Текст книги "Преодоление (СИ)"

Автор книги: Elza Mavka

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц)

– Что вам нужно, барин? – зло ответил Иван.

– Я хочу поговорить, – Алексей посерьезнел.

– О чем?

– О том, что случилось с нами.

Ваня передернул плечами. На щеках его появился румянец, но глаз он не отвел.

– Не поздновато ли вы опомнились? Столько лет прошло.

Алексей тяжело вздохнул.

– Ваня, я не пытаюсь оправдаться. Я был молод, глуп и не разглядел подарок, который преподнесла мне судьба в твоем лице. Но теперь… теперь я хочу все исправить…

Иван на это зло, горько рассмеялся.

– Исправить? Что ты можешь исправить? Потерянные годы? А может то, что я теперь калека, ты хочешь исправить? Да иди ты к чертям собачьим и ко мне не приближайся! – он резко развернулся и захромал к выходу, считая, очевидно, что разговор окончен.

Алексей растерялся. В детстве они, бывало, ссорились, дело обычно заканчивалось дракой и быстрым примирением. Но сейчас Алексей чувствовал себя не вправе поднять руку на Ивана, хотя очень хотелось дать ему оплеуху, чтобы пришел в себя. Вместо этого он догнал парня и положил руку на плечо, желая остановить. Как оказалось, напрасно, потому что выведенный из себя Иван, не думая, с размаху двинул ему прямо в нос. Алексей не успел опомниться, как уже лежал на земле, по лицу разлился нестерпимый жар, из носа текло, а бессердечный Иван удалялся, все так же хромая.

Алексей приподнялся. Посидел какое-то время на холодной земле, прижимая к лицу носовой платок. То, что Иван с ним заговорил – большой шаг вперед. Раньше Алеша не был уверен, так ли уж ему нужно то, что он затеял. Ввязываться в близкие отношения с мужчиной, с крепостным, хранить эти отношения в тайне всю оставшуюся жизнь было опасно, более того, это было безумием. Но это было лучше, чем то подобие существования, в которое превратилась его жизнь без Вани. Иван понимал это тогда гораздо лучше, чем Алексей, и он собирался вернуть это знание, эту его уверенность в том, что они предназначены друг для друга.

В последующие дни Алексей так и не смог выбрать время, чтобы снова поговорить с Иваном. Начали съезжаться многочисленные родственники, приходилось уделять много времени визитам соседей. На Алексея легло бремя управления поместьем, ведь отец был болен и не вставал, а Николай занимался подготовкой к свадьбе. В этой суете Алексей видел Ивана лишь мельком, но каждый раз сердце сладко замирало. Вернулись те смущающие сны, что приходили к нему много лет назад, откровенные, наполненные страстью.

Иван его избегал, это он понял на следующее утро после неудавшейся беседы. Алексей несколько раз заходил в конюшню, но парня оттуда как ветром сдувало при его появлении. Алешу это смешило и раздражало, и он обещал себе, что как только закончится свадьба, возьмется за Ивана всерьез. А пока пусть парень успокоится и подумает. Нарываться на новую драку не хотелось.

Гости постепенно заполняли обычно пустой дом. Среди них оказались многочисленные тети и дяди, кузены и кузины, старые друзья отца по службе. Приехала и тетя Мария, сестра матери, с которой в последние годы они почти не общались. Она привезла с собой воспитанницу, как она ее представила, Ирину Николаевну Малышеву, девушку милую и очаровательную. Все, безусловно, сразу догадались, для каких целей появилось в поместье это создание. На Алексея были направлены многозначительные взгляды и улыбки.

Сам князь только отмахивался от намеков тем, что сейчас не намерен связывать себя, а хочет посвятить все время делам и семье. Он старался по возможности не сталкиваться с гостями и проводил много часов в кабинете, оставив брата развлекать публику.

Но совсем интриг избежать не удалось. Накануне свадьбы Мария Петровна, манерно прикрыв глаза, объявила, что у нее мигрень. Несколько гостей, Алексей и Николай собрались в библиотеке перед обедом.

– Ах, как это жаль! – восклицала она, сидя на кушетке с видом великомученицы. – Я обещала ma cher Ирине верховую прогулку сегодня днем!

