Текст книги "Неукротимая Джо"

Автор книги: Эмили Джордж

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 8 страниц)

– Чего ты боишься, Марго?

– Я уже слишком стара для праздников…

– Знаешь что, Марго Аверсано, графине надо быть потактичнее! Ты же на два года младше! меня!

Доди уперла руки в бока и воинственно вздернула курносый нос. Вместе с величественной и статной графиней они составляли такую потешную пару, что Джованна не сдержала улыбки.

– …Кроме того, Марго, нам понадобится, твоя помощь. Джо не рассказывала тебе? Нет? Ну так я сейчас, быстренько. Все дело в том, что гостей будет несколько больше, чем мы думали…

Джованна едва не ахнула в голос, но ирландская террористка уже уводила Маргариту в сад, по пути оживленно жестикулируя и выкладывая все тайны Пикколиньо. Наверное, это и к лучшему, устало подумала Джованна. Тайны, тайны, слишком много тайн. Доди права, надо просто взять и все рассказать.

Синьора Баллиоли поманила девушку пальцем и зашептала громогласным шепотом, который наверняка можно было услышать даже в деревне.

– Я обалдела, синьорина Джо, просто обалдела, когда увидела ее одетую и готовую для прогулки. Ведь в иные дни она вообще с постели не вставала. А по ночам плакала во сне, да так жалобно, ровно больной ребенок в горячке… А насчет праздника вы не волнуйтесь, я пригоню своих девчонок пораньше, все сделаем.

– Ой, что вы, синьора Ба…

– Зови меня Марией, девочка. Ты же не чужая в этих местах.

Маргарита и Доди вернулись в дом. На щеках графини проступил слабый румянец, глаза блестели.

– Раньше мы устраивали огромные приемы в замке, два раза в год точно, а то и чаще. Альдо… Альдо очень любил гостей. Да ты же помнишь, Доди. На одном из таких праздников мы и познакомились. Лу тебя привезла прямо с раскопок, я помню. Джо, дорогая, руководи нами. Мы все приготовим в лучшем виде.

Джованна села и посмотрела на трех пожилых женщин, собравшихся вокруг нее. Три ангела-хранителя, не иначе. Три феи-крестные.

Поздно вечером Доди занялась приготовлением кофейного ликера, а Джованна вытянула гудевшие ноги и с блаженным вздохом откинулась на спинку кресла. Маленькая художница довольно хмыкнула.

– Ты сделала для Марго больше, чем все доктора, вместе взятые.

– Не прибедняйся, Доди. Ты тоже. Господи, я так рада была увидеть блеск ее глаз! Доди, а ты уверена, что мы правильно делаем? Я имею в виду, успеем ли мы?

– Разумеется, успеем. А что не успеем – доделают гости.

– Доди, так нельзя.

– Можно и даже нужно. Ты что им обещала. Простую сельскую жизнь, без прикрас и удобств. Вот она их и ждет, особенно если электричества так и не будет.

– А праздник? Вдруг еды не хватит?

– Джои, я отношу эти стоны к обычному кокетству домохозяйки, которая отлично знает, что у нее все в порядке, но набивает себе цену.

– Неправда!

– Правда, дорогая моя, правда. Сколько у нас профитролей? А птифуров? А пирожков с мясом и печенью? Можно армию накормить, если она согласится питаться сладкой дрянью.

– Это не дрянь, что ты меня пугаешь…

– Прости, милая, я это не ем, потому и зову дрянью.

– Доди, ты же любишь ликеры?

– Не ликеры, а всего один ликер, ирландский, кофейный, с настоящими сливками, не покупной на порошковом молоке. И это единственная сладость, которую я себе позволяю.

– Да? А лимонный кекс?

– Балда, это же ностальгия по родине. В Англии я и в рот не возьму эту сладкую замазку. Нет, вот рулетики с чесноком – это сила! Короче говоря, не волнуйся. Еды хватит на всю Италию, не говоря уж об этой маленькой деревеньке.

– Мне хочется, чтобы им понравилось. Всем. Да, еще не забыть поставить в вазы цветы. Столы прибудут из замка завтра, утром, накроем часов в двенадцать, а в три придут первые гости… Ох, Доди, мне страшно.

– Брось ты! Они же все знакомы между собой, еда вкусная, вино прекрасное… Ты им и не понадобишься. Вот у меня был жуткий случай, слушай. Защищала я докторскую диссертацию, а дело было в Копенгагене…

– Что это ты делала в Копенгагене? У тебя же диссертация была об этрусках?

