Текст книги "Фэнтези 2016 Тень Дракона (СИ)"

Автор книги: Эн Варко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Ятаган просвистел в миллиметре от головы Уоросса. Отпрыгнув, он поскользнулся и упал на землю. Зарычав, Оруш взвился в воздух, собираясь всем своим телом обрушиться на огневолосого. И тогда Уоросс вскинул руки и прошептал несколько слов.

– Нет! – одновременно вскрикнули Арона и Лэппэл.

Бес рванул было к огневолосому, но Арона успела повиснуть на шее пса. Могучее тело орба рухнуло туда, где еще секунду назад находился Уоросс.

Сначала ничего не происходило. Лежащий на земле Оруш казался массивной горой по сравнению с другими орбами. Воистину, еще недавно это был мощный воин.

– Он мертв? – шепнула Арона.

Коросс сжал ее руку и покачал головой.

Орб медленно поднял голову и вперил мутный взор на Уоросса. Из его рта стекала тонкая струйка слюны.

– На четвереньки, свинья, – скривившись, приказал Уоросс. – Сейчас ты оттащишь трупы подальше от костра и будешь сторожить их, как самое ценное сокровище в своей никчемной жизни.

Оруш бросился к первому трупу и, с жаром вонзив в него зубы, потащил его к лесу, рыча как собака.

Уоросс с трудом поднялся и, прихрамывая, подошел к Даоссе, которую уже осматривал Скульптор.

– Как моя кузина? – прошептал огневолосый.

– Я блокировал боль и погрузил госпожу в сон. У нее перелом бедра, сотрясение мозга, многочисленные гематомы, но внутренние органы, хвала Силе, не повреждены, – отчитался Скульптор о результатах своего осмотра.

– Хорошо, – голос Уоросса был обманчиво спокойным. – Приступай к лечению. Я хочу, чтобы завтра кузина проснулась здоровой.

–Для этого мне понадобиться много Силы Осс.

Уоросс посмотрел туда, где сгрудились пленницы. Их уже освобождал Шэрон, перерезая туго затянутые веревки.

– Нет проблем. Сила будет, – пробормотал он.

– Уоросс, повреждения болезненны, но не опасны. Даосса со временем поправиться, – вмешался Коросс.

Ему не нравилась мрачная одержимость, вспыхнувшая в глазах огневолосого.

– К Мраку "со временем". Моя кузина должна быть здорова сейчас, – прорычал Уоросс.

– Это невозможно. Здесь нельзя пользоваться Силой.

– К черту запреты! К черту опасность!

Лэппэл взял огневолосого за грудки и основательно встряхнул его. Скульптор начал было подниматься, чтобы вступиться за своего господина, но Коросс покачал головой, призывая оставаться на месте.

– Ты – избалованный ребенок, а не правитель, – прошипел Лэппэл. – Либо берешь себя в руки, либо я выбиваю из тебя все твои жалкие петушачьи мозги. Здесь тебе не Кросс. Использование Силы нам всем грозит серьезными неприятностями.

– Моя кузина умирает!

– Она сильно избита, но не умрет. Раны не смертельны. Ты же слышал, что сказал Скульптор. Как только вода спадет, вы отправитесь в Кросс, и там можешь делать все что хочешь.

– А ты останешься здесь и узнаешь тайны драконов?

Они уже кричали, сверля друг друга пылающими ненавистью глазами.

Лэппэл первым взял себя в руки.

– Нам всем нужно успокоиться. Даосса сейчас спит. Она ничего не чувствует и ей ничего не угрожает. Зато мы все взбудоражены и устали. Сейчас приведем сюда лошадей, сожжем трупы и разобьем до утра лагерь. Уоросс, обещай мне, что до завтра ничего предпринимать не будешь. Или я буду вынужден тебя обезвредить.

Уоросс, прищурившись, посмотрел на митрильца.

– Обещаю.

Громкое сопение Оруша, вернувшегося за очередным трупом, заставило всех отвлечься. Орб, не обращая на людей внимания, деловито осматривал своих павших товарищей, словно требовательный жених выбирая себе невесту. Наконец, определившись, он с радостным мычанием, ухватил приглянувшийся труп за шкирку и потащил его прочь.

