Текст книги "Цена на материнство (СИ)"

Автор книги: Эмилия Грант

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 12

Игорь

Я чувствовал ее смущение – и мне оно нравилось. Во-первых, я понял, что она еще не успела испортиться. Ни с Витей, что, в целом, неудивительно, ни в «Ромашке».

Она была именно такой, как прежде. Чистой физически и морально, стыдливой, и обжигающе горячей, яростной внутри, под этой маской неприступной снежной балерины. Во-вторых, я хотел сразу показать ей, что теперь она – в моей власти. Я буду распоряжаться ее телом ровно так, как захочу, и она ничего не сможет с этим поделать. Снегурочке полезен был небольшой урок послушания.

Разумеется, я не стал бы переходить границы приличий и наблюдать за осмотром.

Было ли мне любопытно? Есть немного. Но все же я не стал бы делать то, после чего она бы в постели меня задушила или отравила за ужином. Я чувствовал, что в ней кроется самая настоящая колдунья, женщина-огонь, вот только всю эту энергию планировал направить в сексуальное русло.

Собственно, именно поэтому я не хотел сам лишать ее девственности. Поначалу, как и любой мужчина, я был одержим идеей стать ее первым. Получить то, чего до меня еще не получал никто. Любить свою снегурочку зная, что больше никому она не позволяла это делать. Но за те годы, что мы с ней не виделись, у меня были женщины, и в откровенных беседах за сигареткой после бурной ночи они признавались, что с отвращением вспоминают первый раз. Кому-то причинили боль, кто-то психологически тяжело перенес этот момент… И уж точно об удовольствии даже речи не было. И я подумал: зачем мне такие проблемы? Я хотел, чтобы Алина плавилась от одного моего прикосновения, вспыхивала возбуждением от одного взгляда, а не испуганно сжималась в комок. И потом… Все-таки я не представлял, как причиню ей физическую боль. Не смог бы, наверное.

Врач позвала меня через несколько минут, деловито уселась за стол и сложила руки. Алина избегала моих взглядов, но явно уже не так злилась.

– Все в порядке, – сухо сообщила Татьяна Федоровна. – Я не вижу никаких отклонений, которые помешали бы наступлению беременности. По крайней мере, визуально. Есть легкая гипотензия, анемия, хотя лучше бы подтвердить это лабораторно.

– Гипотензия? – переспросил я.

– Давление немного ниже нормы. И Алина ослаблена. Понятно, что зачатию это никак не помешает, но ведь нужно еще и выносить. А для этого хорошо бы подготовиться: витамины, отдых, сон, свежий воздух. И что касается девственности… – врач сделала паузу. – Я не могу сказать, чтобы были какие-то показания для хирургического вмешательства. Ни повышенной плотности, ни чего-то подобного. Вы, конечно, можете решать на свое усмотрение, но искусственная дефлорация проводится под общим наркозом. Это лишний стресс для организма, я уж не говорю о сопутствующих рисках. И потом потребуется около недели на восстановление, прежде чем начать вести полноценную интимную жизнь.

– Так долго? – удивился я.

– Ну в идеале – да. Разрезы заживают хуже, чем разрывы, как показывает клинический опыт.

– Я вас понял. Хорошо. Тогда пусть завтра к нам на дом приедет медсестра, возьмет недостающие анализы, и я буду ждать от вас звонка или сообщения.

– Как скажете, – кивнула Татьяна Федоровна.

Мы с Алиной вышли из клиники, и я уже направился к своей машине, но Алина задержала меня, смущенно косясь на Александра, водителя.

– Что ты решил? – сердито прошипела она.

– По поводу? Ты сама все слышала.

– Насчет… – она замялась. – Насчет операции.

Если честно, я сам еще не знал, что решил. Конечно, подвергать Алину риску было немыслимо. И кто вообще придумал этот бред с общим наркозом? Есть же какая-то местная анестезия? И еще неделю восстановления? Нет, к такому я определенно не был готов. Но вот причинять ей боль…

– Посмотрим, – с деланным равнодушием произнес я вслух. – Так долго ждать не имеет смысла, конечно.

– Конечно, – согласилась она, и на ее фарфоровом личике проступило облегчение.

