355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Эмилия Остен » Под пологом семейного счастья » Текст книги (страница 4)
Под пологом семейного счастья
  • Текст добавлен: 3 октября 2016, 19:55

Текст книги "Под пологом семейного счастья"


Автор книги: Эмилия Остен



сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

К началу ноября Стюарт убедил себя, что не был пылко влюблен, так как испытывал лишь сожаления, не перешедшие в глубокие страдания, но все же решил по мере возможностей сократить общение с семьей Браун, так как еще полагал сердце свое в некоторой зависимости от нежного взгляда мисс Дженни.

Регулярные приглашения на обеды и чаепития в дом Бродвиков, а также на званые вечера к графине Рэдволл, последовавшие вскоре после разговора с миссис Хорсмен, мистер Квинсли принимал без особого трепета, но не считал необходимым отказываться, тем более что Браунов не звали ни к тем, ни к другим. Несколько удивило юношу явное благоволение леди Рэдволл к мисс Корделии, которую графиня отмечала постоянно, то и дело расхваливая рисунки мисс Марч или ее игру на фортепьяно. Однако Стюарт упорно не приходил в восторг от талантов мисс Корделии, предпочитая выступать в роли слушателя, а место компаньона в дуэтах с мисс Марч уступая другу Марку. Прелестная девушка не смогла затронуть душу мистера Квинсли, так как он еще не совсем оправился от одной привязанности, истинной или воображаемой. Имел значение и тот факт, что юноша счел повышенное внимание друг к другу между Марком и мисс Корделией началом чего-то большего, чем просто знакомство, и не собирался становиться на пути у приятеля. Ко всему прочему, его визит к дедушке несколько затянулся, о чем ему уже неоднократно напоминала в письмах мать.

В середине ноября графиня Рэдволл, как обычно, собрала небольшой кружок в своей гостиной, подальше от язвительной свекрови и вялого, так и не вышедшего из-под материнской опеки супруга. Графиня с царственным видом восседала на уютном диване, перед которым мисс Марч, стоя на коленях, расчесывала белоснежную шерсть любимой кошки хозяйки. Марк, только что возвратившийся с долгой прогулки, расположился у камина, рисуя в своем воображении поединок на зонтиках между своей бабушкой и миссис Хорсмен и с удовольствием представляя посрамление последней. Миссис Бродвик и миссис Пич играли в лото за маленьким столиком, мистер Бродвик в уголке внушал двум молодым леди, мисс Мэй и мисс Сторкинс, недопустимость чтения романов и красочно расписывал вред, который они наносят женской натуре, падкой до всяких безрассудных поступков.

Появление Стюарта Квинсли немного оживило компанию, графиня тут же усадила юношу рядом с собой и стала спрашивать, отчего он явился так поздно и что могло его так задержать.

– Вы упустили чудесную возможность послушать, как мой сын и мисс Марч поют арию из новой оперы, надеюсь, это послужит вам достаточным наказанием за опоздание.

– Вы правы, ваша светлость, это действительно большая потеря для моего эстетического вкуса, тем более что мне не скоро теперь доведется послушать столь приятное пение, по крайней мере в этом составе, – ответил Стюарт с поклоном в сторону мисс Корделии.

– Что это означает, мистер Квинсли? – тут же осведомилась графиня, а другие дамы отвлеклись от своих занятий, и только Марк, просвещенный уже относительно намерений друга, продолжал полеживать в кресле, чему-то улыбаясь.

– Я должен сообщить вам, ваша светлость, а также и вам, дорогие дамы, что вскорости покину ваше очаровательное общество и направлюсь домой, в Винчестер, где меня ожидает матушка. Мне остается только со всем пылом моей души поблагодарить вас за несказанно любезный прием, оказанный мне всеми членами местного общества. Никогда еще я не гостил у лорда Дримстоуна с такой приятностью, – учтивость юноши не рассеяла разочарование, которое испытала графиня при этих словах.

