Текст книги "Мой милый шрам (СИ)"
Автор книги: Элли Джелли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)
Глава 18
Марк
Я праздновал маленькую победу, Марта осталась дома и обиженно закрылась в спальне. Хотел бы я видеть ее лицо, когда ровно в семь часов вечера, я вышел из квартиры, хлопнув входной дверью. Правда поехал я не на свидание с Натальей, а к себе домой, но Марте знать об этом было не обязательно, я хотел, чтобы она немножечко понервничала. Судя по количеству звонков, которые она обрушила на мой мобильный, моя блондинка была в бешенстве, сначала я сбрасывал вызовы, а потом отключил телефон, злорадно улыбаясь. Интересно, она уже заметила, что я забрал единственный ключ от квартиры, закрыв ее снаружи, на случай, если она решит отомстить мне и пойти на встречу.
Я успел помыться, поваляться, вытереть пыль и даже поспать, а потом переоделся в чистую одежду, набрал в бургерной целый пакет фаст-фуда и поехал к моей разъяренной мегере. Если она не хочет цветов, буду возвращать ее расположение любимой едой.
Я застал ее сидящей перед выключенным телевизором, с телефоном в руке. Свой я так и не включил. Я поставил пакет ей на колени.
– Не подлизывайся ко мне, предатель! – зашипела она, разворачивая бургер.
– Дай один, – я потянулся к пакету, но Марта хлопнула меня по руке и убрала его подальше.
– Тебя плохо кормили?
– Успел проголодаться, потратил много энергии, – улыбнулся я.
Марта злобно на меня уставилась, продолжая жевать. Мы оба знали, что я никуда не ходил, моя блондинка слишком проницательна и, наверняка, сразу заметила мои заспанные глаза и свежую одежду.
– Когда у тебя следующая встреча с твоими красавчиками? – я погладил ее ногу.
– А что? – подозрительно спросила она.
– Надо составить расписание так, чтобы мои встречи совпадали с твоими, иначе мы будем редко видеться, – невозмутимо сказал я.
– То есть мое предложение оставить все, как есть и жить вместе, ты отвергаешь? – Марта была недовольна.
– Я хочу чтобы ты переехала, но на такие условия не согласен. Можешь и дальше встречаться со своими Борисами, но я заведу себе ровно столько же Наташ.
– Из принципа? – буркнула моя блондинка, одарив меня суровым взглядом.
– Нет, чтобы ты поняла, что я чувствую.
– Без проблем! – быстро ляпнула Марта, забрала пакет с бургерами и ушла в спальню.
Непробиваемый человек… Хотя я и не ждал, что это будет легко. Я до сих пор находился в приятном шоке от того, что теперь между нами настоящие отношения, а не секс без обязательств. А еще она была готова жить вместе, три дня назад я и не мечтал об этом. Осталось только немного дожать Марту, чтобы она перестала заниматься своими глупостями.
***
За те две недели, что мы официально числились парой, Марта так ни разу и не сходила на охоту за сокровищами. Мы никак это не обсуждали, я больше ни о чем не расспрашивал, не подкалывал и не шантажировал ее воображаемыми свиданиями. Переезда не состоялось, вещи Марты по прежнему находились у нее дома, хотя добрая половина одежды, косметики и всяких флакончиков перекочевали в мою квартиру. Ночевали мы всегда вместе, иногда у нее, а иногда у меня, не соблюдая очередность, поэтому часть моих вещей так же переехала к Марте. Я лишь однажды спросил, не устала ли она ездить туда-сюда, но моя блондинка сказала, что ее все устраивает. Полная смена дислокации обозначала бы для нее капитуляцию и отход от дел. Но Марта оставалась в своем репертуаре, она вроде как перестала заниматься своими грязными делишками, но не обещала, что это насовсем. Хотя она продолжала чудить по мелочи. Когда в кинотеатре мы стояли в очереди за поп-корном, Марта внезапно развернулась ко мне, делая вид, что мы не знакомы и громко и разгневанно произнесла на весь зал: «Молодой человек, перестаньте тереться об мою ногу, я сейчас позову охрану!». На меня подозрительно смотрела сотня любопытных глаз, а Марте казалось это очень смешно. А вчера мы заехали в супермаркет за вином к ужину, и пока я изучал бутылки, выбирая лучшую, моя сумасшедшая, видя что рядом с нами стоит женщина, схватила меня за рукав и начала умолять, чтобы я не тратил последние триста рублей на выпивку и купил на них еду для нашего сына. В общем, жилось мне теперь не скучно.