Она покаянно опустила голову. Ирина сидела рядом, поглаживая ее по руке.

– Ничего страшного, тетушка. Я могу обойтись и без прогулки.

Тетя наградила ее тяжелым взглядом. Алексей тяжело вздохнул, уже зная, что за этим последует. Николай еле сдержал смешок.

– Но ты так хотела увидеть окрестности! Я не прощу себе, если ты останешься без этого удовольствия. Алексей, – обратилась она к князю, – ты не мог бы сопроводить Ирину на эту прогулку?

– Разумеется, тетя, – ответил тот, не находя причин для отказа.

Поэтому после обеда молодая девица в его сопровождении стояла у конюшен в ожидании оседланных лошадей. Седлать их пришлось хмурому Ивану, бросающему на барина раздраженные взгляды. Мирон, как оказалось, приболел. Ирина щебетала что-то о местных красотах, а Алексей скользил взглядом по фигуре конюха, как раз наклонившегося, чтобы проверить подпругу. Дыхание перехватило при виде крепких поджарых ягодиц парня, обтянутых черной тканью, выглянувших из-под рубахи. Иван повернулся и успел заметить направленный на него жаркий взгляд. Он покраснел и тут же отвернулся, проверяя вторую лошадь.

– … тетя рассказывала мне о заброшенном монастыре, говорила, что там очень страшно… вы не могли бы показать мне его?

Алексей отвлекся от своих наблюдений.

– Простите? Я задумался.

– Тетя рассказывала, – послушно повторила девушка, – что неподалеку отсюда есть заброшенный монастырь. Я хотела бы посмотреть на него, если это возможно.

Это было легко устроить. Но Алексею не давала покоя мелькнувшая вдруг идея. Иван как раз вывел коней и замер, ожидая, когда на него посмотрят. Взгляд, которым он окинул барышню, развеселил Алексея, и он решился.

– Да, я помню этот монастырь. Но, к моему огорчению, я совсем забыл к нему дорогу. Зато Иван, мой верный друг, помнит ее прекрасно. Не так ли, Ваня?

Ваня рассержено вскинул глаза на него и кивнул.

– В таком случае, не соблаговолишь ли проводить нас к монастырю?

Алексей открыто смотрел на Ивана, бросая вызов. И тот его принял, недовольно поджав губы. Наскоро оседлал себе коня и выехал впереди, ни слова не говоря. Ирина, кажется, искренне расстроилась, что их уединение прервали. Иван впереди был напряжен и хмур, настроение Алексея все поднималось. Он вдруг почувствовал легкость и разговорился, рассказывая девушке истории об усадьбе, вспоминал детство. Она тоже оживилась, забыв в какой-то момент, что с ними едет еще один человек. Или же вовсе не считая холопа за человека, как это было принято в их кругу.

Они доехали до монастыря довольно скоро. Хотя то, что от него осталось, сложно было назвать монастырем – всего лишь поросшие бурьяном старые обугленные бревна. Раньше Иван и Алексей часто играли здесь, воображая себя то пиратами, то разбойниками. Алексей, уже не слушая Ирину, смотрел, как спешивается Ваня и морщится от боли в бедре. Он совсем не подумал о том, что парню, возможно, тяжело ездить верхом. Князь спешился следом и, попросив девушку подождать, направился к Ване.

– Все хорошо? Как нога? – обеспокоенно спросил он, подходя ближе.

Ваня окинул его нечитаемым взглядом и отвернулся, буркнув: «Хорошо». Алексей на этом не успокоился, присев рядом на корточки и заглядывая в глаза впервые за несколько дней. Перемены его удивили. В лице Ивана больше не было гнева. Возможно, на него тоже подействовали воспоминания, что хранило в себе это место. Или он просто успел смириться с возвращением хозяина. Но теперь он был спокоен и даже, кажется, готов слушать.

– Это твоя суженая? – вдруг спросил он, кивая на Ирину, оглядывающую окрестности.

Алексей опешил.

– Нет. Почему ты так решил?

– Все говорят, – хмуро ответил Ваня.

– Я не собираюсь жениться. Ни сейчас, ни потом, – произнося эти слова, он легко коснулся кончиками пальцев руки Ивана.