– Ваш сыновний долг, разумеется, должен быть исполнен так скоро, как этого требуют обстоятельства. Но по вашему обществу здесь будут так скучать… – графиня выразительно посмотрела в сторону Корделии, которая продолжала возиться с кошкой, словно бы не произошло ничего необычного.

– Я также буду глубоко огорчен расставанием, мадам, но матушка настойчиво требует моего присутствия дома по важному делу.

– Я уверена, что она смогла бы обойтись без вас еще некоторое время, а лучшее, что она может сделать, – пожаловать в наши края лично. Я однажды встречалась с вашей матушкой, мистер Квинсли, и нашла ее общество невыразимо приятным.

– Боюсь, миссис Рэдволл, ее приезд в настоящее время не представляется возможным. Дело в том, что сразу же по моему возвращению домой между мной и дочерью наших соседей, мисс Спиритс, будет заключена помолвка, и матушка не хочет долее откладывать это радостное событие.

Графиня, не сдержавшись, охнула, ее примеру тут же громогласно последовали другие дамы, за исключением мисс Марч, которая восприняла известие довольно равнодушно, ведь Марк-то Рэдволл никуда уезжать не собирался.

Графиня засыпала Стюарта вопросами и упреками – как он смел так долго скрывать от друзей столь важную новость? Стюарт отвечал, что родители его и молодой леди сговорились о будущей помолвке еще много лет назад, а сейчас невеста достигла самого благоприятного возраста для вступления в брак, которого так ожидают две семьи.

Мистер Квинсли не стал упоминать о позволении, которое дали родители обоим молодым людям – если до наступления двадцати одного года кто-либо из них изъявит желание вступить в брак по собственному выбору, семьи не станут чинить им в этом никаких препятствий. Еще недавно Стюарт собирался воспользоваться своим правом, но сейчас, пережив неудачное увлечение мисс Браун, решил выполнить взятое некогда на себя обязательство. Он не любил свою невесту, но был привязан к ней по крайней мере не меньше, чем Марк Рэдволл к Дженни, а этого уже вполне довольно для счастливого брака.

Вскоре после своего объяснения Стюарт откланялся, сославшись на необходимость собираться в дорогу, и Марк отправился вместе с другом, чтобы проводить его и пожелать счастья. Оставшиеся гости некоторое время увлеченно обсуждали новость, за исключением графини, перед которой снова возникла опасность в лице ее дорогой мисс Марч.

7

Тем же вечером Полли вошла в кабинет мистера Брауна, ставший теперь пристанищем для Алисон, где она размышляла или подсчитывала убытки. Миссис Браун сидела за стареньким письменным столом и сердито рассматривала записи в расходной книге, вероятно, надеясь, что от ее взгляда они испуганно скорчатся и статьи расходов окажутся гораздо меньше.

– Добрый вечер, матушка! – Голос Полли, как всегда впечатляющий насыщенностью оттенков, едва не напугал Алисон, и она с досадой уставилась на дочь, нарушившую ее уединение.

– Что-то случилось, Полли, дорогая, почему ты еще не в своей комнате? Дженни уже, наверное, легла в постель.

– Наверняка она в очередной раз проливает слезы над этими бестолковыми Ромео и Джульеттой, а у меня есть дела и поважнее, – решительное неприятие дочерью великого наследия Шекспира всегда вызывало у Алисон улыбку.

– Ну и какие же у тебя дела? Тетя Джозефина прислала очередную гневную эпистолу?

– Нет, моя новость касается наших здешних знакомых. Я знаю теперь, почему мистер Квинсли перестал посещать наш дом.

– Твое известие очень своевременно! Я уже третью неделю горю желанием посмотреть ему в глаза и спросить, как он смог так легко отказаться от обретенных друзей, но молодой джентльмен, похоже, нарочно избегает нас. Как тебе удалось узнать, в чем тут дело?

