Текст книги "Не по правилам (СИ)"

Автор книги: Эмма Ласт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Глава 15

Отец сидел за столом и читал. На стене сбоку монотонно вещал телевизор – биржевые новости, котировки, скучная аналитика. Кирилл осмотрелся. В кабинете пахло чем-то приятным, древесным. У них с отцом, к сожалению, были схожие вкусы в выборе парфюма, но раньше здесь воняло табаком и алкоголем.

Интересно, что случилось, раз он решил изменить свои привычки.

Таманов старший поднял глаза и отложил документы. Кирилл выдержал его взгляд, но по кивку садиться не стал. Подошел к телевизору и приглушил звук.

– Мог бы просто позвонить, – заметил Кирилл. – Если я так нужен.

– Они – залог твоей безопасности, не конвоиры, – возразил Андрей и с улыбкой спросил. – Ну что, наигрался в самостоятельность или еще нет?

– Мне нравится моя жизнь.

– Нравится, – отец выплюнул это слово и ткнул пальцем в кресло напротив. – Сядь. Разговор будет долгим.

– Я постою.

– До конца жизни будешь поступать мне назло?

Кирилл ничего не ответил, но и глаз под суровым взглядом отца не опустил.

– Хорошо, только в тюрьме особо не развернешься, имей ввиду.

– Рита совершеннолетняя, – сказал буднично, но в солнечном сплетении похолодело.

Конечно, отец следил за его жизнью и достаточно пристально. Ни во что не вмешивался, но и от попыток вернуть его в «лоно» семейного бизнеса никогда не отказывался. Ждал, как акула, когда он совершит ошибку, чтобы заставить уподобиться себе, но Кирилл был к этому готов.

– Рита, – Таманов старший с отвращением выплюнул это имя. – Поплыл от малолетки? Я был о тебе лучшего мнения.

– Сделаю вид, что ты закашлялся.

Кирилл отвернулся к двери.

– Никогда больше ее имя вслух не произноси.

– Стоять!

Андрей сорвался с места, подался вперед. Он был выше и крупнее Кирилла, настоящий борец, не только по фигуре, но и по характеру. Красивый мужчина за сорок, с покрытыми легкой сединой висками и цепкими, почти черными глазами. Таманов старший не стригся коротко, и завитки темно-каштановых барашков на шее блестели от лака.

Когда-то давно, в детстве, Кирилл боялся отца до чертиков, но только не теперь. В нем не осталось даже ненависти – только жалость к тому, кто так бездарно потерял любовь его матери, а потом и ее саму. Он как-то спросил ее, почему мама выбрала именно его. Вот из-за этих самых волос. Он был слишком маленьким, чтобы понять, что она имела ввиду, а теперь это не имело никакого значения.

Кирилл развернулся к отцу лицом и застыл. Губы Андрея тронула легкая улыбка, и он расправил полы пиджака.

– Между нами все серьезно, – ровно сказал Кирилл. – Имей ввиду.

– Мне об этом известно.

Таманов сел, и Кирилл, борясь с желанием развернуться и уйти, занял кресло напротив. Отец поставил на стол два бокала, налили выпить.

– Хочешь семью? – без тени сарказма спросил он.

– Хочу, – не стал спорить Кирилл.

Таманов старший поджал губы.

– Для того, чтобы содержать семью, нужны деньги. У тебя есть деньги, Кирилл? – он улыбнулся. – Нет, спрошу не так – у тебя есть достаточно денег, чтобы содержать свою семью?

Носов сжал зубы.

– У меня все есть.

– Достойный мужчины ответ, – Андрей пожал плечами и закинул ногу на ногу. – Учителя так много получают?

Кирилл подался вперед и сцепил пальцы в замок.

– Чего ты хочешь? Я ушел сам, взял фамилию матери, чтобы нас ничего не связывало. Зачем ты тянешь меня обратно?

Андрей улыбнулся, открыл шкатулку и достал папиросу. Повел воль носа, вдыхая аромат, но так и не прикурил. Зажал между пальцами и сказал:

– Ты думал, у тебя получится. Я дал тебе шанс убедиться в обратном.