Но почему? Так боится операций или все-таки хочет, чтобы это был я? И тут она посмотрела на меня, с задумчивым прищуром и выдала такое, отчего у меня кровь зашумела в ушах:

– Если ты не хочешь возиться сам, я могу попросить Витю…

Ты издеваешься?! Витю? Этого очкастого придурка? Да где гарантии, что он вообще отыщет нужное место!

– Вот уж как-нибудь без его помощи, – бросил я и вдруг заметил в ее глазах злорадные огоньки. Просто решила поддеть меня, отомстить за кабинет врача…

Что ж. Почти туше. Вот только шутки шутками, а принадлежать она все равно будет мне, и здесь милой Снегурочке меня не переиграть.

Я смотрел на нее при солнечном свете и с неохотой признавал правоту врача.

Алина была похожа на человека, которого десятилетиями держали в подземелье: нездоровая бледность, худоба… Нет, я любил ее хрупкую фигурку, но теперь к ней было страшно даже прикасаться, не ровен час случится перелом.

– Я хотела еще в больницу сегодня заехать… – робко начала она, но я пресек этот разговор, коротко мотнув головой.

– Даже не думай. Тебе нужен отдых, сама слышала. Я вечером приду не очень поздно, и к моему приходу приведи себя в порядок. Саша! – окликнул я водителя. – Я закину тебе денег на карточку. Свози ее в какой-нибудь салон красоты…

Приличный. Чтобы к вечеру она была готова и выглядела на все сто. И Алин, купи себе что-то…

– Что? – удивленно спросила она.

– Ну, не знаю. Сногсшибательное. Удиви меня.

– А как же твой хваленый стилист? – ехидно осведомилась она.

– На один вечер как-нибудь справишься сама? – я подавил раздражение. – Постарайся выглядеть дорого. И соблазнительно. А там разберемся.

И я сел в машину, чтобы ненароком не добавить чего-нибудь лишнего. Рядом с ней я постоянно терял самообладание. И собственное поведение мне не нравилось, но остановиться было выше моих сил.

Я старался не смотреть на ее маленькую фигурку в зеркале заднего вида, когда выезжал с парковки. Лишние сантименты мне были сейчас ни к чему, и я приступил к следующему этапу плана: набрал номер биологического отца.

– Игорь, все в порядке? – в голосе Ещенко звучало нечто, похожее на беспокойство. И я бы поверил, если бы знал этого человека чуть хуже.

– Более или менее, – уклончиво ответил я. – Надо было съездить в родной город, а потом у невесты с мамой проблемы… Инсульт… В общем, было не до чего.

– Невесты?! – ошарашено переспросил отец. – Постой, инсульт? Что ж ты раньше не сказал, у меня есть знакомые неврологи…

– Все в порядке, я устроил тещу в Фурденко, у них все под контролем.

– Слава Богу, слава Богу… Но как так вышло… Ты ведь не говорил, что у тебя есть невеста…

– Так и есть.

– Понимаю, не доверяешь мне…

Вот только этих театральных обид мне и не хватало! Может, и мне начать заламывать руки и выяснять, почему от Ещенко не было ни слуху, ни духу все эти годы? Доверие… Да я бы пьяному бомжу на остановке доверил бы кошелек с большей охотой, чем собственную личную жизнь этому самовлюбленному кретину!

Ещенко меня понял очень правильно – и я не собирался его разубеждать из чувства вежливости. Пусть помучается совестью, глядишь, узнает, что это вообще такое.

– Мы не афишировали наши отношения, – сказал я вслух. – Но сейчас вот подумали о том, чтобы все узаконить… Никаких дат, просто движемся в нужном направлении. Мы планировали большую вечеринку, но сейчас, когда с ее мамой беда… Я подумал, может, посидим в узком кругу. Моя мама тоже не может, занята, да и Алину она недолюбливает, если уж на то пошло. А ей бы не помешала поддержка.

– Конечно, конечно! – с горячностью затараторил отец. – О чем речь! Может, приведешь ее к нам? Семейный ужин, теплая атмосфера…

– Без обид, но это не лучшая идея. Ты же знаешь, как ко мне относятся Лиза, Рома… И ладно я, мне не хочется, чтобы на Алину свалился лишний негатив.

