Текст книги "На Юпитере (ЛП)"

Автор книги: Эндо Биндер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)

ГЛАВА XII. Мятеж на Юпитере

Двести восьмидесятый день.

(Отчёт Парлетти передает Гиллуэй.)

Вчера я слишком устал, чтобы описать вид провала, открывшийся нам перед посадкой. Нам удалось мельком заглянуть за гребень этого вала. Взгляд уходил вниз, вниз, вниз… От этого зрелища захватывало дух. Казалось, дна нет – словно он уходит прямо до основания Вселенной.

Поскольку противоположного края видно не было, создавалось впечатление, будто это край самого мира, отвесно обрывающийся в пустоту. Как я уже сообщал Гиллуэю, по измерениям на фотоснимках диаметр кратера составляет десять тысяч миль. Представьте себе Землю, падающую в него и даже не задевающую стенок!

Я геолог и видел немало чудес Марса, Венеры и Меркурия, не говоря уже о Земле. Но ничто не сравнится с этим. Древние каналы Марса. Океан, охватывающий всю Венеру. Моря расплавленных металлов на Меркурии. Гранд?Каньон на Земле. Всё это – лишь мелкие царапины или лужицы рядом с этой исполинской пропастью могучего Юпитера.

По сути, в неё можно поместить четыре внутренние планеты, их луны, все кометы, астероиды и прочие спутники – и ещё осталось бы место, чтобы Плутон провалился туда на несколько сотен миль!

И моя теория такова: этот провал ведет прямо к ядру Юпитера – где-то на сорок тысяч миль вглубь! Надеюсь, я прав, ведь тогда это значит, что когда-то оттуда извергались руды тяжелых металлов. И где-то на этих валах могут лежать залежи нужного нам свинца.

Сегодня мы предприняли первую попытку выйти наружу. Со стоном облачились в герметичные костюмы, ведь нам придётся нести ещё и их дополнительный вес. Но без них нельзя. Первый же вдох юпитерианского воздуха стал бы для нас последним. Выйдя из шлюза, мы двинулись прочь от корабля. Точнее, заковыляли – это слово подходит лучше. Каждый шаг был пыткой. Мы не поднимали ног. Мы волочили их, передвигаясь сгорбившись, шаркающей походкой.

– Помнишь гусиный шаг военных дней прошлого века? – ухмыльнулся Суинертон. – Хотел бы я посмотреть, как они попробовали бы изобразить здесь что-то подобное!

Вооружившись лупой и переносным анализатором, я начал исследовать наиболее перспективные камни. Мы находились достаточно близко к валу кратера и потому могли изучать выплеснувшиеся наружу потоки древней лавы. Рыхлая порода под ними состояла из легких элементов, как и на Ганимеде. Но эти камни, выброшенные из плотных недр Юпитера, сразу же показали наличие тяжелых металлов. Я был прав!

– Уже нашёл? – спросил Хэллоуэй.

– Нет, – ответил я. – Это смешанная руда: железо, медь, цинк, олово, ртуть и еще десяток элементов, и всё это перемешано со свинцом. На Земле понадобился бы целый химический завод, чтобы отделить его. Нам же нужно найти чистые, богатые месторождения.

Мы взяли пробы со всех камней в радиусе мили от корабля, но безуспешно. Затем, вернувшись на шлюпку, Хэллоуэй повел её вдоль берега озера, ближе к краю кратера. Сейчас снова наступила ночь. Поиски продолжим завтра. Пять часов работы выжали из нас все силы. Нам придется снова спать пятнадцать часов, так что проснемся мы уже на следующие юпитерианские сутки.

Сегодня мы снова видели этих птице-рыб. Некоторые из тех, что летали вдали, имели размах крыльев, должно быть, под сотню футов. Настоящие исполины – под стать миру, в котором они обитают. Суинертон в полном восторге. Но, разумеется, тратить на них время он не собирается. Все наши мысли заняты только поисками свинцовой руды.

Конец связи. Я буквально валюсь с ног от усталости.

Двести восемьдесят первый день.