– Я бы предпочла умолчать об источнике и сразу перейти к главному, – обычно предельно откровенная, на этот раз Полли что-то скрывала, но Алисон была слишком встревожена долгим отсутствием мистера Стюарта, чтобы обращать внимание на капризы девчонки.

– Ну говори же, Полли! Мне начинает казаться, будто Квинсли совсем не увлечен нашей Дженни, тем более что она так мало поощряет его, несмотря на все мои намеки.

– Я вынуждена сообщить нерадостную новость. Мистер Квинсли уезжает к себе домой, в Винчестер, и женится на соседке, с которой помолвлен с юных лет.

– Вот уж воистину неудачный день. Мало того что мы задолжали за мясо и черный шелк на шляпки, так еще рушатся все мои планы относительно устройства Дженни!

– Ну, за шляпки и мясо я охотно заплачу из своих денег, а что касается замужества сестрицы, нам придется искать другие варианты.

– Как будто это так легко! – в сердцах воскликнула Алисон. – Почти месяц я устраивала обеды и чаепития, которые мы не можем себе позволить, старалась приодеть и причесать Дженни как можно красивее – и все напрасно! Вот они, нынешние молодые люди! Начинают ухаживать за девушкой, позволяют всем поверить в серьезность их намерений – и вдруг внезапно исчезают без всяких объяснений. Признаюсь, я была лучшего мнения о Стюарте Квинсли. Ну что ж, по крайней мере, его поведению есть объяснение, а я уж было заподозрила графиню Рэдволл и ее приживалок в какой-нибудь мерзкой интриге, – добавила она после некоторой паузы.

Как мы с вами знаем, миссис Браун была не так уж далека от истины, но знать это ей и ее дочери было не дано. Полли почувствовала, что мать растеряна и крах ее ожиданий, к тому же подкрепленный финансовым ущербом из-за дополнительных трат на приемы, на какое-то время лишит ее способности в ближайшее время придумать новый план. А значит, действовать должна она, Полли.

– Матушка, я думаю, мне стоит попробовать приискать мужа для себя. Дженни еще слишком печалится о смерти нашего отца, и ее меланхоличный вид отпугивает кавалеров. Я же, выйдя замуж, буду иметь собственные деньги и смогу помогать вам, не опасаясь вызвать упреки тети Джозефины и поставить вас с Дженни в неловкое положение.

– Девочка моя, твое стремление заботиться о семье, конечно же, похвально, но я не думаю, что найти обеспеченного мужа для тебя нам будет проще, чем для твоей сестры. И, раз уж ты заговорила о тете Джозефине, думаю, тебе пора собираться домой, два месяца, о которых мы сговаривались, уже на исходе, и тетушка не потерпит дальнейшего промедления.

– Не думаю, что тебе стоит хлопотать обо мне, дорогая мама. Я сама способна позаботиться о своем будущем, вот увидишь! Что же касается тети Джозефины – если до Рождества я не буду помолвлена, обещаю тебе, я вернусь к ней и буду паинькой.

Миссис Браун была поражена уверенностью, сквозившей в речах Полли, но не хотела разочаровывать девушку напоминанием о ее не слишком подходящей внешности. Зато Полли сама определила свой срок пребывания в Риверкрофте, и у Алисон появилась возможность поймать ее на слове.

– Ну что ж. Пусть так и будет. Если ты не сможешь завоевать руку и сердце какого-либо славного молодого человека, ты отправишься назад к тетушке Грантли и постараешься заслужить ее прощение. Думаю, настало время и мне быть понастойчивее в родственных связях, после твоего отъезда я напишу ей и попрошу пригласить нас на Пасху. Смена обстановки ободрит Дженни, у твоей тетушки наверняка множество знакомых, и, возможно, кто-то из них окажется вполне подходящим для более длительного общения.

Полли видела, что миссис Браун не верит в возможность ее помолвки, да еще в столь краткие сроки, но не стала пытаться переубедить мать, и обе разошлись по комнатам, оставшись каждая при своем мнении.

