355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Эмилия Остен » Под пологом семейного счастья » Текст книги (страница 3)
Под пологом семейного счастья
  • Текст добавлен: 3 октября 2016, 19:55

Текст книги "Под пологом семейного счастья"


Автор книги: Эмилия Остен



сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Будущая жизнь Полли могла быть изрядно обеспечена тетей Джозефиной, что само по себе было очень приятно осознавать ее матери. С другой стороны, ее еще очень юный возраст позволял хотя бы не терять всякую надежду на ее возможное замужество. Кто знает, может быть, к семнадцати годам девочка еще выправится и похудеет, а ее обаяние поможет ей покорить какого-либо достойного джентльмена, пусть и старше ее годами или даже вдовца. Мысль, что Полли вряд ли выйдет замуж по воле матери, против собственного представления о браке, Алисон упорно отгоняла. Полли поддается убеждению, надо только найти к ней правильный подход.

Гораздо острее стоит вопрос о Дженни. Девушке уже минуло восемнадцать, ее матово-розовый цвет лица годам к двадцати может превратиться в желтизну, а безответная страсть к этому беспутному Рэдволлу высушит ее душу. В момент подобных размышлений перед Алисон вставал во весь рост портрет ее средней сестры, типичной старой девы, которую она видела всего несколько раз после своей свадьбы, и каждая последующая встреча заставляла все меньше желать будущей.

Значит, необходимо срочно заняться устройством Дженни. Возможно, а Алисон очень хотелось в это верить, ее влюбленность не так уж сильна, это просто затянувшаяся детская привязанность, не сменившаяся другим чувством ввиду отсутствия достойного объекта. Может быть, если в поле зрения Дженни окажется приятный молодой человек с приличным доходом, начитанный и галантный, девочка тут же забудет свое увлечение необразованным повесой и с благодарностью примет ухаживания. Надо только обеспечить ей возможность почаще встречаться с подходящими кандидатами в женихи.

Октябрь принесет сезон охоты, когда множество неженатых молодых людей будет разъезжать по домам своих друзей и родственников в поиске развлечений. Не страшно, даже если Дженни будет встречаться в обществе с Марком – его матушка не сможет углядеть в этом ничего предосудительного, а на фоне более утонченных кавалеров Рэдволл может показаться Дженни не таким уж привлекательным.

К тому же со смертью супруга миссис Браун обрела множество свободного времени, так как делами прихода теперь распоряжалась миссис Бродвик. Для Алисон утрата этих обязанностей, раньше часто казавшихся обременительными, оказалась весьма болезненной. Столько лет она занималась, пусть и с помощью попечительского совета, устройством школы и приюта, благотворительными базарами, увещеванием заблудших овец (которые предпочитали более мягкие наставления жены священника, чем суровые отповеди миссис Хорсмен) и прочими подобными делами. К тому же кружка для пожертвований была в пределах ее досягаемости.

Теперь, когда Алисон лишилась целого пласта жизни, образовалась пустота, которую необходимо было чем-то заполнить. Пока мысли Алисон не заходили дальше устройства дочерей, но она знала, что может потерпеть неудачу, и тогда ей придется думать о гораздо менее радужных вещах.

Зарабатывать деньги шитьем или трудом гувернантки она не могла по причине отсутствия необходимого образования, хотя на это вполне годилась Дженни. Однако в голове у миссис Браун уже пару раз мелькал приветливый пейзаж небольшой уютной фермы, которую она, продав домик, могла бы попробовать взять в аренду. Это был крайний случай, ибо она прекрасно помнила, как относилась ее семья к тетушке-фермерше. Лишить своих дочерей благородного общества Алисон пока не была готова, хотя сама она не видела ничего зазорного для себя в том, чтобы заняться каким-либо трудом или даже торговлей.