Свинцовая руда пока не найдена. Слишком устал, чтобы писать больше.

(Это было всё, что содержалось в рапорте Парлетти за этот день. – Гиллуэй.)

Двести восемьдесят второй день.

По-прежнему никаких успехов, Ганимед. Нашли много руды, но вся с низким содержанием свинца.

Двести восемьдесят третий день.

Говорит Гиллуэй, Земля. За этот день от Парлетти не поступило вообще никаких сообщений. Мы очень обеспокоены, не случилось ли чего.

Двести восемьдесят четвёртый день.

Привет, Ганимед! Простите, что не выходил на связь вчера. Слишком вымотался. Да и результатов всё равно не было. Сегодня их тоже нет. Мы сегодня упорно карабкались вверх по склону у края кратера в надежде найти там свинцовую руду. Не повезло.

Подъем был пологим, но для нас он превратился в сущую пытку. Бороться с этой гравитацией – всё равно что пробираться сквозь густой сироп с цепями на лодыжках. На обратном пути Суинертон потерял сознание. Мы с Хэллоуэем потащили его к кораблю. Ну, в основном Хэллоуэй. В этом парне энергии и сил больше, чем в легендарном Геркулесе.

Не теряйте надежды, ребята. Где-то здесь обязательно должны быть залежи свинца. По иронии судьбы, сегодня я нашел богатую медную руду. Значит, и свинец должен быть. Мы его найдем.

Двести восемьдесят пятый день.

Пока результатов нет. Сегодня ровно неделя, как мы на Юпитере. Каждый из нас потерял по двадцать фунтов веса. Думаю, мы сможем продержаться еще неделю. Остаётся только надеяться, что за это время мы всё-таки найдём свинец.

Двести восемьдесят шестой день.

Потрясающие новости!

Нет, свинец мы не нашли. Но мы нашли… пирамиду!

Сегодня мы пошли в другую сторону от корабля. Внезапно в тумане впереди проступили очертания какого-то объекта. Хэллоуэй замер, а затем – поверить трудно! – бросился бежать. Ему пришлось остановиться и снова перейти на шаг, но он всё равно добрался до места раньше нас с Суинертоном. И уже вовсю изучал надписи у подножия.

– Они прекратили строить пирамиды на Каллисто, – сказал Хэллоуэй, – и вместо этого построили их здесь – здесь, на Юпитере. Какое инженерное достижение в условиях такой гравитации!

Да, это действительно достижение. Эта пирамида просто циклопическая. Высотой она, должно быть, не меньше двух тысяч футов – настоящая гора. И ведь строителям приходилось поднимать гигантские каменные блоки на самый верх вопреки убийственной силе тяжести. Краны и подъемные механизмы, которые они использовали, должны быть невероятно прочными. И как сами хрупкие марсиане выдерживали такую нагрузку, веся здесь в шесть раз больше обычного?

Стемнело раньше, чем мы успели толком всё рассмотреть. Мы побрели обратно к кораблю, подсвечивая дорогу ручными фонариками. Сейчас у нас одно желание – рухнуть на наши матрасы. С трудом удается даже просто держать глаза открытыми.

Двести восемьдесят седьмой день.

Свинцовая руда всё еще не найдена.

А теперь, капитан Этвелл, нам – всем нам – предстоит принять решение. После очередного безуспешного дня поисков Холлоуэй прямо заявил нам:

– Предположим, мы не найдём свинцовую руду? Мы не сможем продержаться здесь больше нескольких дней. Я хочу изучить эту пирамиду. Я хочу разгадать её тайну. Это шанс, которого я ждал на протяжении всей этой экспедиции. Вы с Суинертоном можете и дальше искать свой свинец, Парлетти. А я намерен посвятить своё время пирамиде!

Мы с Суинертоном попытались его переубедить, но потом решили предоставить решение вам. Сообщите нам свой ответ, капитан Этвелл, когда мы проснёмся через пятнадцать часов. Пожалуйста, примите во внимание следующие обстоятельства.