– Я поговорю с ними…

– Ты знаешь, я всегда рад их видеть, – беззастенчиво солгал я. – Но лучше, если это будет нейтральная территория. В вашем доме им все время кажется, что я хочу что-то отобрать…

– Не говори так, Игорь… – голос Ещенко трагически прервался. – Для них, конечно, был шок, но… И это наш дом. Твой тоже в какой-то степени.

– Главное, не скажи это при них, – саркастически усмехнулся я. – В общем, я забронирую столик в «Марко Поло», и мы с Алиной будем тебя ждать к восьми. Не возражаешь?

– Да-да, прекрасный выбор. Очень люблю их стейк рибай. И все-таки насчет Ромы и Лизы…

– Давай так: я не против их прихода. И буду рад, если они присоединятся. Но прошу тебя, не дави на них, я никому не хочу быть в тягость, – я отключился и похлопал по рулю с довольной улыбкой.

Сомнений не было никаких: наживка проглочена по самые жабры. Я готов был поставить на кон неплохую сумму, что Рома и Лиза явятся в ресторан, едва услышав про мою мифическую невесту. Сделают все, чтобы выставить меня в плохом свете. Но жизнь научила меня одному фокусу: если спорить и открыто воевать с тем, кто в ярости, потеряешь контроль и проиграешь. Воевать надо так, чтобы твой противник понятия не имел, что ты вообще вышел на тропу войны.

Поэтому я не собирался докладывать Ещенко насчет звонка Лизы. И реагировать на их нападки не собирался. Нет. Мне ничего не придется делать, чтобы они облажались, – они все сделают сами. И для этого нужна просто маленькая красная тряпка – Алина.

Мне оставалось только заехать в офис, закончить со всеми рабочими моментами, а потом вернуться домой, переодеться и захватить «невесту» на представление. Ах, да! Надо будет включить пункт о неразглашении в наш контракт. И пусть подпишет.

С утра на меня нашло, не пойми что, Алина выбила меня из колеи, но больше такого не повторится.

Зайдя в квартиру, я бросил файл с договором на комод, скинул ботинки и прислушался. Дома было подозрительно тихо. Неужели все-таки Алина решила сбежать с деньгами? Я тряхнул головой, прогоняя непрошенную мысль. Нет, Лебедева способна на что угодно, только не на кражу. Утром я нарочно разозлил ее, чтобы она совершила глупость. Я знал: уже хотя бы из желания доказать, что ее отец невиновен, а семья – честная, моя снегурочка никуда не денется. Но тишина настораживала. Я медленно прошел вглубь по коридору, заглянул в гостиную – никого.

– Алин? – крикнул я и снова прислушался.

– Да, – раздался ее слабый неуверенный ответ из гостевой спальни. – Игорь, я готова.

Я выдохнул от облегчения, но тут же напрягся снова: уж слишком странно и незнакомо звучал ее голос. Я распахнул дверь и замер на пороге. Алина лежала на постели в черном полупрозрачном пеньюаре с прорезями для сосков, в кружевных чулках и туфлях на высоком каблуке.

– Что ты… – начал я, и слова застряли у меня в горле, когда я перевел взгляд на тумбочку: там стояла совершенно пустая бутылка из-под вина, бокал с остатками на донышке и ни единого намека на закуску.

Алина неуверенно подняла руки и раскинула их, приняв позу морской звезды.

– Ну, что скажешь? – заплетающимся языком пробормотала она. – Достаточно шно… гно… сно… ши… бательно? Иди сюда, Верещагин. Я готова тебя удивлять.

Глава 13

Алина

Ледяная вода обожгла лицо, и я разлепила отяжелевшие веки. Резкий свет бил в глаза, отражался от всех поверхностей ванной.

– Что за… – успела пробормотать я, и получила новую порцию холодного умывания.

Отплевавшись, я вытерла лицо и увидела Игоря. Он удерживал меня в сидячем положении, чтобы я не кувырнулась в ванну, и умывал, как Винни-Пух Пятачка.

