Текст книги "Не по правилам (СИ)"

Автор книги: Эмма Ласт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Глава 25

Рита к десерту не притронулась, но когда человек Атамана подошел и настойчиво предложил отвезти домой, спорить не стала. Попрощалась с Колей, который в ответ не смог выдавить из себя ни слова, молча села в черный внедорожник и отвернулась к окну.

Судя по всему, это была их последняя встреча с мажором, о чем Рита совсем не жалела. С каждым днем носить привычную одежду становилось все сложнее. Живот рос неотвратимо, и, кажется, пришла пора отказаться от облегающей одежды в пользу чего-то более свободного и практичного.

Через две недели ребенок впервые дал о себе знать. Рита вела персональную тренировку, когда почувствовала ощутимый пинок под ребра. Сначала она решила, что у нее приступ или что-то в этом роде, но девушка рядом улыбнулась и убрала мокрые волосы со лба:

– Пинается?

Рита опустила взгляд на выпирающую под ребрами кожу, по форме напоминающую маленькую пятку, и накрыла ее ладонями.

– Пинается, – подтвердила не своим голосом.

– Кто будет уже знаете?

Рита прислушалась к собственным ощущениям. Ребенок внутри переворачивался и барахтался, иногда поддавая ножками под ребра, так что она задыхалась на ровном месте.

– Мальчик.

На втором скрининге с ней была Оля. Бледная, в огромном махровом халате и с таким же необъятным животом. Когда ее положили на сохранение, Рита заволновалась, что останется со своим собственным положением один на один, но Харитонова всегда была на связи. Звонила, писала и теперь сидела на стуле рядом с таким видом, будто это был и ее ребенок тоже.

– Плод развивается нормально, никаких отклонений от нормы. Поздравляю, у вас будет сын.

– Слышишь? – Оля просияла. – Мальчик!

Рита все слышала, и не знала, что чувствовала по этому поводу. Смирилась, наверное, с тем, что ее жизнь повернула не в ту сторону, и пыталась приспособиться к тому, что есть. Тем же вечером она впервые встала перед зеркалом, чтобы как следует рассмотреть себя.

И все изменения, которые привнесла в ее жизнь незапланированная беременность: потяжелевшую грудь и непривычно выпирающий живот. Хорошо хоть бедра почти не раздались. Встанешь в анфас и как будто не беременна, а повернешься боком – и вот он – круглый, высокий, с натянутой, как на барабан, кожей и выпирающей кнопкой пупка.

Рита потрогала его пальцами, испытывая суеверный страх перед тем, что от одного неосторожного движения он развяжется, а потом малыш толкнулся во второй раз. Рита осела на колени, обхватила живот руками и расплакалась.

От бессилия и собственной слабости. Потому что у нее, привыкшей все контролировать на два шага вперед, не было ни единой мысли, что делать дальше. Но страшно было даже не это, а то, что кроме себя самой ей в этом мире не на кого было опереться.

Но слезы высохли быстро, и реальная жизнь, потребовала ее непосредственного участия. Рита больше не могла вести тренировки в полную силу и сократила групповые, отдав освободившееся время тренерству. День на ногах давался тяжело, но и она не привыкла отступать перед трудностями.

После той встречи в Энцо, Атаман пропал. Перестал присылать цветы и подарки, даже сообщения с предложениями о встрече прекратились. Хотя, последнее она восприняла с облегчением – по-крайней мере, ей не придется объяснять, от кого ребенок. Спустя почти месяц тишины Рита решила, что Атаман наигрался, и перестала его ждать.

Но в один из темных и снежных декабрьских вечеров он явился сам. Без приглашения и предупреждения, что, конечно, было в его стиле, пришел и просто позвонил в ее дверь. Рита, которая ждала курьера с доставкой, открыла, не думая, и сначала не поверила своим глазам.

– Ты..?

