Текст книги "Девушка с полотен Тициана"

Автор книги: Эмилия Остен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Джулиана… Джулиана… Джулиана…

– Мистер Форд! Хозяин! Хозяин!

Грубый мужской голос разбил волшебство, но Форд не разомкнул объятий.

– Я здесь! – отозвался он.

– Мистер Форд, – полузадушено попросила Джулиана. – Отпустите меня. Пожалуйста.

– Меня зовут Джейми, Джулиана.

– Джейми. Отпусти меня.

Он отступил на шаг.

– Мистер Форд! – Один из пастухов подлетел на разгоряченной лошади. – Мы управились раньше строка. Караван готов отправиться.

– Хорошо. Я возвращаюсь в дом. Скачи, вели Кену собираться в путь.

Караван растянулся на милю или больше, а повозки все шли и шли. Джулиана и представить не могла, что так бывает. Форд выглядел довольным, словно кот, опустошивший бочонок со сметаной. Хозяин Гленфилда стоял на крыльце, скрестив руки на груди, и наблюдал за отправляющимся в путь караваном. Джулиана была рядом, стараясь держаться от Форда на приличествующем расстоянии; в голове еще приглушенно звучала музыка. Но Джеймс уже позабыл о том, что случилось в эвкалиптовой роще, или временно сделал вид, что позабыл.

– Теперь уж весь буш узнает, что я отправил шерсть в порт. – Голос его звучал чрезвычайно удовлетворенно. – Но сделать уже ничего не смогут. Я опередил всех почти на две недели. И к тому же груз поплывет на клиперах Струана. У него они как раз сейчас простаивают, ждут урожая чая. А их уж точно никто не догонит: ни парусник, ни пароход.

– А что теперь будет с вашим рождественским балом? – рискнула спросить Джулиана.

– А что с ним не так? – удивился Джеймс. – Все будет прекрасно, вы же все подготовили.

– Но ваши соседи… – Она не понимала. – Они не… расстроятся насчет шерсти?

– А должны? – еще больше изумился Форд. – Мы никогда не смешиваем деловые отношения и личные.

– Редкое качество, – протянула она.

– Здесь слишком мало людей, чтобы ссориться из-за пустяков. Представьте, что будет, если я разругаюсь с Вортуортами и Фаррелами. Мне же тогда до ближайшей живой души будет как до Мельбурна.

Джулиана понимающе кивнула.

– И еще одно. – Он помялся. – Я кое-что хочу вам подарить для бала.

– Не стоит, вы и так много для меня сделали, – запротестовала Джулиана.

– Вы – больше. И не в этом дело. Я просто решил, что вам это понравится. Пожалуйста, не отказывайте.

– Хорошо, – сдалась она. – Но что же это?

– Посмотрите у себя в спальне. И помните, вы обещали принять мой подарок.

Глава 10

С первой звездой наступит Рождество. Джулиана подошла к зеркалу, которое появилось в ее комнате после всех перемен, и оно отражало такую Джулиану, которой еще не бывало с тех пор, как она очнулась в Мельбурне. Платье, перчатки, булавки в волосах, драгоценности. Все было великолепно, идеально, красиво и очень, очень дорого. Но как же чудесно! После простых суконных и хлопковых вещей этот шуршащий шелк, атласные ленты, тоненькие перчатки – все это было таким знакомым, таким… родным. Джулиана погладила нежно-лиловую юбку, расправила невидимые складки, встряхнула руками, чтобы взбить кружева. Кажется, все идеально.

Сотни свечей в позолоченных канделябрах. Белые стены в завитушках узоров на самых дорогих обоях на свете. Зеркала, зеркала, зеркала. Джулиана видела несколько своих отражений, когда шла по коридору в сопровождении слуги в богатой ливрее. Она видела себя – тонкую фигурку в изумительном, роскошном платье цвета красного вина, расшитом серебряной вязью. На шее, в ушах и в волосах вспыхивали острые искры – драгоценные камни на ожерелье, серьгах, диадеме… Обволакивающая прохлада шелка, запах духов и пыли, еле слышный шепот атласных туфелек. Джулиана мельком улыбнулась своему отражению. Она великолепна.

Воспоминание мелькнуло, оставшись в памяти яркой картинкой. Сколько еще таких кусочков ей предстоит собрать, чтобы понять, кто она такая и откуда? Но это слишком грустные мысли для рождественского вечера. Джулиана решила не обращать на них внимания хотя бы сегодня.