Вернувшаяся с прогулки Полли очень ободрила мать рассказом о своем знакомстве с пожилой графиней и о любезном приглашении на обед. Это известие показалось Алисон добрым предзнаменованием для исполнения ее замысла, и она поделилась с Полли своими матримониальными планами – в конце концов, ей может понадобиться помощь, а от Дженни в этом вопросе проку никакого. Мысль о ферме была на время отодвинута в дальний угол ее сознания. Единственное, чего Алисон не рассказала дочери, это историю влюбленности Дженни в младшего Рэдволла – Полли говорит, что думает, а в таком деликатном деле от ее несдержанности может выйти какая-нибудь неловкая ситуация. Полли обещала подумать над тем, как поскорее раздобыть для Дженни кавалера, брак с которым устроил бы всех: и родных девушки, и семью молодого джентльмена, и, наконец, самих жениха и невесту.

5

В доме мистера Бродвика готовились к празднику по случаю первой удачной охоты старого сэра Дримстоуна, который вот уже лет двадцать по окончании осеннего сезона боялся не дожить до следующего октября и ежегодно в начале сезона отмечал свое присутствие на этом свете роскошным балом, следовавшим за охотой, на которую созывались все ближние и дальние соседи. Лорд Дримстоун был одиноким стариком с причудами, но у него в доме всегда толпилось множество гостей и родственников по боковой линии, каковые пребывали от октября до октября в ожидании письма от поверенного с известием о кончине старого лорда и доставшемся им наследстве. Сообщение все не приходило и не приходило, и любящие родственники не могли усидеть дома и удержаться от того, чтоб поехать и убедиться самолично в том, что старик в полном здравии.

Нынешний год не стал исключением, и бал обещал быть еще пышнее, чем прежде, ведь на нем собиралась присутствовать мисс Корделия Марч, признанная красавица, сопровождающая важную особу – свою сестру Августину Бродвик, супругу священника, которая, в свою очередь, надеялась удостоиться чести сопровождать саму графиню Рэдволл. Мистер Бродвик был призван в комнату Корделии, чтобы выступить судией в таком важном деле, как выбор цвета платья – голубое или фуксии. Сестры не смогли прийти к согласию в этом вопросе, но они были едины в другом – местному обществу необыкновенно повезло, что Корделия почтит его своим вниманием, ведь достоинства молодой леди вполне могут поставить ее на одну ступень с графинями и даже более высокопоставленными особами, которых, впрочем, на балу и не ожидалось.

Мистер Бродвик высказался в пользу белого, заметив, что он наиболее уместен в одеянии юной девы, но сестры хором опровергли это суждение, заявив, что белый цвет «простит» внешность мисс Марч, к тому же все девицы, наверное, будут в белом, кроме сестер Браун.

– Вы хотите сказать, мои дорогие дамы, что обе мисс Браун будут присутствовать на балу? – от возмущения у преподобного Бродвика даже затрясся намечающийся второй подбородок.

Его жена поторопилась внести ясность по этому вопросу:

– Разумеется, мой дорогой супруг, их мать превзошла все мыслимые пределы в своей наглости, выезжая в свет спустя только месяц после смерти мужа, да еще и вывозя дочерей. Ею попраны все правила приличия, в чем ей необдуманно потакает старая графиня Рэдволл и еще несколько дам, против которых даже ее светлость нынешняя графиня и ее благовоспитанные подруги не могут поднять свой голос!

– На месте девиц Браун я бы осталась дома, среди гостей в своих траурных платьях они выглядят мухами в фруктовой вазе, – добавила певучим голоском мисс Корделия, оправляя черные кудри перед зеркалом.

– Пожалуй, тебе стоит надеть все же платье цвета фуксии, этот оттенок необыкновенно моден в Лондоне в этом сезоне, а здесь его еще никто не носит. Что касается Дженни Браун, ее можно только пожалеть, она никогда не найдет себе жениха без приданого и связей, а ее матушка и сестра не стоят того, чтобы о них говорить. Уважающие себя дамы вроде миссис Хорсмен уже натерпелись от них, и наш долг, как семьи пастыря, показать пример остальным, облив презрением этих недостойных женщин! – Этой тирадой миссис Бродвик завершила беседу, противореча сама себе, как это часто с нею бывало.