Вы должны решить, обязан ли Хэллоуэй помогать нам дальше. Если нет, наши поиски сильно замедлятся. Силы на исходе, поэтому мы вынуждены работать поочередно. Выходя из лагеря, один человек отправляется на разведку, пока двое других отдыхают. Если мы с Суинертоном останемся вдвоем, мы быстро выбьемся из сил и не сможем прочесать большую территорию.

Мы не сердимся на Хэллоуэя за его упрямство. Мы прекрасно понимаем, что эта пирамида значит для него. Да и для всех нас, пожалуй.

Каково будет ваше решение, капитан Этвелл?

(Парлетти завершил передачу. – Гиллуэй.)

Гиллуэй на связи.

Итак, Земля, нам снова предстоит сделать выбор, от которого зависит многое. Либо уменьшить наши шансы найти свинцовую руду, либо отказаться от разгадки «Тайны пирамид» именно теперь, когда она, возможно, находится у нас в руках. Странный, мучительный выбор.

Капитан Этвелл меряет шагами каюту. По его лицу видно, как тяжело ему даётся решение. Рискнуть нашими жизнями или упустить шанс разгадать марсианскую тайну, способную поразить всю Землю? Во всех прошлых экспедициях Этвелл безоговорочно ставил наши жизни на первое место. То, что сейчас он медлит, показывает, насколько глубоко завладела всеми нами одна-единственная идея – разгадка «Тайны пирамид».

Оставайтесь на связи…

Этвелл только что принял решение.

– Я ставлю жизнь людей на первое место, – сказал он. – Хэллоуэй должен продолжить поиски свинца.

Не знаю, но, кажется, мы все разочарованы. Я сообщу о решении Парлетти через час, когда они проснутся.

(Отчёт Парлетти. Передаёт Гиллуэй.)

Двести восемьдесят восьмой день.

Привет, Ганимед! Ваше решение получено, капитан Этвелл. Но Хэллоуэй отказался ему подчиниться. Он провел весь день у пирамиды!

Перед его уходом я сказал ему, что это бунт. Как его непосредственный начальник, я запретил ему идти наперекор приказу. Хэллоуэй просто рассмеялся мне в лицо.

Я понял, что ничего не могу с этим поделать. Мы не взяли с собой оружия. О том, чтобы применить к Хэллоуэю физическую силу, не могло быть и речи. Мы едва волочим ноги, не говоря уже о том, чтобы бороться. Я был зол, но совершенно беспомощен.

– Прости, Парлетти, – сказал Хэллоуэй. – Я всё решил. Шансов на то, что вы найдете свинец, почти нет. Юпитерианская Экспедиция Номер Один уже не вернется на Землю. Но Юпитерианская Экспедиция Номер Один может отправить домой разгадку марсианской тайны! Вы мне потом еще спасибо скажете. Если уж это конец, мы хотя бы уйдем красиво – в лучах славы!

Ну, вот так обстоят дела. Я не знаю, проклинать ли мне молодого Хэллоуэя или благословлять его. Отключаюсь, чтобы поспать.

(Сигнал Парлетти прерывается. – Гиллуэй.)

Говорит Гиллуэй.

Мы и сами толком не знаем, как реагировать, Земля. Но взгляд капитана Этвелла стал холодным как лёд.

– Гиллуэй, передай на Юпитер следующее сообщение: «От капитана Этвелла – Хэллоуэю. Как начальник экспедиции, я объявляю твои действия мятежом. По возвращении на Ганимед и Землю ты будешь заключен под стражу».

Затем взгляд Этвелла немного потеплел.

– Удачи, парень! – закончил он.

ГЛАВА XIII. Тайна пирамид

Двести восемьдесят девятый день.

Докладывает Парлетти. Свинцовая руда пока не найдена.

Хэллоуэй сообщает следующее. Он полностью обошел подножие пирамиды, изучая высеченные на ней надписи. Он вне себя от волнения. Похоже, он нашел разгадку, но ему нужно последнее, решающее доказательство. И оно ждет его на самой вершине пирамиды. Завтра он собирается подняться туда!