– Я не хочу быть частью твоей империи.

Таманов старший сжал папиросу в кулаке.

– Ты стал ее частью, когда появился на свет! Если бы Вика не забрала тебя…

– Не смей произносить ее имя! – огрызнулся Кирилл, и отец усмехнулся.

Стряхнул прилипший к ладони табак на пол и сказал:

– Ты смешон. Вика, Рита, Маша, Глаша – это просто слова. Они не определяют тебя, только твои слабости. Я достаточно ясно выражаюсь?

Кирилл встал. Не стоило приезжать и начинать этот разговор тоже не стоило.

– Мне не нужны твои деньги, я уже говорил.

– Да-да, ты всего добьешься сам, – устало повторил Андрей. – Только главного это не изменит – ты мой наследник. Единственный наследник, Кирилл.

Отец смотрел без злости, прямо и холодно.

– Как думаешь, девочку твою передачки носить надолго хватит?

– Ты мне угрожаешь?

Таманов старший рассмеялся.

– Думаешь, мне есть дело до твоих интрижек?

Он встал.

– Я повторю еще раз. Ты – мой единственный наследник. И, – Андрей брезгливо поморщился. – Твое неумение держать свое желание в штанах, позволило некоторым людям думать, что они могут навязать мне свои правила игры.

Кирилл рассмеялся.

– Так вот оно в чем дело! Боишься остаться без трона?

– Я берегу репутацию семьи – да. И пытаюсь сохранить бизнес, до которого ты, к сожалению, не дорос.

– В гробу я видел тебя и твой бизнес, – не выдержал Кирилл. – И конкурентов твоих тоже!

– Ты поставил под удар нас всех, – возразил Андрей.

Достал из сейфа папку и бросил на стол.

– Дело на тебя уже у прокурора города, ждет отмашки.

Кирилл сжал челюсти.

– Я ничего не сделал, – сказал с расстановкой, и Андрей выругался в сердцах.

– А ты много знаешь тех, кто сидит за то, что сделал? Думаешь, сфабриковать дело и упечь тебя лет на пятнадцать – это проблема?

Таманов старший обошел стол и наклонился к Кириллу так, что их лица оказались на одном уровне.

– Я тебя предупреждал, с самого начала предупреждал – любой твой выбор, любое твое решение так или иначе отразятся на делах семьи.

– Мы не семья.

– И все же ты мой сын.

Андрей выпрямился и вернулся за стол.

– И я никому не позволю использовать твои ошибки против меня. Пришла пора повзрослеть.

Кирилл молча смотрел на отца. Они были так похожи – в них обоих чувствовалась непокорная, горячая кровь, но все остальное – нет, они словно аверс и реверс отражали слабости друг друга, оставаясь непримиримыми противниками.

– Ты уедешь из страны, – резюмировал Андрей. – Побудешь заграницей, пока я все не улажу.

– Я никуда не поеду.

Таманов поднял брови, глянул на сына словно на непутевого ребенка.

– Видимо, я недостаточно доходчиво объяснил тебе, какие люди хотят занять мое место через тебя, – он назвал фамилию, Кирилл скривился. – Вижу, еще не все потеряно, понимаешь, что поставлено на карту. Хочешь защитить свою девочку, значит, уедешь. Исчезнешь быстрее, чем догорят свечки на торте ее взрослой жизни.

– Я справлюсь сам, – процедил Кирилл сквозь зубы.

Отец кивнул.

– Может быть. Скорее всего, ведь ты так на меня похож, – он вздохнул. – Допустим, на все уйдет полгода, может быть, год. Придется постараться, а без моих связей преподать им урок будет, ой, как непросто.

Таманов старший улыбнулся.

– Когда ты решишь, что справился и самое страшное позади, появлюсь я. И выставлю новый счет за все неудобства, что ты мне причинил своим упрямством. Как думаешь, с этим справишься?

Кирилл смотрел на отца, не мигая так долго, что заслезились глаза. И когда он моргнул, проиграв в этой молчаливой схватке, то сделал это намеренно. Не потому, что уступил воле Андрея, а потому что захотел уберечь ту, которую любил. Оснований не верить словам отца у него не было, а, значит, безопасность и будущее Риты сейчас зависело только от его решения.

– Приятно видеть в тебе толику здравого смысла.

Андрей нажал кнопку на пульте и вызвал Чеснока.

– Он готов.

* * *

Ночью аэропорт – странное место. Огромное, малолюдное, но все равно очень шумное. Объявили посадку на рейс, и люди двинулись к стойке регистрации, а Кирилл остался сидеть. Переписка с Ритой, по-началу такая невинная, оседала в его памяти, пока пальцы прокручивали экран.

Он хотел вобрать в себя как можно больше. Времени на прощание не осталось, но ему было плевать. Кирилл набрал ее номер и долго слушал гудки, прежде чем сонная Рита ответила:

– Чего не спишь?

Без привет, как дела и прочих глупостей – сразу к делу.

– Хотел послушать, как ты храпишь.

Она фыркнула.

– Кто тебе сказал, что я храплю?

Ее голос был глубоким и томным ото сна, и Кирилл представил, как обнимает ее сзади, зарывается носом в светлые локоны, пахнущие сандалом, и спросил:

– Как ты себя чувствуешь?

Пришла ее очередь усмехаться.

– На троечку, в машине было лучше, – она помолчала немного, потом предложила. – Надо повторить.

Кирилл кивнул сам себе и встал.

– Мне нужно уехать.

Она ответила не сразу. То ли не услышала, то ли не знала, что сказать. Но, скорее всего, ни то и ни другое.

– Надолго?

– Да, по работе.

– Что за работа?

На этот раз промолчал он.

– Подвернулся неплохой вариант. Не могу отказать.

Это была почти правда, но она, конечно, ничего не поняла.

– Надолго?

Снова объявили посадку, и Кирилл понял, что она услышала голос диктора. Застыл, ожидая града вопросов или даже обвинений, но Рита ничего не сказала.

– Понятно.

– Я тебя люблю.

Вырвалось само, против воли, словно он бросил ей круг, чтобы не утонула, не захлебнулась этой жизнью, пока он будет строить другую, свою, далеко от нее, но промахнулся.

– Счастливого пути.

Рита отбила звонок и долго лежала с открытыми глазами, глядя в потолок. Белые пятна света, шум проезжающих мимо машин, птичьи голоса, которые доносились из приоткрытого окна – мир вокруг кружился, продолжал жить, а ее собственное сердце вздрогнуло и остановилось. Покрылось сетью глубоких трещин, которые, кажется, рассыпятся в прах от одного неосторожного движения.

Она закрыла глаза и накопленные под веками слезы хлынули на подушку. Глупая, она думала, что предала его, когда выбрала себя и свое будущее, а он просто хотел поразвлечься.

Маленькая, наивная Рита попыталась оправдать Кира, найти объяснение этому странному звонку, за которым последовало не менее болезненное прощание, и не смогла. Только схлопотала затрещину от той, другой, которая в жизни руководствовалась лишь одним принципом – бей или ударят тебя.

И проиграла. Схоронилась в глубине души, в самой темноте, куда никогда не проникало тепло и дружба, поддержка и человеческая близость. Уснула мертвым сном преданного существа, чтобы больше никогда не проснуться.

Глава 16

От сим карты Кириллу пришлось избавиться еще в аэропорту, но телефон со всеми контактами и фотографиями, которые, словно якорь, держали внимание в другой, прошлой жизни, он оставил.

В аэропорту его встретил Юсуф – главный партнер отца. Встретил твердым рукопожатием и тяжелым взглядом бледно-голубых глаз, так что Кирилл сразу понял – отец отправил его в ссылку не просто так и еще не потерял надежду воспитать из сына преемника.

Вместе с Кириллом в Эмираты Таманов старший отправил Гаспара – немногословного приземистого мужчину, который вел дела с Юсуфом. Раньше они никогда не пересекались, и в пути познакомиться не успели – Кирилл желания общаться не имел, а Гаспар не настаивал.