С одной стороны, она утверждала, что не желает говорить о семействе Браун, с другой – для нее было бы истинным горем, не имей она возможности вести пересуды о своих знакомых. На ее счастье, она принесла мужу достойное приданое, что позволило им вести образ жизни, сходный с соседями-аристократами, а сан ее супруга казался ей не менее значительным, чем самый почетный титул.

Сравнение гостей с корзиной с фруктами оказалось весьма удачным, если учесть, что оно вышло из уст мисс Марч. Парадная зала в доме лорда Дримстоуна была заполнена дамами в нарядах самых разнообразных оттенков, впрочем, как и предсказывала миссис Бродвик, большая часть девиц явилась в белом. Мать и дочери Браун, в элегантных черных платьях, пошитых на деньги Полли, и вправду выделялись среди толпы, но это, скорее, шло им на пользу, так как на них обращали внимание не только соседи, знакомые с обстоятельствами этой семьи, но и прибывшие из других мест гости. В частности, им пожелали быть представленными несколько молодых людей, которых привлекла изящная фигура Дженни, в темном наряде выглядевшей эффектнее, чем обычно. Да и Полли черное платье делало стройнее, чему помогал и ее высокий рост. Среди новых знакомых наших героинь был весьма приятный на вид молодой человек по имени Стюарт Квинсли, приехавший погостить к лорду Дримстоуну по праву внучатого племянника.

Алисон, сидевшая с дочерьми подле Розамонд Рэдволл, немедленно выслушала от старой дамы весьма лестную характеристику молодого человека:

– Из всех вертопрахов, что прохаживаются тут неподалеку, внимания заслуживают только два или три, и Стюарт Квинсли в их числе. Он любимец старика Дримстоуна, так как ничего у него не просит, имея собственный достаток, и как раз поэтому получит от лорда приличную сумму. Дримстоун сам говорил мне, что из полусотни его родственников Стюарт – самый толковый, раз на его состояние еще не наложили руку разные там дядюшки и тетушки. А значит, и деньги старика юноша сумеет сберечь.

– К тому же он симпатичный, не правда ли, Дженни? – Попытка матери привлечь внимание девушки к милому молодому человеку не увенчалась успехом, так как именно в этот момент в залу вошел Марк Рэдволл с повисшей на его руке мисс Дорис Мэй.

Всякий, взглянувший на выражение лица Марка, мог понять, что его склонность к указанной леди прошла, и только мисс Мэй оставалась в неведении, горделиво вышагивая рядом с наследником Рэдволлов. Завидев бабушку в компании дам Браун, Марк с облегчением направился в их сторону, и мисс Мэй, не без основания побаивавшаяся старую графиню, которая однажды назвала ее старшую сестру глупой курицей, вынуждена была отпустить руку Марка и направиться в другой конец зала.

– Миссис Браун, Дженни, мисс Полли, сердечно рад видеть вас здесь, – радостно приветствовал юноша своих старых и новых знакомых.

Дамы любезно раскланялись с юношей, и Марк незамедлительно пригласил Дженни на танец, с одной стороны, сочувствуя ее измученному виду, с другой – опасаясь внимания мисс Мэй.

Алисон хмуро наблюдала за тем, как просияло личико Дженни, едва она оказалась под руку с Марком. Единственным, что могло ее утешить, было приглашение на следующий танец от Сюарта Квинсли, которое он сделал Дженни сразу же после знакомства. Еще более кислое выражение лица было у матери Марка, графини Теодоры Рэдволл, восседающей в кружке дам из попечительского совета.

В правление короля Георга III по всей Англии распространилось огромное количество благотворительных организаций, занимающихся устройством приходских школ и приютов, лотерей в пользу бедных и других столь же полезных мероприятий. Любая дама из общества могла проявить себя на этом поприще, вне зависимости от своего достатка. Женщины малообеспеченные – своими трудами, состоятельные дамы – крупными пожертвованиями. Вокруг последних всегда образовывался хлопотливый кружок из первых, почтительно внимающих каждому слову и готовых возвысить или заклеймить позором любого, на кого укажет сиятельная длань.