Мое тихое, почти семейное счастье омрачал отец, он снова начал дергать меня и подключать к делам на фирме. Я нехотя и невнимательно выполнял свою работу, стараясь поскорее сбежать домой.
Сегодня он обрывал мой телефон с самого утра, но мы с Мартой были занятыми более приятным занятием, поэтому я поднял трубку только с десятого раза.
– Где ты? – остервенело орал отец.
– Дома, – испуганно ответил я.
– Быстро приезжай в офис!
Я не планировал ехать на работу, у меня не было запланировано дел и встреч, я обещал Марте съездить к ее родителям.
– Это срочно?
– Это очень срочно, Марк! Немедленно дуй сюда! Немедленно! И не бери трубку… Ни от кого!
Его голос срывался в истерику и меня передернуло от панического страха. Что-то произошло… Никогда прежде отец не разговаривал со мной так грубо.
Я летел в офис, вспоминая, где я мог накосячить или подставить его, но в голову ничего не шло. В последнее время, я не занимался самодеятельностью, я выполнял его просьбы и делал все так, как он говорит, лишь бы побыстрее закончить и поехать к Марте. Когда я вошел в кабинет, отец стоял возле окна, стуча пальцами по экрану мобильного, на нем совсем не было лица, он был крайне встревожен и заметно нервничал.
– Что случилось? – осторожно спросил я.
– У нас огромные проблемы, Марк, – озабоченно ответил он, – В детском центре обрушилось два этажа… Есть погибшие…
Мое сердце рухнуло на землю. Центр не сдан, он был готов на восемьдесят процентов, отец очень торопился, подгонял строительные бригады, я только вчера выезжал на объект и просил их шевелиться быстрее.
– Погибло два рабочих, еще двое в критическом состоянии. Сейчас будет проводиться проверка, нас будут трясти, – сипло произнес он.
– Почему произошло обрушение? – я спросил еле слышно.
– Я не знаю! – выкрикнул отец, – Все было нормально! Но вдруг пошла трещина и сложились перекрытия…
Я закрыл лицо ладонями, меня трясло от ужаса, я не мог поверить, что все происходящее не вымысел и мои страшные опасения воплотились в жизнь. И в этом виноват я.
– Твое имя есть в документах, тебя вызовут, – отец стал говорить спокойней, – Сейчас я поднимаю все связи, но соскочить так просто не получится. Поэтому нельзя путаться в показаниях, нужно следовать одному сценарию…
– Что ты имеешь в виду?
– По накладным все отлично, если рабочие не соблюдали технику безопастности или продавали дорогой материал и меняли его на дешевый– это будут не наши проблемы!
– Ты хоть понимаешь, что говоришь? Они ничего не меняли! – я не верил своим ушам, – Это по нашей вине погибли люди!
– Не ори об этом на каждом углу, – зашипел отец, – Никто не хотел этого.
– У них же есть семьи, дети…
– Мы заплатим компенсацию…
– Как у тебя все просто! – я заводился, – кинешь пачку денег и всё станет нормально?
– А что ты прикажешь мне делать? Сесть в тюрьму?
– Я…я не знаю! – сбивчиво тараторил я.
– В этом твоя проблема, ты никогда ничего не знаешь, зато знаю я! Подотри нюни и думай только о себе. Они уже умерли, им все равно!