– Его надо убить, – на лице Ароны застыла смесь страха и отвращения. – Он насильник и палач. Убейте его! Пожалуйста...

Оруш обернулся, и девушка отшатнулась, натолкнувшись на Коросса. Словно чувствуя ее ужас, орб вдруг бросил облюбованный труп, и кинулся к трупу, что лежал рядом с Ароной. Она забилась в руках будущего правителя – плененная птичка, накрытая прочными сетями страха. Странно, но сейчас это не вызвало в Короссе жажды. Он крепко прижал девушку к себе, укрывая ее от остальных кроссцев прочным пологом.

– Не бойся, – шепнул он. – Оруш под полным контролем. Как только Уоросс утолит свою жажду мести, мы попросим, чтобы он расспросил свою куклу обо всем, что поможет экспедиции Лэппэла. А потом Оруш умрет. Его участь предопределена.

– Кукла? – не поняла Арона, стуча зубами.

– Маг, достигнувший уровня кукловода, может полностью подчинить волю жертвы себе. Уоросс, невзирая на все его недостатки, очень искусный кукловод. Сейчас Оруш абсолютно безопасен, хоть и крайне омерзителен. Если хочешь, мы можем прогуляться, поохотится. Тем более что всем нам не мешает основательно подкрепиться после таких потрясений.

Арона кивнула, благодарно уткнувшись в грудь молодого человека.

– Я только Беса возьму. Ты не против? – робко спросила она.

Молодой человек негромко засмеялся, посмотрев на не спускающего с него огненного взгляда пса:

– Главное, чтобы он не был против.

Наедине

Некоторое время они шли молча, прислушиваясь к звукам леса. Бес трусил впереди, уткнувшись носом в землю, словно обычная собака. Вдруг он застыл, вытянув шею вперед и приподняв нашейные шипы. Впрочем, несильно, а словно предупреждая.

– Похоже, кабан, – шепотом пояснила Арона поведение пса.

– Бес может выгнать его на нас?

Арона пожала плечами:

– Если захочет.

Но Бес не захотел. Пройдя еще несколько метров, он снова остановился. Вот теперь его шерсть встала дыбом. Глухо зарычав, он исчез, оставив после себя легкую рябь в воздухе.

– Я смотрю, здесь многие умеют телепортироваться, – ошарашено произнес будущий правитель. – Ты тоже так можешь?

Девушка отрицательно покачала головой.

– До сегодняшнего дня, я думала, что на такое способен только Бес. Но при мне он редко пользовался этой способностью. Видно, его что-то очень сильно заинтересовало. Сильнее, чем наша охота... Смотри!

Меж стволами деревьев в надвигающихся сумерках мелькнуло что-то темное. Арона выхватила лук и прицелилась.

"Тр-рр-а" – взвизгнула стрела, и кабан взревел. Ослепленный болью и яростью, он ринулся прямо на обидчиков. Огромный, с острыми клыками и маленькими, горящими яростью глазками, со стрелой, торчащей из пяточка. Арона мгновенно выхватила другую стрелу, хладнокровно целясь в несущегося на нее зверя. Она хотела выстрелить, но Коросс отвел ее руку.

– Я сам, – заявил он.

Он знал об этом животном все. Было даже удивительно после всех пузырников, адских псов, орбов, способных оживать, и телепортирующихся незнакомцев, повстречать хоть и опасного, но такого до боли знакомого зверя. Охота на кабанов была одной из любимых забав в великосветском обществе Кросса.

Ухмыльнувшись, он удобнее перехватил кинжал и прыгнул кабану на спину, разворачиваясь налету. Почти любя молодой человек провел кинжалом по изгибам черепа зверя, чтобы затем вогнать клинок и резко надавить, заставляя уйти вниз. Оттолкнувшись от горбатого хребта, юный охотник вновь оказался на земле. Произошедшее не заняло и минуты. Теперь оставалось только наблюдать.

Как Коросс и ожидал, кабан еще пробежал по инерции несколько шагов, фонтанируя кровью, а потом его передние ноги подкосились, и он упал в нескольких шагах от девушки.

– Ушко на память? – дурачась, спросил Коросс, протягивая Ароне покрытый щетиной треугольник.

