Текст книги "Сломанный пиксель (СИ)"

Автор книги: Элли Чэндлер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц)

Глава 14. Первое сближение

– Останешься доделать презентацию? – спрашивает Антон, заглядывая в переговорку, где я сижу уже третий час подряд, окружённая распечатками макетов.

– Похоже, придётся, – отвечаю, потирая уставшие глаза. – Клиент завтра утром хочет финальную версию, а у меня ещё половина слайдов не готова.

– Принести кофе? – предлагает он, задерживаясь в дверях. – Судя по количеству бумаг на столе, вечер предстоит долгий.

Киваю благодарно, и через пару минут он возвращается с двумя чашками, ставит одну рядом с моим ноутбуком, не задавая лишних вопросов про сахар или молоко – уже запомнил, что пью чёрный без добавок.

Офис постепенно пустеет вокруг нас, коллеги расходятся по домам один за другим, гаснут мониторы, затихают разговоры у кофемашины. Антон садится напротив, раскладывает собственные бумаги – тоже задержался ради какого-то отчёта, требующего завтрашней сдачи.

Работаем молча какое-то время, слышен только стук клавиш и редкое шуршание бумаг. За окном темнеет, город зажигает огни, а внутри переговорки становится по-особенному тихо и уютно, будто мы отгорожены от остального мира тонкой стеклянной перегородкой.

– Знаешь, у меня была девушка, – говорит Антон неожиданно, отрываясь от экрана, – года три назад. Долго встречались, даже жить вместе собирались. Купили вместе кофемашину, обсуждали планы на отпуск, всё было довольно серьёзно на тот момент.

Поднимаю голову, удивлённая внезапной откровенностью – обычно он не делится личным настолько свободно.

– И что случилось? – спрашиваю осторожно, боясь спугнуть редкий момент откровенности.

– Она не понимала моё увлечение работой, – Антон откидывается на спинку стула, взгляд устремлён куда-то в темноту за окном. – Считала, что я прячусь за код и мониторы вместо того, чтобы жить настоящей жизнью. Постоянно упрекала, что провожу вечера за отладкой вместо походов в кино или к друзьям. В итоге просто устала от постоянных претензий и ушла, оставив записку на холодильнике вместо разговора.

– А тебе действительно это интереснее? – уточняю мягко.

– Не то чтобы интереснее, просто это часть меня, – пожимает плечами он. – Я так расслабляюсь, так думаю, так решаю проблемы. Она воспринимала это как отказ от неё лично, хотя дело вообще не в этом было.

Слушаю внимательно, чувствуя странный отклик внутри – знакомая боль непонимания, только с другой стороны истории. Отпиваю кофе, уже почти остывший, но это не важно сейчас, важнее слова, звучащие удивительно созвучно собственному опыту.

– Артём тоже не особо понимал моё увлечение дизайном, – признаюсь тихо. – Говорил, что рисование кнопочек не настоящая работа, вот программирование или продажи – это серьёзно, а моё занятие просто развлечение с красивой картинкой.

– Серьёзно так и говорил? – Антон хмурится, явно возмущённый услышанным.

– Не прямо этими словами, но смысл читался безошибочно, – киваю, вспоминая многочисленные подобные разговоры. – Каждый раз, когда я допоздна засиживалась над проектом, слышала одно и то же – брось уже, пойдём лучше сериал посмотрим. А если пыталась объяснить, почему конкретная деталь важна, он просто отключался посреди фразы, листал телефон.

– Это разные вещи совсем, – говорит Антон убеждённо. – Увлечённость своим делом и отстранённость от партнёра – вообще не одно и то же. Настоящая близость не требует отказа от собственных интересов. Мне кажется, люди путают внимание с постоянным присутствием рядом, а это разные категории заботы.

Слова падают точно в цель, задевая что-то давно наболевшее внутри, годами копившееся без права высказаться вслух. Чувствую, как к глазам подступают неожиданные слёзы, быстро моргаю, стараясь справиться с внезапной волной эмоций. Отворачиваюсь на секунду к окну, делая вид, что разглядываю ночной город, лишь бы не показать предательскую влагу в глазах постороннему, пусть и доброжелательному, человеку.

Антон замечает мгновенно, придвигается ближе, кладёт руку мне на плечо – жест простой, дружеский, призванный просто успокоить, поддержать в трудную минуту. Но от прикосновения по коже пробегает странная искра, тепло его ладони ощущается гораздо отчётливее обычного дружеского контакта, а сердце начинает биться быстрее привычного рабочего ритма. Секунда растягивается непривычно долго, будто время в переговорке замедлило собственный ход специально ради этого момента.