Он вошел прежде, чем Рита успела закрыть дверь. Отодвинул свободной рукой в сторону, разулся и безошибочно определил, где у нее кухня.

– Атаман!

Рита запахнула халат, но скрыть под ним живот было невозможно, и поспешила за мужчиной. Атаман не обернулся, и среди вывалившихся из бумажного пакета на стол мандаринов она заметила полупустую бутылку виски. Попыталась отнять, но Атаман оказался проворнее.

– Ты пьян.

– А ты беременна.

Рита почувствовала, как к щекам прилил румянец, словно он бросил ей в лицо обвинение. В голове набатом запульсировали непроизнесенные вслух слова.

– Зачем ты пришел?

Атаман отступил на шаг, его лицо исказила гримаса непонимания. Он вылил остатки алкоголя в раковину и протянул пустую бутылку Рите, но она не взяла. Атаман хрипло рассмеялся, положил бутылку на стол плашмя и раскрутил двумя пальцами.,

– Тебе лучше уйти.

– Хочешь, чтобы я ушел?

Он посмотрел исподлобья и сделал шаг вперед. Обхватил ладонями ее лицо и притянул к себе. Рита не сопротивлялась, только сжала запястья Атамана руками, но не зажмурилась и глаз не отвела.

– Что будешь делать дальше?

– Рожать, – процедила она, и он уткнулся лбом в ее лоб.

Долго смотрел пустым взглядом куда-то ей в переносицу, потом повторил на автомате:

– Рожать.

И в то же мгновение отпустил Риту. Нагнулся, так что они стали почти одного роста и положил голову ей на плечо. Провел ладонями по талии, сжал, словно прощаясь, и потерся носом о ключицу. Сама не зная зачем, Рита обхватила его голову руками и зарылась пальцами волосы.

Удивилась, заметив среди прядей то ли седину, то ли отросшие светлые корни. Закрыла глаза и вдохнула уже ставший привычным запах цитрусового леса. Леса, который она уже где-то слышала.

Рита распахнула глаза, и Атаман, словно почувствовав возникшую в ней перемену, резко выпрямился и впился в ее рот губами. Так, что она не успела ничего сказать, ни возразить. Не прерывая поцелуя, он поднял ее под бедра и понес в спальню так уверенно, будто не раз там бывал. Положил на кровать и стянул пальто, оставшись в одной расстегнутой до груди белой рубашке.

– Ты всегда носил костюмы? – спросила Рита, отодвигаясь.

Атаман потянул за пояс ее халата и покачал головой.

– Нет.

– Чем ты занимался раньше?

Он перехватил ее за щиколотки и медленно потянул на себя, поднес к губам и поцеловал.

– Много чем.

– А конкретно?

Рита приподнялась на локтях, и Атаман рассмеялся. Отпустил ее ноги и медленно расстегнул пуговицы на рубашке. Потом сбросил брюки и потянул на себя одеяло.

– Я долго жил за границей, учил языки, строил бизнес.

Она разочарованно вздохнула.

– И это все?

Атаман осторожно снял с Риты халат и укрыл одеялом. Подбил подушку так, чтобы было удобно лежать, и подтянул ее спиной к груди, погладил большой уже живот, пристроился рядом.

– Спи.

– Ты не ответил на вопрос.

Она попыталась обернуться, но он не дал. Мягко, но настойчиво отвернул ее лицо, целомудренно чмокнул в висок и вздохнул.

– Спи, – повторил сипло и быстрее, чем Рита успела возразить, сам провалился в дремоту.

Она, привыкшая спать одна, попыталась высвободиться из хватки Атамана, но он не отпустил. Наоборот, еще теснее прижался сзади, так что Рита почти задохнулась от тяжести его тела, и перестала бороться. Подумала, что не уснет, но ребенок, успокоенный чужим теплом, перестал пинаться, и она тоже провалилась в сон.