Я все больше впадал в ярость от его цинизма. Передо мной стояло жестокое, надменное чудовище, переживающее только за сохранность собственной шкуры.
– Какое же ты дерьмо! – злобно выкрикнул я, – Я не сделаю этого! Ни за что!
– Да, дерьмо, только тебе это не мешало всю жизнь тратить мои денежки, спуская их на дорогие тачки, жратву и шлюх. Что ты из себя представляешь, Марк? Ты – никто, ноль! – отец брызгал слюнями, – Депрессивный, вечно ноющий слюнтяй, который бесится с жиру, спит до обеда и рисует картинки. Ты не делаешь ничего полезного, ничего не умеешь, ты не заработал и рубля! Ты паразит, сидящий на моей шее. Все, что у тебя есть, дал тебе я! Да, ты красиво живешь, водишь смазливую подружку по ресторанам и ни в чем себе не отказываешь благодаря грязным, нечестным деньгам, поэтому будь добр, заткнись и делай то, что тебе говорят…
По моим щекам текли слезы и я ненавидел себя за слабость, которую проявил перед ним. Во мне бурлила ненависть, обида, разочарование и дикая горечь.
– Больше никогда в жизни я не возьму твоих денег, – сказал я дрожащим голосом.
– Ох, не смеши меня! Ты жизнь-то эту видел? Ты же ни к чему не приспособленный!
– Да пошел ты…
Я собирался выйти из кабинета, но отец опередил меня, первым подойдя к двери.
– Ты давай… пореви… успокойся и не дури. Думай головой Марк, этим людям уже ничем не поможешь, нужно думать только о себе.
Когда дверь закрылась, я опустился на стул, вытирая мокрые щеки и хотел позвонить Марте. Я уже знал, что сделаю, но пока не решался набрать ее номер. Мне нужно было переварить произошедшее, принять и пережить первую острую фазу боли.
Прямо из офиса я поехал в прокуратуру и подробно описал все схемы, лазейки и аферы, используемые в работе фирмы. Я не уменьшал своей вины и честно рассказывал, в чем принимал участие. Я надеялся, что меня посадят, я заслуживал этого… Сотрудники смотрели на меня странно, я ощущал себя предателем, но поступить иначе я не мог. Виновные должны быть наказаны, мне совершенно не жаль себя, мне жаль невинных людей, погибших из-за моей трусости и молчания. Но, к моему сожалению, задерживать меня никто не стал, объяснив, что моя должность и степень ответственности при таком раскладе, слишком несущественная, я не являюсь ни заказчиком, не исполнителем и могу фигурировать в деле только, как свидетель. Отвратительно! Я был убит…
Окончательно меня добило то, что отец позвонил мне примерно через час, после того, как я вышел из здания прокуратуры, я даже не успел доехать до дома. Он уже знал о моем поступке, видимо успели предупредить. Отец назвал меня полным придурком и выродком, сказал, что своими действиями я только опозорил его и ничего не добился, этому делу никто не даст ход.
Какой же грязный, прогнивший мир…
Я метался по дому, как раненный зверь, не справляясь с обрушившимся на меня горем. Я виноват. Как же сильно я виноват! Я представлял лица людей, которым сообщают о смерти близкого, их крики отчаяния, страх, панику и боль утраты. Я плакал, как девчонка, но не мог держать эмоции, они накрыли меня лавиной. Отец прав, я ничтожество и это случилось из-за меня! Моя жизнь больше никогда не будет прежней и я буду нести этот груз на сердце до конца дней. Заслуживал ли я вообще право жить?
Марта звонила уже несколько раз, но я не брал трубку, не до нее. Ближе к ночи, я написал, что сегодня не приеду– большие проблемы на фирме, отключил телефон и надрался, как последняя скотина. А рано утром, пока она не проснулась и не успела приехать, не смотря на хмельную голову, собрал рюкзак, вызвал такси и поехал в офис.