– Зачем это? – растерялась она.

– Обычай моей страны. Он означает, что сегодня ты – королева охоты.

– Но убила не я, – возразила девушка, качая головой.

– Конечно. Так и должно быть. Удача мужчины в его победах, удача женщины – в победе над удачливым мужчиной. Наши дамы очень ценят такие подарки.

С улыбкой взглянув на порозовевшую от удовольствия Арону, с пробудившимся интересом разглядывающую кабанье ухо, Коросс продолжил:

– Моя сестра Тантосса однажды даже сшила платье из кабаньих ушей, конечно, предварительно обработав их и украсив бисером. Был настоящий фурор, когда она появилась в них на балу.

– Твоя сестра уже старая?

Коросс опешил.

– Почему ты так решила?

– Просто я представила, сколько кабанов нужно убить мужчине, чтобы его женщина смогла сшить себе такое платье. Ведь вы охотитесь не каждый день? У правителей, наверняка, много и других, более важных дел. Вот я и подумала...

Коросс расхохотался. Арона правильный вывод сделала, руководствуясь абсолютно неверными суждениями. Тантосса тратила огромное количество Силы, чтобы выглядеть сексапильной, но все ее воспринимали исключительно как опытную и опасную правительницу. Не как женщину. В стране, где любая знатная дама могла до самой смерти щеголять молодостью и красотой, больше всего у магов ценилась настоящая юность и естественная красота. А пятьдесят лет – был очень почтенный возраст. Охотничьи трофеи Тантоссе вручали в огромных количествах, но не для того, чтобы соблазнить ее. Как бы ей не хотелось так думать. Это был один из способов заручиться благорасположением Верховного Дома Страха. Но Тантосса не желала смотреть в глаза очевидности, искренне считая себя неотразимой, и семья прощала умной женщине ее маленькую слабость.

– Давай лучше кабана разделывать, – отсмеявшись, заметил Коросс. – А то скоро стемнеет.

Арона насупилась, а ее губы задрожали. И Коросс понял, что своим смехом сильно ее обидел. "Она подумала, что я смеюсь над ней. Над тем, что она посчитала себя моей девушкой. Я дважды дурак", – мысленно обругал он себя. Она замкнулась, ловко орудуя ножом. Чувствующий вину Коросс поспешил присоединиться к свежеванию туши. Что сказать, он не знал. У их отношений не было будущего. Он жалел, что своим глупым подарком ввел ее в заблуждение.

Кабан был огромным, и общее дело, к радости молодого человека, быстро растопило возникший ледок отчуждения. Посовещавшись, охотники решили вырезать самые лакомые куски мяса, а шкуру использовать как тару. Пользуясь наступившим между ними перемирием, Коросс спросил:

– Арона, расскажи, почему ты так хочешь смерти Оруша. Откуда ты его знаешь?

– Моя мама была его женой, – сдержанно отозвалась Арона, а потом с ожесточенной одержимостью произнесла, – Оруш должен умереть! Такое животное, как он, не имеет права жить!

– Я восхищался, когда ты невозмутимо прицеливалась в мчавшегося на тебя кабана. Но при виде Оруша тобой овладела паника, – покачал головой Коросс. – Это неправильно. Страх делает тебя слабой.

– Я ничего не могу поделать с собой, когда вижу его, – опустила голову Арона. – Это сильнее меня.

– Мой отец, а он мудрый человек, мне не раз говорил, что страх, запертый внутри нас, кажется несокрушимым. Но как бы он ни был велик, с ним можно бороться, если вытащить его наружу. Расскажи мне, Арона. Тебе станет легче.

Некоторое время она молчала, и Коросс не мешал, терпеливо ожидая, когда она решиться.