Вечерняя молитва сегодня выпадала из памяти Алисон. Виной этому был не только разговор с младшей дочерью и удручающее состояние расходных книг, но и последняя встреча за чаем со старой графиней Рэдволл.

Откровенная с друзьями, пожилая леди без всяких церемоний завела с Алисон беседу о будущем ее семьи:

– На правах доброго друга позвольте мне спросить, как вы планируете жить дальше? Не настала ли пора обратиться к вашей тетушке и попросить выделить Полли отдельное содержание, раз уж она живет теперь с вами?

– Я признательна вам за беспокойство о нас, но, надеюсь, Полли отбудет назад к миссис Грантли, как только убедится, что мы перестали глубоко горевать о смерти моего мужа. Что касается просьб о деньгах, это совершенно невозможно, моя тетушка уже сделала для нас столько, что было бы вопиющей неблагодарностью просить еще. К тому же, я надеюсь, Дженни удастся найти достойного жениха и устроить свою жизнь.

– Я рада, что вы сами заговорили об этом, дорогая Алисон. Боюсь, вы выдаете желаемое за действительное. Мы обе с вами знаем, как привязана Дженни к моему внуку, и навряд ли вы сможете заставить ее вообразить, что она любит кого-то другого.

– Вы правы, но у нас нет другого выхода. Оставшихся от мистера Брауна средств нам хватит ненадолго, а Полли слишком молода и несколько… своеобразна, чтобы надеяться на скорейшую партию, – Алисон неловко было говорить это, но графиня была ее единственным другом.

– Почему же нет? А вы не думали, что теперь, когда вы свободны, вам следует подумать о собственном устройстве? Вы, осмелюсь заметить, красивее, чем ваши дочери, и еще вполне в том возрасте, когда можно строить планы. Я не говорила бы этого, если б не была уверена, что ваша привязанность к мистеру Брауну не выходила за рамки дружеской, – проницательно заметила старая дама.

– О моем устройстве? – Алисон рассмеялась. – Вряд ли это возможно.

– Почему же? Вы всегда были уверены в себе и своих силах, откуда теперь такие сомнения?

– Я – бедная вдова с двумя взрослыми дочерьми. Вряд ли другие мои качества перевесят это горестное обстоятельство в глазах джентльменов. Впрочем, я никогда не думала о такой возможности, – добавила миссис Браун.

– Разумеется, вы слишком недавно овдовели, чтобы такая мысль могла прийти вам в голову. Но почему бы не подумать теперь? Я знаю нескольких мужчин подходящего возраста и положения, которые охотно ввели бы в свой дом красавицу жену, которая умеет рачительно вести хозяйство, а дочери только украсят его. Я не пытаюсь убеждать вас, моя дорогая, но поразмыслите о моих словах на досуге, и вы поймете, что это не самый худший вариант развития событий.

На этом дамы расстались, и Алисон была слишком занята, чтобы вспоминать о разговоре. Но полчаса перед сном были единственным временем, когда она могла поразмышлять о самой себе, а не только о дочерях и хозяйстве.

И в самом деле, дамы ее возраста иногда выходят замуж. И не обязательно за вдовцов с кучей ребятишек. Но брак означал утрату самостоятельности, ведь кто даст гарантию, что Алисон дважды повезет с покладистым безобидным мужем?

Не лучше ли вернуться к мыслям о ферме? Там она будет сама себе хозяйкой, и нашу героиню совершенно не пугало осознание того, что она совершенно ничего не знает о том, как организовать подобное мероприятие.

Уставшая от дневных хлопот, Алисон легла спать, решив оставить все как есть и подождать будущего года – на некоторое время ее средств хватит на жизнь, но на всякий случай следует навести справки, не сдается ли где-нибудь небольшая ферма за приемлемую плату.