Двести девяностый день.

Свинцовой руды нет.

Сегодня Хэллоуэй снова отправился к пирамиде, чтобы начать подъем. Он еще не вернулся. Он предупреждал нас, что это займет дня два. С собой он взял дополнительный паек и запасной кислородный баллон. Каким образом – во имя всех тайн Вселенной! – он собирается одолеть две тысячи футов с такой кошмарной ношей, мы просто не представляем. Мы с Суинертоном еле волочим ноги по равнине, да и то каждые пять минут устраиваем привал.

Мне казалось, я знаю, что такое мужество. Но то, что демонстрирует Хэллоуэй, даже не имеет названия. Это просто выходит за пределы здравого смысла.

Двести девяносто первый день.

Свинцовой руды нет. И Хэллоуэй не вернулся!

Должно быть, он потерпел неудачу. Вероятно, его тело сейчас лежит где-нибудь на уступе пирамиды, куда мы не в силах добраться. А может быть, на него напала одна из гигантских птице-рыб.

Мы с Суинертоном продолжим искать свинцовую руду, пока силы окончательно не покинут нас. По нашей оценке, продержаться мы сможем ещё два-три дня

Двести девяносто второй день.

Хэллоуэй вернулся!

Он приковылял сегодня утром, едва держась на ногах – скорее мертвый, чем живой. Мы затащили его на корабль и вкололи дозу адреналина, чтобы поддержать сердце. Мы с Суинертоном сами уже неделю сидим на этой дряни. Лицо Хэллоуэя было таким измождённым и осунувшимся, что я всерьез решил, будто он умирает.

Но вдруг он встрепенулся. А его улыбка… видели бы вы её! В ней было всё торжество Вселенной. Мы, затаив дыхание, ждали, когда он заговорит.

– Свинец нашли? – спросил он первым делом.

Я покачал головой.

– Да к черту свинец! Не молчи! Расскажи про пирамиду.

Он начал медленно, с трудом выдавливая из себя слова.

– Ну, я залез на неё. В первый день карабкался шестнадцать часов, во второй – двенадцать. В перерывах спал и ел. Ветер дважды чуть не сдул меня к чертям. Двигался на ощупь в кромешной тьме. Один раз сорвался. Думал, все кости переломал. Оказалось – только палец. Но до вершины я всё-таки добрался.

Это был сумбурный рассказ. Возможно, подлинная история этого восхождения так никогда и не будет рассказана до конца. Сомневаюсь, что сам Хэллоуэй захочет её вспоминать. Подняться на две тысячи футов вверх наперекор притяжению Юпитера – это подвиг, о котором будут говорить целое столетие.

Хэллоуэй продолжил:

– Нашёл верхнюю камеру. Каменная дверь от времени рассыпалась. Ветры Юпитера и эрозия уничтожили всё оборудование. Но одна подсказка сохранилась – надпись. Этого мне оказалось достаточно.

– Что за подсказка? – одновременно воскликнули мы со Суинертоном.

– Помните «Мариеттский камень», найденный в пирамиде на Венере? Несколько строк марсианского письма с подстрочным переводом на древнеегипетский. Благодаря ему мой отец на Земле сумел расшифровать часть надписей. Довольно приблизительно, впрочем, ведь марсианский язык абсолютно чужд любому из земных. Да и сам древнеегипетский, признаться, для наших лучших археологов – сплошные догадки.

– Но в каждой пирамиде на каждой планете была одна подсказка – ряд цифр. Математика – это универсальный язык. И эти цифры показывали, сколько энергии производил каждый вершинный генератор.

– Энергии для чего? – терпеливо спросили мы.

– Чтобы переместить планету.

– Это ж какая энергия способна на такое? – ахнули мы.

– Гравитационная, – ответил Хэллоуэй. – Мощность этой юпитерианской пирамиды оценивалась в триста двадцать пять единиц гравитационной тяги.

– Переместить планету?

Только теперь смысл его слов начал доходить до нас с Суинертоном.

– Какую, ради всего святого, планету?