Отец уже был на месте, такой же взъерошенный и холодный. Как ураган, я подлетел к его столу и пока он находился в смятении от моего бурного появления, швырнул перед ним прозрачную папку.
– Карты, деньги, ключи от квартиры и от тачек. Часы и другие побрякушки в сейфе. Больше не хочу тебя знать! Для меня, ты умер!
Я так же быстро развернулся, вылетел из офиса и пошел в никуда.
Глава 19
Марта
Сегодня я просто отвратительно спала, кажется я отвыкла засыпать в одиночестве и долго не могла найти себе место в постели. Сон был отрывистый, короткий и беспокойный. Я волновалась, что нудила на весь день потерялся на работе и даже не приехал ночевать, я бы могла подумать, что он загулял, но я слишком хорошо знала Марка. У малыша неприятности.
Я с трудом разлепила глаза и посмотрела на пустую половину своей кровати. Неприятное чувство. Засунув руку под подушку, я достала свой телефон, чтобы позвонить и узнать, как его дела, но на экране уже маячил ярлык непрочитанного сообщения от нудилы.
Голосовое. На две минуты. Он что там, стихи читает?
«Привет, знаю, ты не любишь длинные сообщения, но в двух словах, наверно, не получится… Прости, что приходится говорить об этом по телефону, но боюсь, если мы встретимся, ты начнешь переубеждать меня, а с твоим даром убеждения бороться сложно…
Марта…
Черт, оказывается это сложно…
Хотел сказать, что не приеду, ни сегодня, ни завтра… Думаю, мы вообще больше не встретимся. Сегодня у меня началась новая жизнь, без денег, машин и даже жилплощади, теперь мне нечего тебе предложить. Знаю, за тебя не стоит беспокоиться и ты позаботишься о себе и не пропадешь, поэтому не переживаю. Можешь заниматься любимым делом и получать от этого удовольствие. Твои вещи я оставил у охраны, еще там есть папка с рисунками, хочу, чтобы они были у тебя. Не злись… Я этого не стою… Спасибо, что была рядом, буду вспоминать тебя с нежностью.
Марта…
Помнишь, ты рассказывала, что это ты наколдовала, чтобы я приехал к тебе в тот вечер? Наколдуй еще раз, чтобы меня отпустило, нам обоим так будет лучше… Очень длинно получилось…
Давай прощаться… Целую.»
Что это за хрень?
Я буквально подлетела на кровати и бросалась набирать его номер. Недоступен. Черт! Я позвонила еще раз. А потом еще. Тишина.
Трясущимся пальцем я зажала значок микрофона и взволнованно забормотала в трубку.
«Малыш! Я не знаю, что у тебя случилось, но не пари горячку! Позвони мне!»
Отправить. Не доставлено. Черт!
Следом отправляю еще одно, надеясь, что Марк все-таки включит телефон.
«Поговори со мной, Марк! Я не буду забирать никакие вещи и рисунки, я жду тебя дома!»
Он не прослушал мои сообщения, ни в этот день, ни на следующий. Я позвонила ему тысячу раз, пока не поняла, что его телефон не просто выключен, он не обслуживается. Марк заблокировал сим-карту и звонить ему больше не имело смысла. Я не спала двое суток, реагируя на каждый шорох в подъезде. Я не знала куда податься и где искать мою королеву драмы, ведь у него, как и у меня, не было друзей. Вернее раньше они были, но он сам внезапно от них отказался. Так же, как и от меня сейчас… На третий день до меня дошло, что искать Марка нужно через его отца, вернее хотя бы узнать, что произошло, судя по сообщению, которое я заслушала до дыр, отец оставил его без наследства. Я примерно представляла, что бестолковая голова моего нудилы, оставшись без денег, решила благородно отпустить меня в свободное плавание и не обрекать на жизнь в нищете. Господи, какой идиот!