– Оруш держал нас в пещере, – ее голос звучал бесцветно. – Женщин, детей. Когда он решал посетить свой гарем, жены обязаны были встречать его у входа, а все остальные прятались по расщелинам. Мы старались вести себя как можно тише... Время от времени ему нравилось устраивать на нас охоту. Ты видел Оруша. Он очень крупный, поэтому не мог протиснуться в те места, куда мы забивались. Но это его не останавливало. Он брал заостренную палку и принимался с хохотом тыкать в темноту, чтобы, спугнув, вытащить кого-нибудь на просторное место. Он очень радовался, когда попадались дети. Оруш любил боль и насилие. Чем было больше страданий и крови, тем веселее он становился. С его приходом пещера всегда оглашалась криками. Они до сих пор стоят у меня в ушах... Несколько лет моей матери и мне удавалось скрываться от него. Мама умела отводить ему глаза. Но я всегда панически боялась, что однажды ей не хватит Силы; что придет день, когда он ринется именно к той расщелине, где прятались мы. И тогда Оруш вытащит нас своими огромными лапищами, громко хохоча...

Она замолчала. Тяжелый и застарелый ужас черным саваном обволакивал ее. Коросс прошептал:

– Я могу... Нет, я очень хочу, Арона, забрать сейчас твой страх. Вот только тогда передо мной будет уже не та мужественная охотница, которая мне так нравиться. Но ты станешь намного сильнее, если справишься с этим сама.

Девушка кивнула. Собравшись духом, она продолжила свой рассказ:

– В пещере лежала цепь. Тяжелая и ржавая. На нее приковывали пленниц, которых время от времени приводил Оруш после набегов. Он хотел, чтобы новенькие всегда были у него под рукой. К тому же Оруш не желал, чтобы пленницы, по своему неразумению, сбежали от него по узким лазам вглубь Горы. В отличие от старожилов пещеры, пленницы не представляли, что прячется в ее недрах, а когда мы им рассказывали, все равно не верили. Они плакали и говорили, что лучше найти смерть там, чем в пещере Оруша. Но пленницы появлялись нечасто и быстро умирали, а цепь продолжала лежать, терпеливо ожидая новую добычу.

– Значит, из вашей пещеры был выход?

– А как, по-твоему, я убежала? – грустно улыбнулась Арона.

– Какие же ужасы прячутся в недрах Горы?

– Там много что прячется. Но в пещере мы больше всего боялись Ищущих.

– Ищущие? – переспросил Коросс. – Я уже второй раз слышу о них. Кто они?

– Одно из порождений Мрака. Старая Орха рассказывала, что они впервые появились во времена еще первого нашествия Мрака. Их праотцами были Демоны, его служители. Могущественные и невероятно красивые. Человеческие женщины охотно совокуплялись с ними, а потом рождали детей, внешне похожих на людей. При жизни в полудемонах часто проявлялись сверхъестественные способности. Они легко пробивались к власти, а после смерти превращались в практически неубиваемых упырей, питающихся кровью и страданиями своих жертв, но полностью подчиненных воле Демонов. И их дети, и дети их детей – тоже, пройдя земной путь, становились такими же тварями, умножая тем самым армию Мрака. Впоследствии люди поняли это. Они научились распознавать полудемонов и истреблять в момент их рождения. В каждом валгавском племени есть Провидица или Провидец, способные видеть будущее. Они присутствуют при родах и определяют, чист младенец или на нем после смерти проявится древняя печать Мрака. В последнем случае ребенка сразу умерщвляют. Племя, где родился Оруш, бежало на Север, когда ваши маги выследили и набросились на них, как коршуны на цыплят. Провидица племени погибла, и никто не пресек появление полудемона... Повзрослев, Оруш очень быстро забрал в своем племени всю власть и установил свои правила, а себя и своих людей стал называть орбами в честь последнего полудемона Орба, правящего некоторыми племенами валгавцев несколько веков назад. С приходом Оруша к власти всех женщин загнали в гаремы, которыми владели лишь он и его сыновья. Остальные мужчины либо полностью подчинились Орушу, став его рабами, либо были принесены в жертву Ищущим.

– Оруш, как боец, еще ничего. А вот его дети не показались мне суперлюдьми, – покачал головой Коросс.

– Сами они так не считают. Женщины и дети из их гаремов тем более, – вздохнула Арона. – Впервые я увидела Ищущих, когда мне было шесть лет. Двое умерших сыновей Оруша обратились в них и проникли в наш гарем. Они были просто невероятно сильны. И ядовиты. Одно их прикосновение вызывало судороги, лишая жертв возможности сопротивляться. Они могли только кричать. Если ты хоть раз слышал этот крик, ты его не забудешь. Ищущим, как и Орушу, нравилось когда жертвы кричали. В тот день они выпили двух женщин, а еще одну утащили с собой. Умирала несчастная очень долго. Мы несколько дней слышали непрекращающиеся крики... А потом при мне Ищущие еще три раза наведывались в гарем.