Последний месяц перед рождественскими праздниками всегда был в Риверкрофте самым скучным временем в году. Наохотившись вволю, гости разъехались по домам, зачастую прихватив с собой и хозяев, наиболее солидные семейства отбыли в Лондон, пройтись по модным лавкам и показаться в театрах в новых туалетах, и только с середины декабря опустевшие дома начинали готовиться к возвращению своих обитателей, балам и другим зимним увеселениям.

Нынешний год не стал исключением, что, по правде говоря, не так уж опечалило Браунов. Старая графиня осталась дома, в то время как ее сын с невесткой отправились погостить у замужних дочерей. Марк на этот раз не поехал с родителями, сославшись на растянутую во время охоты лодыжку. Как он умудрился сделать это, охотясь верхом, никто так и не понял, но факт остается фактом, и недовольная графиня отбыла вместе с мужем, оставив бабушку и внука наслаждаться свободой и общением с друзьями, выбранными ими самими.

Разумеется, в числе наиболее часто приглашаемых гостей были дамы семейства Браун. Алисон махнула рукой на поиски жениха для Дженни, так как в округе все равно не осталось достойных кавалеров, к тому же было жестоко оставлять ее дома, когда девушка так расцветала при виде Марка. Присутствие в компании Полли не позволяло молодым людям проводить время наедине, так что повода для беспокойства по поводу репутации Дженни у Алисон не имелось. Старая графиня охотно беседовала как с матерью, так и с младшей дочерью, предоставляя старшей мисс Браун вволю играть на шикарном фортепьяно, а Марку – переворачивать ей ноты. Впрочем, Марк зачастую пускался в пляс с Полли, вызывая у старших дам настоящие приступы смеха, настолько комично молодые люди выглядели рядом.

Так, с приятностью, протекло время, и вот уже первые кареты с обитателями Риверкрофта потянулись домой, возвращая своих хозяев и новых гостей на положенное им место.

– Мои дорогие мисс Браун, – сказал как-то утром Марк, неожиданно наведавшийся в домик Браунов с утра пораньше, да еще и в компании приятеля, Томаса Притчарда, – а не устроить ли нам на Рождество какую-нибудь проделку, о которой будет судачить весь Риверкрофт до самого лета? Рождество в наших краях уже давно перестало быть по-настоящему веселым праздником, эти, осмелюсь сказать, престарелые колдуньи, миссис Хорсмен и Пич, с разрешения моей матери превратили наше общество в сборище унылых ханжей. А в этом году к ним прибавился еще один образец косности и чванства – мистер Бродвик, о его почтенной супруге, миссис Бродвик, я умолчу только из уважения к ее сестрице мисс Марч.

У Полли нашлось бы что сказать о мисс Марч, но она не стала отвлекаться от главного:

– Устроить хорошую шутку было бы, право же, достойным завершением этого года, но что конкретно вы предлагаете, мистер Рэдволл?

– Мы с Томом уже посоветовались и вспомнили о старой доброй традиции нашего детства – устраивать на святки домашние концерты или даже постановки. Мы как будто не слишком выросли, чтобы с презрением относиться к развлечениям такого рода, не так ли, дамы?

Дженни готова была одобрить все, что бы ни предложил Марк, но сейчас ее одолело некоторое смущение:

– Мистер Рэдволл, вы забываете, что мы находимся в трауре по батюшке. Уместно ли нам с Полли принимать участие в развлечениях, когда прошло столь мало времени с его кончины?

– Дорогая Дженни, вы знаете, как глубоко я уважал вашего досточтимого батюшку и сколь тепло и снисходительно он относился ко всем моим проказам. Сам человек серьезный, он никогда не возражал против допустимого веселья, понимая, что всякому – свое: молодежи – песни и танцы, людям пожилым – карты и сплетни. Думаю, его память не будет оскорблена, ведь наше представление не пойдет далее узкого круга дорогих друзей и близких соседей.