Атаман разбудил ее утром. Нежными поцелуями и такими же осторожными ласками. Она бессознательно раскрыла ему объятия и позволила любить себя так нежно и страстно, как никому и никогда. Ей снилось озеро и по-летнему жаркое солнце, запах кожи и боль, которая была так похожа на удовольствие.

Рита окончательно проснулась, только когда хлопнула дверь. Приподнялась на кровати, вспоминая прошедший вечер, а потом, как была обнаженная, бросилась к окну. Двор покрывал ровный слой выпавшего за ночь снега. Атаман вышел из подъезда, и стоявшая у тротуара черная бэха мигнула фарами.

Он включил мотор, достал из багажника щетку и принялся методично счищать с крыши и капота снег. Рита встала на цыпочки и прикусила кулак. Этого не могло быть, просто не могло! Но эту бэху она бы узнала в любом состоянии спустя любое количество времени! В груди предательски заныло, и она распахнула окно.

В лицо дохнуло холодом, и она съежилась, прикрыв грудь руками. Отвернулась, чтобы взять одеяло, а, когда вернулась к окну, Атамана внизу уже не было, и только два ряда темных следов напоминали о прошлом, которое Рита с ним когда-то разделила.

Она сглотнула, но так и не смогла выдавить из себя ни слова. Закрыла окно и вернулась в постель. Легла на бок и обхватила живот руками, а потом расплакалась – так, как не плакала с тех пор, когда последний раз виделась с Кириллом.

* * *

Результаты исследования Атаман вскрыл сразу, как получил. Отцом ребенка был не он. Потребовалось какое-то время, чтобы осмыслить эту новость, разложить в голове и хоть как-то рационализировать.

Отцом ребенка, которого носила под сердцем любимая женщина, был другой мужчина. Кирилл растер лицо руками и крутанулся в кресле. Потом встал, не в силах найти себе место, и ткнул в кнопку вызова секретаря.

– Отмени все встречи на сегодня и завтра. Меня ни для кого нет.

– Что передать господину Марко?

– Ни для кого, – отрезал Кирилл и отключился.

Стянул галстук и бросил на кресло, расстегнул рубашку, не в силах надышаться и попытался распустить манжеты, но запонки не поддавались. Тогда Кирилл сорвал их, закатал рукава к локтям и вышел в соседнюю с кабинетом комнату, где для него был оборудован спортивный зал.

Встал у груши и погладил мягкую кожу ладонью.

Не он. Не он. Кто-то другой – Харитонов?

Кирилл сжал пальцы в кулак и ударил. Груша качнулась в сторону и вернулась на место. Он не стал останавливать движение снаряда, и сам подстроился под его ритм. Сбросил туфли, потанцевал на месте, потом избавился от носков.

Что же ты наделала, девочка моя…

Он танцевал дикий, горький танец, отбивая удары руками и ногами так, как когда-то учили его лучшие мастера кикбоксинга. Уворачивался от летящей навстречу груши и уходил в сторону или, наоборот, встречал ее выверенным ударом, заставляя бесконечно отступать и нападать.

Кирилл остановился, только когда дорогой костюм насквозь пропитался потом. Осушил в один прием пару бутылок с водой и вздохнул, смиряясь с неизбежным.

Потом нашел в баре виски, подвинул кресло к окну с красивым видом на город и оставшуюся часть вечера провел в раздумьях, которые прервало появление Кемаля.

– Я сказал, меня ни для кого нет, – гаркнул Кирилл, не оборачиваясь.

– Бэха готова, – ответил араб, и он обернулся.

– Ключи.

Кемаль подумал немного, потом достал из кармана брелок и осторожно положил на стол. Кирилл никак не смог бы достать его сам, не покинув пост у окна. Он встал, пошатываясь, и приблизился к столу, но Кемаль оказался быстрее.

– Я отвезу.

– Ключи от моей машины, сейчас…

Кирилл вытянул вперед руку.

– Я отвезу, – повторил араб и вышел из кабинета.