Парень покраснел, посмотрел в глаза и вдруг сжал его пальцы в своей ладони.

– Алеша, – смущенно шепнул он, облизнув вмиг пересохшие губы.

Сердце Алексея зашлось. В ушах зазвенело. Почему сейчас, почему здесь? Хотелось наброситься на сидящего рядом Ваню с поцелуями и объятиями, повалить на землю и почувствовать, наконец, столь желанный отклик.

– Алексей Петрович! – раздался голос Ирины, и они оба вздрогнули, возвращаясь в реальность.

– Ты сможешь доехать обратно? – спросил Алексей.

– Да, – глухо донеслось в ответ. Он снова закрылся.

– Я приду к тебе вечером. Не спи, дождись меня, хорошо?

– Да.

Это простое «да» перевернуло все. Алексей уже не мог оставаться спокойным, зная, что ждет его. Обратная дорога и общество Ирины тяготили его. В доме он еле дождался вечера, отвечал на вопросы довольно резко и невпопад, нарушая все заведенные порядки, отправился к себе раньше гостей. В спальне он нетерпеливо мерил комнату шагами, ожидая, когда все угомонятся и лягут спать.

Глава 3.

В конюшне было темно, хоть глаз выколи. Ориентироваться помогала только память: бывали дни в юности, когда он из этого места не выходил вообще. Ваня переселился сюда еще при Алексее; на кухне ему быстро наскучило, а ходить за лошадьми понравилось. К тому же в конюшне гораздо удобнее было скрываться от всех. И сейчас старые воспоминания подсказали Алексею, куда идти: в дальний угол, где за последним пустым стойлом устроил себе спальню Иван.

– Ты спишь? – тихо позвал Алексей, опасаясь, что опоздал.

До него донеслось тихое «нет», Ваня зашевелился на своей подстилке и сел. В темноте невозможно было разглядеть выражение его лица, и Алексей, на свой страх и риск, присел рядом.

– Нога не беспокоит?

– Ноет немного.

Алексей расстроился.

– Зачем ты согласился ехать? Мог сказать, что нога болит. Я бы не стал заставлять тебя.

На это Ваня промолчал, сжав руки в замок. Хотя Алексей и сам мог бы догадаться – тот просто не хотел отпускать его одного с девушкой.

– Ты об этом хотел поговорить? – довольно резко спросил он.

– Нет, не об этом. Но я беспокоюсь о тебе.

– Не нужно. Все хорошо.

– Ладно, – эту категоричность Алексей помнил. Ваня никогда не разменивался на сожаления, сомнения и раздумья. Вот и сейчас он требовал от бывшего друга решительных действий, а не хождения вокруг да около.

– Скажи мне, Ваня, тогда, пять лет назад, ты понимал, что именно между нами происходит?

Ваня смотрел на него прямо и серьезно, как никогда.

– Да, я понимал. Я всегда это понимал.

– Всегда?

– А ты думал, это только в последнее лето началось? – в голосе Вани слышалась печаль. – Тогда ты был слеп.

Алексей задумчиво разглядывал его и видел, наконец, всю правду. Иван никогда никому не открывался так, как своему другу. Напротив, все домочадцы считали его диким волчонком, приблудным мальчишкой, с которым невозможно поладить. Это удалось только Алексею; только с ним он был неудержимо веселым, только ему доверял все секреты, только о нем тосковал в разлуке. И сейчас он, как никогда, сожалел о том, что не случилось между ними.

– Да, я был слеп, – спустя несколько минут тишины сказал он. – Я не видел твоих чувств и прошу простить меня за это.

– Что теперь об этом говорить? Все уж кончилось…

– Кончилось? – растерянно повторил Алексей. – Ты уверен?

Ваня промолчал.

– Зачем ты бежал из дома?

Этот вопрос заставил напрячься их обоих. Алексея – в ожидании ответа, а Ивана – в растерянности. Должно быть, впервые в жизни он не знал, сказать правду или нет.

– Я хотел тебя найти. Поговорить, объяснить… хотел, чтобы ты меня с собой забрал. Я тогда тоже был слеп, не понял сразу, что ты меня видеть не желаешь. А потом твой отец мне все объяснил.