Поэтому не стоит удивляться, что графине Рэдволл было достаточно надменно скривиться в сторону Дженни, чтобы миссис Хорсмен, миссис Бродвик и другие дамы сочли девушку и всю ее семью едва ли не личными врагами. Миссис Хорсмен тут же припомнила, сколь мало усердна была Алисон на ниве трудов дамского попечительского совета Риверкрофта, и едва ли не намекнула на злоупотребления в части расходования приходских средств. Напрасно мисс Форест подавала свой слабый голос в защиту семейства Браун, все остальные дамы, включая предательницу миссис Пич, хором ополчились против нее, заодно не обделив своим вниманием и старую графиню Рэдволл, так как уже заметили, сколь приятно это было ее невестке.

А когда кто-то из них упомянул о том, что мисс Полли так безобразно воспитала из милости тетка, миссис Грантли, вперед выдвинулась миссис Бродвик:

– Не состоит ли эта миссис Грантли в родстве с неким священником Аланом Грантли?

– Ну конечно, дорогая моя миссис Бродвик, эта дама – вдова брата этого самого Грантли, а миссис Браун – его родная племянница. Мы слышали, что его проповеди несколько… свободны в выражениях? – поспешила просветить подругу миссис Хорсмен.

На это миссис Бродвик злобно затрясла завитыми желтоватыми локонами:

– Да его проповеди просто непристойны! Он обращается к Богу как к своему поверенному! Мало того, он осмелился критиковать моего досточтимого мистера Бродвика на какой-то там ассамблее, очень иронично отозвался о его трудах и о других не менее достойных пастырях! Теперь мне понятно, откуда растут корни дерзости миссис Браун и ее дочек, вся эта семья – вопиющее воплощение безнравственности и… и… – от негодования она не смогла продолжать, не передохнув, но сказала достаточно, чтобы другие дамы согласно закивали.

– Не в моих правилах судить о людях предвзято, но, похоже, эта семья действительно недостойна упоминания в хорошем обществе. Конечно, родителей не выбирают, и дочерям миссис Браун можно только посочувствовать, но я, как мать, беспокоюсь прежде всего о благополучии своего сына, – весьма прозрачно намекнула графиня Рэдволл.

Это заявление вызвало новый поток злобных излияний по отношению к Браунам, ибо до сих пор дамы не знали, как относится графиня к дружеским отношениям между ее сыном и мисс Дженни Браун, а потому чаще всего обходили ее в своих инсинуациях. Теперь же разрешение было получено, и Дженни досталось не меньше, чем до того ее матери и сестре. О манерах девушки им нечего было сказать, но ее внешность подверглась самому строгому и недоброжелательному разбору, после чего дамы переключились на ее нравственные качества, обозвав корыстной охотницей за выгодным женихом.

– Посмотрите, как ее мать любезничает со Стюартом Квинсли, не иначе как решила прибрать к рукам и его, устраивая младшую дочь, после того как выдаст свою старшую за мистера Рэдволла. Да она просто сводница! – заливалась миссис Пич, чьим дочерям всерьез грозило остаться старыми девами.

Графиня Рэдволл любезно обратилась к мисс Корделии, которая только что подошла к их компании после очередного танца:

– Мисс Марч, как вам нравятся наши увеселения? Не правда ли, наше скромное общество может удовлетворить самый взыскательный вкус, за исключением некоторых заблудших овец, коих следовало бы, ради их собственной пользы, отделить от остального стада.

Мисс Корделия сразу же поняла, какие овцы имеются в виду, и почтительно закивала, польщенная ласковым обращением графини. В это время к дамам приблизился Марк с намерением пригласить на танец мисс Марч. Корделия приняла приглашение с таким самодовольным видом, словно ничего другого и не ожидала, но Марка, похоже, занимала только внешняя красота девиц, которыми он давал себе труд увлечься. Душевного расположения ему вполне было достаточно со стороны собственной бабушки и Дженни.

Его мать с улыбкой предложила ему протанцевать с прелестной мисс Марч не один, а два танца, ведь мисс Марч еще не успели пригласить, на что Марк ответил:

– Я очень сожалею, что не могу воспользоваться такой удачей, но на следующий танец я уже пригласил мисс Полли Браун.