Юсуф проводил их до черного внедорожника и, разместившись на заднем сидении, Кирилл спросил:

– Что дальше?

Гаспар расстегнул пуговицу на пиджаке и вытянул ноги, благо пространство позволяло разместиться с комфортом.

– Отвезу тебя на квартиру и поеду делать дела.

Юсуф на переднем сидении усмехнулся, а Кирилл отвернулся к окну. Если он чем и походил на отца, так это умением держать лицо в любой непонятной ситуации. И сейчас Кирилл тоже не станет показывать слабость – он подождет, осмотрится и только потом покажет обоим их место.

– Вечером я вернусь, – продолжил Гаспар. – И мы обсудим условия твоего пребывания здесь.

Подручный отца решил, что его приставили нянькой к избалованному мажору? Кирилл сначала разозлился, но потом заставил себя остыть. Гаспар наверняка подумал, что он – простак, как и его мать. Дурачок, чья гордость граничила с глупостью. Если в мире приоритетов Гаспара на вершине пирамиды потребностей стояли деньги, то желание Кирилла держаться подальше от бизнеса отца в его глазах должно было выглядеть странно.

Пусть так, Кириллу это даже на руку. Он посмотрел на Гаспара и улыбнулся:

– Хорошо, мамочка. Там есть интернет?

– Там есть все для твоего удобства.

Квартира и правда оказалась шикарной. После родной двушки, давно не видевшей ремонта, сто квадратов на двадцать шестом этаже с классическим ремонтом, как с картинки, выглядели внушительно и помпезно. Рите бы здесь понравилось, но Кирилл не впечатлился.

– Мне нужен человек, который знает город и язык, – сказал он, когда Гаспар уже собрался уходить.

– Хорошо, я поручу эту работу Кемалю.

– Пусть он придет сейчас.

Гаспар улыбнулся.

– Хорошо, Кирилл Андреевич.

Он специально сделал ударение на последнем слове, чтобы подчеркнуть, в чьих руках на самом деле была власть. Кирилл считал ее инстинктивно, и еще больше утвердился в мысли, что надолго здесь не задержится. Как только представится шанс, он покинет Эмираты, чтобы… что?

Гаспар ушел, и Носов остановился напротив панорамного окна. Обвел глазами город посреди пустыни, понимая, что бежать здесь некуда и не к кому. Сильным мира сего он был не чета, а подниматься со дна здесь не имело смысла. Оставался еще третий вариант, но к нему Кирилл пока был не готов.

В дверь позвонили, и он впустил внутрь Кемаля, который оказался молодым парнем, достаточно образованным, чтобы понимать русский, и достаточно сдержанным, чтобы вызвать интерес.

– Я хочу выучить арабский, – без предисловий начал Кирилл. – В максимально короткие сроки.

– Красивый язык, но сложный, – ответил Кемаль. – Зачем учить? Я буду переводить.

Кирилл усмехнулся и покачал головой.

– Нет, я буду говорить сам. Принеси мне все необходимое: учебники, тетради, аудио. Еще мне нужен планшет с выходом в интернет. И наушники.

В его планах в голове все складывалось легко и просто, но в случае с арабским Кирилл быстро понял, что один не справится, и через полгода намертво застрял на «стадии собаки», когда почти все понимал, но сам сказать не мог или мог, но с ошибками. Полгода заучивания и злости на себя. Полгода интенсивных физических тренировок. Полгода тоски по той, которая, наверняка, уже про него забыла.

За это время Гаспар навестил Кирилла лишь дважды. Визиты вежливости, которые окончательно убедили его в том, что отец не планировал вводить сына в бизнес, а просто убрал с глаз подальше. Что было опрометчиво с его стороны, потому что Кирилл никогда не стал бы довольствоваться такой жизнью – жизнью на вторых ролях.

В один из дней он запретил Кемалю переходить на русский или английский и разговаривал с ним только по-арабски. Злился, когда путался в словах, и когда Кемаль отказывался его понимать, но продолжал методично исправлять произношение и заучивать новые слова и речевые обороты.