Он слегка дернул левой ногой. Алексей похолодел при мысли, что пришлось испытать его Ване, светлому, чистому мальчику. По сравнению с ним испытания Алексея и его муки казались ничтожными, мизерными.

– Мне так жаль…

– Да что уж. Я же говорил, все кончилось.

Алексей вспомнил, как позвал его сегодня Ваня по имени, какие чувства читались в его глазах, и не поверил.

– И ты готов отступиться?

Ваня кивнул.

– Хорошо. Тогда у меня есть к тебе просьба, последняя.

– Какая?

– Я хочу провести эту ночь здесь, с тобой.

Кажется, эта новость оказалась неожиданной. Даже в темноте Алексей разглядел, как округлились глаза Ивана, ощутил, как полыхнуло жаром его тело. Он знал, знал, что не один одержим этой страстью. Поэтому не дал сказать ни слова, просто взял за плечо и прижал к себе. Какое-то время они словно боролись, размещаясь на лежаке, а когда добрались до губ друг друга, все вокруг перестало иметь значение.

Алексей, наконец, как долго мечтал, мог шарить руками по желанному телу. Одежда полетела на пол. Ваня не отставал, гладя, сжимая, отдаваясь, тихо стонал ему в рот. Алексей сходил с ума от его отзывчивости, покусывал губы, проникал внутрь языком, спускался вниз по обнаженной шее. Хотелось сделать так, чтобы Иван запомнил это навсегда, запомнил ЕГО навсегда. Поэтому он проложил дорожку из поцелуев вниз, к вставшему члену, и, не сомневаясь ни мгновения, взял в рот. Облизал головку, слыша приглушенный стон. Пропустил ствол внутрь, как можно глубже, сглотнул. До сих пор он доставлял удовольствие ртом только женщинам; однако мог судить по себе о том, что понравится мужчине. Он шире раздвинул ноги Ивана, сгибая их и забрасывая себе на плечи, чтобы удобнее расположиться меж бедер. Парень только поскуливал, оттолкнуть не пытался. Так было легче ласкать рукой нежную кожу мошонки, проникнуть пальцами ниже, туда, где в окружении светлых волосков манила сжавшаяся дырка.

Иван позволял все. Алексей послюнявил большой палец и приставил его к анусу, снова возвращаясь к ласкам члена. Он сосал, его палец кружил по отверстию и легко нажимал на него, пока только пробуя, намекая. Это не продлилось долго. Иван выгнулся дугой и излился, издав протяжный стон. Алексей сглотнул семя, с сожалением убирая руку от колечка мышц, и лег сверху на парня, разглядывая его умиротворенное выражение лица и легкую улыбку. Ваня вдруг стал похож на того счастливого мальчишку, которого он знал когда-то. Доверчивого, беззаботного.

Однако сейчас собственное тело требовало разрядки. Он взял руку Ивана и обхватил ею собственное горячее, напряженное естество. Ему потребовалось совсем немного времени, чтобы выплеснуть семя на голый живой Вани.

Какое-то время они лежали в тишине, просто наслаждаясь близостью и теплом друг друга.

– Ты, правда, уверен, что все кончилось? – еще раз спросил Алексей, водя рукой по голому боку парня.

Ваня молчал, только тихонько дышал в плечо любовника.

– Я жалел о том, что сбежал, Ваня, – продолжил он, не дождавшись ответа. – Я жалел об этом каждый день и час. И я хотел вернуться, но боялся. Я не понял тогда, не осознавал, как ты мне важен и нужен. А когда понял, прошло уже много времени, появились обязательства, я не мог все бросить. Мне очень жаль, что тебе пришлось вынести все это в одиночку, еще больше сожалею я о том, что ты из-за меня пострадал…

– Я пострадал из-за собственной глупости, – отозвался Ваня.

Алексей погладил его плечо и повернулся на бок, лицом к лицу с Иваном. Нежно поцеловал, щадя истерзанные любовной схваткой губы, и выдохнул:

– Я все равно виноват перед тобой…

Ранним утром Иван, уже умытый и одетый, разбудил Алексея. Глаза он отводил и выглядел смущенным и растерянным. Он хотел было уйти, но Алеша схватил его за руку, задерживая.

– Ты так и не ответил мне вчера.