– Это следующая. А та была о викингах. Так вот, после нее, защиты, должен быть банкет, и тут эта сволочь Линдстрем…

– Кто такой Линдстрем?

– Хельга Агнета Линдстрем, крупнейший специалист по ранним норманнам. Так вот, она и говорит, надо, мол, домой пригласить. У нас, мол, принято в узком кругу…

– Доди, и ты готовила? Сама?

– А с чего вдруг такой ужас? С мясом я всегда справлялась неплохо, правда, в тот раз оно сгорело. Не совсем, только сверху. Спасла меня водка.

– Ты выпила?

– Нет, напоила весь ученый совет. Эти потомки викингов пьют как кони. Они напились в полном молчании и разошлись по домам. Оказалось, они друг другу были не представлены, а сами познакомиться стеснялись. Самая жуткая вечеринка в моей жизни.

– Доди, ты меня успокаиваешь, да?

– Даже в голове не держала. Гостевые комнаты готовы?

– Да. Во сколько они приедут?

– Если не заблудятся, то к двенадцати, а если опоздают… Что ж, тогда выясним их личности методом исключения. Кто после праздника не уползет в деревню, тот и наш клиент. Франко будет?

– Наверное, нет. С одной стороны, жалко, с другой – лучше уж потом ему все объяснить. Ладно, пойдем спать.

– Куда? А ликер?

– Доди…

– Нет, моя милая. Я готовила, мучилась, ты не хлопнешь со мной на ночь по маленькой? Не пойдет. Давай-ка в сад. Там расцвела маттиола. Пахнет, как в раю. Слушай, а не так уж плохо без электричества. Я уже привыкла.

– Главное, чтобы наши гости были осторожны. Второго пожара я не переживу. Франко обещал…

– Когда вытаскивал тебя из омута? Романтично. Не топись, кричит, Джованна Кроу, будет тебе электричество…

– Очень смешно.

– А ты не будь такой серьезной. Завтра праздник.

Гости оказались весьма своеобразными. Пожилой йог из Манчестера, молодожены из Кентукки и рок-музыкант не первой свежести из Чикаго. На него Джованна посмотрела с подозрением, на молодоженов со смешанным чувством радушия и жалости. Оба были ужасно некрасивые, с торчащими передними зубами и довольно грязными волосами. Пожилой английский йог молча поклонился Джованне и сразу удалился наверх, в свою комнату, попросив не беспокоить его до завтрашнего утра, так как он будет медитировать и читать мантры.

Часом позже Джованна обнаружила неаппетитный комок жвачки, прилепленный прямо к холодильнику, и немедленно возненавидела рок-музыканта. Доди он, наоборот, понравился, и Джованна с неудовольствием наблюдала в окно кухни, как они о чем-то добродушно, но бурно спорят среди рододендронов.

Самой Джованне было некогда. Она носилась, словно белка в колесе, с ужасом понимая, что все равно не успевает. «Девчонки» синьоры Баллиоли оказались краснощекими и расторопными, столы привезли вовремя, фужеры, вилки и тарелки уже разложили, но Джованна все равно волновалась.

Потом стали появляться первые гости. Собственно, деревня явилась на праздник поистине стройными рядами. Джованна, как ни была она занята, специально остановилась, чтобы поприветствовать аптекаря, синьора Мантеньо. Он явился вместе с целой армией черноглазых девчонок-погодков. Шесть дочек от трех до двенадцати лет и только один мальчишка, годовалый бутуз, задумчиво и сурово сосавший палец, сидя на руках у синьоры Мантеньо, такой же черноглазой и смешливой, как и ее дочери.

Джованне улыбались, Джованну обнимали, Джованну поздравляли, дарили ей подарки и бурно выражали свой восторг перед тем фактом, что она поселится в «Роза ди Казерта». Гвидо со своей невестой принес громадный букет лилий, и Джованна на несколько секунд зарылась лицом в душистую прохладу…

Праздник набирал обороты. Джованна на секундочку забежала в кухню, чтобы вытащить из холодильника большой контейнер с персиковым мороженым – еще одно ее творение, которым она особенно гордилась. Стук в дверь застав ее подпрыгнуть, а еще через секунду Франко уже целовал ее в губы, глаза, шею… Девушка таяла в его объятиях, одновременно умирая от страха.

– Я скучал по тебе, Солнышко. Три долгих дня.

– Я… тоже скучала. Ты так неожиданно…

– Что значит неожиданно? Я же приглашен – значит, должен быть. Три совещания перенесены на неделю, одно судебное заседание и несчетное количество деловых обедов, и все только для того, чтобы попробовать… что это у тебя в кастрюле?

– Мороженое… персиковое…

– Не женщина – мечта. Итак, чтобы попробовать персиковое мороженое. О, это действительно вкусно. А у меня для тебя сюрприз.

– Да… Очень мило…

– Джо, ты перегрелась или не доспала? Неужели ты не спросишь меня, какой сюрприз?

– Какой сюрприз, Франко?

– Вон он, на дереве.

– Ох, там же человек!

– Это не просто человек. Это электрик. Сегодня закончатся твои мучения с дизельным движком, и холодильники больше не будут, размораживаться. Похоже, у тебя гуляет вся деревня… И еще несколько человек, а, Джованна?

Последние слова он произнес уже у окна, и голос его заметно изменился.

Молодожены танцевали прямо на клумбе с маттиолой, закрыв глаза и полностью утонув друг в друге. Головы они так и не вымыли.

Рок-музыкант вместе с Доди терзал неизвестно откуда взявшуюся гитару. Доди при этом размахивала бокалом, расплескивая вино вокруг себя.

Франко негромко поинтересовался:

– Кто эти люди? Я их не узнаю,

– Какие люди? Ах, эти…

Ее сердце билось раз в двадцать быстрее обычного, дыхание перехватило.

– Вероятно, это артисты, которых пригласили на новоселье? Или чьи-нибудь двоюродные родственники? Или это те, кто нарушил границы частного владения? Тогда их надо немедленно выгнать, не правда ли, Джованна?

Она не в силах была вымолвить ни слова, только кусала губы и не сводила с Франко отчаянных синих глаз. Голос молодого графа стал опасно вкрадчивым.

– А может быть, это твои платные гости? Твои клиенты? Те самые, которых быть здесь не должно? Ничего не хочешь мне объяснить?

– Ты сказал, что я могу открыть здесь свой офис…

– Офис можешь. Ночлежку – нет.

– Это не ночлежка. Это гости из Америки и Англии. И они поживут здесь… у меня.

– Нет.

– Как нет?

– Они не поживут… у меня! Джо, я все объяснил предельно ясно и четко. Смотри на меня. Ты прочитала правила?

– Да! Прочитала! Но я их прочитала уже после того, как все это задумала. Дело уже пошло, заявки получены, приглашения разосланы. Было слишком поздно что-то менять…

– Почему ты начала, не спросив меня?

– Я и в голове тогда не держала, что тебя надо спрашивать. Господи, Франко, да я же не бордель здесь открывать собралась…

– Да? Не знаю, не знаю…

Джованна в панике проследила его взгляд. Изрядно набравшиеся молодожены самозабвенно обнимались на глазах у всех, причем юбка у молодой задралась до самых трусиков, а раскрасневшееся лицо и закрытые глаза выдавали крайнюю степень возбуждения.

– Если они не займутся через пять минут любовью прямо на газоне, то я не Франко Авесано! Джо, мне плевать на вопросы бизнеса. Мне плевать даже на то, что ты нарушаешь установленные мной правила. В конце концов, ты всегда была спорщицей. Меня убивает другое. Ты меня обманула. Ты не доверяешь мне, и я теперь тоже не могу доверять тебе.

Он схватил ее за плечи, сильно тряхнул, Джо закусила губу до крови, чтобы не заплакать

– Ты доверила мне свое тело. Ты мне отдалась там, на поляне. Но когда дело дошло до твоей жизни, ты перестала мне доверять. Ты разделила свою душу и свое тело. Знаешь, как называются такие женщины?

Она рванулась, но стальные объятия держали крепко.

– Почему, Джо, почему? Неужели я для тебя такой монстр? Неужели со мной можно только трахаться? Чем я заслужил такое отношение к себе?

– Я… что ты собираешься делать?

– Прекратить это все.

– Но, Франко, ты не можешь…

– Я могу практически все. Особенно у себя дома. Это не игра, Джованна. Ты больше не маленькая девочка, ты не можешь приехать в «Роза ди Казерта» и перевернуть все с ног на голову.

