляд Кестры. Внутри самой Кестры зверь зашипел, но не шевельнулся, что было удивительно. Он всегда судил о ее чувствах лучше нее самой, зная истинную меру ее ненависти, когда она сама о ней не подозревала. Стало быть, Дришу она не ненавидела, а это оставляло ее беззащитной – если не считать кинжала.

«Ну полно, полно!» – проговорил Аспект, вставая между ними подняв руки, точно отец, утихомиривающий вздорных детишек. «Мы собрались здесь не для того, чтобы тешить старые обиды». Он устремил на Кестру твердый взгляд, напомнивший ей, что и этот человек тоже опасен. «Уверен, добрый брат Лесандер уже посвятил тебя в нашу общую цель, сестра. Иначе я сомневаюсь, что ты была бы здесь».

За столом Бленч тихонько фыркнул, рассорив кусочки яблока. «Так тебе не терпится убить короля, Кес?» – спросил он со своим грубым нильсаэльским выговором. «Да кому из нас не терпится?»

Его слов хватило, чтобы разрядить напряжение в комнате – не полностью, но достаточно, чтобы Дриша расслабила свои когти и снова села на место. Широко раскрытые глаза юной сестры Улейн метались между ними – испуганные, но вместе с тем живые и любопытные. По крайней мере, она не дура, – смекнула Кестра, понадеявшись, что дар девушки под стать ее уму.

«Возможно, мне просто любопытно», – сказала она, обращаясь к Аспекту. «Столько лет мы страдали под игом безумного тирана, а Ордены только сейчас решили свергнуть его. Он узнал о существовании Седьмого? В этом дело? Это всего лишь вопрос самосохранения?»

«Если бы король узнал о присутствии Седьмого ордена в этом королевстве, – произнес Аспект, – подозреваю, что большая его часть уже была бы охвачена пламенем. По всем сведениям, он боится Тьмы не меньше, чем кошек».

Кестра нахмурилась. «Кошек?»

«Да, он их панически боится. Наши источники во дворце сообщают, что он верит: все они одержимы каким-то злым существом, скрывающимся Вовне. Год или около того назад он приказал истребить всех кошек в Варинсхолде». Лицо Аспекта омрачилось, и он вздрогнул. «А еще говорят, что костер из книг был его худшим преступлением».

Если он боится кошек, – подумала Кестра, и на ее губах заиграла полуулыбка, – то от меня он, пожалуй, и вовсе обделается от страха.

«Вы не ответили на мой вопрос», – напомнила она Аспекту. «Почему именно сейчас?»

Аспект повернулся к Лесандеру, который пристроился у дверного проема, скрестив руки на груди и с легким весельем наблюдая за этим неуютным воссоединением. «Брат?» – подсказал Аспект. «Сведения добыл твой Орден. Будет справедливо, если ты сам о них доложишь».

«На самом деле, Аспект, – произнес Лесандер, – эта информация поступила от наших братьев из Четвертого ордена. На бюрократов всегда можно положиться, когда дело доходит до раскрытия самых ценных секретов».

«Например?» – спросил Кестра, чье нетерпение и гнев усилились из-за того, что он так и не удосужился поведать ей об этом во время пути. Причина была ясна – и вызывала удивившую ее саму обиду: он просто не был уверен, что мне можно доверять.

«Восемь недель назад, – начал Лесандер, – один из старших камергеров при дворе короля Лакрила тайно сел в Варнсклаве на купеческий корабль, державший курс на воларские порты. Путешествовал он под чужим именем и без охраны, но при себе имел запечатанные письма за личной подписью Лакрила, в которых предлагалось торговое соглашение с Правящим Советом Волара».

Ум Кестры, всегда острый, даже когда его затуманивал гнев, мгновенно пришел к выводу, прежде чем брат озвучил финал. «Рабы», – заключила она. «Он предлагает рабов в обмен на золото».

«Да, сестра», – Лесандер с восхищением склонил голову. «Лакрил предложил в дар тысячу узников, которые в настоящее время томятся в его переполненных тюрьмах, а затем – регулярные поставки в обмен на соответствующее вознаграждение. Он даже заявил, что готов к тому, чтобы весь этот план контролировался воларскими военными».

«Ни для кого не секрет, что королевская казна пуста», – добавил Аспект. «Бред Лакрила всегда был тесно связан с безграничной жадностью и страстью потакать своим бессмысленным прихотям. Королевский дворец в Варинсхолде теперь в четыре раза превышает свои первоначальные размеры – это разрастающийся лабиринт садов, залов и причудливых построек, причем все это кричаще несочетаемо, поскольку наш король любит казнить своих архитекторов, когда их работы не соответствуют его воображению. К счастью, пока один такой бедолага ждал петли, он счел нужным набросать вот это».

Засунув руку под плащ, Аспект извлек небольшой свиток из грубого пергамента и развернул его перед глазами Кестры. Годы, посвященные убийствам, сделали ее экспертом в распознавании планов зданий, хотя этот чертеж оказался меньших размеров, чем ожидалось. «Это не может быть весь дворец», – заметила она, всматриваясь в линии на пергаменте, которые, судя по всему, были наспех набросаны углем.

«Это и не весь», – подтвердил Аспект. «А лишь недавно построенное западное крыло, в котором пока нет ни мебели, ни жильцов. Судя по всему, к моменту завершения строительства Лакрил уже не мог вспомнить, зачем он приказал его возвести, и пришел в ярость из-за собственной забывчивости. Отсюда и встреча несчастного архитектора с петлей. А что самое важное для наших целей, – он провел массивным пальцем от нижнего края плана к верхнему, очерчивая извилистый маршрут, – этот путь позволяет почти беспрепятственно и по большей части без всяких дозоров пробраться к центральной цитадели дворца».

«Но это все-таки внутри стен», – заметила Кестра. «Стен высоких, насколько я помню, с очень небольшим количеством ворот».

За столом Бленч снова тихо прыснул, прежде чем в последний раз укусить яблоко и швырнуть огрызок в камин. «На кой черт, по-твоему, я здесь, дорогуша?» – спросил он, издав отрыжку.

«А она?» – спросила она, кивнув в сторону молодой женщины, сидящей рядом с ним. Сестра снова заерзала под тяжестью ее взора, но вскоре выпрямилась, заставив себя ответить на пристальный взгляд. Кестра подавила тихий вздох удовлетворения; предстоящая задача была не для безвольных детей.

«Дар сестры Улейн будет жизненно важен для проникновения в центральную цитадель», – пояснил Аспект. «Сестра Дриша, как ты знаешь, хорошо натренирована в преодолении, казалось бы, непреодолимых преград, а меч брата Лесандера, уверен, отразит любые более приземленные угрозы».

Кестра забрала у него пергамент и медленно зашагала к камину. Желание натравить зверя на короля было давно взлелеянной мечтой, но уровень защиты, которой тот пользовался, всегда делал это невозможным. И все же она накопила немало сведений о значительно укрепленном дворце, который Лакрил никогда не покидал, и ни одно из них не внушало оптимизма.

«Дворец славится как место ужасов», – пробормотала она, все еще изучая план. «Лакрил много лет назад заточил там всю свою семью, и с тех пор их никто не видел. Говорят, что его охраняют существа, одновременно мрачные и смертоносные. И я слышала, что Лакрил нанял вереланского чародея, хотя я надеялась, что это всего лишь слухи».

Аспект виновато поморщился. «К сожалению, это не слухи. У нас мало информации об этом человеке, кроме того, что он носит имя Аэртис Везури, что, по всей видимости, переводится как Ткач Пламени. Возможно, это подсказка о природе его дара. Нам следует исходить из того, что его способности весьма значительны, но…» Он улыбнулся, указав на остальных. «Во всем Седьмом ордене нет никого более способного и могущественного, чем те, кто собрался здесь. Будьте уверены, вы пользуетесь моим полным доверием».

«Благодарю, Аспект», – тут же отозвалась Дриша, склонив голову в знак глубокого почтения. Улейн последовала ее примеру с приглушенным лепетом благодарности, в то время как Бленч лишь провел пальцами по бороде.

«Допустим, у нас все получится», – произнесла Кестра. «Что тогда? В то же мгновение, как король умрет, это королевство погрузится в хаос».

«Оно и так уже в хаосе», – ответила Дриша, приподняв бровь. «Я бы подумала, что человек, столь много путешествовавший, это уже заметил».

«Конклав уже давно обсуждал этот вопрос», – вмешался Аспект, упреждая ядовитую реплику Кестры. «Три полные роты братьев Шестого ордена стянуты в Варинсхолд, со всеми мерами предосторожности и в строжайшей тайне. Когда задача будет выполнена, они возьмут дворец штурмом. С точки зрения истории все будет выглядеть так, будто безумного короля Лакрила низложили Служители Веры. Даже сейчас некоторые представители знати могут негативно отреагировать на насильственное свержение законного монарха. Но как только станет известна его гнусная воларская интрига, я уверен, не найдется никого, кто пожелал бы открыто осудить падение Сжигателя Книг. Что касается Королевства в целом, то, хотя Лакрил и преуспел в истреблении собственной родни, несколько членов королевской семьи по-прежнему числятся пропавшими без вести, включая его сестру, принцессу Лувелу, – едва ли не единственную душу, к которой он когда-либо питал истинную привязанность. Если повезет, вскоре у нас вместо короля будет королева».

«Все очень гладко», – заметила Кестра. «И нелепо. Не сомневайтесь: когда Лакрил падет, прольется кровь, а королевство расколется».

«И что же ты предлагаешь нам делать?» – потребовала ответа Дриша. «Сидеть сложа руки, пока безумный тиран предает все опустошению и продает наших детей в воларское рабство?»

«Нет, я убью его». Кестра склонила голову набок, глядя на бывшую наставницу и снова расплываясь в той самой сладкой, благовоспитанной улыбке. «Я просто хотела убедиться, что все мы осознаем последствия, миледи». Она повернулась к Аспекту и протянула ему пергамент. «Когда мы отправляемся?»