Ваня отвернулся, подхватывая вещи барина с пола и бросая их на Алексея. Тот начал одеваться, глядя любовника.

– Я не знаю, что сказать, – в конце концов, выдал он.

– Раньше тебе не требовалось много времени, чтобы принять решение.

– Я изменился. Все изменилось.

Алексей встал напротив, заставляя поднять голову и посмотреть в глаза. Ваня не вырос, все так же едва дотягивал макушкой ему до носа.

– В таком случае, я прошу тебя подумать. Ты всегда был близким мне человеком. Если ты согласишься быть со мной, я обещаю, что не предам и не брошу.

– Быть с тобой? Так, как сегодня ночью?

Явное смущение Вани снова разгорячило кровь. Однако Алеша понимал, что сейчас не время для близости. Во дворе уже копошились слуги.

– Да, как сегодня ночью, но не только, – ответил он. – Если ты согласишься, то мы пойдем до конца.

Яркий румянец на щеках Вани выдержать было невозможно. Наградив его быстрым, жарким поцелуем и шепнув напоследок: «Подумай», Алексей ушел.

Венчание было назначено на полдень. Утро проходило в суматохе. После завтрака все разбрелись по своим комнатам, чтобы подготовиться к торжеству.

Жениху полагалось прибыть на место пораньше, поэтому за час до назначенного времени Николай, Алексей и Петр Алексеевич отправились в храм Пресвятой Богородицы в Покровском, имении Долгоруких.

Садясь на коня, Алексей не смотрел на Ивана, боясь выдать свои чувства. Для себя он все уже решил. Вчерашняя ночь только укрепила его во мнении, что они необходимы друг другу. Физические ощущения были прекрасны, очень остры, но к ним примешивались и чувства – нежность, страсть, любовь. Он верил, что Ваня отвечает ему взаимностью, что нужно только время, чтобы растопить то холодное отчуждение, которое он проявлял сейчас.

Гостей всего собралось около сотни. Николай выглядел взволнованным и счастливым, улыбался, а когда появилась его невеста – прелестная, вся в белом шелке и кружевах – не сводил с нее глаз. Алексей по-хорошему завидовал брату. Ему самому не суждено было испытать подобное, но жалел он не об этом, а о том, что с Ваней им придется скрываться. Хранить втайне от других свой секрет, который весь остальной мир посчитал бы грехом, падением.

После венчания отправились в господский дом Долгоруких – на свадебный обед и бал.

Усадьба была украшена: на парадную лестницу выставили живые цветы в кадках, по перилам развесили гирлянды. Слуг по случаю праздника принарядили: девушки ходили в цветных сарафанах, волосы собрали в традиционные косы, а мужчины приоделись в красные рубахи.

Столы накрыли в бальном зале. Алексей огляделся по сторонам, входя внутрь: он давно не был на русских празднествах, а теперь узнавал традиционные развлечения Долгоруких. Очевидно было, что гостей собираются удивить театральным представлением (в дальнем конце зала установили сцену). Князь Павел Иванович был большим поклонником театра и как только вышел в отставку, принялся обучать своих крепостных искусству лицедейства, он даже выписал им наставника из Петербурга.

Для старшего Вяземского и его сыновей это была не более чем причуда стареющего крепостника. Они скептически отнеслись к его начинаниям, считая, что крестьянам и так работы хватает. Но спорить с влиятельным соседом, конечно же, никто не стал.

Пока же сцену заняли музыканты, собравшиеся развлекать публику.

Публика тем временем заняла свои места.

Свадебный день прошел хорошо, всем было весело и интересно. После обеда Алексей сопроводил отца наверх для отдыха, чтобы тот набрался сил, ему было тяжело даже сидеть за столом, что уж говорить о предстоящих танцах. Он оставил с Петром Алексеевичем слугу, а сам вернулся в бальный зал. Столы отодвинули к стенам, чтобы освободить место для танцев. Желающие могли по мере необходимости подходить и подкрепляться или освежиться прохладным вином.

Пока остальные танцевали и развлекались, Алексей забавлялся противостоянием двух группировок. Княгиня Долгорукая и его тетя Мария – обе прочили ему в жены своих племянниц. Они всюду ходили за ним и тащили по пятам девушек, пикируясь весь вечер и наперебой подталкивая князя к танцам.