Кирилл какое-то время стоял, молча глядя ему в спину, потом рассмеялся и, произнеся страшное ругательство, поплелся за помощником, но в дверях его развернула секретарь.

– Вам нужно переодеться.

– Прочь…

Конечно, она бы с ним не справилась, но рядом стоял Кемаль и двое телохранителей. Трезвый, Кирилл без проблем уложил бы всех троих, но в том состоянии, в котором он находился сейчас, они вполне ловко уложили его. Привели в порядок и посадили в машину, за рулем которой уже ждал Кемаль.

Он не спрашивал адрес и вообще не задавал глупых вопросов. Привез Кирилла к Рите, по пути захватив фруктов и сыра. Вручил все Кириллу вместе с ключами от бэхи и исчез в снежной пелене.

Ему предстояло о многом позаботиться к моменту, когда Атаман придет в себя. Проследить за документами, забронировать рейс до Берлина и позаботиться о том, чтобы оставленные для Таманова старшего подарки тот получил вовремя.

Глава 26

Схватки начались внезапно и разбудили Риту посреди ночи. Сначала она даже не поняла, что произошло. Встала в туалет, а по ногам потекло теплое, и Рита по-настоящему испугалась. За окном была глубокая ночь, на улице шел снег, а она в полном одиночестве рожала в квартире, которая ей даже не принадлежала.

Рита потянулась за телефоном. Кому позвонить? Почему-то первым в голову пришло имя Атамана, но Рита сразу отвергла этот вариант. Не после их последнего вечера вместе и подозрений, которым она так и не нашла подтверждения.

Тогда, может быть, Коле? Он не откажет, Рита знала, но и тут испытала предательскую неуверенность. Низ живота скрутила новой судорогой, и она застонала, переступив с ноги на ногу.

– Оля, я рожаю!

Харитонова взяла трубку после третьего гудка. Не сразу поняла, что происходит, и включилась в проблему скорее на автомате:

– Я вызвала тебе такси, собирайся.

Сумку в роддом Рита приготовила еще неделю назад. Чувствовала себя спокойнее, зная, что, в случае чего, у нее все готово: документы, одежда, чистая смена белья и базовые уходовые средства. Рита кое-как привела себя в порядок и оделась. Когда она спустилась вниз, машина ждала у подъезда.

Роды оказались стремительными и чертовски болезненными. К такому Рита оказалась не готова, поэтому в процессе кричала на медперсонал, ругалась, как самый грязный портовый грузчик, и не гнушалась угрозами, на которые никто не обращал внимание.

Она смогла успокоиться, только когда сына приложили к груди. Рита об этом не просила, и, наверное, боялась, но ее мнения на этот счет опять же никто не спрашивал. Вид сморщенного бледного тельца, такого маленького и беззащитного, со следами крови на пальчиках с удивительно длинными ногтями, произвел на нее неизгладимое впечатление.

Может, сработали гормоны, а, может, она просто оторопела при виде жизни, которую произвела на свет. Как бы там ни было, Рита не могла отвести от ребенка газ и не дышала все время, пока он неумело искал губами ее сосок. Маленький и страшный пищащий комочек – ее сын.

Рита почувствовала, как выходит послед, и застонала. Не от боли, а от чувства какой-то непоправимой безысходности, а потом акушерка забрала сына в отделение для новорожденных. Рита проследила за ним взглядом, и закрыла глаза, когда почувствовала на ресницах слезы. Тут же закружилась голова, и она услышала комментарий врача:

– Молодец, справилась без разрывов.

Все вокруг суетились, кто-то что-то говорил, но Рита не слышала. Между ног все болело и, когда ее перевели в палату и положили на низ живота холод, забылась тревожным сном. Она чувствовала себя не уставшей физически, но выгоревшей эмоционально, и проспала почти восемь часов, прежде чем ее разбудила медсестра.

– Принимайте, мамочка, ребенка.