На несколько мгновений в кружке дам воцарилась тишина. Все замерли в ожидании грозы, но графиня была слишком хорошо воспитана, чтобы устраивать публичные разбирательства с сыном:

– Ты очень добрый мальчик, Марк, и я горжусь, что вырастила тебя таким. Твое сочувствие горю семейства Браун вызывает восхищение, но, право же, ты достаточно выказал им свою поддержку, удостоив танца мисс Дженни Браун. Никто не упрекнет тебя в бездушии, если ты этим и ограничишься, тем более что мисс Полли не похожа на девушку, которая умеет танцевать, тогда как мисс Корделия уже продемонстрировала нам необыкновенную грацию.

– Дорогая матушка, отменить приглашение значило бы бросить тень на знаменитую галантность Рэдволлов, но вот к нам приближается мой приятель, Стю Квинсли, и я думаю, с явным намерением быть представленным мисс Марч.

Стюарт и вправду немедленно после представления пригласил на танец мисс Марч, которая еще больше похорошела от радости, что у нее будет два столь замечательных кавалера. Во время танца с Марком Корделия проявила все возможное кокетство, но и на долю мистера Квинсли его хватило с избытком.

Марк же танцевал с Полли, и присутствующие могли убедиться, что двигается девушка споро и задорно, если уж не может похвалиться высокими прыжками и легкостью. Между молодыми людьми к тому же постоянно велся оживленный разговор, к еще большей досаде графини.

Алисон также не отказала себе в удовольствии протанцевать пару раз с достойными джентльменами, и даже сам сэр Дримстоун прошелся пару кругов в вальсе с одной из своих молоденьких родственниц. В целом праздник вполне удался, если не считать недовольства некоторых леди другими дамами.

6

Подобный бал был не единственным в следующие несколько недель, и увлечение Марка Рэдволла мисс Корделией Марч становилось все более заметным, так же как и интерес мистера Квинсли к мисс Дженни Браун. Алисон привечала молодого человека настолько, насколько позволяли приличия, всячески расхваливала его перед Дженни, и ей даже начало казаться, что она преуспевает в этом деликатном деле.

Дженни заметно повеселела, так как выезды из дому отвлекали ее от скорби по отцу и давали возможность видеть Марка чаще, а мисс Марч не казалась ей настоящей соперницей, как и многие другие девицы до нее.

Однако обе миссис Рэдволл начали подозревать, что склонность их сына и внука на этот раз серьезнее, чем прежде. Марк часто ускользал из дома, на людях общался только с мисс Марч, уделяя другим девицам, и даже Дженни, очень мало внимания. Если бабушке не нравилась мисс Марч сама по себе, представляясь в глазах старой графини пустоголовой кокеткой, то мать девица не устраивала в силу своего невысокого происхождения и не особенно большого, хотя и существенного, на взгляд многих, приданого.

Миссис Теодора Рэдволл удачно отдала замуж дочерей, не выдающихся ничем, кроме имени и приданого, и теперь ей оставалось только потешить свое честолюбие браком сына с какой-нибудь титулованной особой. В этом качестве мисс Марч выступить ну никак не могла, хотя в остальном графиня симпатизировала ей и ее сестре. Одновременно Теодоре не давала спокойно спать мысль о том, что наследник лорда Дримстоуна будет пойман в сети мисс Браун и ее матушки. Именно эти два соображения и помогли ей составить план, с помощью которого она намеревалась добиться сразу двух целей – избавиться от мисс Марч в качестве невестки и помочь своей протеже удачно устроиться в жизни.

Обсуждение деталей плана проходило за закрытыми дверьми в будуаре графини, военный совет состоял из самой графини, миссис Бродвик, миссис Хорсмен и мисс Марч, так как в этом деле чем меньше посвященных – тем больше толку. Причем графиня поделилась со своими наперсницами только одной из двух целей, которую преследовала в этом деле. В ближайшие же дни план был приведен в исполнение, однако эффект от его реализации оказался не вполне таким, как ожидали дамы.