И она вышла в радостную суету и шум, что царили за дверью ее спальни.

Дом преобразился. Джулиана приложила все усилия, чтобы Главный Дом выглядел достойным своего владельца; и ей казалось, что это удалось. В больших комнатах появились занавеси на окнах – не слишком тяжелые, чтобы не напитаться вездесущей пылью, нежных пастельных цветов. В гостиной на пол лег турецкий ковер, который Джулиана отыскала в Мельбурне. Каминные полки украсились часами, простыми, но эффектными безделушками. Только елку достать не удалось, но ее роль играло какое-то деревце, которое пастухи притащили в дом и установили в глиняном горшке, а сестры Вортуорт украсили самодельными игрушками. В дом пришел настоящий праздник. Все вычищено, все сияет. И Джеймс Форд выглядел сегодня под стать убранству: оказывается, у него есть и такие костюмы. Впрочем, он в любой одежде смотрелся эффектно. А уж без одежды… Джулиана смешалась, протягивая руку для поцелуя. К счастью, сегодня Форд правилами этикета не пренебрегал. Он еле заметно притронулся губами к шелку перчатки и поднял на Джулиану свои фантастические глаза.

– Вы великолепны. Мой подарок пришелся по вкусу?

– О да.

Ее прекрасный наряд и был тем самым даром мистера Форда.

– Что ж, в таком случае идемте.

Он предложил ей руку.

Все было готово, начинали съезжаться гости. Мистер Форд попросил Джулиану выступить хозяйкой бала – и она не нашла повода отказаться. И после того злополучного урока танцев она старалась даже в мыслях больше не называть его по имени. Теперь она стояла на высоком крыльце и приветствовала гостей.

Первыми прибыли Фаррелы, они жили ближе всех. Четверо братьев явились в праздничных шотландских костюмах, необходимым элементом которых были килты цветов их клана. Так они и предстали перед Джулианой: четверо крепких парней в килтах, с голыми коленками, в шерстяных чулках и тяжелых башмаках.

– Рада приветствовать вас в доме мистера Форда, – поклонилась Джулиана.

Голыми коленками ее теперь точно не смутить.

Следом явились Вортуорты. Возглавлял семейство сэр Джаспер Вортуорт, седеющий джентльмен классического английского изготовления, отправившийся искать счастья на равнинах Австралии и не прогадавший. За ним следовали леди Каролина и пять дочерей.

– Милейшая мисс Джулиана! – восторженно приветствовал хозяйку бала сэр Джаспер. – Я о вас столько слышал! Кажется, в последние дни только и говорят о вас и юных Фаррелах.

– Надеюсь, обо мне вы слышали только хорошее, – улыбнулась Джулиана.

– О вас – исключительно хорошее. Чего не скажешь о Фаррелах, – ухмыльнулся он. – Кстати, они уже здесь? И опять в килтах?

– Вы чрезвычайно проницательны, сэр Вортуорт!

Дальше верховые и экипажи прибывали один за другим. Последним примчался зеленоглазый и темноволосый мужчина, одетый в светлый костюм, пропыленный насквозь.

– Дирк Струан! – без всяких предисловий отрекомендовался он. – Я спешил как черт, только утром получил приглашение в своей конторе.

– Мистер Струан! – Джулиана не могла отвести взгляд от этого человека. С ним в Гленфилд примчалось нечто опасное и чудесное. – Добро пожаловать!

– Дирк! – Из дома вышел мистер Форд. – Как же я рад, что ты успел! Не думал, что ты заглянешь в наши края до Рождества.

Струан хлопнул Джеймса по плечу.

– Я хочу отплыть с твоей шерстью в Ливерпуль, дружище, так что я покину Гленфилд завтра днем. Твои фургоны уже почти доехали до Мельбурна. Я их встретил.

– Хорошие новости, друг! Жаль, что ты так быстро уедешь.

Струан принялся отряхивать сюртук.

– Я оставлю «Облако Пыли» в гавани. На всякий случай, вдруг тебе пригодится.

– Да, корабль лишним не будет, – протянул Форд.

– А кто эта прекрасная леди, дивное видение?

Мистер Струан бросил бесполезное занятие, так как сам едва не превратился в облако пыли, и снова обратил свое внимание на Джулиану. Это завораживало. Она прямо ощущала идущую от него опасность, но знала, что ей самой опасаться нечего.