Замираем оба на секунду, взгляды встречаются напрямую, слишком близко, слишком долго для простого жеста поддержки коллеги. Замечаю мелкую морщинку между его бровями, лёгкую щетину на подбородке, отросшую за долгий рабочий день, – детали, обычно ускользающие от внимания при обычном офисном общении. Воздух между нами будто густеет, наполняется невысказанным напряжением – ни один из нас пока не готов заговорить о нём вслух.

Антон первым отстраняется, убирает руку резко, будто обжёгшись, отводит взгляд в сторону монитора. Кресло скрипит под ним, когда он поспешно возвращается к прежней позе, будто пытаясь физически восстановить привычную дистанцию между нами.

– Извини, – бормочет он, прочищая горло. – Не хотел смущать.

– Всё нормально, – отвечаю поспешно, чувствуя, как щёки заливает предательский румянец. – Спасибо, что выслушал.

Возвращаемся к работе оба, но сосредоточиться теперь получается с трудом – мысли постоянно соскальзывают обратно к той секунде прикосновения, к странной искре, пробежавшей между нами без спроса. Печатаю какие-то цифры в таблицу, потом замечаю ошибку, исправляю, снова отвлекаюсь, ловлю себя на том, что смотрю на его руки поверх клавиатуры вместо собственного экрана.

Домой еду поздно вечером на такси, глядя в окно на проплывающие мимо фонари, а внутри крутится непрошеная мысль, оформляющаяся постепенно во что-то конкретное. Улицы почти пустые в этот час, редкие прохожие спешат домой, кутаясь в куртки от ночной прохлады, а водитель тихо включил радио, где диктор бормочет прогноз погоды на завтра. Антон умный, спокойный, надёжный – рядом с ним не приходится доказывать значимость собственных увлечений, объяснять очевидные вещи по десять раз подряд. Он слушает внимательно, реагирует адекватно, поддерживает без снисходительности или скрытого раздражения.

Достаю телефон, машинально открываю переписку с Артёмом – накопившиеся непрочитанные сообщения, последние снова про паузу, снова про недопонимание. Читаю бегло, не чувствуя привычной тоски по прежней жизни вдвоём, только лёгкую усталость от повторяющихся упрёков.

Странно, но скучать по Артёму почти перестала – тревога о видео, о Диме, о будущем полностью вытеснила прежнюю привязанность, а на её месте образовалась пустота, постепенно заполняемая совсем другим присутствием, тихим и надёжным. Раньше, стоило ему не написать пару часов, начинала волноваться, проверять телефон каждые пять минут. Теперь же дни проходят спокойно, без судорожного ожидания сообщений, будто внутренний механизм тревоги за отношения просто выключился сам собой.

Закрываю переписку, убираю телефон обратно в сумку, глядя на собственное отражение в тёмном стекле такси – усталое лицо, но глаза необычно живые, будто внутри что-то важное сдвинулось с мёртвой точки после долгих месяцев застоя.

Глава 15. Ловушка захлопывается

– Дим, у меня тут беда с флешкой, – говорю, подходя к его столу с максимально расстроенным видом. – Скинула туда важные фото перед корпоративом, а теперь она не читается вообще, ноутбук её не видит.

Голос дрожит совсем чуть-чуть, ровно настолько, чтобы прозвучать естественно расстроенным, а не наигранно взволнованным. Репетировала эту фразу дома перед зеркалом накануне вечером, добиваясь нужной интонации.

Дима поворачивается от монитора, лицо мгновенно оживляется готовностью помочь – редкий случай, когда могу обратиться к нему напрямую с просьбой, не вызывая подозрений после недавнего похолодания в общении.

– Дай гляну, – говорит он, протягивая руку за флешкой. – У меня специальная утилита для восстановления повреждённых разделов стоит, обычно вытаскивает даже безнадёжные случаи.

Передаю флешку – ту самую, подготовленную Антоном накануне вечером, начинённую специальным скриптом, активирующимся при подключении к любому устройству. Он объяснял принцип работы долго и терпеливо, рисуя схему прямо на салфетке в кафе, но большая часть технических деталей всё равно осталась за пределами моего понимания – важен только результат, а не сам механизм. Сердце колотится где-то в горле, но стараюсь держать лицо максимально спокойным, изображая обычную бытовую озабоченность потерянными фотографиями.