– А своего отца Ищущие слушаются?

– Частично. Чтобы обезопасить племя от собственных умерших детей, Оруш проводит жуткие обряды. И ему нравиться это делать. У Оруша нет яда, но сделать так, чтобы его жертва долго страдала, он умеет. Ты слышал, как кричал Бэрэн в лесу... Страдание порождает демонскую магию, которая насыщает Ищущих лучше, чем кровь. Именно в те периоды, когда жертвоприношений долго не было, оголодавшие Ищущие и прорывались к нам. Это был настоящий ад... Оруш тогда закрывал дверь, чтобы женщины и дети не могли выбраться. Из отверстия в потолке он и его сыновья наблюдали, хохоча, как мы, охваченные паникой, мечемся по пещере, сбивая друг друга с ног, в попытках спастись.

Коросс вытер слезинки, скатившиеся с глаз девушки. Ему так хотелось хоть как-то утешить ее, но самое лучшее, что он мог сейчас сделать для нее – дать ей выговориться.

Побледнев, Арона продолжила свой рассказ.

– Мама сумела почувствовать приближение Ищущих, когда они решили навестить нас во второй раз. Она предложила приковывать заранее к цепям самых старых и немощных. Идея тогда понравилась. Жены выбрали трех старух, одну тяжелобольную молодую женщину. Мама лишала их возможности осмысливать происходящее и чувствовать боль. Когда Ищущие пришли в пещеру, им не пришлось ни за кем бегать. Обед покорно ждал их в центре зала.

Арона вздохнула, вытирая испарину на лбу, и печально продолжила:

– Конечно, все это было жестоко и отвратительно. Но это казалось разумным. Ищущие были явно обескуражены отсутствием реакции на их яд, но подношение с собой уволокли. А ночью напали на орбов и утащили с собой двух сыновей Оруша. Свою долю чужой боли они все равно получили. Орушу это тогда крепко не понравилось. В тот день он спустился к нам по-настоящему взбешенный. После жестоких побоев своих жен, он настрого запретил им впредь делать нечто подобное. Орхе тогда досталось сильнее всех. Он выбил у нее все зубы и глаз, а ее тело напоминало отбивную. Когда мама ее выходила, Орха воспылала к ней ненавистью. И однажды, когда мы с мамой спали, она вместе со своими подругами приковали к цепи мамину ногу. Орха тогда сказала: "Если ты любишь свою дочь, ты постараешься жить как можно дольше, потому что следующей будет она". Когда пришел Оруш, они преподнесла ему маму как подарок...

Арона судорожно вздохнула, заново переживая прошлое.

– Говори, Арона, – прошептал Коросс. – Выпусти боль наружу.

– Орушу понравилось подношение. Он даже стал чаще приходить к нам. Маму не стали расковывать, чтобы она не вздумала снова укрыться. Другой конец цепи был перекинут ко входу. Когда Оруш спускался к нам, он специально делал так, чтобы цепь гремела... Коросс, ты называешь свой дом Домом Страха. Но я не думаю, что ты знаешь о страхе больше, чем я. Тридцать шесть ступенек Орушу нужно было преодолеть, чтобы спуститься в пещеру... Мне до сих пор снится звон цепи.

Коросс притянул к себе девушку и крепко обнял. Она затихла в его объятиях, и сердечко стало медленно успокаиваться.

– Как тебе удалось бежать? – спустя некоторое время спросил он.

– Бес помог. В тот день, когда мама умерла...

Всхлипнув, она пожаловалась на саму себя:

– Если бы не я, моя мама была бы жива. Пока она не была прикована цепью, они с Бесом в любой момент могли спокойно покинуть пещеру. Но мама ждала, когда я подрасту, чтобы смогла вмести с ними пробраться наружу тропами Ищущих. А потом стало поздно... Боясь за меня, она все терпела, тянула время, чтобы не привлекать внимание Оруша ко мне... Сейчас я думаю, что для мамы было бы лучше, если бы я бросила ее в пещере, ушла вместе с Бесом, как только стала в состоянии это сделать. Но тогда мне это казалось так малодушно! Так неблагородно! Я хотела быть с мамой до конца. Я хотела, чтобы она жила. Просто не представляла, что буду делать без нее...