– Это мисс Джулиана, – представил ее Форд. – Она моя гостья.

– Мисс Джулиана. Очарован.

Его зеленые глаза смотрели пристально и внимательно, с живым интересом и любопытством.

Теперь, когда все гости были в сборе, Бетси позвала их к столу. Ужин удался на славу: запеченное седло ягненка, страус вместо индейки, чудесные дыни и виноград, разнообразные овощи и вино, рубиновое, терпкое и сладкое. Джулиана сидела напротив мистера Форда, на другом конце длинного стола. Гостей собралось около тридцати человек, что, по здешним меркам, было грандиозным сборищем. Все разговаривали, обменивались новостями, сплетнями. Кокетничали, флиртовали, пили вино.

– Звезда!

Ангус Фаррел первым увидел в ночном небе яркий огонек

– С Рождеством! С Рождеством!

Джулиана замерла.

Рождественская елка была под самый потолок и сияла, словно склад драгоценностей. Покачивались стеклянные шары, подмигивали деревянные игрушки, раскрашенные в яркие цвета; в глазах рябило от сладостей и мишуры. Как все-таки удивительно быстро приживаются обычаи. Или так только с очень хорошими обычаями? Ведь совсем недавно никто и не знал ничего про елку на Рождество, пока принц Альберт не завел такой традиции в королевском дворце. В высоких окнах уже сгущался вечер, тот самый вечер, когда соберутся гости и зал наполнится их смехом, шутками, разговорами.

Джулиана могла проводить рядом с елкой долгие часы. Обычно она усаживалась на скамеечку, заботливо принесенную служанкой, складывала руки на коленях и смотрела, смотрела… Ей никогда не надоедало. Елка была целым огромным миром, который распахивался перед Джулианой, словно книга со сказками. Можно было взглядом путешествовать по ней, рассматривая крохотных ангелочков с тряпичными крылышками, изумительные шары и рогалики, обсыпанные сахаром. От елки сильно и прохладно пахло заснеженным лесом, искрящимися сосульками, льдом. И настоящим, живым деревом.

–  Ты опять здесь? – Зашуршали юбки, и на плечи Джулианы легли горячие ладони. – Няня ищет тебя по всему дому!

– Ты же знаешь, я никуда не исчезну, мамочка!

– Конечно, моя дорогая. – Леди присела рядом, и Джулиану окутал знакомый аромат лаванды. – Но тебе нужно переодеться, прежде чем придут гости.

– Я еще успею. Это ведь быстро.

– Няня обещала сделать тебе красивую прическу…

– Ия буду совсем как взрослая, да?

Мать засмеялась.

– Не торопись вырасти, Джулиана. Быть взрослым – это не так хорошо, как тебе кажется.

–  Почему? – Джулиана нахмурилась. – Ведь нам хорошо вместе с папой? И у нас все в порядке?

– Конечно, все в порядке, моя девочка. Но взрослая жизнь приносит столько проблем.

– Ой, да. Меня же могут заколдовать!

– Заколдовать? – удивилась леди.

–  Ну да. Няня Нэнси читает мне сказки. И там, когда принцесса вырастает, она непременно то палец веретеном уколет, то ее проклянет злая ведьма. И придется сто лет лежать и спать. Зато потом приедет прекрасный принц и расколдует меня!

–  Может быть. Но, возможно, тебе не придется спать сто лет, чтобы дождаться принца. – Мама поцеловала ее в макушку. – Иногда любовь приходит быстро и заставляет тебя чувствовать, что волшебства в мире очень много. Нужно только уметь увидеть.

– А эта елка тоже волшебная?

Джулиану еще не настолько интересовали разговоры о любви.

– Конечно! Как и каждый год!

– И мне можно будет сорвать вон тот рогалик?

– Да, но лишь во время бала. Беги, Джулиана, беги.

Она покачала головой. Никто не заметил мгновенного замешательства Джулианы. Все заговорили одновременно, спеша поздравить друг друга. В этом праздничном настроении горький осадок, оставленный воспоминанием, растворился достаточно быстро.

Заиграла музыка, и начались танцы. Кавалеры живо разобрали дам и закружили их по отполированному полу. Джулиана отошла к окну, прихватив бокал вина. С ясного неба светила огромная рыжая луна, заливая иссохшие поля призрачным светом. Дул легкий ветерок, и Джулиана была рада подставить ему свое разгоряченное лицо. Жар свечей, возбужденное дыхание трех десятков людей раскалили даже большой дом.

Она ощутила присутствие Джейми, нет, мистера Форда, даже не оборачиваясь.

– Потанцуем?

– Буду рада.

И он повел ее в быстром танце. Все вокруг перестали танцевать. Конечно! Мистер Джеймс Форд танцует с дамой!

– Мы под омелой, – услышала Джулиана.

Смысл слов медленно доходил до нее, она не возразила, когда его губы прижались к ее, прильнули в совсем не формальном поцелуе. Видит бог, она хотела отстраниться, хотела прервать эту обжигающую и великолепную близость, но не смогла, не смогла. Она ответила на поцелуй, поддаваясь ласке и возвращая ее.

Прежде чем это стало совсем неприличным, Форд отстранился и повернулся так, чтобы прикрыть Джулиану от гостей.

– Джулиана, – прошептал он. – Я не стану просить прощения, потому что я не раскаиваюсь.

Она покачала головой.

– Я тоже.

Он сжал ее ладонь в своих, сильно, почти до боли. И они повернулись к гостям. Если кто и заметил что-то лишнее, все предпочли промолчать.

Гостей разместили во всех свободных комнатах. Все разошлись уже под утро, но Джулиана ушла к себе около полуночи, сославшись на плохое самочувствие. Шум бала не мешал ей, ведь в действительности она даже не устала и недомогание придумала. Просто ей нужно было побыть в одиночестве и подумать. Принять решение, пока она не пропала окончательно, пока способна рассуждать здраво.

Когда все в доме стихло, Джулиана тихо постучала в дверь Форда и вошла, не дожидаясь ответа.

– Мистер Форд? Только не надо выпрыгивать в окно! – прошептала она.

– Джулиана?

Луна давала достаточно света, чтобы Джулиана рассмотрела Джеймса, сидящего в кресле в углу. Огонек трубки отбрасывал слабый неверный отблеск на его лицо, пахло горьковатым дымом. Опасаясь оказаться слишком близко, Джулиана прошла к окну и обхватила себя руками. Она не переоделась после бала, лиловый шелк заискрился в лунном свете.

– Нам нужно поговорить.

– Я слушаю.

– Я должна уехать из вашего дома, – озвучила она свое решение. – Как можно скорее.

– Джулиана! Нет, пожалуйста! Не сейчас!

Форд отложил трубку, встал – скрипнуло кресло – и подошел к окну.

– Почему? – спросил он.

– Я могу говорить только про себя, но я знаю, что… Не спрашивайте меня, почему я это знаю. – Ее речь стала немного сбивчивой. – Я просто знаю. Еще немного – и я не смогу жить без вас, дышать без вас.

– Джулиана… Я…

– Пожалуйста, дайте мне закончить. Я должна, пока еще не поздно.

Он поднял руку, словно хотел прикоснуться к ее лицу, но замер, увидев слезы в ее глазах.

– Это не может так продолжаться. Я вам не говорила, мистер Форд…

– Меня зовут Джейми, Джулиана.

– Нет. Мистер Форд.

– Джейми.

– Джейми. – Ее голос дрожал. – О, Джейми…

Он все же прикоснулся к ее влажной от слез щеке. Осторожно, нежно, едва ощутимо, но этого было достаточно, чтобы она подалась навстречу его прикосновению. Больше их ничего не разделяло, кроме тонкого шелка ее платья и белого батиста его рубашки. Она не подняла лица, Джеймс целовал ее волосы, вынимая одну за одной жемчужные шпильки. Джулиана не двигалась, но ее горячее прерывистое дыхание обжигало грудь Форда.

– Нет, – тихо выдохнула она. – Нет. Я должна договорить.

– Это все не имеет значения. Ничто не имеет значения.

– Имеет. Для меня.

Он не шевелился, но и не отпускал ее.

– Пожалуйста, – быстро зашептала она. – Вы можете сейчас сделать все, что захотите, потому что и я этого хочу, но выслушайте меня, не разрывайте меня на части!

Он отступил на шаг, взял за руку и отвел к креслу, усадил. Трубка уже погасла, в углу было очень темно.

– Мне бы лучше было сейчас держаться от вас подальше, но я просто не могу. – Форд опустился на колени рядом с креслом. – Скажите, что хотели.

– Да. – Джулиана сложила руки на коленях. – Вы сделали для меня так много – и я так благодарна. И именно потому, что я благодарна, я должна уйти. В последние дни я кое-что вспомнила, пусть и смутно, но этого недостаточно, чтобы понять хоть что-то конкретное. Но достаточно, чтобы понять, что я не могу позволить вам стать кем-то большим, чем джентльменом, протянувшим леди в беде руку помощи. Эти воспоминания вспыхивают иногда, как картинки, иногда – как сны. Я видела себя в детстве, с семьей. Кажется, я – дочь дворянина. Потом… в роще, там был молодой человек, и мне кажется, что он – мой жених. Потом… это самое смутное… он был моим мужем. И еще мальчик, он называл меня мамой. Еще был богатый дом. У меня были муж и сын? Или они у меня есть? Кольца нет. – Джулиана подняла руку. – Я вдова? Или же… я преступница? Откуда у меня этот чек на огромную сумму? Где все мои родные? Где эти люди из воспоминаний? Я беглянка? Столько вопросов – и ни одного ответа. Я не смогу вам ничего дать, пока не найду саму себя. Если у меня есть муж, я стану прелюбодейкой, а вы – моим соучастником.

Джулиана умолкла, пытаясь подавить рыдания, рвущиеся из груди.

– Отпустите меня.

– Куда? Куда вы пойдете?

– Я уеду в Мельбурн. Поживу пока в отеле.

– Пока?

Она не видела лица Форда в темноте, но так много понимала по интонациям. Она знала, чувствовала, что причиняет ему боль. И не могла иначе.

– Я хочу открыть пансион, обучать девушек из хороших семей манерам, литературе, языкам. Всему, что знаю сама. Думаю, у меня получится. И мне кажется, пансион будет пользоваться популярностью. У меня есть деньги.

– Если вы этого хотите, – кивнул Форд.

– Так нужно. Нужно.

Ей хотелось плакать.

– Но, ради всего святого, только не просите меня оставить вас в покое, – решительно заявил Форд. – Только не это. Оставьте мне надежду. Я буду ждать сколько нужно. Пока вы не сможете меня принять. И я буду стараться… буду делать все возможное, чтобы вы изменили свое решение. Все, что в моих силах.

– Это нечестно, – слабо запротестовала Джулиана.

– Нечестно было бы сделать так.

Он взял ее за подбородок и поцеловал, страстно и безнадежно, сгорая от страсти и любви, опаляя ее и заставляя таять в своих руках.

И она сдалась.

– Нет, Джулиана. Не так. Я не могу разрушить вашу душу. Уезжайте. Уезжайте завтра же.

Он стоял на мостике рядом с рулевым, не обращая внимания на свежий ветер. Капитан сказал, что будет шторм, но в Мельбурн они все равно прибудут, как запланировано, сразу после Рождества. Абадайя Краштвуд, тайный агент Британской Короны, был в пути уже почти год, неутомимо преследуя свою цель. В Бомбее вышла промашка, но больше он ничего подобного не допустит. Конечно, пришлось отправить рапорт, но ответа он ждать не стал. Ведь он узнал, куда отправилась его цель. Еще несколько дней – и все будет кончено. Ветер швырнул ему в лицо пригоршню соленых брызг, но Абадайя не обратил на них ни малейшего внимания. Он не сводил глаз с восточного горизонта. Словно ищейка, Абадайя чувствовал, что добыча близка.

Глава 11

Джулиана не спала до утра, так что, когда в дверь постучали, она была готова.

– Мисс Джулиана, – за дверью оказался Дирк Струан. – Джеймс попросил меня сопроводить вас в Мельбурн. Сам он пока не может уехать, не проводив гостей. Он понимает, что вы хотите избежать сплетен. Так что официальная версия гласит: вы вспомнили кое-что о себе и решили, что можете начать жить самостоятельно.

– Благодарю вас.

Струан взял из ее рук седельные сумки, в которые были упакованы вещи. Бальное платье, подарок Джейми, Джулиана оставила лежать на кровати.

– Джеймс передал мне ваш чек, – продолжил Струан. – И попросил разместить вас в лучшей гостинице. Он приедет в Мельбурн завтра.

– Еще раз благодарю.