– Поверьте, мисс Браун, мы не будем заставлять вас делать ничего такого, что могло бы нанести урон вашей репутации или памяти вашего батюшки, – вступил в разговор мистер Притчард, долговязый и нескладный, но достаточно обаятельный юноша. Он был третьим сыном в семье, и это обстоятельство мешало заботливым мамашам рассматривать его как выгодную партию, но его общество считалось в Риверкрофте вполне приемлемым.

– Не будь ханжой, Дженни, в самом деле! – высказывания Полли, как всегда, отличались большой решительностью. – Эти господа не пришли бы к нам, имейся в этой затее что-нибудь плохое. Тебя никто не заставляет изображать богиню охоты, как там ее зовут, Диана? – с луком и в одной лишь накидке из листьев плюща!

Бедная Дженни пришла в ужас только от одной мысли о подобном нарушении приличий, но она не смогла устоять перед столь единодушным нападением, тем более что ее уговаривал сам Марк Рэдволл.

– Ну, если вы считаете, что матушка позволит…

– Разумеется, она позволит, Дженни! Она всегда говорит, что ты слишком много времени проводишь за книгами и слишком мало – гуляешь и развлекаешься. Марк, скажите же ей, что это вредно для ее здоровья! – обращение к наследнику Рэдволлов просто по имени изумило Дженни, хотя она уже начала привыкать к манерам сестры и почти перестала краснеть всякий раз, когда Полли говорила или делала что-либо, идущее вразрез с общепринятыми правилами.

– Ох, мисс Полли! Я твержу ей об этом с десятилетнего возраста, и только в редких случаях мне удавалось выманить ее из нашей библиотеки. Дженни, если вы желаете, я сам переговорю с миссис Браун, но я уверен в ее полном согласии. В отличие от вас, она женщина жизнерадостная и любит хорошую шутку, к тому же ее несомненным достоинством является полное равнодушие к мнению этой банды из попечительского совета.

– Не говорите так, Марк, прошу вас! Папенька глубоко уважал миссис Хорсмен, ведь, несмотря на суровые манеры, они делают много хорошего в нашем приходе! – Только в минуты волнения Дженни называла Марка по имени, ее следование приличиям не могла поколебать даже многолетняя дружба.

– Поверьте, я и сам втайне обожаю миссис Хорсмен, но пусть уж она занимается своими делами, а мне оставит заниматься своими, – Марк продолжал дурачиться, но видно было, что он уверен в своей победе.

И Дженни сдалась. Она даже задала животрепещущий вопрос:

– А какие именно произведения вы намерены использовать в спектакле или концерте? Вы уже думали об этом?

– Несколько баллад и стихов мы с Томом уже подобрали и, разумеется, запланировали коллективное исполнение рождественского гимна учениками приходской школы – это будет дань миссис Хорсмен и ее приятельницам. А вот что будет кульминацией программы, мы без вас решить не смогли. Это должна быть пьеса, я полагаю, не слишком длинная и нравоучительная, чтобы гости не заскучали, и достаточно свежая, чтобы соседи не смогли заявить, будто видели ее в прошлом году у Аткинсов или Перкинсов. Итак, ждем вашего мнения, дорогие дамы!

Полли, видевшая немало пьес в театре, но не слишком увлекавшаяся их чтением, всерьез призадумалась, в то время как не расстающаяся с книгой Дженни робко произнесла:

– Мне кажется, история о двух благородных влюбленных будет подходящей к Рождеству. Она, конечно, содержит любовный сюжет, но в то же время не совсем уж легкомысленная, ведь в святочные дни мы должны пребывать в возвышенном настроении, не забывая о том, что именно мы празднуем.

Негодование, которое обрушилось на Дженни, тут же заставило ее пожалеть о том, что она вообще согласилась ввязаться в это дело. Начала, разумеется, Полли:

– Да ты с ума сошла, Дженни, ей-богу! Твои Ромео и Джульетта своими страданиями вгонят в гроб всех гостей, и нас закидают объедками пирожных и вставными челюстями! Нет уж, проливай над ними потоки слез в своей спальне, а на праздник мы придумаем что-нибудь повеселее.