– Твоя мама, наверно, как и ты, в юности была красавицей, – произнес Коросс, желая отвлечь девушку.

– Намного красивей! – улыбнулась она, и ее личико просветлело. – Последние дни своей жизни она предпочитала постоянно спать, забирая меня с собой в свои сны, передавая мне знания и Силу. В этих снах я видела ее другой. Ослепительно прекрасной и бесшабашной. И волосы у нее были – черные, блестящие. Как у тебя.

– Мне больше нравиться цвет темного золота, – прошептал он, целуя девушку в лоб. – Расскажи мне о своей маме.

– Рассказывать слишком долго, а нам пора уже отправляться назад. Но я могу показать, – застенчиво улыбнулась девушка и поспешно добавила. – Это совершенно безопасно. Так общалась со мной мама, когда хотела что-нибудь объяснить. Это как рассказ, только живой, с картинками. И времени почти не занимает. Но, если боишься, я пойму.

– Боюсь? – с улыбкой переспросил он. – Нет, Арона, я верю тебе.

– Тогда закрой глаза.

Когда он сделал это, она легонько дотронулась до его висков.

И пред ним предстала мама Ароны. Юная шестнадцатилетняя девочка, худенькая как тростинка и с дерзким прищуром синих глаз. Оттопырив губу, она придирчиво рассматривала себя в зеркало.

А биэль

Клэрэл, Глава Дома Откровения из Митриля, души не чаял в своей дочке. Он спускал ей с рук многие безрассудства, главное из которых заключалось в том, что она не хотела быть жрицей. Как ни уговаривал ее Клэрэл, она наотрез отказывалась идти с ним в Башню, чтобы пройти там инициацию. Она знала, что после этого у нее уже никогда не будет пути назад. А организовывать представления со смертоубийством несчастных на потеху толпы, чтобы и с тех, и с других качать Силу, было не для нее. Она не могла переступить через жалость к будущим Игрокам, чей мозг обязана была разрушить, чтобы заставить его служить на благо процветания Дома и страны. Внутри нее все сжималось от ужаса, когда она представляла, как входит в камеру к пленному, смотрит в глаза, еще незамутненные безумием Иль, а потом медленно касается его висков пальцами... Иногда ей это снилось, и она просыпалась в ужасе, чувствуя себя вымазанной в липкой грязи.

Клэрэл снисходительно относился к ее чувствам. "Абиэль слишком юна, – говорил он другим правителям, торопившим ее с принятием жреческого сана. – Девочке надо дать еще немного времени, чтобы она повзрослела". Но Абиэль не торопилась взрослеть, развлекая себя охотами, балами и морскими прогулками на быстроходных яхтах. Она жадно наслаждалась каждым мгновением своей жизни, словно предчувствуя, что ждет ее впереди...

Война изменила многое. Митрилю требовалась Сила, и отец поставил ультиматум: либо Абиэль немедленно становиться жрицей, либо он отказывается от нее как от дочери и лишает ее права называться правительницей. Чтобы облегчить любящему отцу столь нелегкий выбор, она сбежала из дома. Переодевшись юным пажом и спрятав лицо за маской, она затерялась в отряде разведчиков – бесшабашных сорвиголов, младших сыновей лучших семейств Митриля. Легенду она придумала вполне в духе того времени. Она представлялась всем юным Ардом из Заронды, который ради победы над Кроссом покинул отчий дом, дав в Храме обет до конца войны никому не показывать своего лица. В Митриле знатные люди обеты давать любили. Это было очень по-рыцарски. А женщинам было категорически запрещено носить мужскую одежду. Поэтому никому в отряде и в голову не пришло заподозрить в хрупком стройном мальчишке-подростке сбежавшую будущую жрицу одного из влиятельнейших Домов. Мало того, она стала всеобщим любимцем и баловнем. Абиэль всегда умела находить дорогу в сердца людей.