Я гуглила адрес фирмы и проклинала Марка за то, что мне приходится проходить квест под названием: «Найди пропавшую принцессу».
После разговора с Ридигером-старшим, смешно мне больше не было. С каждым словом, мне становилось все страшней. Жаль, что об этом пришлось узнать от чужого человека. После заявления в полицию на собственного отца, сдавать назад смысла не было, Марк не вернется. Эта новость раздавила меня. Представляю, как сильно он казнит себя и ест поедом… Нудила всегда был слишком ранимым и чувствительным, а в такой ситуации, скорее всего, совсем убит горем. Как он со всем этим справится?
Меня разрывало от того, что Марк где-то шляется в одиночестве и я не могу пожалеть его, поддержать или просто побыть рядом. Я вообще ничего не могу сделать! И если ситуацию с внезапной бедностью можно было хоть как-то решить, то как вылечить раненную душу человека, склонного к самобичеванию, я не знала.
Да где же ты, Марк?
***
Неделя. Две недели. Три недели.
Я тоскливо сидела дома и ждала. С волнением, я наблюдала, как разворачиваются события вокруг строительной фирмы Ридигеров. История с погибшими рабочими наделала очень много шума, об этом кричали из каждого утюга, показывали по телевизору, освещали популярные интернет-ресурсы и смаковали блогеры. Следственный комитет, под гнетом общественного резонанса, активно вел расследование. И виновник нашелся, им стал директор завода по изготовлению железо-бетонных конструкций. После множества экспертиз специалисты пришли к выводу, что всему виной брак партии и некачественные материалы плит перекрытия, которые не выдержали нагрузки и сложились, как карточный домик. Аналогичная ситуация произошла при строительстве на юго-западе, примерно за неделю до трагичного инцидента в фирме Марка, но все случилось ночью, пострадавших не было. У меня словно камень с души упал. Если Марк не ушел в отшельники, он должен был знать, что ни в чем не виноват. У меня появилась надежда, что теперь он вернется или хотя бы позвонит мне, я и до этого почти никуда не выбиралась, а теперь полностью засела дома и стала ждать. На смену курьерам в фирменных футболках, доставляющим мне дорогие продукты из магазинов премиум класса, пришли гости из ближнего зарубежья, привозящие акционные товары из эконом-маркета. Деньги заканчивались, я продала серьги Ван Клиф.
Каждый вечер я закрывала глаза и представляла нудилу, мой внутренний голос звал его, просил найтись, но сила мысли больше не работала, Марк по-прежнему не выходил на связь.
Еще неделя. Две. Три. Я превратилась в бледную тень. Целыми днями я валялась в постели, рассматривала его рисунки и жалела, что тогда бросила одежду Марка в стирку, теперь она пахла стиральным порошком, а мне хотелось вдохнуть родной запах. Я ужасно тосковала по нему, мое сердце было разбито в дребезги, сил не хватало даже на бытовые вещи. У меня отросли корни, секлись кончики, гель-лак я содрала зубами еще на третьей неделе, под глазами сформировались ярко-фиолетовые синяки, а губы потрескались от того, что я их постоянно кусала. Как же прекрасно мне жилось, когда мое сердце служило мне только по прямому назначению, раньше оно никогда не ныло и не изводило меня переживаниями.
Сегодня ко мне должен был заехать Алекс. Он был первым, кого я попросила о помощи, у него были деньги, связи, а значит, возможности. Огнарев был настроен скептически и не разделял мою панику, он советовал мне плюнуть на все и жить дальше. А как жить дальше, когда я не понимаю, как это делать без моего нудилы?
Алекс привез мне коробку пирожных из кофейни, я давно их не ела и стала забывать какой вкусной бывает еда без пальмового масла. Я старалась экономить на всем.
– Хреново выглядишь, – грустно сказал он.
– Есть новости? – я смотрела на него с надеждой.
– Да… Эрик вчера видел его в центре, часов в девять вечера. Недалеко от охотного ряда.