– Я не хотела ничего плохого. Чем могут навредить эти люди? Тем, что увидят красоту этих мест? Тем, что полюбят Италию точно так же, как когда-то полюбила ее я? Что за преступление я совершаю, Франко?

Он посмотрел ей в глаза и тихо сказал:

– Ты меня предала. Черт с ними, с туристами, но ты и я… Эх, Джо, зачем ты это сделала… Ладно. Пойду сниму сюрприз с дерева.

– Ты отключишь электричество?

– Я что, похож на взбалмошного феодала? Парень уже все сделал, можешь включать свет.

– Франко! Ты хочешь… прогнать всех?

– Нет. У тебя, как ни крути, новоселье. У людей праздник. Хороший праздник, лица у всех счастливые. Я не стану его портить. Но завтра всякая деятельность твоего турбюро прекращается. Ты извинишься перед своими гостями, выпишешь им чеки и отправишь домой. Или в любую гостиницу Италии.

– Чеки? Но у меня нет…

– Джованна, я несколько раз слышал от тебя, что ты взрослая деловая женщина. Веди соответственно. Ты подвела клиентов – плати.

– Где я возьму деньги?

– Обычно в таких случаях закладывают имущество. В случае с Пикколиньо вопрос спорный, потому что это МОЕ имущество, но в знак прежней дружбы я готов закрыть глаза на некоторые формальности и выплатить тебе залог за этот дом.

– Ах ты, несчастный граф…

– Тихо. Тебя ждут гости. Я тебе предложил простую и элегантную комбинацию. Не хочешь – не надо. Но завтра все должно закончиться…Черт возьми, что это?!!

Джованна сквозь слезы взглянула в окно. Там, среди гостей, в элегантном черном платье и с единственной нитью жемчуга на шее, шла Маргарита Аверсано. На тонких губах играла приветливая улыбка, она раскланивалась с односельчанами, дети прыгали вокруг нее и дарили цветы… Франко порывисто обернулся к Джованне, она ответила сердитым и счастливым одновременно взглядом.

– Как тебе это удалось?

– Потом расскажу. Ты не присоединишься к нашему празднику?

– Нет.

– Почему, Франко? Из-за глупых амбиций? Хорошо, не глупых. Из принципа, да?

– Если хозяин замка придет на праздник, значит, он одобряет все, что здесь происходит. Начни он завтра выгонять тех, с кем сегодня пил вино, его сочтут сумасшедшим…

– А если он будет единственным, кто НЕ придет на праздник, кем его сочтут тогда?

– Джо…

– Не надо, Франко. Мы поговорим обо всем завтра. Честно и напрямик. Сегодня мне надо к гостям. С твоего позволения…

Она скользнула к дверям, прижимая к груди подтаивающий контейнер с мороженым, на пороге обернулась и тихо сказала:

– Я была бы счастлива, если бы ты остался. Я… люблю тебя, Франко.

Через секунду на кухне Пикколиньо остался один Франко Аверсано. Его брови были нахмурены, рот разинут, а в глазах плескались изумление, недоверие и счастье в равных пропорциях.

Еще через четверть часа на кухне никого не осталось.

8

Праздник гремел и искрился вокруг Джованны, но она все видела в черно-белом цвете. Франко не простит ее и не позволит всему этому продолжаться. Какая разница, что у нее полно других заявок. Какая теперь вообще разница, будет у нее свой бизнес или нет.

Ее тянули танцевать, ей говорили комплименты, но Джованна отвечала машинально, почти не слушая. Она была в отчаянии. Тоска навалилась на нее огромным серым камнем, душила и жгла глаза. Наконец Джо не выдержала и сбежала. По саду, мимо парочек, танцующих на дорожках, мимо загоревшейся, ко всеобщему восторгу, иллюминации. Мимо Доди, с интересом расспрашивающей Марию Баллиоли об очередных секретах итальянской кухни. Мимо графини Аверсано… То, что она мило беседовала с нечесаным рокером, видимо, галлюцинация. Вот кого надо выгнать в первую очередь!

Джованна пробежала по росистой траве, углубилась под сень деревьев и вскоре вышла на берег озера, тот самый, где совсем недавно была так счастлива.

Как странно устроена жизнь. Все по спирали. Десять лет назад именно на этом берегу Джованна Кроу выкрикнула то, что мучило ее все последующие годы.

Я ненавижу тебя, Франко Аверсано!

Был жаркий, душный вечер. Тетка Лу и Дердре играли в карты на веранде Пикколиньо. Обе вырядились в кружевные пеньюары, Лу курила тонкую сигаретку с длинным мундштуком, Доди распевала народные ирландские песенки весьма фривольного содержания.

Джованна изнывала от тоски в своей комнате. Виной всему была жара, да еще дурацкий журнал с довольно смелыми фотографиями. Его дала почитать Миранда, дочь кузнеца. Миранде было уже семнадцать, и она училась в Неаполе, в колледже. Миранда целовалась, наверное, тысячу раз, а еще Джованна знала страшную тайну. Миранда стала женщиной!

Она призналась в этом подруге под большим секретом, и теперь тайна жгла душу Джованны.

Девочка с тяжелым вздохом спрыгнула с постели и подошла к зеркалу. Золотые локоны непослушной гривой рассыпались по плечам, вздернутый нос усеян веснушками. Закушенные до крови губы припухли – так даже лучше смотрится. Колено, как всегда, содрано. Это все из-за Гвидо. Разумеется, она прыгнула на спор с тарзанки.

Джованна мрачно расстегнула блузку, сбросила ее на пол и с некоторым смущением уставилась в зеркало. Конечно, до грудастых и невыносимо прекрасных моделей ей далеко. Так далеко, что и не дойти никогда. У них гладкая кожа – у нее какие-то пупырышки и прыщики. У них ровный загар – у нее облезлые пятна на плечах и спине. У них тугие кольца ухоженных волос – у нее воронье гнездо золотистого цвета.

У них грудь, полная, женственная, красивая – у нее два жалких холмика, которым слишком просторно в кружевном лифчике самого маленького размера. Да она в одиннадцать лет была больше, эта самая грудь!

– Джо! Иди к нам! Ты что, заснула?

Джованна торопливо натянула первую попавшуюся футболку и кинулась вниз, не забыв сунуть неприличный журнал под матрас.

Доди и Лу налили ей вишневого ликера, подбивали сыграть с ними партию, но Джованна сослалась на духоту и сбежала от них в лес. Ноги сами несли ее туда, где она поклялась больше не появляться.

Три дня назад на Волшебной поляне она видела, как Франко целуется с Мариной Скакки, высокой и длинноногой студенткой из Милана. Марина была двадцатиюродной кузиной Франко и гостила в замке уже две недели. Джованна искренне желала ей смерти.

Теперь она ругала себя, но шла туда же.

Разговор она услышала издали, но ничего не поняла. Говорили двое, мужчина и женщина только очень приглушенными голосами.

– …Я никогда бы не смогла смотреть в глаза тете Марго…

– Марина, я не думал, что ты обиделась. Мне казалось…

– Что я доступна и не прочь потрахаться? Ты ошибся и в том, и в другом.

– Ради Бога, перестань. Вульгарность тебе не идет. Зачем тогда ты пошла сюда со мной?

– Дорогой мой, тебе двадцать шесть, а не пятнадцать. Можно разнообразить свою фантазию. Люди не всегда трахаются, иногда они просто разговаривают. Дружат. Делятся наболевшим?

– Марина… У тебя кто-то есть?

– Да. Ребенок. Будет в феврале. Он уже, вернее, есть.

– Господи! Прости, я вел себя как идиот.

– Не хуже и не лучше всех остальных.

– А…отец?

– Он старше меня на курс. Обычный парень. Хороший. Добрый.

– Вы расстались?

– Нет, просто я еще ничего не решила. Мне надо было посоветоваться. Хотела вот с тобой поговорить… Не надо, не провожай меня. Пока… Казакова!

Джованна, вся дрожа, осторожно вышла из кустов минут пять спустя. Франко Аверсано сидел, задумавшись, но при звуке треснувшей ветки поднял голову и мрачно улыбнулся.

– Солнышко? Ты еще не в постели?

– Я не ребенок.

– О да. Ты барышня.

– Тебе доставляет такое удовольствие смеяться надо мной?

– Ну что ты, Солнышко. Просто у меня выдался тяжелый день. И вечер тоже не задался. Посиди со мной.

Она села рядом, чувствуя, как каждый нерв в ее теле натянулся тетивой, как пульсирует в висках кипящая кровь, как болезненно напрягаются соски и поджимается живот… Джованна была возбуждена и зла до предела. Ей было страшно и сладко, отчаянно весело и до ужаса грустно. Вишневый ликер прогнал остатки робости, и она взяла Франко за руку. Тот вздохнул и молча обнял ее за плечи. Она прильнула к его плечу, жадно вдыхая его залах, особый аромат, который ей не суждено будет забыть никогда.

Низ живота свело сладкой судорогой, и Джованна молча обхватила шею Франко руками. Он не ожидал ее атаки, а потому потерял равновесие и повалился на нее сверху. Джованна обняла его что было сил, выгнулась дугой под его тяжестью, торопливо стала искать его губы и нашла, приникла к ним (целоваться она училась на чердаке Пикколиньо при помощи старого чайник с широким носиком. Один раз пробовала с Гвидо, но ей не понравилось).

На одну секунду Франко обнял ее в ответ, жесткие губы дрогнули, едва ли не целуя ее, но уже через мгновение он вскочил на ноги и рывком поднял ее с земли.

– Сдурела? Все шутки шутишь?

– Франко, я…

– Что ты? Джо, если не перестанешь быть таким ребенком, попадешь в беду. А если на моем месте был бы кто-нибудь другой?

– Какой еще другой! Франко, я… Я тебя хочу. Возьми меня. Пожалуйста…

Он ошеломленно смотрел на растрепанную, красную и несчастную девчонку с дерзким взглядом и разбитыми до мяса коленками. Темный, румянец заливал скулы молодого человека. Он не понимал, что происходит, и понятия не имел, что делать в этой ситуации.

– Ты совсем обалдела, Джо!

В этот момент до них донеслись крики и смех друзей Франко. Джованна подбоченилась и выкрикнула, стараясь не разрыдаться:

– Иди к ним, иди. Там все твои женщины, все готовы к твоим услугам. Подумаешь, красавчик граф! Да Марина тысячу раз права, что бросила тебя!

Глухой рев вырвался из груди Франко Аверсано. В следующий момент он перекинул Джованну через плечо и понес на свет костра. Она висела, беспомощная и злая, пыталась вырваться, стучала кулачками по широкой спине, но все напрасно. Юбка задралась, трусики были видны полностью, футболка, наоборот, съехала к самой шее. Полуголая Джованна визжала и завывала, а невозмутимый Франко демонстративно пронес ее мимо костра и хохочущих юношей и девушек.

– Несу укладывать ребенка. Лу ее заждалась. Полагаю, Джо, сегодня обойдемся без колыбельной?

Ответом был яростный визг.

Он так и принес ее к Пикколиньо, осторожно поставил на ступеньки и поспешно отскочил, но зря – Джованна пулей ринулась наверх. Ее душили стыд и перенесенное унижение.

Внизу рокотал голос Франко, щебетал звонкий голосок Лукреции, да еще Доди иногда вставляла язвительные замечания. Джованна рухнула на постель, закрыла голову подушкой, но голоса все равно доносились до ее слуха…

– …Она уже не ребенок, Лу. За ней нужно приглядывать. Ее могут обидеть.

– …Ну ты и зануда, мальчик. Вообще-то ты прав. Она выросла. Ты сам-то ее не обидел?

– Переживет. Франко все сделал правильно. Лу, это для ее же пользы. Девчонки в таком возрасте воображают, что любовь – это как в глянцевых журналах.

– Доди, Лу, я пойду. Надеюсь, она не сильно на меня разозлилась.

– Простит. Ты же ее кумир, Ох, ужас. Кумир – и кверху задницей через весь лес! Ну, Франко!

И тогда Джованна вскочила, распахнула окно и завопила на весь мир:

– Я тебя ненавижу, Франко Аверсано!!!

Джованна очнулась, досадливо покачала головой. Теперь она все понимала, не то что тогда. Франко был влюблен в Марину, она отвергла его, и тут появилась шмакодявка, готовая отдаться ему прямо на траве. Франко был для этого слишком порядочен. Он спас ее от нее самой. Не позволил совершить самую, быть может, большую глупость в жизни.

Джованна задумчиво раздвинула ветви орешника, готовясь вступить на свою заветную поляну… и замерла, не веря ушам и глазам.

Поляна была вытоптана так, словно по ней прошло стадо слонов. В свете неряшливого кострища было видно, как жестоко ободраны все окрестные кусты. На земле валялись окурки, сигаретные пачки, пустая бутылка из-под дешевого виски и пластиковые стаканы. В воздухе плыл сладковатый и неприятный запах.