Я поморгала, наморщила лоб, силясь вспомнить последние события. Взгляд упал вниз, на чулки в сеточку, пеньюар… Точно. Верещагин сказал, что что-то там решит насчет девственности, потом велел мне приготовиться к вечеру. Ведь он собирался все сделать сегодня, и я действительно постаралась, выбирая самые развратные шмотки в магазине нижнего белья. Так чем же он недоволен?! Не получилось? Или просто я оказалась не так хороша, как он рассчитывал?.. Я согнулась пополам, пытаясь разглядеть, есть ли у меня между ног следы крови, но ничего не увидела.

– Ты уже все или нет?.. – спросила я, с трудом шевеля размякшим языком.

– Если ты о рабочем дне – да, я закончил все дела, – даже замутненным сознанием я улавливала бешенство в его тоне. – Если ты о сексе, то я предпочитаю живых женщин, а не замаринованные в вине куски мяса.

– Эй! Полегче… – мне отчего-то стало дико смешно, и я хихикнула. – Я пропустила всего бокальчик… Для храбрости…

– Я уже говорил, что не собираюсь тебя насиловать!

– Так я честно подготовилась… – я выпятила полуобнаженную грудь и тряхнула плечами на цыганский манер. – Бери, ты ведь за это заплатил.

– Я не к этому просил тебя подготовиться! – он раздраженно отвернулся и бросил мне полотенце. – Сегодня ужин в ресторане с моим отцом.

– А у тебя есть отец? – алкоголь заметно притупил чувство такта. – Или ты про того самого Ещенко?

– Да, Алина, – отрезал Верещагин. – Именно про него.

Что-то в его голосе заставило меня понять, что он не шутит, и я резко ощутила себя гораздо более трезвой. Эффект был сильнее, чем от ледяной воды.

– Постой, – я тряхнула головой и уже сама себе плеснула на лицо из-под крана. – Реально Ещенко?!

– Реально. Я думал, ты верила мне тогда, в школе.

– Да нет, в смысле… – я растерла щеки полотенцем и ошарашено посмотрела на Игоря. – Тебе-то я верила, но…

– Но не моей маме, – он ядовито усмехнулся. – В принципе, сложно тебя винить, я и сам сомневался. Но видишь, не такие уж мы и гнилые, Верещагины. Так что лучше соберись и подумай, как ты в таком виде пойдешь в приличный ресторан.

– О, Господи, – я прижала пальцы к губам. – Ещенко… Мамочки… О, Господи!

Я вскочила, но кафельный пол был слишком скользкий, каблуки – высокими, а мой вестибулярный аппарат еще не оправился от перегрузки, и я бы точно рухнула, если бы Игорь не подхватил меня.

– Спасибо… – выдохнула я, и вдруг осознала, что полотенце валяется на полу, а самая чувствительная часть моей груди прижата к пиджаку Верещагина.

Жгучий стыд пробился сквозь алкогольный туман, кровь прилила к лицу, шее, груди, во рту пересохло, но что еще хуже, я ощутила нечто странное, незнакомое, и мне захотелось, чтобы Игорь обнял меня еще крепче, коснулся иначе, по-мужскому…

В нос ударил свежий запах его одеколона, я вдруг отчетливо увидела его загорелую шею, крепкую, мускулистую, щетину на подбородке… Я представила, как эта щетина щекочет мою кожу, слегка царапая, и внутри что-то ухнуло.

– Ты можешь стоять? – холодно осведомился Игорь.

Казалось, мое состояние нисколечко его не волновало, он даже ничего не почувствовал. Как будто престарелую тетушку переводил через дорогу.

– Да, – я отстранилась, крепко держась за раковину. Скинула туфли и уже увереннее прошла в спальню.

– Я надеюсь, это не все, что ты купила? – спросил Игорь, пока я куталась в халат. – Что-нибудь вечернее у тебя есть?

– Я не знала, что ты будешь меня вообще выпускать из дома, – парировала я, справившись с волнением. – Секс-рабынь обычно держат прикованными к батарее.

– Только не начинай вот эту свою арию жертвы, – он раздраженно поморщился. – Всем бы рабыням столько платили за услуги! Тогда бы я сильно переплатил за пьяную до невменяемости девицу.

– Я тебя не заставляла и не просила, – я пыталась сохранить остатки достоинства.

– Ладно, мне некогда сейчас мусолить твои истерики. Ты из дома взяла что-то? У тебя всегда были какие-то наряды…

– Были. Теперь – только то, что необходимо. Может, поищешь в шкафах своей девки? – я кивнула на гардероб.