От его слов защемило в груди и я вцепилась пальцами за край стола.
– Он не подходил к нему?
– Нет, видел издалека.
– Что делать? – нервно протянула я.
– Да ничего, Марта, оставь его в покое.
– Пожалуйста, помоги мне! – умоляюще произнесла я.
– Как? Ходить по улицам с его фотографией? И главное, зачем? Он знает где ты живешь, знает твой номер телефона, тебя просто бросили, смирись.
– А ты бы смирился, если бы на его месте была Катя? Ты бы не стал ничего предпринимать?
– Не знаю, – хмуро сказал Алекс.
– Да все ты знаешь! – настаивала я, – Огнарев, я прошу тебя..
– Ну что мне сделать?
– У тебя очень изобретательный мозг…
– Ты мне льстишь.
– Я хорошо тебя знаю, если бы ты заморочился, ты бы из под земли его достал!
Алекс опустил голову, пока я тревожно сверлила глазами его затылок. Я не могла мылить рационально, сейчас мной правили только эмоции, а от них толку не было.
– Я подумаю… Ничего не могу обещать, – пробурчал блондин.
– Спасибо, – тихо ответила я.
Я проводила его и снова вернулась в кровать, сжимая в руках подушку. Точно так же прошли еще две недели. У меня не было никакого интереса чем-нибудь заниматься, впервые в жизни я столкнулась с депрессией. Кто бы мог подумать, что меня так подкосит разрыв отношений, которых я изначально не хотела. Я ввязалась в эту историю от скуки, желая получить только физическую разрядку, а в итоге, моя батарея разрядилась полностью. Единственным, на что я реагировала, были редкие уведомления телефона, иногда меня вспоминал кто-то из старых поклонников, иногда приходила рекламная рассылка. Когда я получила смс от Алекса, внутри все перевернулось и меня затрясло от волнения, моя интуиция никогда не подводила меня, я знала, что в сообщении что-то важное.
«Твой нытик работает продавцом в магазине Красный Карандаш на Таганке. Катькина подружка сегодня покупала у него бумагу. Беги скорей, пока он не уволился».
Глава 20
Марк
Кто-то опять перепутал все маркеры для скейтчинга. Я недовольно закатил глаза и принялся сортировать их по нужным боксам, расставляя по цветам и интенсивности тона. Вообще-то, мне нравилась эта работа, здесь было красиво и спокойно, правда платили сущие копейки, но это первое место, куда я пришел на собеседование и меня сразу взяли. Когда я уходил из дома, у меня было только семьдесят тысяч наличными, шестьдесят из которых сразу же ушли на оплату первого месяца аренды убитой однушки в Мтыщах и залог. Я ел гречку, дешевые макароны с кетчупом и мечтал дотянуть до аванса. Работа была не сложной, я принимал товар, расставлял его по полкам, следил, чтобы каждое наименование стояло на своих местах, иногда консультировал покупателей, помогал выбирать краски и кисти и это вносило в мою грустную жизнь немного радости.
Когда я прочитал, что в трагедии на стройке оказался виноват не застройщик, а завод-изготовитель, мне стало значительно легче, но страх неизвестного будущего все равно меня не отпускал. Еще я жалел, что так и не поговорил с Мартой лично, но я старался себя успокоить, что это ничего бы не изменило. Даже ради нее, я не стал бы продолжать жить за счет отца, а есть макароны с кетчупом, сидя в пятиметровой кухне, не стала бы Марта. Я старался думать о ней, как можно меньше, получалось слабо, мне кажется, она опять что-то там колдовала, но потом я решил прибегнуть к проверенной схеме и занять руки, чтобы отвлечься. В моем магазине царил настоящий рай для нищего художника. На складе валялась целая куча списанного неликвида, мятых или грязных холстов, которые было легко реанимировать, треснувших тюбиков с краской, пострадавших при транспортировке, битых мелков, подсохших фломастеров и много других интересных разностей. Что-то приходилось докупать, но у меня была хорошая скидка сотрудника. Я снова начал рисовать. Больше всего мне нравилось работать масляными красками в пастозной технике, когда крупными мазками можно было добиться рельефа и фактуры. Так мои пазлы из частей Марты получались очень живыми и объемными.