Марк постарался быть более тактичным:

– Не сердись, Дженни, но мисс Полли в чем-то права, хотя и высказалась несколько категорично. Монтекки и Капулетти хороши во время поста, когда у всех от недостатка сладостей меланхоличное настроение, а Рождество, с его пудингами с заварным кремом и зимними яблоками, не располагает к унынию. Но про Шекспира ты правильно вспомнила, он сейчас не в моде в театральной сфере и может показаться довольно свежим нашим гостям. Только надо выбрать какую-нибудь комедию. Может быть, «Сон в летнюю ночь» подойдет?

– Его ставили, и очень посредственно, на прошлые именины мисс Линкольн в Линкольн-холле, и нам не избежать сравнений, – заметил Томас Притчард.

– Я не был на том празднике, но тогда, конечно, не стоит браться за эту пьесу. Если мы сделаем лучше, гости скажут, что мы постарались превзойти соседей и посеять зависть, а если хуже – что мы бездарные подражатели.

– Ты просто не любишь Линкольнов, потому что мисс Линкольн осталась равнодушна к твоему красноречию, – рассмеялся Томас, – а что вы думаете насчет «Двенадцатой ночи»?

– А что, эту идею, пожалуй, стоит рассмотреть, – оживился Марк, проигнорировав замечание друга насчет мисс Линкольн.

Он вскочил с места и принялся расхаживать по комнате, вслух перебирая достоинства пьесы: во-первых, это комедия, во-вторых, не слишком длинная, в-третьих, не требует особых приготовлений и костюмов, и, в-четвертых, в ней есть характерные роли, которые могут подойти присутствующим и их друзьям. Полли и мистер Притчард одобрили все его суждения, и только Дженни испуганно взмахнула руками:

– Нет-нет, я ни за что не буду играть в этой пьесе, и не уговаривайте! Она слишком откровенно насмехается над добропорядочностью и трудолюбием, а также над верностью чувств!

– Ты говоришь о Мальволио? Не худо было бы и нам сыграть подобную шутку с миссис Хорсмен, – Марк уже настолько загорелся идеей, что не собирался теперь от нее отказываться. – Если ты не хочешь участвовать в спектакле, Дженни, мы поймем твои чувства и не будем тебя заставлять. Лучшее, что ты можешь сделать, – это сопровождать нашу игру музыкой. Так ты поможешь нам скрыть свои огрехи и подскажешь зрителям, когда надо плакать, а когда смеяться, если они сами не догадаются.

– К тому же публика не уснет во время спектакля, – заметила Полли, не слишком-то жаловавшая игру сестры на фортепьяно.

Дженни, которая обучалась игре у гувернантки сестер Марка, хотела было обидеться, но юноша тут же поспешил сгладить бестактность ее сестры:

– Никто не сможет сказать ничего худого о твоем исполнении, Дженни, пусть у тебя и не было настоящего учителя. Но твои старания привели к высокому мастерству, которого никогда не смогли бы достичь мои сестры. Вспомни, как они тебе завидовали, хотя ты намного моложе их, а уже в тринадцать лет играла лучше, чем Энн в восемнадцать!

Дженни немного успокоилась, так как слова Марка были полны дружеской заботы, совсем как в те годы, когда он отвлекал сестер, предоставляя Дженни возможность посидеть за фортепьяно. В целом постановка «Двенадцатой ночи» была одобрена, и дело дошло наконец до распределения ролей:

– Герцогом Орсино буду, конечно, я. Ты, Томас, полагаю, великолепно исполнишь роль шута. Мисс Дорис Мэй сойдет за Марию, а жених мисс Долни, этот напыщенный Фоксли, – вылитый Мальволио. Виолой, я думаю, займется мисс Полли, – Марк улыбнулся и подмигнул Полли, ничуть не смущенной этим вольным жестом.

– Как, Полли? – Дженни не смогла понять, шутит Марк или говорит серьезно.