Каждый день включал местные каналы новостей и заставлял себя смотреть. До тошноты и колючего отвращения Кирилл вслушивался в сухую, словно ветер пустыни, речь, вылавливал крупицы знакомых слов, прогонял в уме, встраивал в уже освоенную систему знаний до тех, пока однажды мозг не переклинило, и все не встало на свои места.

Люди в магазинах, в ресторанах и на улице. В национальной одежде и одетые на европейский манер – Кирилл вдруг поймал себя на мысли, что понимает их, не тратя время на перевод с арабского на родной русский. И подбирает ответы, опираясь на собранный кровью и потом богатый словарный запас.

Это потребовало почти два года каждодневных усилий.

– Теперь тебя выдает только акцент, – как-то заметил Кемаль, когда они пили чай на балконе его апартаментов.

– Скоро я избавлюсь и от него.

Кемаль пригладил бороду.

– Ты опасный человек – сын своего отца.

Кирилл спокойно парировал:

– Я опасный человек. Точка.

В самом начале Кемаль дал слово, что ни одна душа не узнает о том, что он учит арабский. Кириллу нечего было предложить молодому парню, который всю жизнь проработал на Юсуфа, но жизнь сделала это за него. Возможно, дружба слишком сильное слово, чтобы дать определение их стилю общения, но верность и лояльность для Кемаля не были пустыми словами. И Кирилл возблагодарил свою счастливую звезду за то, что на чужбине судьба свела их вместе, и Кемаль поставил на него.

Однако, время шло, и бездействие все больше стало тяготить Кирилла. От Кемаля он знал, что Юсуф и Гаспар встречались и обсуждали дела в ресторане Оссиано. Он там бывал, как и во многих развлекательных заведения Эмиратов, доступных гостям страны. Параллельно с изучением арабского, он создавал вокруг себя образ беззаботного прожигателя жизни. Человека, авторитет семьи которого не позволяет презирать его открыто, только за глаза.

И Кирилл знал, что Гаспар и Юсуф не считались с ним, как с равным. Радовался этому факту и готовил почву для маленькой, но очень болезненной встряски для обоих.

– Мне скучно, – заявил он, когда Гаспар снова явился с визитом надменной вежливости. – Хочу развеяться, какие у тебя планы на вечер?

– Одна деловая встреча, – он подумал немного. – Мы можем развеяться в Сохо или Скай.

– Без разницы, – перебил Кирилл. – Я еду с тобой.

Гаспар позволил себе легкую улыбку.

– На встречу? Там не будет ничего интересного для тебя.

– Там будет еда и алкоголь, мне хватит.

Гаспар великодушно согласился, и они выехали вместе. В дороге не разговаривали, только поверенный отца позвонил кому-то и сказал по-арабски: «Я буду не один». Кирилл знал, что речь шла о нем, но не подал вида, что понял. В уме он оттачивал заготовленную легенду. Маску, надев которую, Кирилл станет невыносимым отпрыском Таманова, который ведет себя как животное и вкушает плоды чужого труда с беспечностью, присущей лишь дебилам.

В ресторане было людно для этого времени суток, но для важных гостей отвели укромный стол за поворотом галереи в тени карликовых пальм, обреченных всю свою жизнь провести в огромных кадках.

– Мархаба.

Гаспар поздоровался и протянул руку, которую Юсуф пожал обеими ладонями, потом с деланным удивлением посмотрел на Кирилла.

– Добро пожаловать, сын моего друга.

В том, что ему окажут радушный прием, Кирилл не сомневался. Тоже пожал протянутую Юсуфом руку и сел в глубокое мягкое кресло. Потянулся к меню и сразу попросил кальян.

– Это пекло меня доконало. Как и домашний арест. Как считаешь, Гаспар, отец таким образом хочет преподать мне урок?

– Не думаю, что он хотел бы в чем-то вас ограничить. Вы вольны делать все, что душе угодно.