Она надеялась, что это прозвучало достаточно вежливо. Ночь выдалась трудной.

– Поспешим, – Струан внимательно вгляделся в ее лицо, но не позволил себе никаких лишних вопросов, – пока кто-нибудь не проснулся и не увидел, что вы уезжаете с «бандитом Струаном».

– Вас так не любят здесь?

– Скорее подозревают.

– А есть за что?

– Конечно, есть. Богатство. Нахальство. Удача. Даже самые лучшие люди могут испытывать зависть. А Вортуорты так вообще опасаются, что я соблазню всех их дочек одновременно.

Покидать Гленфилд было грустно. Джулиана села на уже знакомую рыжую лошадку и оглянулась. Тишина, раннее утро, все еще спят. Она бросила взгляд на окна комнаты Джеймса, но его самого не увидела. Он не вышел проводить гостью, не вышел попрощаться. Это было разумно. Кто знает, смогла бы она справиться с собой и уехать, если бы увидела его в неверном свете разгорающегося утра. А уехать необходимо. Она сильная и сможет это сделать.

Так что она не оглядывалась больше, пока Главный Дом не скрылся из виду.

До привала у родника Джулиана не проронила ни слова, и Струан не пытался нарушить молчание. Когда же они спешились, он заговорил:

– Поешьте, мисс.

Джулиана очнулась и взяла сэндвич, который Дирк ей протянул. Струан помолчал, а затем весьма решительно продолжил:

– Скажите, мисс, у вас нет никаких воспоминаний о том, может ли вас кто-нибудь разыскивать? Родные, близкие? Вы из хорошей семьи. Это сразу видно. Может быть, у вас есть влиятельные родственники?

Джулиана отложила сэндвич.

– Я ничего такого не помню. Я вообще почти ничего не помню. А почему вы спрашиваете?

Ужасное предчувствие сжало ее сердце костлявыми пальцами, мешая дышать и думать.

– Просто я подумал… Все море от Бомбея до Шанхая и Мельбурна взбудоражено. В каждом порту люди, смахивающие на ищеек, спрашивают о благородной леди, путешествующей в одиночестве.

– Обо мне?

Она не могла в это поверить.

– Они не называют имени. И описание дают смутное. Около двадцати пяти, англичанка.

– Я подхожу под описание.

– Да. Поэтому я и спросил. Простите за настойчивость, – Струан снял шляпу и почесал затылок. – Вопрос может показаться грубым.

– Спрашивайте.

– Вы точно ничего не помните? Или вы просто разыгрываете потерю памяти, чтобы воспользоваться добротой Джеймса?

Джулиана не отвела взгляд. Ей нечего скрывать.

– Я действительно ничего не помню. И, поверьте, у меня были великолепные шансы «воспользоваться добротой Джеймса», но я никогда так не поступлю.

– Простите, я не хотел вас обидеть. Джеймс – мой друг, и он просил позаботиться о вас. Поэтому я и начал этот разговор. Если эти люди ищут вас, то потеря памяти вас не спасет. Мнимая или настоящая – все равно. Жаль, что вы действительно ничего не помните. Можно было бы понять, вас ли ищут. И если вас – то зачем.

– Мистер Струан. – Джулиана позабыла о сэндвиче, о воде. – Если я попрошу вас увезти меня отсюда подальше, вы это сделаете?

– Нет. Джеймс меня убьет.

– Жаль.

Ей действительно было жаль.

– Джеймс способен о вас позаботиться.

– А если я не хочу, чтобы он обо мне заботился? – почти выкрикнула Джулиана и тут же устыдилась этого.

– Хотите, – понимающе усмехнулся мистер Струан.

– Я не хочу, чтобы он попал в беду из-за меня, – прошептала Джулиана.

– Поверьте, Джейми Форд способен выпутаться из любых неприятностей. Да он сатану в аду поджарит, насадив на его же вилы, если ему этого захочется.

– Хотелось бы в это верить. – Она покачала головой. – Но я боюсь, что здесь замешано что-то ужасное. Этот чек на огромную сумму, эти люди-ищейки… Кто я такая?

– Вы можете быть самой собой – и неважно, что там было раньше.

– Хотелось бы, мне, чтобы все было так просто, как вы говорите.

– Все будет хорошо. Просто верьте Джеймсу.

– Я ему верю. Я себе не верю.

В Мельбурне Струан устроил Джулиану в маленьком тихом отеле чуть в стороне от основных улиц, вручил ей чек, посоветовав припрятать получше, и поспешил на корабль, который должен был уйти в море с вечерним отливом. Весь день, последовавший за очередной почти бессонной ночью, Джулиана провела в комнате, опасаясь бродить по городу с чеком на огромную сумму, а оставить его в комнате казалось еще более глупой идеей. Несколько раз она подходила к двери, одолеваемая желанием бежать куда глаза глядят. После разговора со Струаном ей все время казалось, что спину буравит чей-то недобрый и пристальный взгляд. Ей не терпелось, чтобы Форд поскорее приехал, и одновременно хотелось бежать. От этих мыслей ужасно разболелась голова. Джулиана попросила горничную принести обед в комнату, но к еде не притронулась. Стук в дверь напугал ее.

– Джулиана, это я, Джеймс. Откройте, пожалуйста.

Она медленно, очень медленно подошла к двери и отодвинула засов.

Джулиана выглядела такой измученной и несчастной, что Джеймс с трудом удержался от того, чтобы заключить ее в объятия и заставить позабыть обо всех проблемах и сомнениях. Он мог бы это сделать – и с радостью, но понимал, что не имеет права. Он не имеет права ее принуждать, пусть даже им обоим этого хочется.

– У вас все в порядке? – задал он вопрос, который мучил его всю дорогу из Гленфилда.

– Вполне. Я не ждала вас раньше вечера, мистер Форд.

– Джулиана! – взмолился он.

– Пожалуйста, – негромко попросила она, – не заставляйте меня. Мне так гораздо легче.

– Может быть, придем к разумному компромиссу? – предложил он. – Джеймс, Джулиана – когда мы наедине?

Несколько мгновений ему казалось, что она не согласится. Наконец Джулиана кивнула.

– Думаю, это достойный компромисс.

– Вот и славно. – У него слегка отлегло от сердца. – Вы чувствуете себя в силах дойти до банка и решить ваши финансовые вопросы?

– Да, вполне. И чем быстрее мы это сделаем, тем лучше. Этот чек меня нервирует.

– Признаться, меня тоже.

Тень бледной улыбки мелькнула на ее лице.

– Не думала, что вас может что-то нервировать, Джеймс!

– Вы что же, полагаете, я совсем бесчувственный? – возмутился он.

– Нет. Вот бесчувственным вас точно назвать нельзя.

Опять опасная область.

Джеймс предложил даме руку.

– Думаю, будет лучше, если мы поболтаем по дороге. Я хотел бы попасть в банк до закрытия, да и вам, полагаю, этого очень хочется.

– О да. Я никак не могу решить, что для меня эти деньги – благословение или проклятие.

– Благословение. Я вам точно говорю.

День был в самом разгаре, раскаленное солнце наполняло город запахом пыли и ароматами странных восточных благовоний. Джулиана едва дышала: усталость, нервное напряжение, смутный страх – все смешалось.

Банк «Тэйлор&Ллойд» располагался в солидном двухэтажном особняке, построенном в классическом стиле, с портиком и колоннадой. Толстые стены защищали от жары, так что внутри было даже прохладно.

– Мистер Форд!

Сухощавый и бледный служащий, затянутый в черный костюм, бросился приветствовать Джеймса. Джулиана подумала, что впервые видит в Австралии незагорелого человека. Джулиана решила, что, видимо, весь Мельбурн знает мистера Форда. Когда они с Фаррелами скупали все необходимое для благоустройства Главного Дома в Гленфилде, никто из продавцов даже и не подумал попросить немедленной оплаты, все говорили, что пришлют мистеру Форду счета в контору. Когда сейчас она под руку с Джеймсом шла по центральным улицам, многие здоровались с ним. И вот теперь, в банке. Наверное, это к лучшему. Если Форд – такой влиятельный человек, то, как утверждает мистер Струан, он легко защитит Джулиану. Она немного успокоилась.

– Что я могу для вас сделать? – осведомился служащий.

– Вы можете кое-что сделать для этой леди.

– Мисс?

Джулиана достала из кармана жакета чек и протянула его черному человечку. Тот взял, расправил бумагу и впал в ступор на некоторое время.

– М-м-мисс… – заблеял служащий, – М-м-мисс…

– Не надо истерик, Флинт, – велел Джеймс. – Мисс Джулиана не намерена требовать всю сумму немедленно.

– М-мисс… – уже менее дрожащим голосом проговорил служащий. – Надеюсь, вы понимаете…

– Мисс Джулиана все отлично понимает, Флинт. Просто возьми чек, открои счет и выдай небольшую сумму на оперативные расходы. Сто или сто пятьдесят фунтов вполне достаточно.

– Да, мистер Форд. Мисс Джулиана, пройдемте к конторке…

Джулиана молча проследовала в указанном направлении. Флинт достал толстую книгу, сделал там запись, продублировал ее в десятках разных мест, подшил чек в еще один гроссбух, открыл кассу и выдал требуемую сумму.

– Вы понимаете, что мы пошлем запрос о подтверждении в Лондон?

– Да, конечно.

Джулиана мало знала о том, как работают банки, но поверила служащему на слово.

Все еще заикаясь и спотыкаясь, Флинт проводил посетителей к выходу. Снова оказавшись на солнце, Джулиана вдруг подумала о том, что, обналичив чек, она выдала свое местонахождение. Если мистер Струан прав и ищут именно ее, то чек – это такой след, которую возьмет любая ищейка.

Но почему ее могут искать повсюду? Почему? Что она сделала? Или не сделала? Неопределенность и неизвестность угнетали Джулиану. Даже мысль о пансионе, казавшаяся еще пару дней назад такой здравой и такой увлекательной, уже не вдохновляла.

– Вы хотите вернуться в гостиницу, Джулиана?

– Я устала и хочу прилечь.

– Я провожу вас.

– А где остановились вы? – заволновалась Джулиана.

Она не знала, какого ответа ждет. Ей одновременно хотелось, чтобы Джеймс ответил «в соседнем номере» и чтобы сказал, что немедленно вернется в Гленфилд.

– У меня есть квартира в конторе, здесь, неподалеку. Если хотите…

– Нет. – Джулиана поняла, что он хотел предложить ей пожить в этой квартире, пока она не найдет дом для своего пансиона. – Я не могу.

– Хорошо. Но я буду рядом.

– Спасибо.

Они прошли по главной улице, а потом свернули в проулок, чтобы срезать путь к гостинице. В Мельбурне в последнее время появилось множество людей со всего света, особенно индусов и китайцев, вездесущих, трудолюбивых и живущих сплоченными сообществами. Этот проулок был населен как раз индусами, которые почему-то все высыпали на улицу и распевали странные, но, видимо, радостные песни. То ли праздник у них какой-то был, то ли свадьба. Форд на мгновение приостановился, но потом решил, что проще пройти сквозь толпу, чем возвращаться назад. Покрепче прижав к себе руку Джулианы, он решительно двинулся вперед. Толпа и не думала расступаться, смуглые, разодетые в яркие одежды люди, мужчины и женщины, осыпали европейцев цветами, трогали их за одежду, лопотали что-то на непонятном языке. Форд старался улыбаться в ответ, но уже начинал злиться.

Джулиана прижималась к Джеймсу. Она не испугалась, ей даже нравились эти веселые люди. Одна из девушек-индусок протянула ей букет остро пахнущих цветов. Джулиана взяла и поблагодарила. Этот короткий обмен любезностями отвлек ее, и она выпустила руку Джеймса. Гот сразу остановился, но толпа распевающих людей уже разделила их. Джулиана попыталась ухватиться за протянутую руку Форда, но лишь смогла слегка коснуться кончиков его пальцев. Эта рука, напряженная, с растопыренными пальцами, словно открыла какую-то дверцу в ее памяти…

Город кружился вокруг разноцветным карнавалом – каждый раз, когда Джулиана шла по Бомбею, ей казалось, что она попала в восточную сказку. Пестрые ткани, смуглые лица, яркие краски… А между тем забываться не стоило: на сказку окружающее походило все-таки мало. Вокруг было полно бедноты, нищих, мелких воришек, которые так и смотрят, как бы сцапать кошелек у богатой дамочки. За время жизни в Индии Джулиана научилась цепко смотреть по сторонам и не упускать из внимания даже мелочи. Особенно если выходила на улицу с сыном, как сейчас. Тем более что сегодня какой-то праздник: многие танцуют, все в цветах. Цветы в руках у хорошеньких девушек-индусок, у детей. Все возбуждены, радостны. Неопасно, но утомительно и очень многолюдно.