На измятой траве возились два полуголых существа. Джованна опознала их по немытым волосам. Существа стонали и кряхтели, елозили по земле, извивались и монотонно твердили непристойности.

Молодожены из Кентукки занимались любовью.

Джованна повернулась и на цыпочках пошла обратно…

Она проскользнула в заднюю дверь и поднялась наверх. Проходя мимо комнаты йога из Англии, она услышала мелодичное треньканье ситара и почувствовала пряный запах какой-то травы…

В следующий момент внутренний голос довольно ехидно протянул у нее в голове: «Ну почему же какой-то… Самой обыкновенной. Называется конопля. Она же марихуана. Она же гашиш. Легкий наркотик. Легонький такой».

Джованна постояла у двери йога, а потом на цыпочках вернулась вниз в кухню. Налила себе полный бокал красного вина и выпила залпом. Впервые за все время пребывания в Италии ей пришла в голову крамольная мысль.

Что, если Франко прав? Может, не стоило приглашать сюда совершенно незнакомых людей?

В следующий момент Джованна сердито тряхнула головой. Ты слишком привыкла слушаться Франко, дорогая. Они обычные люди. Обычные туристы, которым не по карману дорогие отели, но хочется посмотреть Италию. Пройдет несколько дней, вы привыкнете друг к другу, увидишь, ты еще будешь вспоминать все это со смехом…

Она закусила губу, чтобы не расплакаться. Франко ушел.

Джованна подхватила упаковку с пивом, выбежала в сад, к своим гостям.

Высокий мужчина в джинсах и черной рубашке смеялся, размахивая подносом над жаровней с углями. Белые зубы сверкали на смуглом лице. В серых глазах плясали искорки. Рядом хохотал Гвидо, чуть поодаль сердито что-то выкрикивала Доди, а графиня Аверсано с улыбкой следила за всеми участниками этой шутливой перебранки. Франко увидел Джованну и приветливо замахал подносом.

– Иди сюда, хозяйка! Мясо скоро будет готово, а ты еще не пробовала молодое вино это го года.

Она подошла на ватных ногах, машинально улыбаясь окружающим, отдала Гвидо пиво, даже не заметив этого. Она смотрела на Франко, а он – на нее.

– Ты… все-таки остался?

– Я феодал, но не зверь. Терпеть не могу портить праздник. Особенно чужой.

– Но завтра…

– Не начинай. Завтра будет завтра. Сегодня я твой гость – и главный по барбекю.

Дейрдре немедленно растолкала их и обиженно заявила:

– Он сам так решил и прогнал меня от огня. А лучше меня никто не готовит мясо на углях! Скажи ему!

– Доди, я…

– Молчите обе, женщины. Мясо должен готовить только мужчина. Здесь нужна некоторая небрежность и близость к природе.

– Ну да, конечно, подумаешь – Тарзан.

– Джо, не хочешь стать моей Джейн?

Доди фыркнула, неожиданно приходя в хорошее настроение.

– Это он так вежливо намекает, что я гожусь только на роль Читы. Юный нахал, вот что я тебе скажу… Марго, ты не обижаешься?

– Доди, дорогая, на тебя невозможно обижаться. Острый язык и золотое сердце – так тебя звал мой Альдо…

Маргарита улыбалась, и в ее глазах не было слез.

Потом Франко уступил место у жаровни Гвидо и увел Джованну к одному из столиков, за которым царствовал седой невысокий человек с длинными висячими усами.

– Знакомься. Это главный человек в округе. Карло Маринелли, лучший винодел Кампании, да и всей Италии тоже. Карло, это Джованна.

– Я ее помню. Только тогда вы были совсем девочкой, а сейчас передо мной настоящая красавица.

– Карло, я хочу научить ее пробовать вино. Налей нам… ты знаешь какого.

Седой винодел улыбнулся и налил в два бокала золотистое искрящееся вино. Джованна приняла бокал и потянула его к губам, но Франко остановил ее.

– Погоди. Это тоже наука, и в ней ты новичок. Если позволишь, я стану твоим учителем.

Джованна распрямила плечи. Медленно откинула на спину золотую гриву волос. Посмотрела Франко прямо в глаза. Тихо произнесла с очень странной интонацией:

– Учи меня. Всему, что умеешь сам…

Он слегка вздрогнул, но быстро взял себя в руки.