Мистер Стюарт Квинсли в хорошем настроении возвращался к деревенской гостинице, в которой оставил свою лошадь на все время, что он пил чай в гостях у миссис Браун и ее дочерей. Как ни странно, очарование этих дам гораздо полнее раскрывалось перед молодым человеком, когда они были все вместе, дополняя друг друга. Рассудительная и практичная миссис Браун в своем доме могла позволить себе общаться с дорогими ей гостями запросто, шутить и смеяться не меньше, чем ее младшая дочь, и Стюарт иногда забывал, что находится в компании представительниц двух поколений, воспринимая мать своих юных приятельниц как их старшую сестру. Остроумные, а подчас парадоксальные реплики Полли немало смешили юношу, а ласковая вдумчивость Дженни с ее редкими, но милыми замечаниями в обрамлении матери и сестрицы выглядела еще более привлекательной.

Юноша как раз думал о том, почему он не обратил внимания на Дженни Браун во время визита к сэру Дримстоуну в прошлом году, когда его окликнули:

– Здравствуйте, мистер Квинсли! Какая удача, что вы встретились на моем пути! Надеюсь, вы окажете мне любезность и поможете отнести в приходскую школу эту тяжелую корзину с продуктами для учителя, молодой человек очень беден, и мы помогаем ему по мере наших ничтожных возможностей. – Миссис Хорсмен изо всех сил старалась выглядеть приветливой, и юноша поторопился помочь старой даме, взяв в одну руку корзину, а другую предложив спутнице. – Я вижу, вы принимаете большое участие в семье Браун, как и всякий добросердечный человек, знающий об их страданиях, – начала умильным тоном миссис Хорсмен.

Молодой человек был даже несколько смущен столь высоким мнением о нем этой почтенной особы, так как, по правде говоря, его интерес к некоей даме из этой семьи был более корыстным, чем просто утешение печалей.

– Право же, мадам, вы преувеличиваете как мое добросердечие, так и страдания миссис Браун и ее дочерей. Конечно, они потеряли мужа и отца, но, сколько я слышал, он уже был в весьма преклонном возрасте, и это печальное событие, хоть и явилось неожиданно, все же не стало ошеломляющим, как бывает с родственниками, если на тот свет уходит более молодая особа.

– Дорогой мой мистер Квинсли, вы абсолютно правы! Но потерей кормильца горести этой семьи не ограничиваются. Вы, верно, заметили, что их достаток оставляет желать лучшего, и бедной Алисон Браун теперь придется еще быстрей крутиться, чтобы вести светский образ жизни, да тут еще это несчастье с Дженни… – миссис Хорсмен внезапно замолчала, словно бы сказав лишнее.

– Несчастье с мисс Дженни? – встревоженным тоном повторил Стюарт, нетерпеливо ожидая продолжения.

– Прошу простить меня, мистер Квинсли, – чопорно ответила миссис Хорсмен, принимая на себя неприступный вид, – но есть вещи, о которых чем меньше знают, тем лучше.

– Вы сами сказали, миссис Хорсмен, что я принимаю участие в этой семье, и если есть что-то, что я бы мог для них сделать, – только намекните, и я приложу все усилия, сохранив дело в тайне.

Молодой человек немедля вообразил ужасные события, страшные болезни и другие ужасы, от которых страдала Дженни, и себя в роли рыцаря-спасителя, удостоенного хотя бы ласкового взгляда, если уж не поцелуя.

Миссис Хорсмен, весьма довольная произведенным впечатлением, продолжила, однако, упираться, по всем правилам заманивая жертву в расставленные сети:

– Прошу вас, не настаивайте, мистер Квинсли! У этих бедных девочек достаточно друзей, которые готовы поддержать их и не требуют от бедняжек исповедоваться. Я знаю, что вы благородный молодой человек, ваш дедушка часто рассказывает, как вы печетесь о нем, делая это не из корыстных побуждений, а исключительно из сыновней привязанности.