Однажды в одном из ущелий они попали в засаду. Атаковавшая их кросская конница в несколько раз превосходила численность отряда. Ее друзья падали один за другим, сминаемые черными воинами. "Прорываемся! Держись, ребенок, за мной! Сэлт, Морин – прикрываете Арда", – закричал тогда командир Ронтон. Его зачарованный меч легко смял броню бросившегося ему наперерез кросского солдата. Абиэль пришпорила своего скакуна, обнажая меч. Они выстроились клином: впереди их бравый командир, далее она, окруженная весельчаком Сэлтом и признанным мастером клинка Морином, затем мрачный Роди и его легкомысленный дружище Керл... Они врезались во врага как нож в масло. Абиэль приободрилась, видя, как легко их мощные бронированные кони раскидывают кросских легконогих скакунов. Как чугунные шары деревянные болванки. А затем рядом с ней пал Сэлт. Вражеский дротик нашел лазейку в сочленении его доспехов. Потом завертелся волчком Морин, отбрасывая от себя врагов, как разъяренный медведь стаю собак. Арона сначала сорвала с себя шлем, а потом и маску, окутав напавших на Морина кроссцев пеленой забвения. Но митрилец не успел воспользоваться ее помощью. Его конь споткнулся, и тотчас же был погребен под массой черных всадников. Она увидела смесь изумления, горя и гнева обернувшегося к ней Ронтона, а потом он пал, атакованный сразу с трех сторон офицерами-магами. Об этом свидетельствовали их дорогие доспехи покрытые тонкой серебряной вязью и пышные ярко-красные плюмажи на шлемах. Неуместно-прекрасные в этой кровавой бойне. И тогда она замахнулась своим мечом, направляя коня на одного из убийц командира, ненавидя это оскорбительное щегольство. Она не рассчитывала победить. Хотела лишь умереть как Ронтон.

Кроссец засмеялся, глядя сквозь прорези шлема на Абиэль желто-зелеными глазами:

– Надо же, магичка-воин... Это куда же нынче Митриль катится! Что ж, давай повальсируем, красавица.

Он легко отбил ее меч, а затем мощный удар щита обрушился на нее, выбивая из седла.

Очнулась она в клетке от жгучей боли в лодыжках. Охранник перестарался, затягивая на пленнице ножные браслеты. Из всей одежды на ней был лишь туго затянутый на шее ошейник-блокатор магии да железные обручи на руках и ногах, прикованные к прутьям клетки так, что Абиэль не могла даже пошевелиться. Охранник с лязгом захлопнул дверцу, навешивая на него огромный замок, и пристроился на козлах рядом с кучером.

– Тронулись, – крикнул он всадникам в масках.

Клетка резко качнулась, когда кони с места рванули в карьер. Но отряд почти сразу остановился. Повозке преградила путь кавалькада воинов в богатых черненых доспехах.

– Куда вы повезли мою добычу? – услышала Абиэль холодный голос предводителя со знакомыми желто-зелеными глазами. – Кто приказал вам сотворить такое с моей пленницей? И где мои люди, что охраняли ее?

Сопровождающие пленницу маски угрожающе обнажили мечи, но их главарь, одним жестом заставил своих солдат вложить оружие в ножны. Почтительно поклонившись знатному кроссцу, он ответил.

– С вашими людьми все в порядке, господин. Они сейчас в пути. Везут вашему отцу компенсацию за пленницу. Смею заверить, очень достойную. Отныне пленница находится в полном распоряжении Тантоссы из Верховного Дома Страха.

– Это моя пленница! Отец не смеет за меня распоряжаться моими военными трофеями! Я разберусь с этим, – возмущенно фыркнул правитель и уехал.

Ужасный сон все никак не кончался. Повозка вскоре прибыла в военный лагерь. К клетке со всех сторон устремились кросские солдаты, полюбоваться невиданным зрелищем -митрильской недожрицей, вздумавшей стать воином. Они гоготали и показывали на нее пальцами, горланя непристойности. Если бы у Абиэль была возможность, она ушла бы от всего этого ужаса в Мир Духов, но ошейник лишал ее всякой возможности использовать Силу Иль. Лишь в конце бесконечно длинного дня блаженное беспамятство укрыло ее темным одеялом. Очнулась она ночью. Чьи-то руки зажали ей рот.