– Итак. Для начала осторожно понюхай самый краешек бокала. Что ты чувствуешь?

– Пахнет вином.

– И это говорит наполовину итальянка! Так, теперь возьми в рот вина. Совсем немного. Покатай его по языку, погрей во рту и медленно проглоти, так, чтобы оно успело омыть все горло… Что ты теперь чувствуешь?

– Очень вкусно.

– Лучше, но не то. Еще один глоток, тоже сразу не глотай, теперь одновременно понюхай вино, но уже не с краю, а от души, наклонившись над бокалом.

Джованна несколько смущенно повторяла все, что говорил Франко, и тут заметила, что Карло одобрительно кивает. Значит, это не шутка? Не розыгрыш?

– Я чувствую… Белый виноград, такой длинненький, мясистый, потом… персик, да? И еще что-то… Пыль на солнце!

Франко в восхищении салютовал ей бокалом, а Карло одобрительно кашлянул.

– Из нее выйдет толк, синьор Франко.

– Я уверен в этом, Карло. Она с детства подавала большие надежды. Потанцуем, принцесса?

– Потанцуем?

– Да. Это просто. Я тебя обниму, и мы будем ритмично двигаться под музыку…

Она засмеялась и протянула ему обе руки.

Щеки девушки горели от вина и еще – от казавшихся двусмысленными слов Франко. Абсолютно каждая его фраза несла скрытый смысл, и Джованна тщетно пыталась не думать о нем.

Теперь тело Франко было совсем близко, его руки уверенно и властно контролировали каждое их движение. Танцевать Джованна умела и любила, но сейчас это не было просто танцем. Их тела разговаривали на одном, только им понятном языке. Кровь звала кровь, кожа прикипала к коже, и в воздухе повисло напряжение, словно предчувствие молнии, словно эхо далекого, но приближающегося смерча…

Джованна плыла в объятиях Франко, почти оторвавшись от земли. Она не слышала музыки – ритм задавала кровь, толчками бьющаяся в висках. Франко не сводил с нее странно блестящих глаз. В них горел призыв, кипело желание, и не было ни насмешки, ни самоуверенности. Теперь они были на равных, мужчина и женщина…

– …Нет, приятно, конечно, что женщина впадает в транс в моих объятиях, но разговор это затрудняет. Ты хоть слышишь меня, Солнышко?

– А? Разве ты спрашивал о чем-то?

– Нет. Я рассказывал. Потом перестал. Ты не реагировала. О чем ты думала?

Я тебе не скажу. Это слишком неприлично. Кроме того, сказав об этом, я захочу этого еще сильнее. А у меня гости.

Вот что могла бы сказать Джованна Кроу, если бы язык ей повиновался, но вместо этого она просто покачала головой.

– Ни о чем. Мне просто было хорошо.

– Тогда почему ты стонала?

Она вспыхнула бы, если бы лицо и так не горело огнем. Молодое вино оказалось забористой штукой.

– Я не стонала.

– Стонала. И закусывала губы. Я испугался, что тебе больно.

– Франко, мне нужно с тобой посоветоваться. Насчет гостей.

– Я же сказал, не сегодня. Все дела завтра. Ну, пожалуйста, Джо! Не хочу сегодня быть графом и вершителем судеб. Кстати, ничего, что мы все танцуем, а музыка кончилась минут пять назад.

Она охнула, вокруг засмеялись. Франко тоже смеялся, и в серых глазах блестели золотые искорки. Как же он хорош, как красив и высок, этот граф Аверсано! И что же с тобой будет, бедная Джованна Кроу, когда всему этому придет конец?

Они отошли к скамье, и Джованна собралась было угоститься собственным мороженым, пока оно не кончилось, но в этот момент из толпы вынырнули трое. Весьма странная компания. Графиня Аверсано, раскрасневшаяся и немного смущенная. Дейрдре О'Райли, целеустремленная и нетерпеливая. И, наконец, Джек, стареющий рокер из Чикаго. Его пышная седеющая грива была прихвачена в хвост, а расшитая металлическими бляхами куртка-косуха красовалась на плечах Доди. Что интересно, пахло от рокера дымом, персиками и очень приятным одеколоном. Спиртного или сигарет Джованна не учуяла, хотя очень старалась. Если уж молодожены и йог такое вытворяют, то чем должен заниматься рокер из Чикаго…