– Спасибо огромное, – говорю, отходя обратно к своему столу. – Правда очень выручишь, там свадебные пробники платья были, единственные экземпляры. Мама расстроится, если совсем пропадут, она сама снимала.

Дима кивает, вставляет флешку в порт своего ноутбука, экран мигает несколько раз, запускается автоматическое определение устройства. Смотрит на прогресс-бар несколько секунд, потом переключается обратно на собственные дела, будто уже позабыл про мою маленькую просьбу за очередной рабочей задачей. Возвращаюсь на место, стараясь выглядеть занятой рабочими делами, хотя внутри всё сжимается от напряжённого ожидания.

Через пару часов приходит сообщение от Антона – короткое, по существу, без лишних эмоций. Всё это время сидела как на иголках, проверяя телефон каждые пять минут под предлогом рабочих уведомлений, не в силах толком сосредоточиться на макете перед глазами.

«Сработало. Он подключил флешку у себя дома вечером, не на работе. Логгер активировался, вижу активность в реальном времени».

Отвечаю быстро, пальцы дрожат над экраном телефона: «Что видно?» Ладони вспотели, телефон едва не выскальзывает из рук от внутреннего напряжения, накопившегося за последние минуты неизвестности.

«Открыл файловый менеджер, копирует что-то с флешки на локальный диск. Подожди, смотрю подробнее».

Проходит несколько минут мучительного ожидания, сижу, уставившись в телефон, не в силах сосредоточиться ни на чём другом. Коллега за соседним столом что-то спрашивает про статус макета, отвечаю невпопад, извиняюсь, прошу повторить вопрос – мысли слишком заняты происходящим где-то в квартире на другом конце города. Наконец приходит следующее сообщение, а вместе с ним скриншот.

«Смотри на список открытых вкладок в его файловом менеджере».

Открываю картинку, увеличиваю масштаб пальцами, вглядываюсь в текст. Среди обычных папок с рабочими проектами, фотографиями путешествий и музыкальными файлами взгляд цепляется за одну строчку, выделяющуюся среди остальных, – папка с названием «Backup_Оксана».

Внутри всё холодеет мгновенно, дыхание перехватывает, будто из груди разом выкачали весь воздух. Не просто случайная подборка фотографий с пикника, не единичный эпизод любопытства – целый отдельный архив, посвящённый лично мне, существующий, судя по всему, уже довольно давно. Название папки прыгает перед глазами, будто буквы сами по себе шевелятся на экране, отпечатываясь глубоко в памяти.

«Что там внутри, видно?» – набираю дрожащими пальцами, чувствуя, как к глазам подступают злые слёзы.

«Пока нет доступа к содержимому папки напрямую, только название вижу через список открытых директорий», – отвечает Антон. «Но одного названия достаточно, чтобы понять масштаб».

Встаю из-за стола резко, чувствуя, как ярость поднимается изнутри неудержимой волной, вытесняя недавний страх и растерянность. Отодвигаю стул слишком резко, он скрипит по полу, привлекая на секунду внимание соседки за столом, но не останавливаюсь, чтобы объяснить причину внезапной спешки. Иду в сторону кабинета директора, даже толком не продумав, что именно скажу, просто движимая инстинктивным желанием немедленно положить конец происходящему.

Телефон вибрирует снова, я останавливаюсь посреди коридора, читаю новое сообщение.

«Стой. Не ходи пока к директору».

Останавливаюсь у окна, набираю ответ яростными тычками пальцев по экрану: «Почему нет? У нас же есть доказательства теперь!» Пальцы едва попадают по нужным буквам от накопившегося раздражения, приходится дважды исправлять опечатки.

«У нас есть название папки и записи с логгера, установленного без его ведома», – пишет Антон терпеливо. «Юридически это может обернуться против нас же, если он подаст встречный иск за незаконное вторжение в личное устройство. Нужно железное доказательство, добытое иначе».

Слёзы наконец прорываются наружу, скатываются по щекам горячими дорожками, пока стою у окна, спрятавшись от коллег за широким подоконником с цветочными горшками. Злость смешивается с бессилием – так близко к разгадке, но всё равно недостаточно близко для решительных действий. За стеклом обычная городская суета продолжается своим чередом, машины, прохожие, спешащие по делам, совершенно равнодушные к маленькой личной катастрофе, разворачивающейся сейчас у окна офисного здания.

Телефон снова вибрирует.

«Найди его ноутбук», – пишет Антон коротко. «Рабочий, не домашний. Там наверняка остались следы – черновики, промежуточные файлы, что угодно, оставленное по невнимательности на корпоративном устройстве».