– Обещай, что не будешь кричать.

Абиэль кивнула, загораясь безумный надеждой. В какой-то миг ей показалось, что кто-то выжил из ее отряда и пришел на помощь. Темная фигура немного повозилась с ее браслетами, и они с легкими щелчками раскрылись. Ослабевшая девушка упала бы, но незнакомец подхватил ее, укутывая своим плащом. Он помог ей взобраться на коня и сам вскочил на него следом.

– Мы не дотанцевали, моя красавица, – шепнул он, и дал коню шенкелей.

Скакун рванул в сторону от военного лагеря к чернеющей стене леса.

Всю ночь они мчались сквозь густую чащу, избегая проезжих дорог, а на рассвете деревья расступились, упираясь в скалу с чернеющим зевом пещеры. Похититель помог Абиэль сойти на землю, после чего отвесил ей учтивый поклон:

– Мне жаль, что я вынужден представляться вам в таких обстоятельствах. Меня зовут Клеос из Дома Яростного Пламени. К сожалению, я чувствую погоню, и она вот-вот настигнет нас. Могу ли я рассчитывать на ваше прощение, если мне удастся выиграть этот бой?

Он был красив и грациозен, как хищный зверь. Мнимо добродушный и смертельно опасный, как настоящий кроссец.

– Что это изменит? – горько прошептала она, опуская глаза. – Не все ли равно, чьей пленницей мне быть.

Нож мелькнул в воздухе так быстро, что она не успела даже мигнуть. Ошейник упал двумя синими лоскутками, и девушка почувствовала Силу, бурлящую в ней. Кроссец опустился на колено и почтительно прикоснулся к ее руке.

– Для меня вы не пленница, моя госпожа. Я хотел бы построить для вас замок на берегу синего озера. Такого же бездонного как ваши глаза. Но если вы пожелаете, я доставлю вас к вашему лагерю. Если, конечно, не паду в этом сражении ради ваших прекрасных глаз.

Абиэль покачала головой. Поруганной дочери гордого отца уже не было места в Митриле. Она хотела одного – затеряться в горах вместе со своим позором. Но ответить она не успела. Из леса вышло восемь кросских воинов. Клинок бесшумно вышел из ножен, и Клеос мягкой танцующей походкой направился им навстречу.

– Дайте мне какое-нибудь оружие, – взмолилась Абиэль, но Клеос, обернувшись, покачал головой.

– Ты меч даже толком держать не умеешь. Лучше скройся в пещере и жди меня там.

Ждать она не стала. В магический удар она вложила всю себя, опустошая без остатка, и кросские маги дружно вскинули руки... Две Силы – Осс и Иль – встретились. Воздух загудел от этого столкновения.

– Нет! – услышала она возглас Клеоса и потеряла сознание.

Когда она очнулась, дрожа от магического истощения, поляна была пустой. Вокруг лежали трупы кроссцев, а из пещеры лился призрачный свет. Осторожно она заглянула внутрь и оцепенела, ошеломленная увиденным зрелищем.

Черный Дракон, огромный и грозный, но необъяснимо прекрасный, склонился над неподвижным телом Клеосса.

– Нет! – услышала Абиэль свой крик.

Странно, но этот мужчина вдруг стал ей неожиданно дорог. А может, ей захотелось покончить со всеми своими проблемами, присоединившись к нему. Она сама не знала, что ею двигало, когда она бросилась к Клеоссу и упала перед ним на колени. Но Дракон не стал на нее нападать. Наоборот, он отодвинулся, с интересом разглядывая ее.

"Он не стоит твоего горя. Та магическая атака была им подстроена. Он пытался запудрить тебе мозги, девочка", – раздался в ее голове голос.

– Ну и что! – закричала она. – Он спас меня, а ты убил его, проклятый червяк.

"Так убей меня, – и к ее ногам упал черный кинжал, – а потом вонзи этот кинжал в сердце своему любимому. Клянусь, он откроет глаза".

– Он не мой любимый! – яростно закричала девушка.

Дракон склонился к ней, обнажая пасть. В ее голове раздался смех:

"Тогда не мешай мне завтракать".