Наталья Дмитриевна, к ее чести, старалась сделать вид независимый и безразличный. Было заметно, что ей не нравится сложившаяся ситуация, и с большим удовольствием она посвятила бы свое время чему-то другому. Алексею было жаль ее. Обаятельная, милая, скромная девушка не заслуживала шумной навязчивости своей тети, но с этим он ей помочь никак не мог. Что касается Ирины, то она болтала без умолку, соревнуясь с тетей Марией, и не тяготилась ничем. Алексей уделил кажой по паре танцев, а потом сбежал – предпочел компанию мужчин, обсуждавших политику. Они приняли его в свой круг радушно, были наслышаны о службе молодого князя в посольстве.

К Николаю было не пробиться. Брату пришлось танцевать едва ли не весь вечер – со своими тетушками, старыми и вновь обретенными, бабушками, мамами, кузинами, племянницами и вообще со всеми дамами, кроме своей собственной жены. Алексей только посмеивался, глядя на него.

«Ничего, – думал он, – вот наступит ночь, и ты забудешь обо всех своих мучениях». Эта мысль нагнала на него тоску. Ему, по всей вероятности, предстояло провести ночь одному. Вряд ли Иван сдастся так быстро и согласится на близость прямо сегодня. Тяжело вздохнув, Алексей в очередной раз бросил взгляд на часы: было всего десять часов вечера; но можно было и уехать. Предлог был – отца пора сопроводить домой.

Попрощавшись с Долгорукими, Алексей откланялся. Екатерина Семеновна проводила его укоряющим взглядом и напомнила о завтрашних развлечениях – охоте на лис.

Отец дремал всю обратную дорогу. Остальные гости должны были приехать позже, Алексей уже предвкушал, что сможет в спокойной обстановке поговорить с Ваней.

Однако Петр Алексеевич выбрал самый неподходящий момент, чтобы проснуться и высказать свое мнение:

– Свадьба прошла хорошо, – он стоял рядом с каретой и двигаться не планировал. – Хотя, на мой взгляд, представление с медведем было лишнее.

Алексей не стал возражать. Он вообще не мог сосредоточиться на том, что говорит отец, где-то рядом Иван распрягал лошадей. Наверняка он слышал разговор.

– Николай молодец. Оля станет ему отличной женой…

– Да, – согласился Алексей, высматривая своего конюха. – Отличной, ты прав.

– Я думаю, тебе тоже нужно выбрать себе жену.

Алексей замер. Вокруг стало как-то слишком тихо.

– Отец?

– Я говорю тебе об этом сейчас, потому что у меня осталось не так уж много времени, Алеша. Ты и сам понимаешь… мне хотелось бы видеть тебя устроенным и связанным с хорошей девушкой. Я думаю, эта племянница княгини… как ее?..

– Наталья.

– Да, Наталья, она подходит. Она мне понравилась.

– А тебе не кажется, что нравиться она должна мне, отец? – Алексей говорил тихо, стараясь сдержать рвущуюся наружу панику.

– А разве она тебе не понравилась? Мне казалось, ты с нею разговаривал заинтересованно. Не так, как с той, как ее…

– Ирина…

– Да-да, рот у нее совсем не закрывается. Она меня утомляет. Но речь не об этом. Я прошу тебя серьезно подумать о женитьбе. Николай, сам знаешь, теперь будет больше сыном Долгоруких, чем моим, эта девочка не даст ему много свободы. Вся ответственность за имения и мои владения ляжет на тебя. На твоих детей.

Отец смотрел куда-то вдаль, не на сына, хотя в сгустившейся тьме вряд ли можно было что-то угадать. Сердце Алексея билось сильно, готово было разорваться. Наверняка Иван услышал… и не ответить отцу было невозможно.

– Хорошо, я подумаю.

Он проводил отца до его спальни, где передал на руки Василию. Сам же какое-то время провел в библиотеке, напиваясь и размышляя о ситуации, в которую попал.

Жениться он не мог. Испортить жизнь себе, невинной девушке, в очередной раз – Ивану. Это было недопустимо. Но не выполнить, возможно, последнюю просьбу отца тоже не мог. Его раздирали противоречивые чувства, он глушил их водкой, стремясь напиться до бесчувствия.