Вытираю слёзы тыльной стороной ладони, глубоко вдыхаю несколько раз, стараясь взять себя в руки перед возвращением в опенспейс. Задача звучит одновременно пугающе и обнадёживающе – конкретный следующий шаг вместо беспомощного ожидания. Проверяю отражение в тёмном стекле окна, поправляю растрёпанные волосы, придаю лицу максимально нейтральное выражение перед тем, как вернуться на рабочее место.

«Как я это сделаю? Он же не отходит от рабочего места целыми днями», – набираю в ответ, чувствуя, как решимость медленно вытесняет недавнюю панику.

«Придумаем повод», – отвечает Антон. «Главное сейчас – не спугнуть его раньше времени неосторожным визитом к начальству. Дай мне пару часов подумать над планом. Заодно нужно решить, что делать с самим логгером – его тоже придётся аккуратно убрать позже, чтобы не оставлять лишних следов вмешательства».

Убираю телефон в карман, возвращаюсь за свой стол мимо кабинета Димы – он сидит, увлечённо печатая что-то, совершенно не подозревая о цифровом следе, только что раскрывшем целый архив тайного интереса к моей жизни. Смотрю на его сосредоточенный профиль секунду дольше обычного, пытаясь понять, как вообще возможно скрывать подобное настолько долго за фасадом обычного дружелюбного коллеги. Он поднимает голову, ловит мой взгляд, улыбается коротко, машинально, как улыбаются знакомым в коридоре, – ни малейшего намёка на осознание собственного разоблачения.

Отвечаю такой же короткой улыбкой, отворачиваюсь, чувствуя, как внутри одновременно кипит ярость и растёт странное, почти азартное предвкушение – теперь у нас с Антоном есть направление для следующего шага, и это ощущается куда устойчивее прежней беспомощной тревоги.

Глава 16. Тайный обыск

– Пойду на кофе-брейк, – объявляет Дима, потягиваясь за соседним столом, поднимаясь из-за монитора. – Кто со мной, есть свежие круассаны в столовой сегодня.

Голос звучит обычно, беззаботно, без малейшего намёка на осторожность или подозрительность – обычный вторник, обычная рабочая рутина для человека, уверенного, что все его тайны надёжно спрятаны.

Коллеги оживляются, потянулись за телефонами и кошельками, а я остаюсь сидеть, изображая полную поглощённость макетом на экране. Открываю на всякий случай рабочее письмо, набираю несколько случайных слов, лишь бы экран выглядел занятым делом. Сердце начинает колотиться быстрее обычного рабочего ритма, стоит только представить, что план, обсуждённый с Антоном накануне вечером, вот-вот придётся воплощать в реальности.

Дима уходит вместе с толпой коллег, смеётся над чьей-то шуткой у лифта, совершенно не подозревая, что через минуту его рабочее место окажется в чужих руках. Выжидаю ещё немного, считая про себя до тридцати, наблюдая через стеклянную перегородку, как лифт наконец увозит компанию вниз. Опенспейс постепенно пустеет вокруг, часть коллег тоже разбредается по своим перерывам, оставляя достаточно пространства для незаметного манёвра.

Встаю, беру со своего стола обычный степлер, специально выбранный заранее в качестве повода, направляюсь к его столу нарочито неспешным шагом, будто просто ищу канцелярские принадлежности среди рабочего хаоса опенспейса.

– Ой, а у меня степлер сломался, – бормочу себе под нос на случай, если кто-то из оставшихся коллег обратит внимание на манёвр, хотя большинство погружены в собственные экраны, не замечая ничего вокруг.

Ноутбук Димы остаётся включённым, экран блокировки светится приглушённым синим светом. Проверяю по сторонам ещё раз – никто не смотрит в мою сторону – и осторожно касаюсь тачпада, зная от Антона, что многие сотрудники компании оставляют компьютеры разблокированными на короткие перерывы, доверяя внутренней сети офиса больше необходимого.

Экран оживает без запроса пароля, рабочий стол Димы открывается передо мной во всей своей организованной путанице – папки с рабочими проектами вперемешку с личными файлами, ярлыки редакторов видео, фотографии для соцсетей компании. На заставке рабочего стола красуется фотография горного пейзажа, судя по всему, снятого им лично где-то во время недавней поездки. Руки дрожат, пальцы неуверенно скользят по тачпаду, пока ищу нужную иконку среди множества значков.