– Астероидию, – сказал Хэллоуэй так буднично, словно сообщал, что на улице идет снег. – Планету, которая когда-то существовала между Марсом и Юпитером.

Нам пришлось буквально вытягивать клещами оставшуюся часть истории. Это было жестоко с нашей стороны, ведь бедный Хэллоуэй был совершенно истощен. Он едва мог говорить, но мужественно изложил нам всё до конца. В его глазах мерцал тусклый огонёк, словно он заглянул в какое-то окно, открытое в седую древность. И было видно, что голова у него идёт кругом от открывшихся ему вещей – ошеломляющих, почти невероятных.

– Марсиане создали цивилизацию и покорили космос около семидесяти пяти тысяч лет назад по земному летоисчислению, – начал Хэллоуэй. – На протяжении двадцати пяти тысяч лет они вели колонизацию, порой весьма безжалостную.

– К примеру, они поработили большую часть венерианской расы. Именно поэтому современные коренные жители Венеры пытались уничтожить первую земную экспедицию: они приняли землян за вернувшихся марсианских владык из древних легенд.

– Кроме того, на Земле они по какой-то неведомой причине полностью истребили неандертальцев, что изящно разрешает эту антропологическую загадку нашего прошлого. Отец не уверен до конца, но позже они могли воевать и с Атлантидой – и с помощью неких сверхсил фактически заставили этот гигантский континент погрузиться на дно.

– И не думайте, что у марсиан не было сил, превосходящих всё известное нам. Ведь они переместили – или попытались переместить – целую планету!

– Это случилось пятьдесят тысяч лет назад. Пятая планета, Астероидия, имела крайне эксцентрическую орбиту. Фактически в одной точке она сближалась с орбитой Марса и пересекала её. Некоторые из сегодняшних астероидов до сих пор проделывают то же самое, пересекая также орбиты Земли и Венеры.

– Со временем обе планеты проходили всё ближе и ближе друг к другу в этой опасной области пространства. Несколько предыдущих сближений вызвали огромные приливы в существовавших тогда марсианских океанах, уничтожив города и унеся множество жизней. Но хуже всего было то, что, по расчетам ученых, через несколько столетий планеты должны были столкнуться лоб в лоб. Их орбиты пересеклись бы, и Марс был бы полностью уничтожен!

– Учёные объединили усилия. Им нужно было либо уничтожить пятую планету, либо изменить её орбиту. Покидать родной мир навсегда марсиане не хотели. И тогда ученые разработали дерзкий план.

– Они возвели пирамиды на Меркурии, Венере, Земле, Марсе и Юпитере. Сами пирамиды были всего лишь фундаментами для их аппаратуры, поскольку форма пирамиды – самая устойчивая из всех геометрических фигур.

– Сами машины были… ну, скажем так, концентраторами гравитации. Эта технология оставляет далеко позади всё, что известно нашей науке.

– Управление гравитацией – вот то единственное, с чем земная наука, отличие от той же радиоактивности, никак не может совладать. Я не хочу даже гадать, как именно это работало, но каким-то образом марсианские ученые брали часть гравитационного поля планеты и проецировали его в виде направленного луча, используя по своему усмотрению.

– Машины требовались на четырёх внутренних планетах, поскольку это сравнительно небольшие миры с относительно слабой гравитацией. А во внешней части Солнечной системы хватало одного комплекса – на Юпитере, обладавшем колоссальным запасом гравитационной энергии. Но замысел состоял в том, чтобы воздействовать на Астероидию с двух сторон одновременно. Возможно, на каждой планете марсиане построили сотни пирамид и машин. Те, что мы нашли – лишь немногие уцелевшие. За пятьдесят тысяч лет большинство из них просто рассыпалось в прах.

– Как бы то ни было, машины были достроены и запущены. И тогда началось великое космическое перетягивание каната. Они пытались сорвать блуждающую пятую планету с её орбиты и перетащить на новую, где она больше не угрожала бы Марсу.

Глаза Хэллоуэя закрылись. Но, сделав над собой огромное усилие, он встряхнулся и продолжил.