Рита разлепила глаза. В кювете рядом с кроватью лежал спеленутый ребенок. Ее ребенок. Она приподнялась, и только теперь заметила Олю.

– Восемь по шкале Апгар, ты молодец!

Харитонова с восторгом смотрела на младенца, который сейчас спал. Рита спустила ноги на холодный пол, поняла, что ей больно сидеть и убрала в сторону холод.

– Как себя чувствуешь? – спросила Оля, не отрывая глаз от ребенка.

– Нормально, – соврала Рита и потянула кювет на себя.

Сейчас мальчик выглядел гораздо лучше, чем при рождении. Кожа порозовела, ногти кто-то обрезал. На нем была новая одежда – красивые кремовые ползунки и такая же кофточка. Совсем крошечный, с темными волосами и курносым носом. Наверное, пошел в отца.

Рита отвела взгляд, а потом ее внимание привлекла Оля. Точнее, перетянутая поясом халата талия без намека на живот.

– А ты когда успела родить? – удивилась Рита, и Харитонова облизала пересохшие губы.

– Я не рожала, – она помолчала недолго, потом спросила. – Что думаешь делать с ребенком?

Рита почувствовала, как холодеет внутри.

– Ты не беременна?

Оля покачала головой.

– И никогда не была? – Рита повысила голос. – Ты меня обманула!

Мальчик завозился, и Рита с ужасом подумала, что не знает, что будет делать, если он сейчас проснется. Оля потянулась вперед и качнула кювет. Ребенок пожевал нижнюю губу и успокоился, а Рита почувствовала, как напряглись соски, к которым прилило молоко.

– Я не могу иметь детей, – медленно произнесла Оля.

Рита закатила глаза. Тело болело, но изнутри ее душил смех, который она спрятала в ладонях. Не хотела, чтобы ребенок проснулся раньше времени.

– Ты использовала меня.

Рита подумала, что жизнь – странная штука. Странная и злая, но, возможно, именно сегодня она будет к ней как никогда благосклонна.

– Нет, я… сама не знаю, как так получилось, – попыталась оправдаться Оля. – Я правда не хотела, чтобы ты взяла на душу грех.

– Если ты хотела забрать моего ребенка с самого начала, нужно было просто сказать.

Оля засуетилась, заломила руки, потом заставила себя успокоиться.

– Я об этом даже не думала! Все так быстро завертелось, я просто не смогла сказать Руслану, не нашла слов… он так хотел семью, а потом ты сказала, что беременна и…

Оля шмыгнула носом, заморгала часто, но Риту не проняло. В темной безысходности своего положения она вдруг увидела шанс на жизнь мечты. Шанс, на который при другом раскладе нельзя было и надеяться.

– И ты решила использовать меня в своих интересах?

Харитонова посмотрела на нее с ужасом, но промолчала. И Рита не стала торопить. Решила рискнуть, и позволить Харитоновой самой озвучить свое намерение, и не прогадала.

Оля, смяла пальцами пояс от халата и посмотрела в пол. Младенец завозился и захныкал. Оля дернулась вперед, а Рита даже шелохнулась. Только грудь опять болезненно напряглась.

– Он голодный, – заметила Харитонова.

– И что мне с ним делать? – огрызнулась Рита.

– Покормить? – Оля встала. – Хочешь, я могу выйти…

Рита сглотнула.

– Нет, сиди уже. И не дергайся.

Она почувствовала, как злость уступает место стыду, а потом и страху. Рита встала, наклонилась над кюветом. Как подступиться к этому существу? Как правильно взять на руки?

– Только голову держи, – прошептала Оля, и Рита шикнула на нее.

Протянула руки и осторожно взяла на руки кричащего ребенка. Села, скривившись от неприятного ощущения между ног, и потянула в сторону завязки на больничной рубашке. Мальчик почти сразу нашел губами ее сосок и прижался носом к груди.