Игорь помрачнел.

– Может, чуть больше уважения?

– И с чего мне уважать здесь кого-то? У тебя есть женщина, которая, судя по всему, регулярно здесь ночует. И это не помешало тебе в ту же самую комнату поселить меня, чтобы трахать, пока я не забеременею! Интересно, она в курсе?!

– Звучит, как ревность, – он почему-то не разозлился, а усмехнулся, будто я рассказала свежий анекдот.

– Да плевать мне…

– Нет, снегурочка, она не в курсе. И пока я не собираюсь ей ничего говорить, – Игорь явно развлекался, хотя лично я не видела ничего забавного. – В любом случае, ее одежда тебе не подойдет.

– Что, тебя будут ругать, если я на вечер одолжу ее платье?

– Нет, просто для ее платьев у тебя слишком маленькая грудь.

Я хватала ртом воздух от возмущения и не находилась, что ответить! Каков наглец!

И как только совести хватает сравнивать меня с этой… Хотя нет. И хотелось бы назвать это загадочную девицу шлюхой, но из нас двоих продавала себя за деньги только я.

– Надевай, что есть. И накрасься на скорую руку. У тебя полчаса, жду на кухне, – сухие отрывистые приказы сыпались на меня, как из рога изобилия.

С трудом дождавшись, когда Игорь выйдет из комнаты, я обессилено рухнула на кровать. Из зеркала над трюмо на меня смотрела бесстыжая потасканная путана: пошлый наряд, не оставляющий простора воображению, всклокоченные волосы, потекший макияж… Зря только спустила столько денег в салоне. И самое забавное, что выглядела я так, даже не занявшись сексом. Не смогла вызвать в Игоре ничего, кроме брезгливости и презрения. Может, правы были те мужики в «Ромашке»? И шалава из меня никудышная? Ни кожи, ни рожи, грудь – и та слишком маленькая.

Даже смелости не хватает нормально предложить себя мужчине… Я бы не удивилась, если бы после этого инцидента Верещагин предложил искусственную инсеминацию. Да, лишние расходы, но хотя бы не придется спать с пьянью вроде меня.

Раздавленная, как таракан под каблуком, я стянула с себя развратное белье, запихнула в дальний угол шкафа и полезла в душ. Опыта выхода из похмелья у меня еще не было, но интуитивно я догадывалась, что встряска контрастным душем пойдет мне на пользу. Так и вышло: спустя пять минут, раскрасневшаяся, я растиралась полотенцем и чувствовала, как остатки дурмана покидают разум.

Времени мне Игорь оставил слишком мало, я смогла подкраситься только чуть-чуть. Уложила волосы наверх, почти по-балетному, чтобы по новой не возиться с завивкой. И достала со дна чемодана розовое платье, в котором была на встрече выпускников. Вышла на кухню, надеясь реабилитироваться хотя бы пунктуальностью – и аккуратностью. Но мой вид и теперь не вызвал одобрения.

– Не годится, – без доли снисходительности констатировал он.

– Это приличное платье… – я нервно провела руками по животу, приглаживая несуществующие складки на ткани.

– Было. Нет, мне нужен другой эффект.

– Эффект? – я удивленно вскинула брови. – Ты опыты ставишь или просто устраиваешь семейный ужин?

– Уверяю тебя, ни я, ни те люди, которые сегодня будут в ресторане, не питают иллюзий насчет семьи, – Игорь как будто нервничал или злился, трудно было разобрать по его сжатым губам и напряженной фигуре, но я не могла понять, почему. Ведь столько лет он рос без отца, наверное, мечтал встретить его, познакомиться, обнять, в конце концов. Мне страшно не хватало папы последнее время, так каково было Игорю все его детство и молодость? Шансов на то, что история про Ещенко окажется правдой, да еще и сам Ещенко не просто признает внебрачного сына, но еще и захочет общаться, было так мало, что я бы на месте Игоря радовалась и не верила собственному счастью. А Верещагин сунул руки в карманы, на щеках ходили желваки, как будто он собирался не на ужин с новообретенным папой, а на стрелку с пацанами из соседнего двора.

– И что делать?