Корзина находится в правом нижнем углу экрана, значок переполнен файлами, будто давно не очищался. Кликаю дважды, задерживая дыхание, а окно медленно разворачивается, показывая длинный список удалённых документов, изображений и видеофайлов. За стеклянной перегородкой мелькает силуэт кого-то из соседнего отдела, сердце пропускает удар от испуга, но человек проходит мимо, не задерживаясь у нашей зоны.

Пролистываю список торопливо, глаза бегают по названиям файлов – среди них мелькают рабочие отчёты, старые презентации, случайные скриншоты. И вдруг взгляд цепляется за одну строчку, выделяющуюся расширением и размером среди остальных – видеофайл в формате AVI, размер несколько гигабайт, дата создания указана рядом.

Открываю свойства файла трясущимися пальцами, читаю подробную информацию во всплывающем окне. Размер файла впечатляющий, несколько гигабайт необработанной съёмки, качество явно профессиональное, снятое хорошей камерой без сжатия для соцсетей. Дата модификации совпадает точно с днём корпоратива – тем самым вечером, когда Антон поправил мне лямку платья у танцпола. Название файла простое, техническое – «raw_corp_footage_cam2», ничего не выдающее на первый взгляд постороннему глазу.

Рядом в корзине лежит ещё один документ – текстовый файл с расширением, указывающим на лог рендера видеомонтажной программы. Название файла тоже подобрано нейтрально, ничем не выдавая содержимое случайному наблюдателю. Открываю его прямо в окне предпросмотра, не желая тратить время на полноценный запуск редактора. Строчки технической информации мелькают перед глазами – кодек H.264, разрешение видео, время обработки. А в самом конце файла – имя итогового проекта, отпечатанное чёткими символами: «Kiss_final».

Внутри всё сжимается одновременно от ужаса и странного, почти торжествующего облегчения – вот оно, наконец конкретное, неопровержимое доказательство, лежащее прямо здесь, в обычной цифровой корзине рабочего компьютера, будто забытое второпях или намеренно оставленное из ложного чувства безопасности. Сколько раз за последние недели прокручивала в голове сценарии, где так и не находим ничего конкретного, где всё остаётся на уровне подозрений и косвенных догадок, – и вот сейчас, буквально в паре кликов от чужого экрана, лежит именно то, что нужно.

Достаю из кармана заранее приготовленную флешку, вставляю в порт ноутбука, руки трясутся настолько сильно, что с первого раза не попадаю в разъём. Проклинаю про себя собственную неловкость, делаю глубокий вдох, пытаясь унять дрожь хотя бы на несколько секунд. Копирую оба файла – исходное видео и лог-файл рендера, – наблюдая за прогресс-баром с колотящимся сердцем, каждую секунду ожидая, что кто-то из коллег вернётся раньше времени и застанет меня прямо на месте.

Копирование завершается, вынимаю флешку, поспешно закрываю окно корзины, возвращаю рабочий стол в исходное состояние перед тем, как экран снова уйдёт в блокировку. Мышкой возвращаю курсор на прежнее место, будто пытаясь стереть даже мельчайшие следы собственного присутствия на чужом устройстве. Проверяю дату модификации исходника ещё раз, сверяясь с записями в собственном телефоне про корпоратив – числа совпадают идеально. Дата же лог-файла указывает на день скандала, тот самый субботний день, когда Артём ворвался в квартиру родителей с обвинениями.

Отхожу от стола Димы с фальшивым степлером в руке, сердце колотится так громко, что кажется, будто стук слышен на весь опенспейс. Прохожу мимо кофемашины неторопливым шагом, стараясь выглядеть максимально обыденно, будто просто искала канцелярские принадлежности и уже нашла нужное. Возвращаюсь на своё место, убираю флешку глубоко в карман, стараясь дышать ровно, несмотря на бушующий внутри вихрь эмоций.

Достаю телефон, набираю сообщение Антону дрожащими пальцами: «Нашла. Исходник и лог рендера. Даты совпадают идеально».

Ответ приходит почти мгновенно, будто он ждал сообщения, не отрываясь от экрана.

«Встречаемся у меня сразу после работы. Захвати флешку, разберём всё».

Сажусь обратно за макет, но сосредоточиться теперь абсолютно невозможно – руки всё ещё подрагивают от адреналина, а мысли крутятся вокруг единственного вопроса, застрявшего где-то глубоко под рёбрами: что именно скрывается за этим коротким названием проекта, оставленным в корзине по чужой неосторожности. Смотрю на время в углу монитора – до конца рабочего дня остаётся ещё три томительных часа, и каждая минута теперь тянется невыносимо медленно.