А Рита замерла, потому что это ощущение не было неприятным, а совсем наоборот – ее вдруг захлестнула невиданная ранее нежность. Запах молока смешался с запахом младенца, и она поняла, что, если сейчас уступит инстинктам, то потеряет все.

Рита посмотрела на Олю, в глазах которой снова стояли слезы, и огрызнулась:

– Хватить рыдать! Позови кого-нибудь, чтобы его забрали!

– Что ты решила? – встрепенулась Харитонова. – Куда забрали?

– Я говорила тебе, что не могу растить ребенка одна, без крыши над головой и работы! Я хочу, чтобы его забрали, – повторила Рита.

Оля встала, подалась к двери, но на половине пути остановилась и обернулась.

– Я заберу его. Отдай мальчика мне, я буду воспитывать его, как родного.

Младенец причмокнул губами и оторвался от груди. Рита вздрогнула, словно с этим движением внутри нее тоже что-то натянулось и оборвалось, причем безвозвратно.

– С ума сошла?

– Нет, я серьезно! Правда, ты подумай – мы же не чужие люди! Со мной ему будет хорошо.

Оля подошла ближе, посмотрела на малыша полными слез глазами.

– У него будет полноценная семья… даже если он вырастет ни на кого не похожим, я буду любить его как родного.

Рита, которая не сомневалась, на кого будет похож её сын, замотала головой.

– Бред не неси…

– Я заплачу сколько скажешь! Пожалуйста, Рита, я в отчаянии – Руслан со дня на день вернется из Европы. Я не смогу признаться ему, просто не смогу…

Она разрыдалась и даже была готова упасть перед Ритой на колени, но та не позволила.

– Хватит! Возьми себя в руки, пока снова его не разбудила!

Оля сглотнула, кивая, и Рита переложила спящего ребенка обратно в кювет. Потом посмотрела на Харитонову сверху вниз и назвала сумму. Произнесла все шепотом, чтобы она не услышала дрожь в голосе, и Оля кивнула преданно, как собака.

– Как скажешь, я только подготовлю документы.

– Какие документы? – огрызнулась Рита.

– О неразглашении.

– Только наличными.

Рита посмотрела на новорожденного и отступила на шаг, так что между ними образовалось пустое пространство, больше похожее на пропасть. Оля, наоборот, подошла ближе и коснулась пластикового бортика ладонью.

– Мне нужно время, чтобы собрать всю сумму.

– Сколько меня здесь продержат? – спросила Рита, отворачиваясь.

Она не собиралась плакать и ни о чем не жалела, но сердце в груди билось так противоестественно быстро, что стало страшно, вдруг, не выдержит. Не хватало еще упасть в обморок на глазах у Харитоновой.

– Дня три, если без осложнений, может, четыре.

– Успеешь все подготовить?

Оля кивнула, и Рита села на кровать. Потом легла на бок и подложила руки под голову. Харитонова осталась на месте.

– Ты не передумаешь? – спросила спустя бесконечность.

– Нет.

Рита не соврала. Впрочем, Оля тоже сдержала данное на эмоциях обещание. Красный чемодан, набитый деньгами, принесли ровно через три дня. Еще Оля привела юриста, который проследил за чистотой сделки, но Риту это не тронуло.

Она подписала бумаги, забрала чемодан и была такова. Вышла из палаты, ни разу не взглянув на сына – у нее было три дня, чтобы попрощаться, но Рита не хотела привязываться.

Она исправно кормила младенца, подмывала его и меняла пеленки, но никогда не держала на руках дольше положенного. Возвращала в кювет и отходила к постели, откуда потом долго наблюдала за тем, как малыш спал.

Она сумела убедить себя, что у них не было ничего общего, потому что она не знала и не любила его отца. Потому что его зачатие было случайностью, за которую она не желала нести ответственность. Рита даже решила, что сделала доброе дело, ведь она отдала ребенка в семью к родному отцу, пусть Оля об этом и не догадывалась.

А, значит, она все сделала правильно.