К себе он поднялся, услышав звук подъезжающих карет – не хотелось попадаться никому на глаза. Шатаясь, добрел до своей спальни, на ходу разделся. Лег в кровать и только тогда заметил, что не один. В его постели, теплый, голый, доступный, лежал Иван.

Глава 4.

– Что ты здесь делаешь?

Ваня приподнялся на локтях, натянул на себя одеяло. В темноте не видно было его лица, но это и неважно, потому что Алексей не в состоянии был бы определить его настроение. В голове плыл туман от выпитого.

– Я… можно мне с тобой остаться? – голос тихий, неуверенный.

Алексей вздохнул, пытаясь сосредоточиться.

– Зачем ты пришел?

– Я слышал твой разговор с Петром Алексеевичем, – начал он после минутного молчания. – Я подумал… у нас не так много времени. Когда ты женишься, мы не сможем… не сможем…

Он охрип и затих, ожидая реакции Алексея. Однако тот был не в силах думать и оценивать происходящее, он просто лег рядом с Ваней и прижался к нему, наслаждаясь близостью желанного тела. Иван напрягся сначала, но потом расслабился, поняв, что ничего кроме объятий не предвидится.

– Ммм, – удовлетворенно промычал Алексей, вдыхая свежий запах сена, въевшийся в волосы Вани, и закрывая глаза.

Они какое-то время устраивались на постели, затем уснули.

Утром Алексея разбудил Василий, ворча, что все уже готово к отъезду, насилу он вспомнил, что сегодня второй день свадьбы и нужно собираться на охоту. Ивана не было.

Алексей привел себя в порядок, насколько это было возможно. Голова гудела, он уже давно не пил так много. Вчера, кажется, они с Иваном затронули серьезную тему.

Что делать с желанием отца, он так и не решил. Да и вряд ли решение можно принять так сразу. Одно хорошо – Ваня, кажется, оттаял. Пришел к нему сам, пусть под влиянием страха потери. Это обнадеживало.

Завтрак прошел довольно вяло. Гости, утомленные вчерашними гуляньями, собирались неохотно, женщины в большинстве своем оставались дома; они должны были приехать к Долгоруким позже, к обеду.

Алексей вошел в конюшню, слыша недовольное ворчание Мирона. Иван уже седлал его коня, виновато поглядывая на господина. Говорить свободно при старом конюхе было невозможно, поэтому оба молчали.

– Всю ночь гужбанил, теперь явился… где только черти носили… – бубнил Мирон.

Алексей округлил глаза и спросил одними губами:

– Это обо мне?..

Иван фыркнул, округлил глаза и помотал головой, так же отвечая:

– Нет, обо мне.

Ясно. Мирону не понравилось вчерашнее бегство помощника из конюшни. Еще бы, самому пришлось распрягать все экипажи.

Алексей подошел к коню, намереваясь вскочить в седло, но замешкался и шепнул:

– Ночью придешь?

Ваня кивнул и покраснел, отводя глаза.

Это согласие грело его весь день, показавшийся неимоверно долгим. Николай выглядел счастливым и влюбленным, как и положено новобрачному. Он не отходил от жены ни на шаг, а Ольга улыбалась, светилась. Они были прекрасной парой.

Княгиня Долгорукая обрадовалась появлению старшего Вяземского, а еще более – отсутствию тети Марии и Ирины. Эта радость так явно отразилась на ее лице, что Алексею стало тошно, особенно при мысли о вчерашнем разговоре с отцом.

– Алексей! – обратилась к нему княгиня, едва он переступил порог дома. – Как себя чувствует ваш батюшка?

– Благодарю, хорошо…

– Вы знаете, – она не дослушала и перескочила на другую тему, более ей близкую, – милая Наташа не очень уверенно сидит в седле; не могли бы вы присмотреть за ней во время охоты?

«В таком случае, – думал про себя он, улыбаясь и кивая, – почему бы милой Наташе не остаться дома?» Возражать, тем не менее, не стал. Николай подмигнул ему, слыша этот разговор. Наталья же имела вид довольно хмурый, наверное, ей эта затея не нравилась совсем.