– Это всего лишь смелое предположение, но, вероятно, на это ушло двести лет! Два века гигантские гравитационные лучи тащили за собой пятую планету, подобно тому, как приливы воздействуют на Землю. Сначала следовал тяговый рывок со стороны Венеры, когда Астероидия опережала её на орбите. Затем – рывок со стороны Земли, когда Земля занимала нужную позицию. Потом, в строго рассчитанный момент, подключались Меркурий и Марс.

– И всякий раз, когда могучий Юпитер оказывался поблизости, машины гиганта совершали яростный, мощный рывок. Медленно, но верно, по мере того как проходили годы, пятую планету сгоняли с её вековой орбиты.

– Но произошло нечто непредвиденное. Астероидия в конце концов просто развалилась на куски под действием этого жуткого колоссального напряжения. Или, вернее сказать, она взорвалась, превратившись в те самые обломки, которые мы сегодня знаем как Пояс Астероидов! И вот так…

На этих словах Хэллоуэй откинулся назад и мгновенно уснул. Мы с Суинертоном тоже собираемся последовать его примеру. Продолжу завтра.

(Передача Парлетти прерывается. – Гиллуэй.)

Говорит Гиллуэй.

Что ж, Земля, вот тебе и «Тайна пирамид»! Сага о могучей, ныне мертвой расе, уходящая корнями на пятьдесят тысяч лет в прошлое – в те времена, когда человек еще жался к кострам перед входами в пещеры.

Эта экспедиция, скорее всего, уже не вернется на Землю. Но кого это теперь волнует? Именно так мы все сейчас себя чувствуем. Мы внесли свой вклад в исследование как настоящего, так и прошлого. Мы уйдем, как выразился Хэллоуэй, в лучах славы.

Двести девяносто третий день.

(Доклад Парлетти передает Гиллуэй.)

– Блестящая работа, – поздравил я сегодня утром Хэллоуэя. – К тому же случайный взрыв пятой планеты объясняет, почему марсиане исчезли так таинственно. Взрыв, который они не смогли предусмотреть, должно быть, нанес их планете страшный урон и погубил их. Несомненно, на Марс обрушился дождь метеоров, сравнявший всё с землей.

– Более того, эти метеоры должны были задеть и Землю. Один осколок, вероятно, в доисторические времена образовал впадину Средиземного моря, что и послужило причиной Ноева потопа.

Пока Хэллоуэй спал, я успел тщательно обдумать эту версию. Но, выслушав меня, он лишь покачал головой с отсутствующим видом.

– Нет, потому что записи гласят: это произошло пятьдесят тысяч лет назад. А марсиане бывали на Земле еще десять тысяч лет назад. Они общались с египтянами, которые обожествили их под именем Осириса – одного из своих главных богов – и строили свои пирамиды по марсианскому образцу. Марсиане спасли свой мир. И после этого жили в безопасности еще сорок тысяч лет!

Мы с Суинертоном попытались переварить услышанное.

– Тогда что же уничтожило эту великолепную научную цивилизацию, способную перемещать и разрушать целые планеты?

Хэллоуэй пожал плечами. Теперь возникла новая загадка, куда более интригующая, чем сами пирамиды. Однако у Хэллоуэя уже были некоторые догадки. Он заговорил медленно, подбирая слова:

– Мне всё время не даёт покоя вопрос: что же на самом деле уничтожило марсиан? Природный катаклизм или… что-то другое? Я расскажу вам, что увидел сбоку от пирамиды здесь, на Юпитере. Огромные нагромождения ржавого металла, тянущиеся на многие акры. Марсиане не стали бы просто сваливать там металл. Но представьте себе – просто представьте, – что там произошло сражение. Флота кораблей. Битва. Крушения. А затем десятки тысяч лет ржавления и распада.

– Гражданская война среди марсиан? – спросил Суинертон.

– Или жители Меркурия бросили вызов их власти? – вставил я.