– Конечно, а что в этом странного? На роль Себастьяна мы пригласим Бертрама Тайгера, они с Полли, да простит меня мисс Браун, одинакового сложения и почти одного роста, к тому же оба рыжеватые, так что на расстоянии вполне могут сойти за близнецов.

Полли, отнюдь не стеснявшаяся упоминания о своей величественной фигуре, с восторгом приняла идею Марка, Томас, добродушно усмехаясь, согласился с доводами друга, так что мнение Дженни, не участвующей непосредственно в спектакле, значения не имело.

Вскоре между молодыми соседями и их вновь прибывшими гостями были распределены и другие роли, за исключением одной из главных героинь. На это прискорбное упущение наконец обратил внимание мистер Притчард:

– Друзья мои, а как же Оливия? Про нее то мы и забыли! Какая из наших достойнейших соседок гордо примет на себя бремя первой красавицы и звезды нашей постановки?

– Разве я не сказал? – вроде бы удивился Марк. – Разумеется, мисс Корделия Марч. Кто, кроме нее, достоин обоих этих титулов?

– Ах ты, мошенник! – вскрикнул Томас. – Ты сразу же это придумал, как только вызвался быть герцогом Орсино! И как это я не догадался сразу, болван я этакий!

– Умерь силу своих выражений при дамах, Том. К несомненной красоте мисс Марч добавляется еще и родство с семьей священника. Если мы не хотим разгневать попечительский совет, о чем переживает наша Дженни, лучшего способа, чем пригласить родственницу мистера Бродвика, я не вижу. Его одобрение наложит печать молчания на рты всех этих дам во главе с миссис Хорсмен.

– Твое коварство безгранично, Рэдволл! Но ничто не убедит меня, будто ты выбрал мисс Корделию не потому, что должен будешь играть влюбленного в нее героя. Представляю, какими пылкими будут ваши репетиции, – рассмеялся Томас, не подозревая, сколько огорчения приносит этими словами старшей мисс Браун.

– Как бы там ни было, ты не должен забывать, что женится-то он в конце концов на Виоле, то бишь на мисс Полли, – улыбнулся и Марк, снова подмигивая последней.

Полли ответила ему тем же, когда в комнату вошла Алисон, вынужденная отвлечься от ее расходных книг из-за громких возгласов и смеха из гостиной. Марк тут же добавил к своим манерам весь присущий ему запас галантности и такта, который извлекал на свет по мере необходимости, и с легкостью заручился одобрением миссис Браун, хотя последняя была несколько удивлена ролью, отведенной ее младшей дочери. Впрочем, в комедийном таланте Полли сомневаться не приходилось, и матери оставалось только надеяться, что его блеск заставит зрителей забыть о пухлых щеках и объемной талии девушки. Другим преимуществом подобного развлечения в глазах Алисон было участие в подготовке к концерту значительного числа молодых людей из достойных семей, которое могло привести к сближению одной из ее дочерей с кем-нибудь из них.

Ей даже стало казаться, что Полли уже знала о готовящемся вечере в тот момент, когда с такой уверенностью говорила о своей будущей помолвке. Возможно, Алисон недоглядела, и дочь увлеклась кем-либо из соседей, и даже не исключено, что она питает надежду на взаимность. В таком случае, кроме приятно проведенного времени, спектакль принесет неоспоримую выгоду ее семье, а упускать выгоду Алисон не намеревалась. Поэтому она охотно пообещала всячески содействовать в успехе задуманного мероприятия, пригласила молодых людей проводить репетиции в ее скромном жилище и даже согласилась принять участие в подготовке мужского костюма для Полли, так как он единственный требовал шитья.

Она же предложила дочерям на время праздников снять черные платья, чем порадовала Полли и привела в ужас Дженни, которая, впрочем, была уже настолько под влиянием настроений компании, что не осмелилась возражать громко, про себя пообещав, что ее наряд по своему виду не будет сильно отличаться от траурного.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю