Текст книги "Почти смешная история и другие истории для кино, театра"

Автор книги: Эмиль Брагинский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Абсурд! Ты лежал со мною рядом двадцать лет…

– Девятнадцать…

– Лишняя ночь ничего не меняет, а если ты ляжешь на полу и они войдут?…

– Зачем они среди ночи должны входить?

– Вдруг им что-нибудь понадобится? В шкафу, например…

– Двигайся! – решил Борис Иванович. – Ляжем валетом!

И тогда Марина Петровна начала смеяться:

– Мы с тобой лежали двадцать лет…

– Девятнадцать! – Борис Иванович взял подушку, кинул к ногам Марины Петровны и лег как был – в рубашке и брюках.

– И первый раз лежим валетом! – как говорится, от души смеялась Марина Петровна. – Слушай, а все эти двадцать лет…

– Девятнадцать… – стоял на своем Борис Иванович.

– Ты меня любил? Ну, сначала-то любил, я знаю, а потом это была привычка или чувство?

– Все было, чувство было, привычка была, а теперь я поставил на тебе крест! Ясно?

И тут Марина Петровна окончательно зашлась от смеха.

– Ты что? – не понял Борис Иванович. – Ты чокнулась?

– Нет… я представляю… твоя толстуха… узнает… что ты… сегодня спал со мной в одной постели!

Борис Иванович вскочил:

– Я ухожу!

– Куда? – Марина Петровна продолжала развлекаться. – Я ее никогда не видела, но я отлично представляю выражение ее лица, когда она узнает…

И тут в дверь постучали.

– Ложись! – скомандовала Марина Петровна. – И рядом со мной!

Борис Иванович схватил подушку, лег рядом, голова к голове.

– Входите! Кто там? – нарочно сонным голосом проговорила Марина Петровна, успев накинуть одеяло на бывшего мужа.

В двери появились Яков Андреевич и Серафима Ильинична.

– Вы уж извините! – сказала Серафима Ильинична. – Вы тут спите, как голубки, а мы извелись – переживаем!

– Значит, я их из дому шуганул, и что же теперь? Не приходят они! – добавил Яков Андреевич.

– Вы думаете, у вас и у нас нет выхода? – напрямую спросила Марина Петровна.

– У родителей всегда нет выхода! – вздохнул Яков Андреевич.

– Выход один – печь пироги! – закончила Серафима Ильинична. – Если вы, конечно, согласные. Беда-то общая.

Когда хозяева ушли, бывшие муж и жена остались лежать рядом, и бывший муж спросил:

– Где они будут жить? Наташа уедет в Новгород?

– Через мой труп! – образно высказалась бывшая жена. – Он переедет к нам. У нас теперь места хватает!

– Это точно, насчет места… – грустно согласился Борис Иванович. – Но в восемнадцать лет выскочить замуж, да еще за таксиста!

– Рано! – не стала спорить Марина Петровна. – И физик был бы лучше или какой-нибудь другой конструктор. А она полюбила таксиста. Таксисты, между прочим, прекрасно зарабатывают!

– С каких это пор ты стала меркантильной?

– Как всякой безмужней женщине, мне приходится думать о деньгах!

– Я забыл, что ты теперь безмужняя! Как тебе, кстати, без меня?

– Конечно, плохо! – откровенно призналась Марина Петровна. – И непривычно!

– Я тоже часто про тебя думаю. За годы совместной жизни я к тебе привык и привязался. Я вот завидую – где-то на Востоке можно иметь две жены!

– А ну переляг валетом! – гневно выкрикнула Марина Петровна. – Или нет, на пол! Только на пол!

Борис Иванович жалобно покивал головой, сполз с постели и стал укладываться на дощатый пол.

Наутро Наташа, с чемоданчиком в руке, весело сбежала по ступенькам гостиницы к обшарпанному «Москвичу», возле которого улыбался Вася.

– Билет взял?

– Вагон четыре, место одиннадцатое, нижнее. Выходит, ты приезжала глядеть на исторические памятники?

– И не более того! – Наташа полезла в машину. – Где ты провел ночь? Дома?

– А у меня вырабатывается привычка спать в гараже. Поскольку ты уезжаешь, я прошу об одолжении, хоть на секунду зайдем к родителям, я хочу, чтобы у них осталось о тебе симпатичное впечатление!

– Не пьешь, не куришь, – пожала тонкими плечиками Наташа, – любишь родителей, твоей будущей жене будет мучительно скучно. Ладно, сделаю тебе одолжение!..

Наташа первой распахнула дверь в комнату, где собрались две пары родителей, и, распахивая дверь, громко произнесла:

– Доброе утро, Серафима Ильинична и Яков Андреевич. Доброе утро, Лида! Я пришла сделать Васе прощальное одолжение! – и осеклась, потому что обомлела, не поверила своим глазам.

А Вася, который стоял сзади Наташи, растерянно поздоровался:

– Здрасьте, Марина Петровна! – и не удержался: – Вы откуда взялись?

В наступившей паузе послышался голос хозяйки дома:

– Вася, ты завтракал?

– Мама, – очнулась от шока Наташа, – это уже из области фантастики. Ты же плывешь на пароходе в Кижи!

– Мне тоже кажется, что плыву, и от всего происходящего меня сильно укачивает!

– Вы приплыли из Москвы на пароходе, во красота! – вставила Лидка.

– Наташенька, – позвал Борис Иванович, – я тоже изволновался, и я тебя тоже нашел.

– Мама, все-таки как ты сюда попала? – Наташа не могла ничего понять.

– Долго рассказывать! – отмахнулась от вопроса Марина Петровна. – Главное, я здесь!

– Как ты могла, Наташенька, – включился Борис Иванович, – уехать в Новгород, с мужчиной!

И тут Наташа взорвалась:

– А ты, Борюся, молчи! Ты вообще кто такой? Специалист по сытым женщинам?

– Вот это да, – оторопел Яков Андреевич, – фирменная семейка!

– Вася, где билет? – по-деловому спросила Наташа.

– Вот!

– Борюся, возьми! – приказала Наташа. – Вагон номер четыре, место одиннадцать, нижнее.

Борис Иванович растерянно взял билет и поднялся с места:

– Но я же твой папа!

– Бывший! – уточнила Наташа. – Может быть, ты забыл, но ты нас бросил! И нас связывают только фамилия и отчество. И то и другое можно сменить, стоит это совсем недорого.

– Господи! – воскликнула Серафима Ильинична. – Марина Петровна, вы-то смолчали, и мы вас в одну кровать.

Лидка радостно захохотала.

– Хороши сватья! – вставил Яков Андреевич. – То разводятся, то в обнимку лежат.

Борис Иванович поплелся к двери:

– Я, конечно, виноват, но я, конечно, ушел по большой любви!

Борис Иванович вышел на Темно-зеленую улицу, сел на скамейку на другой стороне и стал потерянно глядеть на дом номер два.

На балкон прокралась Лидка и громким таинственным шепотом заверещала:

– А я вам сочувствую!

– Спасибо!

– Ловите! – крикнула Лидка. Борис Иванович поднялся и поймал пакет. – Это мой школьный завтрак, а у меня склонность к полноте. Они вас не понимают, а я понимаю! Любовь оправдывает любой поступок, кроме убийства и измены Родине!

Борис Иванович вздрогнул и пошел не оглядываясь по Темно-зеленой улице.

А в квартире Марина Петровна говорила торжественным голосом, как на бракосочетании:

– Уважаемые Серафима Ильинична и Яков Андреевич. Люди вы вполне симпатичные, и к вам никаких претензий я не имею.

– Спасибо и на том! – раскланялся Яков Андреевич.

– Наташа, – распоряжалась Марина Петровна, – бери чемодан, негодяйка, и попрощайся!

– Прощайте! – улыбнулась Наташа.

– Прощайте! – повторила Марина Петровна. – Бог даст, больше не увидимся!

И ушла вместе с дочерью.

– А я пироги поставила… – вздохнула Серафима Ильинична.

– Сами съедим! – успокоил Яков Андреевич. – Без этой грубой женщины и без ее костлявой дочери. Как ее все-таки зовут, Валя или Наташа?

Как только Марина Петровна с Наташей оказались на улице, за ними стремительно выбежала Лидка:

– Вы с чемоданами? Уезжаете? А с Васей вы уже поженились или уже развелись?

И тут Вася, который вышел из подъезда, коротко сказал:

– Лидка, исчезни! – Он сказал это так, что Лидка хоть не исчезла, но замолчала.

– Вас довезти до вокзала или на автобусную станцию? – спросил Вася у Марины Петровны.

– Вася, не подходите близко! – посоветовала Марина Петровна. – Я не отвечаю за свои поступки, я в состоянии аффекта!

Она обняла Наташу за плечи, и они пошли по Темно-зеленой улице, каждая несла по чемодану.

– Вася! – осторожно поинтересовалась Лидка. – Что такое аффект?

Междугородный автобус «Новгород – Москва» шел с крейсерской скоростью сто километров в час.

Марина Петровна устроилась у окна. Наташа рядом.

Парень, который сидел сзади Марины Петровны, перегнулся к Наташе:

– Может, хотите у окна, могу уступить.

– Она не хочет у окна, – ответила за Наташу Марина Петровна, – она хочет сидеть рядом с матерью!

– Тебя я не понимаю, – сказала Наташа матери, – как ты могла находиться с ним в одной комнате, в одной кровати после всего!

– Во-первых, мы лежали валетом, во-вторых, то, что он приехал в Новгород, благородно, в-третьих, может быть, я по нему скучаю…

– Вы по-английски читаете? – снова обратился к Наташе парень. Был он востроносый, в очках. – У меня чудный детектив!

– Она не только по-английски, она по-русски не читает! – ответила за дочь Марина Петровна.

– Хотите конфетку «Вечерний звон»? – Настырный парень снова обращался к Наташе: – Их невозможно достать.

– Она конфет не ест!

– Хочу конфету! – Наташа взяла ее из рук парня и тотчас положила в рот.

– Послушайте, – Марина Петровна решительно обернулась назад, – что вы пристаете к дочери? Я ее с трудом вывезла из Новгорода, там у нее бородатый жених!

– Вместо бороды у меня очки! – Парень был невозмутим. – И можете не волноваться. Мне в голову не придет жениться!

Автобус затормозил.

– Пассажиры, желающие пообедать, – объявил водитель, – у вас имеется тридцать минут!

В столовой народу набилось битком. И когда вошли Наташа и Марина Петровна, места свободного не было видно ни одного.

– Сегодняшняя наука считает, что голодать полезно, – грустно заметила Марина Петровна.

– А завтрашняя наука, – Наташа оглядывалась по сторонам, – будет доказывать, что нужно есть без перерыва с утра и до ночи.

Тут Наташа заметила востроносого парня. Он призывно махал рукой.

– Смотри, – показала Наташа, – этот наглец занял нам место!

– Даже от наглеца бывает польза! – Марина Петровна решительно зашагала в заданном направлении.

– Я объясню вам мои мотивы! – сказал парень. – Я реставратор. Восстанавливаю старинную живопись. У вас, Наташа, лицо, как на фресках…

– Спасибо! – перебила Наташа. – Вы уже что-нибудь заказали?

– Для того чтоб заказать, как минимум нужна официантка!

– А почему она не подходит? – спросила Марина Петровна.

– Сейчас подойдет! – послышался сзади знакомый голос. – Танюша!

И Марина Петровна и Наташа сразу узнали голос, но не обернулись, а парень мгновенно оценил ситуацию и замолчал.

Подбежала официантка.

– Три обеда на твой вкус, срочно, Танюша!

– Четыре обеда! – уточнил востроносый.

– Четыре! – согласился Вася. – Сейчас я добуду себе стул.

– Вы что же, нас преследовали? – вспыхнула Марина Петровна.

– Да! – ответил Вася.

– Ты мчался на своем «Москвиче» со скоростью нашего автобуса? – спросила Наташа.

– Да! – ответил Вася.

– И ты едешь в Москву? – спросила Наташа.

– Да! – ответил Вася.

– Какой вы, Вася, приставучий! – поморщилась Марина Петровна. – Наташа не хочет вас видеть!

– Не хочу! – подтвердила Наташа.

– А меня? – спросил востроносый.

Вася взял востроносого за шиворот и приподнял.

– Не болтай ногами, и так тяжело! – И понес востроносого к выходу.

Официантка принесла четыре обеда и, не снимая тарелок с подноса, смотрела, как Вася выносит востроносого на улицу.

– Оставить три обеда? – замешкалась официантка по имени Танюша.

– Нет, четыре! – попросила Марина Петровна. – Четвертый обед я беру на себя!

Вася вернулся к столику, за которым обедали Наташа и Марина Петровна, и принялся есть суп.

– Сегодня ты выдал гигантскую промашку, – сказала Наташа, – я не люблю громил!

– Я тоже! – вставила Марина Петровна. – Применять силу против слабого!..

Вася молча ел суп.

– Лишний шницель, – сказала Наташа, – мы возьмем тому парню!

В дверях столовой появился водитель:

– Пассажиров рейсового автобуса прошу занять свои места!

Возникла официантка:

– С вас четыре восемьдесят!

– Идите, я заплачу! – первый раз нарушил молчание Вася.

– Но мы не нуждаемся… – начала было Марина Петровна, но Наташа ее прервала:

– Пусть платит, должен он получить радость!

И женщины вместе с другими пассажирами заспешили в автобус. Когда автобус тронулся, Наташа и Марина Петровна поглядели в окно и увидели Васю, который грустно оглядывал свой облезлый «Москвич». Шины у «Москвича» были спущены, и он буквально лежал на обочине…

– Это я, – востроносый парень жевал бутерброд, – спустил ему шины. Спасибо за шницель!

Тем временем Борис Иванович уже возвратился домой. Жена кинулась навстречу:

– Ну, успокоился, нашел Наташу?

– Нашел, но не успокоился. Она хочет менять отчество!

– Борюся, скоро она не только отчество, но и фамилию сменит!

– Не смей! – зашумел Борис Иванович. – Называть меня этим дурацким именем! – Он устало опустился в кресло, подскочил как ужаленный и брезгливо, кончиками пальцев поднял груду дамского белья. – Что у тебя за страсть всюду раскидывать свое белье?

– Хорошо, хорошо… – Жена выхватила тряпки из рук мужа. – Ради тебя я согласна прятать белье в шкаф. Только не нервничай. К твоему приходу я запекла утку с черносливом и изюмом. Это, Борюся, так вкусно!

Борис Иванович грозно двинулся на жену:

– Ненавижу чернослив, его дают при больном кишечнике, ненавижу изюм! Дай мне простую человеческую котлету! И если ты еще раз назовешь меня Борюсей…

– Не назову и сбегаю принесу тебе котлет по шесть копеек штука, – жена заспешила к выходу, – я эту пакость обваляю в тесте, залью яйцом, и ты, Борюся, поешь с удовольствием!

Борис Иванович некоторое время выжидал, а потом кинулся к телефону и набрал номер.

– Наташка? – Лицо Бориса Ивановича, выразило крайнюю радость. – Как это вы вернулись так быстро? Что слышно?… Ты вышла замуж или не вышла?… Как мама?

– Ты потрясающий человек! – ответила Наташа. – Сначала ты нас бросаешь, потом ты мчишься за нами в Новгород, надоедаешь, звонишь. Оставь нас в покое, и меня, и тем более маму! Понятно?

– Нет! – сказал Борис Иванович. – Мне непонятно, почему я не могу звонить. Мне ведь интересно… – Прислушался, а в трубке были уже короткие гудки.

Погрустневший Борис Иванович еще подержал ее в руках, а потом медленно опустил на рычаг. И порывисто обернулся.

За спиной стояла жена. Борис Иванович не заметил, как она подошла.

– Подслушиваешь! – мгновенно вспылил Борис Иванович. – Незаметно в квартиру вошла, на цыпочках, да?

– Я тебя люблю! – горько сказала жена. – Я тебя очень люблю. Ты страдаешь, а мне тоже плохо… Не перебивай! Я понимаю, у каждого свои привычки, и ты никак не можешь привыкнуть к моему, то есть к нашему, дому.

– Я привыкаю, – улыбнулся Борис Иванович, – я тоже очень тебя люблю.

– Ты прав, – продолжала жена, – я не буду готовить, пойдем в столовую!

– Пойдем! – озорно подхватил Борис Иванович. – Ты молодец!

И они зашагали к выходу.

– Отравимся, – так же озорно продолжала жена, – оба! И нас на одной машине свезут в больницу! Чтобы тебе было хорошо, я согласна травиться!

И Борис Иванович захохотал.

Когда Марина Петровна пришла на работу в районный загс, сотрудники во главе с Варварой окружили ее:

– Как съездили?

– Бесподобно! Сплошной комфорт!

– Каюта была на двоих? – расспрашивала Варвара. Сегодня она готовилась поздравлять молодоженов и потому была уже опоясана алой лентой.

– Конечно. И на корме. Это тише, дальше от музыкального салона. И соседка попалась симпатичная… кандидат наук.

– А как кормили?

– Нормально. А главное, – вдохновенно врала Марина Петровна и сама уже почти верила тому, что говорила, – вокруг немыслимая красота. Теплоход, он плывет исключительно по воде. А вода… девочки… ночью искрится.

Сотрудницы застонали.

– Стоишь на палубе… Луна… вода… рыбаки…

– Где рыбаки? – не поняла Варвара.

– Где? – задумалась Марина Петровна. – Где им быть? На берегу. С удочками. Только удочки ночью плохо видны.

– А из памятных мест? – спросила Варвара. – Что вам больше всего…

– Кижи! Церковь из дерева… Она… как бы парит в воздухе. Ничего не весит, ни грамма. Вот закрываю глаза, – Марина Петровна закрыла глаза. – Закройте глаза!

Все сотрудницы закрыли глаза.

– Видите Кижи – памятник деревянного зодчества Древней Руси?

– Видим, – сказала Варвара. – Только смутно…

– Варвара, я тебе в Кижах сувенир приобрела. – Марина Петровна развернула пакет. – Видишь, графин в форме медведя.

Растроганная Варвара взяла графин:

– Я тронута до самой глубины… – и изумилась. – А почему на нем написано «Новгород»?

– Знаешь нашу торговлю, – мгновенно нашлась Марина Петровна. – В Кижи завезли только с надписью «Новгород»!

– Марина Петровна! – предложила Варвара. – Ко мне один человек приехал, почти родственник. Он тоже собирается в Кижи. Придите ко мне и поделитесь с ним впечатлениями!

– А что? Приду и запросто поделюсь! А теперь отдавай ленту!

И скоро Марина Петровна уже стояла в зале торжественной регистрации брака в торжественной позе и говорила проникновенно:

– Дорогие молодожены! В этот необыкновенный день…

Родственник Варвары оказался здоровенным, громогласным командированным.

Он увидел вошедшую Марину Петровну и гаркнул:

– Вот она какая, значит, начальница? Володя меня зовут!

– А вы, Володя, всегда такой большой? – спросила Марина Петровна.

– Только в командировке. Дома, как увижу жену, так два или три сантиметра долой! – И захохотал, довольный собственной остротой.

– За стол, давайте за стол! – позвала Варвара.

– С чего начнем? – сел за стол Володя. – С водочки или интеллигентно, коньячок?

– Спасибо, я не пью! – отказалась Марина Петровна.

– Можно звать вас по имени? – спросил Володя. – Просто Мариной.

– Нет, нельзя.

– Про непьющих, Марина, я только в газетах читал. Ну! – Он поднял рюмку. – Со свиданьицем, со знакомством, чтобы елось и пилось, чтоб гулялось и жилось!

Марина Петровна отпила маленький глоток:

– Варвара, ты говорила, Володя хочет ехать в Кижи?

– Хочет, – быстро сказала Варвара. – Володя, верно, ты хочешь в Кижи?

– Брехня! – рубанул Володя. – Марина, вы почему халтурите, не допили? Марина, Варвара вас любит, она мне говорит: «Володя, такой начальницы свет не рождал. А ты, Володя, весельчак».

– Володя, замолчи! – крикнула Варвара.

– Нет, продолжайте, – попросила Марина Петровна, – это очень интересно. – И выразительно поглядела на Варвару.

– Варвара, она моего друга жена. Она мне говорит: «Володя, ты человек заводной, развлеки начальницу! А то у нее беда»…

Марина Петровна поднялась из-за стола:

– Этого, Варвара, я тебе никогда не забуду!

– Но, Марина Петровна… – Варвара вся сжалась в комок.

Однако Володя взял Марину Петровну за плечи, хватка у него была такая, что Марина Петровна, как ни рвалась, вырваться не смогла.

– Это не по-людски, не по-нашенски. Я тебе говорил – Варвара тебя любит!

– Не смейте говорить мне «ты»!

– Не пугай, не боюсь! Варвара дельно придумала нас познакомить, потому что ты женщина классная!

– Что ты несешь, я старше тебя лет на десять!

– Тебе сколько? – Володя все еще не выпускал Марину Петровну. – Мне тридцать семь.

– А мне сорок!

– Разница то что надо! – сказал Володя. – А теперь без трепу. Ты забудь, что начальница, и вспомни, что ты женщина. Сядь!

К собственному удивлению и к еще большему удивлению Варвары, Марина Петровна села.

– Значит, Варвара, ты мне ухажера нашла? Спасибо тебе за заботу. Теперь давайте гулять!

– Вот это разговор! – обрадовался Володя. – Я сразу засек, что у тебя взгляд озорной! Я еще за тобой так приударю, что вся Москва ходуном пойдет!

– Марина Петровна, вы его не слушайте, – пролепетала Варвара, – я просто хотела…

– А ты, Варвара, – перебилд Марина Петровна, – не забудь на работе всем рассказать в подробностях, что было и не было.

– Варвара болтать не будет! – сказал Володя. – Она свой парень. Марина, давай выпьем за твое счастье!

– А в чем оно, мое счастье? – подумала вслух Марина Петровна.

И Володя серьезно ответил:

– Счастье в том, чтобы уметь, будь оно все неладно, чувствовать себя счастливой!

И Марина Петровна выпила, и голова у нее закружилась, и она вдруг сказала:

– Хочу танцевать!

– Варвара, есть у тебя в наличии музыка? – спросил Володя.

Варвара включила магнитофон.

– Будем плясать, – спросил Володя, – по-современному, как на пружинах, или как раньше, волоком?

– По-современному! – убежденно сказала Марина Петровна. – Только я не умею!

Они танцевали, смеялись, Марина Петровна, подражая Володе, отчаянно вертела плечами и бедрами, а потом Володя приподнял Марину Петровну и перекинул через себя.

– Еще примем, – предложил Володя, – по маленькой, по беленькой?

– Муж меня бросил, подлец, а? – Марина Петровна еще задыхалась от танца.

– Не подлец, а дурак! – сказал Володя. – Таких, как ты, не бросают, таких на руках носят!

– Врешь!

– Не сойти мне с этого места! – поклялся Володя. – Чтоб на меня парша напала, чтоб я мыша съел!

Вечером Володя провожал Марину Петровну домой.

– Ты чего так рано сорвалась? Время детское – десять!

– Устала! – честно призналась Марина Петровна.

– Я тебе вот что скажу, – искренне заговорил Володя, – вначале я так, дурака валял, а потом – присмотрелся, пригляделся… Я ведь в Москве бываю – в месяц раз…

– Намек поняла! – улыбнулась Марина Петровна. – Только ты лучше себе молоденькую подбери, чтобы ножки точеные и рот до ушей, как теперь модно!

– Пробовал! – откровенно ответил Володя. – Только все они одноночки!

– Одноночки? – повторила Марина Петровна, сначала она не поняла, а потом рассмеялась.

– Говорить с ними о чем?!

– Ах, я тебе нужна для разговора!

– Ты пойми, – продолжал Володя, – в тебе опора есть, обстоятельность, верность.

– Зато в тебе-то верности перебор! – усмехнулась Марина Петровна. – У тебя ведь жена. И не понравился мне этот разговор. Испортил ты вечер, Володя!

– Когда я был молодой, – сказал Володя, – я боролся в полутяже. А у борцов, когда тебе худо, уползают с ковра. Так вот, если по-настоящему, надо стоять, как телеграфный столб, но с ковра не уползать!

– Сойдите с ковра! – улыбнулась своему Марина Петровна.

– Я с тобой не финтю, баки не забиваю, я с тобой на ковре, я тебе говорю – ты мне здорово понравилась как женщина и как товарищ. Напои меня чаем, пить хочу!

– Пойдем, – пригласила Марина Петровна, – товарищ!

–Ты умеешь заваривать чай? – как всегда громогласно, спросил Володя, когда они вошли в комнату.

– Я бездарная! – гордо ответила Марина Петровна. – Я вообще не умею готовить!

– Я тебя научу заваривать чай, и я тебя научу готовить сациви! Будешь учиться?

– Буду!

– Есть в хозяйстве чайник фарфоровый или чайник фаянсовый?

– Есть, на кухне, товарищ начальник! – весело доложила Марина Петровна.

– Вперед, на кухню!

И тут из своей комнаты вышла Наташа и удивленно воззрилась на Володю:

– Мама, что это за громада?

– Ты кто? – спросил Володя. – Дочь?

– Я не с вами разговариваю!

– Это моя Наташа! – представила дочь Марина Петровна.

– Во, здорово! – гаркнул Володя. – И у меня дочь Наташа! И тоже задается, потому что тоже красивая… деваться некуда от ее красоты!

– Что здесь происходит? – строго продолжала Наташа.

– Я развлекаюсь! – объяснила Марина Петровна. – Я буду учиться готовить сациви!

– Кто этот баскетболист? Откуда ты его выкопала? – Наташа делала вид, будто не замечает Володю.

– Я тебе не баскетболист! – строго одернул Володя. – Я нормальный советский инженер, которому сильно понравилась твоя мама. И если ты будешь так со мной разговаривать, я тебя прихвачу за шкирку, снесу обратно в комнату и привяжу к кровати!

Марина Петровна захохотала.

– Мама, – Наташа не могла прийти в себя, – ты ли это?

И тут раздался звонок в дверь.

– Открой! – приказала Марина Петровна. – А мы уходим на кухню!

И действительно ушла с Володей на кухню. А Наташа открыла дверь и… увидела Катерину, новую жену Бориса Ивановича.

– Вы?… – Сегодня Наташе суждено было изумляться. – Как вы смели прийти?

– Тсс! – зашептала Катерина. – Наташенька, Борюся тебе звонит, а ты трубку кидаешь… А я тебе не посторонняя, я тебе все-таки мачеха!

– Выйдите! – потребовала Наташа, но Катерина осталась и плотно прикрыла дверь.

– Меня допекло! И поэтому, как только Борюся уехал на аэродром…

– Он сбежал от вас на самолете?

– Нет. Министерство послало его в Караганду, на какое-то совещание, на четыре дня. Он весь извелся… Ты мне скажи – ты вышла замуж? Или я с матерью поговорю…

Наташа задиристо улыбнулась:

– Проходите на кухню, правда, мама там не одна, а со своим Володей!

– У нее есть Володя? – обрадовалась Катерина. – Это большая удача для всех нас.

Катерина поспешила на кухню, а Наташа, которая следовала за ней, объявила:

– Мама, к тебе пришла за помощью новая жена твоего бывшего мужа!

Марина Петровна не нашлась что и сказать. Она сразу осунулась и стала беззащитной. А Володя поморщился:

– Чего на свете не бывает!

– Что вам нужно? – опомнилась Марина Петровна.

– Мариночка Петровна, мой Борюся из-за Наташеньки совсем пошатнулся, у него шея дергается… – Катерина показала, как у Бориса Ивановича дергается шея. – Он не может без контакта с дочерью. Пожалейте его!

– Контакта не будет, пусть дергается! – ответила из-за спины Наташа.

– Наташа вам ответила! – повторила Марина Петровна.

– Зря я к вам приходила, – обиженно поджала губы Катерина. – Я думала, вы люди, а вы – бессердечные какие-то…

– Она еще и обижается! Это колоссально! – Володя наконец-то нашел повод захохотать.

Катерина быстро пошла к выходу. Наташа за ней.

– Ты, Наташа, язва! – сказала Катерина. – А он меня обожает!

– Обожать легко, – мудро заметила Наташа, – вот если бы любил…

Катерина ушла.

На кухне Володя спросил:

– И вот из-за этого студня он от тебя мотанул?

Наташа услышала и улыбнулась.

А Марина Петровна заплакала. Сначала она тихонько плакала, потом губы у нее запрыгали, и она заплакала навзрыд.

– Да нет, – принялся успокаивать Володя, – это непорядок. Надо уметь забывать… – И так как Марина Петровна не переставала плакать, Володя позвал: – Наташа, помоги!

Пришла Наташа:

– Ну что ты, мама… Ну, не надо…

– Надо! – сказала сквозь слезы мать. – Эта особа мне жизнь разбила!

Володя печально поглядел на Наташу:

– Может, все-таки попьем чаю?

– Я поставлю чайник! – кивнула Наташа.

– Давайте пить чай! – вздохнула Марина Петровна. – Володя, не забудь, ты обещал научить меня готовить, – и пошутила: – А то я не умею, а меня из-за этого муж бросил.

Поздним вечером Борис Иванович в обнимку со своей новой женой смотрел телевизор.

– Во мне есть изюминка? – Жена склонила голову на плечо Бориса Ивановича.

– В тебе кило изюма!

– Нет, я серьезно. Ты счастлив?

– Да!

– По-настоящему?

– По-настоящему, говорят, счастливы только дураки! – улыбнулся Борис Иванович.

Толстушка тоже улыбнулась и приподняла голову:

– А ты знаешь, твоя бывшая жена…

– Она меня не интересует! – перебил Борис Иванович.

– Она завела себе кой-кого… мощный, как тягач!

– Мне это безразлично! – Борис Иванович порывисто встал. – Мне хорошо с тобой! Выключи телевизор, я есть хочу!

– Я тоже! – просияла жена. – Люблю поесть на ночь глядя. Пирог с капустой пойдет? – И выключила телевизор. – Борюся, ты не обижайся, что я тебе рассказала. Но я просто хотела, если тебя иногда мучает совесть…

– Я бессовестный! – с подчеркнутой беззаботностью отозвался Борис Иванович. – А насчет Марины, пожалуйста, перестань волноваться на эту тему!

– По-моему, это ты волнуешься!

– Я спокоен, и я буду есть пирог с яблоками!

– С капустой!

– Ну конечно, ты сказала «с капустой»! – Борис Иванович обнял жену. – Как это я мог спутать капусту с яблоками!

Утром Марина Петровна вышла из дома, спеша на службу, увидела возле дома светло-зеленую «Волгу» с шашечками на боку и услышала, как водитель пригласил ее:

– Садитесь, вам куда ехать?

– Спасибо, – отказалась Марина Петровна, – я на такси не езжу, я живу на зарплату!

– А вас, Марина Петровна, я довезу даром!

И тут Марина Петровна изумленно обернулась и увидела Васю, который как ни в чем не бывало вышел из машины.

– Здравствуйте!

– Ты еще как здесь оказался? Приехал на такси из Новгорода?

– С сегодняшнего дня в Москве работаю!

– Ты бессовестный, ей всего восемнадцать!

– Этот недостаток можно ей простить! – сказал Вася.

Тут к такси подбежал мужчина:

– На Казанский вокзал, срочно!

Вася быстро сел в машину и на прощание крикнул Марине Петровне:

– А в наших с вами отношениях наметился явный прогресс!

– В чем ты нашел прогресс? – возмутилась Марина Петровна.

– В том, что вы стали говорить мне «ты»! – сообщил Вася и уехал.

Марина Петровна задумчиво смотрела ему вслед.

А когда Марина Петровна, ошеломленная событиями, добралась наконец до своего загса, то у входа ей загородил дорогу… Борис Иванович.

– Что за безобразие! – встретил он свою бывшую жену. – Почему ты опаздываешь на работу? Когда я теперь попаду в министерство!

– Пусти, дай пройти!

– Нет! – Борис Иванович был неожиданно решителен. – Не пущу!

– Меня ждут посетители!

– Обождут, ничего им не сделается! Ты мне можешь сказать, что это все значит? Мы прожили с тобой двадцать лет!

– Девятнадцать!

– Мне надоели твои уточнения, и стоило мне от тебя уйти, как ты… сколько прошло времени, месяц?

– Больше!

– Ты… вроде порядочная женщина, а заводишь себе верзилу с мышцами? Это отвратительно!

– Ты зря, Володя симпатичный. Он не замухрышка, как некоторые. Он честный, сильный, он прямодушный!

– А ты… ты… распущенная… Ты беспутная…

И тогда Марина Петровна принялась хохотать. Ее буквально трясло от хохота.

– Перестань! – нервничал Борис Иванович. – На нас смотрят!

– Значит, ты… закатываешь мне сцену ревности?

– Это не сцена ревности!

– Нет, типичная сцена ревности! Ты ушел к другой, а прибегаешь меня ревновать!

– Я не ревную!

– Нет, ревнуешь!.. – И тут Марина Петровна вдруг перестала смеяться, стала серьезной и сказала тихо, очень тихо: – Ой, Борька, ты меня любишь!

– Нет, не люблю! – снова заспорил Борис Иванович.

– Любишь!

– Нет!

– Нет?

– Да!

– Значит, да?

– Да, что не люблю! Я забочусь о дочери, а ты подаешь ей дурной пример!

– Я тебе даю развод, без суда! Пошли! – неожиданно предложила Марина Петровна.

– Пошли! – согласился Борис Иванович. – Только у меня нет с собой заявления!

– Новое написать – пара пустяков!

– А паспорт нужен?

– Нужен!

– А у меня нет с собой паспорта!

– Просто ты уже не хочешь со мной разводиться!

– Нет, хочу! Я принесу паспорт и заявление! – И Борис Иванович зашагал по улице.

Вечером, когда Марина Петровна вернулась домой, Наташа поспешно вышла ей навстречу:

– Мама, я должна тебе что-то сказать…

– Все, что ты скажешь, я знаю заранее. Зато я тебе расскажу! – В голосе Марины Петровны звенела счастливая гордость. – Сегодня твой отец закатил мне сцену ревности! Я думаю, он бы меня прибил, но на улице было слишком много прохожих!

– Мама, наш папа – прошедший этап, а я тебе должна сообщить…

– И прошедший и, быть может, будущий! Он готов был меня растерзать, он меня любит!

И только сейчас Наташа очнулась.

– И ты его пустишь обратно?

– Конечно, я с ним прожила двадцать лет.

– Девятнадцать!

– С годами люди в ком-то нуждаются. Подожди. – Марина Петровна решительно предупредила попытку дочери заговорить. – Да, я знаю его недостатки, но, сложенные вместе, они превращаются в достоинства.