– Ты должна выглядеть, как моя невеста, иначе никто не поверит.

– А зачем ты хочешь их обмануть?

– Это мое дело, – отрезал Игорь. – Пойдем, заедем куда-нибудь по пути.

Я поняла, что он не в настроении беседовать и уж тем более что-либо объяснять, поэтому молча подчинилась.

– Возьми договор, – уже обуваясь в коридоре, он кивнул на файл с документами на комоде.

Контракт был внушительный. Пристегнувшись, я попыталась вникнуть, хотя юриспруденция не относилась к числу моих любимых наук. «Именуемая в дальнейшем суррогатная мать»… «Именуемый в дальнейшем заказчик»… Господи, неужели это все действительно происходит со мной? Пальцы побелели и задрожали, в глазах все поплыло в соленом тумане. Страх душил меня изнутри, парализовал, лишал возможности думать и говорить. Да, я знала, что на счету у меня теперь крупная сумма денег, но к карточке я даже не прикасалась, и все казалось каким-то… Нереальным.

– Что-то не нравится? – будничным тоном осведомился Игорь, не переставая следить за дорогой.

– Нет… Нет, все… Я не понимаю, что здесь написано… Господи, я так не могу…

– Ты что, плачешь? Собралась передумать?

– Нет, просто… – я судорожно втянула носом воздух, стараясь унять резкую давящую боль в груди. – Я больше не могу об этом думать. У тебя есть ручка?

– Если тебе нужно пару дней, чтобы ознакомиться, никаких проблем…

– Да нет же! Ручку дай! – я почти срывалась на крик.

– Можешь проконсультироваться с юристом, если хочешь, – он притормозил у какой-то блестящей витрины.

– Дай чертову ручку! – меня колотила крупная дрожь.

Верещагин удивленно протянул «паркер» из внутреннего кармана пиджака. Сжав пальцы и сделав над собой усилие, я поставила внизу каждой страницы резкий, размашистый росчерк. Обычно моя подпись выглядела более красиво и аккуратно, сейчас же я с таким остервенением царапала бумагу, что чуть не оставила дыры.

Закончив, я пихнула ручку и бумаги Игорю, будто они были сделаны из раскаленного свинца, и, обхватив себя руками, разрыдалась.

Он сидел, молча, не шевелился, даже не смотрел в мою сторону. Просто ждал, пока буря моей истерики стихнет, и я успокоюсь. Сама не знаю, что на меня нахлынуло, вроде я приняла это решение, и пусть оно было тяжелым, я не собиралась его менять. Но подпись стала последней каплей, которая обрушила плотину, и напряжение, копившееся во мне Бог знает, с какого времени, выплеснулось наружу.

Плакала я из-за не рожденного ребенка, из-за Игоря с его звериной жестокость, из-за того, что он пренебрег мной час назад или из-за того, что маме так и не стало лучше – я не понимала. Просто больше сдерживаться не могла, и теперь, проплакавшись вволю, ощутила какую-то странную невесомость, словно часть моих внутренностей заменили воздухом.

– Ты все? – последовал странный тихий вопрос.

– Да… Прости, макияж, наверное…

– Неважно. Пойдем, время поджимает, – он открыл дверцу, обошел машину и по-джентльменски выпустил меня. Забавно, даже с продажной девкой обращался, как лорд. – Тебе нужно платье.

Только теперь я заметила, что мы стоим у бутика известного бренда, а на витрине, подсвеченные, красуются вечерние платья.

– Но если мы опаздываем… Так быстро все равно не выбрать…

– Тебе и не нужно ничего выбирать, – коротко отозвался Игорь. – Мы возьмем вон то, – и он указал на одного из манекенов в облегающем платье-русалке густого алого цвета.

– Но… – я запнулась: еще никогда я не носила таких провокационных и ярких вещей. И пусть длиной оно было в пол, сама линия, плавная и соблазнительная, глубокое декольте, цвет, от которого чувствуешь себя вампиром… В таких ходят женщины-вамп, да и то только по ковровой дорожке, а я?.. – Может, вон то? – я указала на темно-синее с длинным рукавом.

– Я выбрал, – Игорь качнул головой и распахнул передо мной дверь магазина. – Иди, тебе подберут нужный размер.