– Возможно, – ответил Хэллоуэй. – Хотя в марсианских хрониках почти нет упоминаний о гражданских войнах. Что же касается меркурианских мыслящих растений, то они прекратили всякую деятельность задолго до того, как марсиане вообще появились на исторической сцене.

Так великая и поразительная сага о Солнечной системе открыла дверь к ещё более грандиозным тайнам. В конце концов, пирамиды были лишь одной её частью. Кто или что уничтожило могущественных марсиан? Пока ответа нет, говорит Хэллоуэй, – пока марсианские записи не изучены более тщательно.

На этом заканчиваю связь. У нас был тяжелый рабочий день. Мы покинем Юпитер после нашего обычного пятнадцатичасового сна.

Двести девяносто четвертый день.

Говорит Гиллуэй с Ганимеда.

Члены экспедиции благополучно вернулись на Ганимед – то есть Суинертон и Парлетти. Хэллоуэй всё ещё остаётся на Юпитере – со всеми оставшимися запасами кислорода и пищи. Они попытались взлететь втроём. Но корабль не смог оторваться от поверхности. Слишком большой груз. Если убрать вес одного человека, появлялся необходимый запас для взлёта.

Хэллоуэй настоял, чтобы этим человеком стал он. Угрожал полезть в драку, если они начнут спорить. Суинертон и Парлетти были слишком слабы, чтобы сопротивляться.

– Быстрее! – прохрипел Парлетти, как только корабль сел в нашем лагере, и он, шатаясь, вышел наружу. – Опустошите трюм. Затем возвращайтесь – заберите Хэллоуэя! Пирамида у восточного края кратера, в самом центре Большого Красного Пятна. Хэллоуэй там.

Не самые точные координаты, но Этвелл немедленно отправился в путь вместе с фон Целлом. Они вылетели час назад. Свежие силы и пустой трюм – у них должны быть все шансы на успех. Мы все молимся, чтобы Хэллоуэй нашелся живым. Он сделал нашу экспедицию по-настоящему выдающейся, добавив к её достижениям разгадку тайны пирамид – блестящее достижение, которым мы теперь по праву можем гордиться.

Двести девяносто пятый день.

Спасательная шлюпка вернулась с Хэллоуэем. Таким образом, все трое настоящих участников Юпитерианской Экспедиции Номер Один вернулись живыми. Живыми, но не в лучшей форме. Фактически, все они слегли: две недели под сокрушительным молотом юпитерианской гравитации искалечили их тела: мышцы были растянуты до предела, а внутренние органы сместились.

Надеемся, они выкарабкаются.

Двести девяносто шестой день.

Хэллоуэй сегодня пришел в себя – слабый, но улыбающийся.

– Капитан Этвелл, – окликнул он. – Спасибо!

– От лица всей экспедиции, – ответил Этвелл, – спасибо тебе. Ты как, парень, в порядке?

– Ха! – фыркнул Хэллоуэй. – Разотрите в порошок какую-нибудь пирамиду, и я вам покажу. Съем её с солью и перцем. Я чертовски голоден!

После этих слов нам всем полегчало. Хэллоуэй поправится, как и двое других.

– А теперь скажи мне, – попросил Этвелл. – О чем ты грезил, когда мы нашли тебя? Ты сидел перед пирамидой и смотрел на неё так, словно отдыхал на Земле под тенистым деревом?

– Я просто размышлял, – ответил Хэллоуэй, – о марсианах. Что, если их истребила какая-то раса захватчиков из глубин космоса?

Этим мы и занимались весь день – обсуждали такую возможность. Не произошла ли там, у пирамиды на Юпитере, какая-то титаническая битва? Неужели пришельцы из глубин космоса встретились с марсианами на задворках Солнечной системы и вступили с ними в бой? Есть ли подобные поля сражений на Сатурне, Уране и других планетах?

Мы не знаем, Земля. Мы знаем только одно: нас спасло именно это событие из далёкого прошлого. Но я совсем забыл рассказать вам об этом.

Забавно, но Парлетти совершенно забыл упомянуть об этом, находясь на Юпитере: он был в восторге от того, что Хэллоуэй раскрыл «Тайну пирамиды». А у меня, в свою очередь, это вылетело из головы, когда они вернулись. Это казалось таким не особо существенным.