Кирилл опустил меню и с совершенно непроницаемым лицом сказал:

– Я знаю.

Потом попросил официанта подключить его новый телефон к интернету и пропал в нем. Или сделал вид, что пропал, потому что разговор Юсуфа и Гаспара, который сначала избегал каких-либо серьезных дел, постепенно встал на правильное русло, и Кирилл узнал много нового.

Со стороны могло показаться, что он с кем-то переписывался или скроллил ленту, но на самом деле он просто конспектировал услышанное, параллельно записывая разговор на диктофон, чтобы иметь возможность прослушать его еще раз уже дома. И сделать соответствующие выводы.

В этот раз ничего интересно выудить не удалось, и поход в клуб оказался пустой тратой времени, но Кирилл взял в привычку напрашиваться к Гаспару в компаньоны, прикидываясь дурачком, и постепенно правая рука отца расслабился и привык к нему. И к его дурацким выходкам, таким как коверканье арабских слов и возмущение по поводу того, что нормальные люди не могли придумать этот харкающий язык.

При Юсуфе Кирилл, конечно, вслух свое презрение не высказывал, но Гаспару вываливал все без утайки. Приучал к мысли, что арабский для него – недостижимый Эверест. А еще аккуратно интересовался делами отца. Строил из себя наследника, который приписывал себе способностей больше, чем имел на самом деле, и лез везде и всюду. Гаспар делился крохами информации на русском, и Кирилл кивал с умным видом, давал свои замечания и на каждое получал снисходительную улыбку.

Но самое интересное начиналось, когда он встречался с поставщиками и говорил с ними на арабском, не подозревая, что Кирилл ловил каждое слово и все понимал. Рисовал в голове картину бизнеса, как если бы та была компьютерной программой с логическими выходами и входами для передачи данных.

Кирилл многого не знал, но опыт и привычка мыслить нестандартно помогали закрывать пробелы логикой и чуйкой, которую он, к собственному неудовольствию, конечно, унаследовал от отца. По итогу третьего года, Кирилл знал все серые схемы, все маршруты поставок и разгрузок.

Но, самое главное, он знал всех контрагентов Таманова старшего. Понимал, с кем можно было вести дела, а кого следовало избегать. Он ждал, присматривался и выбирал. В мире больших денег не было места настоящим чувствам. Здесь все существовали в рамках простой формулы – ты полезен мне и, если да, то чем?

Польза у каждого была своя, и выгодные сделки заключались там, где она становилась обоюдно выгодной и сулила барыши обеим сторонам. В идеале, конечно, но Таманов предпочитал вести бизнес честно, по-крайней мере, с главными контрагентами и взятые на себя обязательства всегда выполнял.

Кирилл начал готовить побег к исходу третьего года пребывания в Эмиратах. Прописи на итальянском лежали перед ним на столе, вымученные на половину, но, в отличие от арабского, освоение этого языка шло на порядок быстрее.

Кемаль вручил ему флэш накопитель и отступил на шаг, сложив руки на груди.

– Есть что-нибудь важное? – спросил Кирилл.

Парень подумал немного и ответил:

– Идти в модель. Красивая, много работы, – Кемаль помедлил. – Много мужчин.

Кирилл отложил прописи, достал планшет и с помощью переходника подключил накопитель. На экране в ряд выстроились фотографии. Рита похорошела. Кирилл сглотнул, медленно пролистал каждую. Она отпустила волосы и теперь почти никогда не выходила на улицу в кроссовках. Все больше платья, каблуки, яркий макияж.

Она больше не бегала по субботам, но продолжала заниматься в зале, в котором работала. Три дня назад администрация вскрыла недостачу, но Кирилл позаботился о том, чтобы с камер видео наблюдения исчезли записи доказательства ее вины. Однако это не помогло, и Администрация не оставила попыток найти причину, по которой ее можно было уволить.

Кирилл выключил планшет и сказал:

– Дай ребятам поручение, чтобы ситуацию замяли. Если надо, пообещай денег. Не послушают – запугай.

– А если ничего не поможет?

– Тогда скорми конкурентам.