В целом моя жизнь складывалась не так ужасно, как я себе представлял, не считая отвратительного жилья и скудного питания, меня все устраивало, но между новыми красками и куском мяса, я все равно выбирал краски. Хреново становилось только по ночам, когда от мыслей некуда было деться. О чем бы я не думал, все сводилось к Ней. Надеюсь, у Марты все в порядке и она умело крутит мужиками и ни в чем себе не отказывает, или снова сорвала крупный куш и поехала в путешествие. Почему-то мне хотелось, чтобы она продолжала жить так же ярко и авантюрно, я вспоминал, как горели ее глаза, улыбка освещала пространство, а звонкий смех заставлял сердце биться чаще. Прошло всего два месяца с нашей последней встречи, но у меня все так круто изменилось, что теперь казалось, что это было в прошлой жизни.
***
В девять вечера я повесил на стекло табличку с надписью «Закрыто» и вместе с остальными работниками зала принялся наводить порядок на полках. Обычно это занимало не больше пятнадцати минут, но торопиться мне все равно было некуда. Если бы магазин не сдавался под охрану, я бы и вовсе никуда не уходил.
К вечеру похолодало, я натянул повыше воротник дешевой ветровки и выбрался на улицу. Я успел сделать только несколько шагов, перед тем, как меня окликнул пронзительный, знакомый голос.
– Марк!
На пару секунд, я замер на месте, не в силах двинуться, но как только обернулся, остолбенел еще сильней. На меня внимательно глядели взволнованные, светлые глаза. Марта стояла буквально в двух метрах от меня. По телу прошел холодок, дыхание остановилось. Она резко рванула с места и мое сердце скрутило в узел, я предвкушал, что она вот-вот меня коснется, но вместо теплого объятия, я получил хлесткую, звонкую пощечину и от неожиданности меня повело назад.
– Соскучился? – злобно зашипела она и схватила меня большим и указательным пальцем за щеки, заставив мои губы сложиться рыбкой.
Марта разжала руку, опустила ее ниже, резко притянула меня к себе за воротник куртки и поцеловала. Она сжимала мое лицо, впиваясь в него ногтями, жадно цеплялась за мои губы и сбивчиво дышала, я обнимал ее за талию и крепко прижимал к себе, не в силах устоять. Я не помню, чтобы мы когда-нибудь так чувственно и проникновенно целовались.
– Какой же ты мудак, Марк, – она отвлеклась лишь на секунду, чтобы сказать это, и сразу же вернулась к моим губам.
Как же сильно мне не хватало ее всё это время! Мне было слишком сложно без этих безумных замашек, красивых глаз, мягкой кожи и соблазнительно голоса, но увлекаться слишком сильно, было опасно. Я еле заставил себя отлепиться.
– Не надо, – тихо сказал я, отстраняясь.
Но Марта уже цепко схватила меня за рукава и не дала двинуться назад.
– Поехали домой… – взволнованно сказала Марта.
– Нееет, – я грустно улыбнулся.
– Я все равно никуда не отпущу тебя, – настаивала она, – Не хочешь ехать домой, давай сядем в машину и просто поговорим.
– Марта… не рви мне душу, тебе лучше уехать.
– Ну конечно! Я же именно для этого искала тебя два месяца!
– Ты просто ничего не знаешь…
– Я все знаю! – резко вскрикнула она, – Абсолютно все! И это тебя никак не оправдывает! Ты оставил меня одну, ты бросил меня и даже не объяснился!
– Тебе так будет лучше, – я перебил ее.