Лошади были готовы, как и ружья, и гончие. Выехали веселой, балагурящей толпой. Алексей думал, что при таком шуме все лисы услышат их за много верст и разбегутся заранее. Он осмотрелся. Николай и Ольга плелись в хвосте, они, кажется, восприняли охоту как возможность покататься и побыть наедине. Их никто не трогал. Долгорукий посерьезнел – принял вид бывалого охотника, а вместе с ним и его старшие сыновья, Григорий и Дмитрий, и прочая молодежь.

Многочисленные дядюшки и тетушки, с утра уже успевшие опохмелиться, стянулись в тесную, пеструю кучу, они горланили песни, пугали собак и коней, подтрунивали над князем Долгоруким, иногда (слишком редко, на взгляд Алексея) задевали шуточками молодоженов. Но гораздо чаще доставалось именно Алексею, ехавшему подле Натальи. Их уже нарекли «парой», подсказывали, где в лесу можно уединиться, отпускали комментарии насчет того, когда лучше устраивать свадьбу и где проводить медовый месяц. Наталья грустнела с каждой минутой все больше.

– Наталья Дмитриевна, – не выдержал, в конце концов, Алексей, – может, стоит вернуться обратно?

Наталья напряженно посмотрела на едущую впереди толпу. Охота превратилась в балаган.

– Пожалуй, – согласилась она. – Спасибо вам.

Они развернули коней. Николая и Ольги уже было не видать, наверное, где-то спрятались ото всех. Какое-то время ехали в молчании.

– Прошу простить мне мое любопытство, – спустя несколько минут начал он. – Но как вы оказались под опекой княгини?

– Обыкновенно, – ответила та. – Она моя двоюродная тетя, после смерти бабушки некому было присмотреть за мной, кроме нее.

– Как вам живется у Долгоруких?

– Они хорошие люди, я не жалуюсь. Только вот… замуж уж больно хотят выдать.

Наталья покраснела. Эта тема была довольно болезненна для нее, очевидно.

– А вы разве не хотите?

– Хочу, конечно, как всякая женщина, – она пожала плечами.

Будь Алексей не влюблен, он, должно быть, выбрал бы ее. Была какая-то особая прелесть в ее стройной фигуре – нежность, плавность, мягкость. Она не была красавицей, скорее обладала обычной приятной внешностью, но при этом притягивала к себе скромностью, уверенностью в себе и прямодушием.

– Тогда в чем причина вашей грусти?

Наталья послала ему немного насмешливый взгляд.

– Вы говорите так, словно не заметили, что сами стали объектом охоты.

Алексей рассмеялся.

– Я заметил. Не хочу показаться нескромным, но меня удивляет ваше равнодушие – я не самый худший жених в нашем уезде… да и во всей губернии, пожалуй.

– Скажите уж тогда, во всей России, – поддержала его шутливый тон она и тут же посерьезнела. – Дело вовсе не в вас.

Она помолчала немного, он тоже.

– Просто знаю, что нам с вами не испытать взаимности, – сказала девушка, отворачиваясь. – А без этого зачем вступать в брак?

Она была права, несмотря на некоторую наивность суждений, что, впрочем, было простительно для молодой барышни. Взаимная любовь была необыкновенной роскошью для представителей высшего общества. Они руководствовались гораздо более приземленными резонами, такими как связи, деньги, титулы. А уж потом, получив все это, искали любовь на стороне, вне брака.

Алексей не хотел такой судьбы, особенно теперь, когда был уверен в своих чувствах. Он уже пытался жить вдали от любимого человека, и это была не та жизнь, которой он хотел. Поэтому вступить в брак для него – все равно, что похоронить себя заживо. Невозможно. Осталось объяснить это отцу.

Обед и вечер снова ознаменовались обильными возлияниями. Алексей вернулся домой поздно, ближе к полуночи, в компании старых друзей отца и пары кузенов. Все были в изрядном подпитии. Кроме самого Алексея. Чем ближе была ночь, тем сильнее его охватывало напряжение, ожидание становилось слишком тягостным.

Ваня задержался, в этот раз он не посмел уйти из конюшни, не разобравшись со всеми лошадьми. Это заняло у него довольно много времени, и постучал в окно к барину он только около двух часов ночи.