Видите ли, уже вернувшись на корабль, Хэллоуэй огорошил нас еще одной ошеломляющей новостью, едва закончив свой рассказ о пирамиде. Он мимоходом упомянул, что в той груде ржавого металла у подножия пирамиды был свинец!

Он утверждал, что сразу узнал окисленный свинец. К тому же он попробовал его на вкус – тот оказалась сладковатым, как и все соли свинца.

Трое исследователей немедленно отправились туда. И действительно, некоторые участки огромной груды проржавевшего металла состояли почти полностью из чистого свинца, разъеденного временем!

– Вероятно, они использовали какое-то фантастическое лучевое оружие, о котором мы и понятия не имеем, – предположил Хэллоуэй, развивая свою теорию о битве. – А свинец применяли для защитных экранов, креплений или чего-то в этом роде.

Как бы то ни было, они подогнали корабль поближе и забросали в трюм около пятисот фунтов свинцовых обломков. Или тринадцать сотен фунтов по юпитерианскому счету, из которых по меньшей мере половину должен был составлять чистый металл. Они чуть не надорвались, но всё равно пели во время работы. Разгадать «Тайну пирамид» и одновременно найти свинец – это, безусловно, повод достойный песни.

А Парлетти в суматохе просто-напросто забыл упомянуть об этом свинце!

Мы узнали обо всём лишь тогда, когда они с Суинертоном приземлились, и он, задыхаясь, потребовал, чтобы мы разгрузили трюм и немедленно летели за Хэллоуэем. Весь трюм был забит свинцом под завязку! Именно поэтому одного человека пришлось оставить на планете, не говоря уже обо всех пустых баллонах из-под кислорода, канистрах для воды и пайков и даже половине внутренних переборок жилого отсека. Они ободрали корабль практически до самого остова. Сам вес свинца компенсировался количеством истраченного к тому моменту ракетного топлива, но гравитационное притяжение Юпитера было столь велико, что им всё равно пришлось оставить Хэллоуэя.

И в этой суматохе я забыл сообщить вам о свинце, Земля! С тех пор Тарней, Линг и фон Целл долгие часы трудились, восстанавливая металл из свинцовых окислов с помощью древесного угля. Ну а мы, остальные, перебираем пластины аккумуляторов, которые вскоре вернут к жизни наш двигатель.

И еще кое-что.

Некоторое время назад Этвелл вдруг нахмурился, взглянув на Хэллоуэя. Оказывается, он тоже кое-что позабыл.

– Хэллоуэй, ты арестован за неподчинение приказам, – строго сказал он. – Ты должен понести наказание. Когда мы вернемся на Землю, в нашу честь устроят торжественный парад на Пятой авеню в Нью-Йорке. Так вот – тебя с нами не будет!

Он сурово зыркнул на бедного Хэллоуэя.

– Нет, ты будешь идти впереди всех!

Хэллоуэй заерзал, и казалось, от смущения он сейчас хлопнется в обморок. Я ещё никогда не встречал человека – по крайней мере из нашего круга, – которому нравилось бы изображать героя.

Не то чтобы Хэллоуэю были чужды обычные человеческие чувства. Далеко не так. Более того, что касается его и Лонны Карсен… ну, короче говоря, судя по тому, как эти двое смотрят друг на друга, я уверен, что на обратном пути им будет что обсудить помимо науки.

Где бы её ни встретить – это всё равно любовь!

На этом, пожалуй, всё, Земля. Аккумуляторы готовы. Мы взлетаем через час. Дорога до Земли займет три месяца и две недели. Задержка из-за поисков свинца как раз и накинула эти лишние четырнадцать дней. Но при строгом рационировании пайков нам вполне хватит.

Думаю, всю дорогу к дому мы вовсю будем распевать «Блюз пирамид» и при этом без конца улыбаться

На связи был Гиллуэй, радист Юпитерианской Экспедиции Номер Один. Конец связи!