– С чего ты взял, что знаешь, как мне будет лучше? Думаешь, я не поняла бы твое желание бросить отцу в морду, все что он тебе дал? Я горжусь тобой, малыш!
– И как ты представляешь себе наши отношения? Я даже в ресторан не могу тебя сводить, не могу оплатить твои счета, бензин, одежду!
Марта злобно закатила глаза и ее губы сжались в тонкую нить.
– Какой же ты придурок, Марк! Я тысячу раз говорила тебе, что не продаюсь! Разве твои деньги помогали тебе с самого начала? Мне вообще все равно есть они у тебя или нет!
Настала моя очередь недовольно хмуриться.
– Марта, знаешь какая у меня зарплата? Пятьдесят восемь тысяч. А знаешь сколько стоит аренда жилья? Тридцать. Еще пять уходит на дорогу и мелочевку! Я зашиваю носки, ем Доширак и коплю на микроволновку! Коплю, понимаешь? Пока ты ходишь в Картье и можешь смело выкинуть двадцатку на маски для лица. Думаешь, я буду чувствовать себя мужиком, рядом с тобой? Я могу оплатить либо твой кофе, либо интернет в моем клоповнике. Что-то одно! Или ты предлагаешь мне сесть на шею тебе и твоим хахалям? Как я могу сохранять отношения с человеком, который больше всего на свете любит деньги?
– Больше всего на свете я люблю тебя, Марк!
От ее уверенного голоса моя душа рухнула в пропасть. Думал ли я когда-нибудь, что Марта скажет мне это… Конечно, нет. Меня разрывало на части, я ужасно хотел вцепиться в ее губы и целовать до остервенения, но моя разумная половина не верила, что у нас все еще есть шанс. Даже если она искренне так считает, она сбежит от меня в первую же неделю, достаточно насладившись жестким диваном, сухими макаронами и всеми прелестями жизни в нищете. Но надежда вещь коварная…
– Ты слишком долго молчишь, – расстроенно произнесла Марта, – Не скажешь мне то же самое?
– Я люблю тебя… – грустно ответил я и она снова приблизилась ко мне и обняла за шею.
– Поехали, – она чмокнула меня в губы.
– Куда?
– Покажешь, где мы теперь живем, – еще один короткий поцелуй.
– Тебе очень сильно не понравится…
– Там есть кровать?
– Очень неудобная.
– Ну значит микроволновка отменяется, копим на кровать, – она улыбнулась.
– Ты же сбежишь от меня, – я поцеловал ее в кончик носа.
– Я? Нет! А вот тебе придется вживить отслеживающий чип, на всякий случай.
Мы стояли плотно прижавшись друг к другу. Я снова смотрел в ее блестящие, сияющие глаза, Марта выглядела счастливой. Я водил руками по ее спине, а она слегка покачивалась на месте, опустив голову на мое плечо.
– Надеюсь ты не голодная…
– Кстати, я теперь умею готовить, – она хитро на меня посмотрела.
– Ну, теперь в твоем распоряжении целых двадцать три тысячи, надеюсь, ты сможешь придумать много бюджетных и вкусных блюд.
– Почему двадцать три? – она округлила глаза, – Я тоже пойду работать!
– Что? – я рассмеялся, – Ущипни меня, я сплю!
– Марк, богатство дело наживное, неужели ты считаешь, что я не придумаю, как нам получше устроиться?
– Будем бандой брачных аферистов? – я гладил ее волосы.
– Как вариант, – она снова меня поцеловала, – Поехали…
Марта потянула меня к мустангу, припаркованному на другой стороне улицы. По нему я тоже ужасно скучал. Он сразу заставил меня вспомнить о прежней, сытой и беззаботной жизни.
– Кровать очень неудобная? – Марта прищурилась и лукаво на меня посмотрела.
– Очень!
– Ну тогда хорошо, что у нас тонированные стекла.
Она коварно улыбнулась, вскинула брови и завернула в какую-то подворотню.