Уже окончательно запутанный Стюарт хотел было воскликнуть: «К черту дедушку!», так как совершенно не понимал, для чего старая ведьма приплела к разговору о Браунах еще и пожилого лорда. «Может, они одолжились у него и теперь не могут возвратить деньги?» – подумалось юноше, и он вознамерился во что бы то ни стало выпытать у старухи всю правду. Тем временем они дошли до приходской школы, около дверей которой стояла деревянная скамья. На нее-то Стюарт и опустил наконец ношу и смог повернуться к собеседнице и продолжить разговор, глядя ей в глаза:

– Мадам, вы убедили меня в своей щепетильности относительно хранения чужих тайн, но, поверьте, я способен держать доверенные мне секреты при себе! Даю вам слово джентльмена, что все, сказанное между нами, не пойдет от меня далее. А теперь вы очень обяжете меня, если объясните, какого рода несчастья приключились с мисс… с семьей Браун и могу ли я как-то им помочь, если не лично, то хотя бы через вас, оставшись неизвестным доброжелателем.

«Вот ты и попался!» – усмехнулась про себя миссис Хорсмен. Она прекрасно знала, что такой человек, как Стюарт Квинсли, высоко ценит понятие «слово джентльмена» и ни за что не нарушит его, какими бы неприятностями ни грозило ему молчание.

– Ну что ж, видит Бог, я сделала все, что могла, и, раз уж вы дали слово, я расскажу вам, какого рода печаль владеет этим семейством, и сделаю это только ради вашего спокойствия – вы убедитесь, что ничем не сможете тут помочь, кроме дружеского участия и сохранения секрета от других, менее порядочных людей.

– Прошу вас, миссис Хорсмен, – взмолился юноша, испытывавший в последние десять минут едва одолимое желание схватить старуху за шиворот и трясти до тех пор, пока вместе со шпильками из нее не вылетят все необходимые слова.

– Как вы уже, вероятно, знаете, у дорогой Алисон есть чрезвычайно богатая тетка, миссис Грантли, до последних дней занимавшаяся воспитанием мисс Полли.

– Да, я слышал об этом. – Стюарт не вполне понимал, при чем здесь какая-то тетка, но надеялся, что миссис Хорсмен начала-таки двигаться в нужном направлении.

– Она также принимает участие в ее матери и старшей сестре. Пока что это участие заключается в весомых подарках по случаю различных праздников, но в будущем тетушка пообещала обеспечить обеих девочек достаточными средствами, закрепив их права в своем завещании, – продолжила миссис Хорсмен, как бы смущаясь деликатностью темы, которую она вынуждена была обсуждать с посторонним джентльменом. – Некоторое время назад она внесла обещанные поправки в завещание, обозначив, однако, некоторое условие, и явившееся в итоге причиной всех горестей.

– Какое условие? – все более и более взволнованный тон юноши показывал рассказчице, насколько глубоко он принимает к сердцу ее рассказ.

– Обе девочки должны выбрать себе мужей не иначе как с одобрения миссис Грантли, иначе ни они, ни их матушка не получат ничего, и даже те блага, которыми она до сих пор наделяла Полли, будут у нее отобраны.

На короткое время Стюарт почувствовал облегчение:

– Едва ли это невыполнимое условие, миссис Хорсмен. Посудите сами, обе мисс Браун обладают, в числе прочих достоинств, и несомненным здравым смыслом, а значит, выберут себе женихов среди людей уважаемых, которые должны будут понравиться их тете. И потом, что будет, если она умрет раньше, чем они окажутся замужем?

– В этом случае они также получат значительный капитал, остальная же часть ее состояния достанется их матери. Вы были бы правы в своем суждении, если б девушки стали выбирать себе женихов теперь, когда они знают о поставленном условии. Но как быть, если одна из них уже помолвлена и не желает изменить своему намерению?

– Помолвлена? – растерянно повторил Квинсли. – Но… которая же из них? Прошу вас, миссис Хорсмен, ответьте мне как можно скорее!

По волнению юноши миссис Хорсмен поняла, что они с подругами очень своевременно начали действовать. Еще немного, и мистер Квинсли мог бы сделать предложение Дженни, и тогда прибегать к их уловке было бы уже поздно, да и неизвестно, чем бы все это закончилось. Она продолжила говорить приторно-сочувственным тоном, словно бы не замечая нервного трепета молодого человека:

– Около года назад Дженни встретила и полюбила одного скромного юношу, младшего сына сквайра, который вот-вот должен был стать священником. Должна вам заметить, что Дженни с юных лет не представляла себе иной судьбы, кроме как брак со служителем церкви, настолько глубоко было ее уважение к отцу, а через него и ко всем людям, облеченным саном. К несчастью, молодой человек так и не получил приход, поскольку вызвал неудовольствие могущественного дяди миссис Браун, мистера Грантли, разошедшись с ним во мнениях относительно догматов нашей церкви. Так как мистер Грантли очень дружен со своей золовкой, маловероятно, чтобы мистер Томлинс понравился Джозефине Грантли. Поэтому молодым людям только и остается, что хранить все в секрете до тех пор, пока либо юноше не удастся втереться в доверие к Алану Грантли, либо тетушка не отойдет в мир иной, оставив уже упомянутое завещание.

Ошеломленный Стюарт Квинсли не уловил, однако, в рассказе старой дамы самого главного для себя, а потому с трепетом осмелился задать вопрос:

– Все, что вы рассказали, очень печально и трогательно, но пока мисс Дженни свободна, все еще может измениться, даже ее выбор.

– Мисс Дженни весьма постоянна в своих привязанностях, и преподобный Томлинс подходит ей во всех отношениях, полностью разделяя ее склонности к книгам и садоводству. Не думаю, чтобы она способна была переменить свое решение. Разумеется, в деревне мало кто знает об этом, но мы, члены попечительского совета, как никто, близки с этой семьей и всячески поддерживаем ее, несмотря на то что иногда не одобряем поступки кого-либо из них. Не будь мистер Томлинс священнослужителем, я первая выказала бы Дженни свое порицание, но против сана я ничего не могу возразить.

– Да, мадам, вполне понимаю. А теперь прошу простить меня, я вспомнил, что час, в пределах которого я обещал зайти за своей лошадью, уже давно миновал, и я вынужден вас покинуть, – юноша чувствовал острое желание остаться одному и обдумать как следует все услышанное.

– Разумеется, я и так отняла у вас довольно времени, мистер Квинсли. Премного благодарна вам за помощь, но меня уже, вероятно, заждались в школе, – заторопилась и миссис Хорсмен, боящаяся дальнейших расспросов, в ходе которых молодой человек мог уличить ее во лжи.

К сожалению, Стюарт не заметил никаких шероховатостей в ее рассказе, напротив, теперь ему показалось, что он понял, почему не заметил Дженни в обществе в прошлом году – вероятно, она была там, где могла хотя бы изредка видеться со своим женихом. Поэтому он поспешил еще раз заверить миссис Хорсмен в своем полном молчании, пообещав также не тревожить расспросами и сочувствием семью Браун, и наконец откланялся.

Последующие несколько дней он избегал общества мисс Дженни Браун, пытаясь разобраться в своих чувствах и определить, насколько сердце его задето. Он не испытывал никакой досады на мисс Браун, напротив, теперь ему стали понятны некоторые странности ее поведения, меланхолия и задумчивость. Он перестал также удивляться дружбе между Дженни и Марком Рэдволом, которую считал до сих пор удивительным явлением, настолько мало были схожи во взглядах и привычках эти двое. Вероятно, Марк был посвящен в историю Дженни и ее жениха, а возможно, даже был с ним дружен и мог позволить себе в открытую поддерживать мисс Браун, на правах друга детства не вызывая подозрений. В то время как мистер Томлинс, скорее всего, пытался сделать себе карьеру где-нибудь в другом месте. Навряд ли, проживай жених Дженни неподалеку, молодые люди смогли бы сохранять невозмутимый вид в обществе, они наверняка выдали бы себя каким-либо неосторожным словом или взглядом.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю