Текст книги "Опасная зона (СИ)"

Автор книги: Элла Франк

Соавторы: Брук Блейн
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)

Глава 19

Соло

«Пантера целует меня».

«Пантера целует меня».

«Чёрт побери, Пантера наконец-то целует меня».

Не будь я везучим ублюдком, которым овладел его властный рот, я мог бы не поверить в то, что происходило. Но раз его восхитительный язык теперь проскальзывал между моих губ и сплетался с моим, ошибиться было невозможно. Грант «Пантера» Хьюз целовал меня до умопомрачения и останавливаться явно не собирался.

Не собираясь пропускать этот момент, я потянулся к этим прекрасно сложенным бицепсам и взялся за них, желая за что-нибудь ухватиться, когда начали ослабевать колени. Мои пальцы впились в ткань его лётного костюма, и как раз вовремя, потому что Пантера шокировал меня, обвив рукой мою талию и притянув к себе.

Чёрт побери. Когда потянулся к Пантере, я не был уверен, какую получу реакцию. Он меня ударит? Снова оттолкнёт? Но никогда в своих самых диких мыслях я не мог предвидеть этого.

Я мечтал и фантазировал об этом, да. Но предвидеть – нет, чёрт возьми. Скорее ад мог покрыться льдом, чем Пантера окажется активно вовлечён в самые жаркие поцелуи в моей жизни. Но когда из моего горла вырвался стон, и тело сильнее прижалось к его телу, Пантера зарычал, и я понял, что не сплю, потому что этот звук подействовал на мой член, который затвердел в ответ.

Не собирая его отпускать, теперь, когда он оказался в моей власти, я обвил руками его шею, и когда наши эрекции потёрлись друг о друга, Пантера оторвался от моих губ.

– Чёрт, – ругательство было низким, намного ниже его обычного тона, и от хрипоты по моему телу прошла дрожь. Взгляд Пантеры был обжигающе горячим, пока он смотрел на меня, и когда он облизнул нижнюю губу, будто чтобы попробовать меня ещё раз, я снова дёрнул бёдрами вперёд, чтобы посмотреть, что он сделает.

Рука, которую Пантера держал на моей талии, скользнула вниз по моей заднице, и когда он схватился за неё и начал толкать меня спиной назад, я позволил вести себя куда ему захочется. Ударившись спиной о дверь, я простонал. Это столкновение не было мягким, как и мужчина передо мной.

Я немного раздвинул ноги, надеясь, что Пантера – да, именно так – скользнёт между ними одной из своих ног, и когда его бедро коснулось моего зажатого тканью члена, мои глаза закрылись, и я застонал.

– Почему ты такой чертовски сексуальный?

Вопрос был задан так тихо, что я едва его услышал, но когда открыл глаза и увидел, как взгляд Пантеры бродит по моему лицу, я понял, что не ошибся. Его зрачки были расширены, глаза стали практически чёрными, настолько потемнели, и когда он толкнулся бёдрами вперёд, и я почувствовал этот твёрдый член рядом со своим, я вздохнул.

Пантера застонал, касаясь моего лица, и когда провёл большим пальцем по моей нижней губе, он пробормотал:

– Такой чертовски прекрасный. Так не честно…

Будучи прижатым к двери, я мало что мог сделать, кроме как стоять и позволять ему делать всё, что захочется, но если честно, я бы всё равно ничего не изменил. Вместо этого я втянул его большой палец в рот и начал двигать своими бёдрами вдоль его бедра, наблюдая, как Пантера снова теряет свой невероятный контроль.

Сначала его челюсть начала дёргаться, затем расширились ноздри, а когда я щёлкнул кончиком языка по его большому пальцу и прикусил, он отдёрнул руку – и поцелуй, который после этого обрушил на меня Пантера, был грубым.

Грубость, жар и первобытный секс – вот, о чём говорил этот поцелуй, и если бы он поцеловал меня так тем вечером в его комнате, я бы не ушёл так тихо, как получилось. Этот поцелуй был создан для того, чтобы разрушать клетки мозга, и когда Пантера взялся за мою ногу и поднял её выше по своему бедру, я обхватил лодыжкой его ногу сзади и начал тереться о него, будто мы оба были обнажены и находились где-то рядом с кроватью.

Я понятия не имел, как долго мы стояли так в кабинете, прижатые к двери. Могли пройти минуты, часы, дни… я знал только то, что это было недостаточно долго, потому что Пантера начал отстраняться, и каждая фибра моего естества начала возражать.

Когда наши губы оторвались друг от друга, и тела распутались, я уставился на Пантеру и на то, как он выглядел. Его губы припухли, грудь тяжело вздымалась, и его твёрдый член вызывал у меня желание потянуться к своему.

– Нет, – приказ был хриплым, но чётким, когда взгляд Пантеры опустился на мой стояк.

– Почему нет?

Пантера облизнул губы, и на мгновение я подумал, что он может меня проигнорировать, но затем он сказал:

– Если ты сделаешь это, не уверен, что я смогу отсюда выйти.

Это был первый раз, когда Пантера признал, что хочет меня. Действительно хочет меня.

– Разве это было бы так плохо?

– Это был бы не самый умный поступок.

– Но разве это было бы плохо?

Пантера закрыл глаза, будто ища терпение.

– Мне нужно идти. Пожалуйста, просто отпусти меня.

Я оттолкнулся от двери и отошёл в сторону, и когда Пантера прошёл вперёд и потянулся к замку, я повернул голову и увидел, как он последний раз окидывает меня взглядом.

– Разве это было бы так плохо?

Взгляд Пантеры поднялся обратно к моему лицу, и он покачал головой.

– Нет, это было бы слишком хорошо, в этом и проблема.

Прежде чем я успел придумать ответ, Пантера открыл замок, распахнул дверь, а затем вышел в коридор, оставляя меня стоять на месте и думать, как, чёрт возьми, заставить Пантеру передумать.

Глава 20

Пантера

Я должен был убраться оттуда.

Когда я выбежал из здания, всё стало размытым пятном, мысли кружились. Я действительно поцеловал Соло в ответ? На базе? Всего через пару минут после стычки с отцом?

Оседлав свой мотоцикл и заведя его, я не был уверен, куда собираюсь, но знал, что больше не могу оставаться на базе. Я вслепую летел по улицам Мезамира, пытаясь обогнать слова отца, пытаясь забыть, как приятно было целовать Соло.

Чёрт, я действительно его поцеловал. И не только это, ещё я чувствовал каждый твёрдый дюйм его тела своим, и от этого сносило крышу. Столько времени я старался избегать его, отталкивал на каждом повороте, а взрыв между нами произошёл тогда, когда я меньше всего ожидал.

«Нас никто не видел, – думал я, пытаясь успокоить свою панику. – Никто не знает».

Тяжело сглотнув, я ехал по городу и обнаружил, что двигаюсь в сторону аэропорта. Неподалёку оттуда был парк, заброшенный так давно, сколько я себя помню, и даже до того, как мог водить, я ездил туда на велосипеде, чтобы посмотреть на взлетающие самолёты над головой.

Я замедлился и припарковал мотоцикл рядом с ржавыми качелями, поднимая взгляд на Боинг 737, который ехал по взлётной полосе, а затем поднял своё тяжёлое тело в небо. У меня всегда бежали мурашки по телу от вида того, как плавно и легко пилоты управляли такими массивными суднами, и с каждым взлётом я задумывался, куда они летят. Я никогда не думал о карьере в пассажирских авиаперевозках – учитывая, кем был мой отец, такого варианта никогда не было, даже если бы я захотел.

Я уселся между прутьев карусели и откинулся назад, опираясь на руки. Между моментами взлётов самолётов здесь было удивительно мирно – именно то, в чём я нуждался, чтобы справиться с хаосом в своей голове и успокоить к чёртовой матери своё тело.

Пару мгновений спустя, хруст гравия предупредил меня, что я больше не один, и я не потрудился оборачиваться, чтобы посмотреть на нарушителя спокойствия. Я уже знал.

– Ты прикрепил ко мне датчик слежения? – произнёс я, не отрывая взгляда от взлётной полосы, где начинал подниматься аэробус.

Соло хохотнул, его шаги стали приближаться.

– Нет. Просто ехал за тобой.

Меня должно было обеспокоить то, что он приехал сюда, нарушил момент уединения. Но когда он указал на место рядом со мной на карусели и спросил: «Здесь занято?», я обнаружил, что меня мало волнует его появление здесь. И, если честно, я ожидал, что он приедет. Может, хотел этого.

– Если бы и было занято, тебя это не остановило бы.

Соло улыбнулся, садясь.

– Рад видеть, что до тебя наконец это доходит.

– Как я говорил, ты не особо деликатный.

– Нет, не особо.

Мы молча смотрели, как взлетает очередной самолёт, звук был достаточно долгим, чтобы заглушить шум в моей голове, из-за чего я подсознательно и выбрал это место.

Краем глаза я увидел, как Соло трёт губы. Эти губы, которые были на вкус так же хороши, как на вид.

– Ты быстро убежал.

– Да уж.

– Я не жалею.

Этот комментарий был таким далёким от раскаяния, таким… в стиле Соло, что мои губы изогнулись.

– Я не удивлён.

– Хочешь, чтобы я извинился?

Я поднял взгляд к небу, обдумывая это. Моё тело боролось с разумом, отчасти мне хотелось, чтобы он просто забыл о том, что произошло между нами, а с другой стороны я отчаянно жаждал того, что он хотел дать.

– Всё просто, либо «да», либо «нет», – сказал Соло, опираясь на свои руки, чтобы повторить мою позу.

Я покачал головой.

– Всё намного сложнее.

– Из-за твоего отца?

Тот факт, что он точно назвал источник практически всех моих внутренних конфликтов, меня взбудоражил.

– Я попробую угадать, – продолжал он. – Полагаю, он не хочет, чтобы ты жил открыто на виду у всех его коллег.

– Он не хочет, чтобы я жил открыто, в принципе.

– Ааа, – он сделал паузу, пока взлетал ещё один самолёт. – А чего хочешь ты?

Я открыл рот, чтобы ответить, но когда ничего не вышло, я нахмурился.

– Наверное, это тоже сложно, – я посмотрел на Соло, кладя подбородок себе на плечо. – А что насчёт тебя? Какая у тебя история?

– Пытаешься отвести внимание от себя. Я понял, – усмехнулся он. – Ну, давай посмотрим. Я родился четверть века назад, у меня были родители, они умерли, был брат, тоже умер, я стал самым крутым лётчиком-истребителем ВМФ и-и-и затем встретил тебя.

Чёрт. Я знал историю про его брата, но не знал, что у него не осталось никакой семьи.

– Соло, я…

Он отмахнулся.

– Всё в порядке. Я в норме.

Я сомневался, что был бы в норме в его положении, и Соло ведь не был каким-то неуязвимым суперчеловеком, на которого ничего не влияет, даже годы спустя. Когда он отмахнулся, я задумался, как глубоко засела боль.

– Можно спросить, что случилось с твоими родителями?

Соло пожал плечами.

– Возраст. Я был у них поздним ребёнком, и после Хосе… Такое происходит тройками, знаешь? Бам, первый, второй, третий в течение года. Сиротка Соло, – из его горла вырвался грубый смех. – Понял? Сиротка… Соло.

Меня не удивило, что он пошутил о чём-то таком тяжёлом для себя. Это было вполне в его стиле, разве нет? Смеяться над всем и вся, чтобы скрыть ранимость, которая таилась так глубоко, что никто не найдёт.

– Я сожалею о том, что произошло с твоей семьёй, – тихо произнёс он.

– Я же сказал, всё в порядке.

– Если не в порядке, это нормально.

Соло нахмурился и открыл рот, чтобы что-то сказать, без сомнений что-нибудь хитроумное, но затем передумал и опустил взгляд на свои руки.

– Не уверен, что хуже. Когда нет родителей или когда ты ненавидишь родителей, которые есть.

Носком ботинка я рисовал линии на песке, чтобы хоть чем-то заняться и не смотреть на мужчину рядом с собой.

– Я его не ненавижу. Он хочет для меня только лучшего.

– Почему ты всегда его защищаешь?

– Он мой отец. Ты его видел. Он одна из тех ярких личностей, перед которой все преклоняются. Если я буду меньше, чем идеалом, это отразится на нём.

– Хмм. Ты достаточно совершенен, – Соло толкнул меня локтем, чтобы я посмотрел на него, а затем он улыбнулся, и эта улыбка добралась до его тёмных глаз. – Готов поспорить, ты бы всё равно был чертовски горячим, даже если бы не был идеальным.

Я удержал его взгляд, а затем отвёл глаза в сторону, хохотнув.

– Ты просто хочешь снова меня поцеловать.

– Чертовски верно. Даже это у тебя получается идеально.

Я закатил глаза, и он рассмеялся.

– Это правда. И на самом деле это чертовски раздражает. Надеюсь, это какая-то вспышка, и когда я поцелую тебя снова, твои губы будут как у рыбы, и это будет сниться мне в кошмарах.

– Какого хрена ты на это надеешься?

– Чтобы перестать думать о тебе.

Глава 21

Соло

Глаза Пантеры осветило удивление, и я никак не мог понять почему. Я никак не скрывал своего влечения к нему, которое начинало сводить меня с ума, потому что я не мог этого понять. Я не мог держаться подальше, не важно, как сильно хотел или как сильно старался.

Ладно, зачеркните это, я не особо старался. Он был повсюду – целый день на занятиях, каждый день, спал в комнате рядом с моей… это была пытка. Чистая чёртова пытка, которую я навлёк на себя, потому что… Ну чёрт побери. Я на самом деле не знал почему. Просто знал, что не хочу держаться подальше, и что бы он ни говорил, я не думал, что он хочет, чтобы я держался от него подальше.

– Можешь убрать этот шок со своего лица, Пантера. Это не такие уж свежие новости.

– Если бы ты с таким упорством выигрывал соревнование, с каким преследуешь меня, у тебя был бы хороший шанс вырвать кубок из моих рук.

– Ох, чёрт побери. И кто теперь дерзит? – рассмеялся я. – Ты должен обо мне кое-что знать – я не люблю проигрывать.

– Полагаю, тебе придётся привыкнуть к разочарованию.

– Ты подаришь мне поцелуй в качестве утешительного приза? – когда глаза Пантеры расширились, я хохотнул. – Ну, знаешь, чтобы ослабить разочарование.

Пантера покачал головой.

– Знаешь, я никогда не встречал кого-то вроде тебя.

– Приму это за комплимент.

Губы Пантеры дёрнулись, и я не смог сдержаться и вспомнил, как хорошо было ощущать их своими, какими они были вкусными…

– Соло?

– Хмм?

– Я спросил, всегда ли ты такой.

Я наклонил голову на бок.

– Уточни. Всегда ли я такой настойчивый? Такой крутой пилот? Так хорошо целуюсь, что каждый мужчина, который меня целует, забывает о всех, кто был раньше? – я сделал паузу и подмигнул Пантере. – И да, я говорю это и в образном, и в буквальном смысле.

– Видишь, об этом я и говорю. Ты просто выпаливаешь всё, что приходит на ум, и не важно, кто рядом.

– Ну да, а почему не должен?

Пантера выгнул бровь.

– О, не знаю. Профессионализм, скрытность, уединение? Мне продолжать?

Я пожал плечами и наклонился, чтобы удариться о его плечо своим.

– Как это всё работает у тебя? – Пантера открыл рот, но когда ничего не прозвучало, я криво усмехнулся. – Раньше я был таким, как ты. Весь консервативный и всё такое.

Пантера нахмурился.

– Таким ты меня видишь? Консервативным?

– Это единственное, каким ты позволяешь мне тебя видеть. Не считая сегодняшнего дня. Тогда цепи немного ослабли.

Явно решив это проигнорировать, Пантера произнёс:

– Что изменилось?

– Я устал.

– Устал?

– Мхм. Попытки постоянно быть идеальным чертовски утомляют. Ты так не думаешь? Плюс, спустя какое-то время становится скучно. То есть, ты не можешь сказать, что вялый член из бара той ночью возбудил тебя так, как я сегодня на базе.

Глаза Пантеры опустились к моим губам, и ничего в мире не могло остановить меня от желания провести по своей нижней губе языком. Я никогда не смогу забыть, как он тёрся об меня, его тело было крепким и не сдающимся, его рука лежала на моём бедре. А ещё я буду вспоминать это во всех подробностях… позже.

– Нет, не могу.

Я поёрзал на карусели, мой член твердел под его настойчивостью.

– Прости, можешь повторить? Я тебя не расслышал.

Пантера поднял глаза, и ничто не могло подготовить меня к желанию, которое я в них увидел. Это было то же выражение лица, которое я увидел, когда он наконец отпустил себя и взял от меня то, чего хотел.

– Ты превращаешь меня в месиво, знаешь? Моя собранность, сосредоточенность – ты заставляешь меня забываться, и это… опасно.

Мне хотелось сказать, что всё это только в его голове, что его ежедневная работа, когда он пристёгивался в кресле истребителя и поднимался в небе, намного опаснее, чем когда-либо смогу быть я. Но я видел конфликт, который заменил желание в его глазах, и понял, что страхи Пантеры и его беспокойства очень реальны. Настолько же реальны, насколько страсть, которую я почувствовал в том кабинете.

Настоящий вопрос заключался в том, какой из этих двух эмоций Пантера позволит победить, и судя по всему, что я о нём знал, мне не особо нравились мои шансы. Не то чтобы раньше меня это останавливало.

Когда прошло несколько минут тишины, Пантера вздохнул и поднялся на ноги.

– Мне пора возвращаться, – сказал он, указывая большим пальцем на свой байк. – Хочу пробежаться по инструкции на завтрашний полёт.

Я кивнул и тоже поднялся на ноги.

– Да, конечно, я тоже хочу.

Пантера нахмурился.

– Ты действительно будешь читать инструкцию?

Я хохотнул.

– Ладно, нет, я пойду поем с Гучем, но просмотрю инструкцию перед сном.

Когда Пантера развернулся на пятках и пошёл к нашим байкам, я последовал за ним.

– Когда я вернусь, ты всегда можешь зайти и пройтись по ней вместе со мной? – мне даже не нужно было видеть лицо Пантеры, чтобы знать, что в ответ я получу: «Ни за что». Но когда я отстегнул свой шлем и выпрямился, я увидел, что Пантера сидит верхом на своём мотоцикле со шлемом в руках.

Его взгляд встретился с моим, и подняв свой шлем он произнёс:

– Видишь? Опасно… – затем он надел шлем и, не сказав больше ни слова, завёл двигатель и уехал.

Я подумал, что пока что отпущу его, пока сам надевал шлем и забирался на свой байк. Но он знал, как и я, что мы не закончили. Далеко не закончили.

Глава 22

Пантера

Последние двадцать четыре часа у меня раз за разом кружилась голова. Отец появился в АВМА. Соло поцеловал меня. Я поцеловал его в ответ. За мной погнались следом, и я опустил свои стены достаточно, чтобы Соло заглянул внутрь, чего не бывало никогда.

А теперь оказалось, что мы с Соло будем соревноваться напрямую друг против друга в сегодняшнем полёте. Я был уверен, что это превратит все оставшиеся после вчерашнего дня тёплые чувства в холодную, жестокую вражду. Ни один из нас не любил проигрывать, но мы не могли оба победить, так что я мог только представить недовольные замечания от Соло в мою сторону, когда я одолею его.

Может, после этого он немного от меня отстанет. Но хотел ли я этого на самом деле?

Логическая часть моего мозга отвечала «да», но я не мог отрицать похоть, которая охватывала меня, когда я вспоминал, как Соло тёрся о меня, поцелуями прогоняя из моей головы все мысли. Он был риском, на который я не готов был пойти.

Но…

Но.

– Вот чёрт, это должно быть весело, – произнёс Гудини, стоя за моим плечом. Мы смотрели на доску, где были чётко отмечены наши пары и цели. – Итак. Думаешь, Соло расплачется, когда ты выиграешь, или просто спикирует в те скалы?

– Очень нахально предполагать, что я дам Пантере выиграть, – сказал Соло, проходя в кабинет. Он уселся на стул рядом с нами и закинул ноги на парту. – На твоём месте я бы больше переживал о том, что Гуччи выбьет тебя за пять секунд.

Гудини усмехнулся.

– Судя по тому, что я слышал, его скорее стошнит в кабине.

– Вот уж нет, – Гуччи пронзил Гудини взглядом, проходя в дверь. – Меня никогда не выворачивает в кабине. Мне правда нужно для всех разыграть всё по чёртовым ролям? Это была сумочка.

– Он просто пытается тебя завести, Гуч, – сказал Соло, а затем озорно ухмыльнулся Гудини. – Продолжай в том же духе. Это только подбавит огня.

– Может, тебе сегодня стоит сосредоточиться на собственной игре. За задницей моего приятеля тебе придётся гоняться по всему небу.

Глаза Соло практически засверкали, когда он посмотрел в мою сторону.

– Похоже, будет весело.

От скрытого подтекста мой желудок ёкнул, но прямо сейчас я не мог позволить себе отвлечься. Как ни в один другой день, сегодня мне нужно было очистить мысли и сосредоточиться на полёте, который наверняка станет одним из самых сложных. Соло мне не поддастся, и я не хотел этого.

Пока я закапывал всё, что произошло вчера, Гудини повернулся спиной к Соло и понизил голос.

– Этот парень кайфует от состязаний. Будь осторожнее.

– Я не переживаю, – затем я глянул через плечо и указал на Гуччи. – Ты справишься.

Гудини усмехнулся.

– Ещё как, чёрт возьми.

После планёрки с инструкторами мы получили приказ на составы команд, а затем отправились на базу за снаряжением. Мы с Соло были последними в списке, поэтому вместе с остальными собирались наблюдать за сражениями каждой пары.

– Оставили лучшее напоследок, – промурлыкал мне на ухо Соло, стоя позади меня. – Похоже, сегодня мой день.

Я не разворачивался, потому что в последнюю очередь мне нужно было забивать им голову, когда я уже – с трудом – выгнал его из мыслей.

Я закончил собираться, проверил и перепроверил, чтобы всё было на своих местах, а затем вышел с базы, чтобы посмотреть на первое состязание дня – Гудини и Гуччи.

– Ааа. Значит, игнорируешь меня. А я уж думал, вчера мы наконец-то всё уладили.

Я не замедлял шаг, но он всё равно меня догнал.

– Не сейчас, Соло.

– Оу, не нервничай. Я буду с тобой понежнее.

– Нет, не будешь.

– Да, ты прав. Не буду. Я просто пытался поднять тебе дух.

– Я в порядке. Я тебя не боюсь, и мне не нужны твои попытки затрахать мне мозги.

– Значит, я могу затрахать другие твои части?

«Боже милостивый».

– Уходи.

– Ушёл бы, но, похоже, нам по пути.

Закатив глаза, я открыл дверь в обзорный зал и прошёл внутрь. Соло не отставал. Этот парень был чертовски настойчивым, за считанные секунды превращаясь из раздражающего в очаровательного и обратно. Было тяжело соединить соперничающего Соло с Матео, который открылся и показал себя с другой стороны. В Соло, которого я видел сегодня, нигде не было ни унции ранимости.

К счастью, первое состязание между Гудини и Гуччи заинтересовало его достаточно, чтобы все его заумные комментарии были направлены на их полёт, а не на меня.

Весь полёт Гудини и Гуччи шли нос к носу, и когда я уже подумал, что Гудини проиграет, он подлетел сзади и загнал Гуччи в ловушку.

Соло хохотнул.

– Нужно было ставить на этого, Пантера. Тогда ты бы сегодня хоть раз выиграл.

Я чувствовал на нас чужие взгляды, напряжение в воздухе, и сейчас был как никогда решительно настроен заткнуть его к чёртовой матери.

На время остальных состязаний я вставил в уши наушники и отключился от внешнего мира, сосредоточившись на небе и наблюдая за каждым полётом, запоминая все ходовые манёвры пилотов для будущих соревнований.

Наконец, пришло время лететь, и я пошёл за Соло к ангару, адреналин начинал брать верх. Это не были нервы, это была взволнованность, восторг состязания, когда нужно сделать что-то опасное и выйти победителем.

И, конечно же, одолеть врага.

Когда я остановился перед своим самолётом, Соло подмигнул и сказал:

– С нетерпением жду возможности погонять твою задницу.

– С нетерпением жду возможности надрать твою.

Я провёл все предполётные проверки, а затем надел шлем. Каждый раз, когда я забирался в кабину и пристёгивался, до меня доходило, что это моя работа. Что я буквально пристёгиваю себя к самолёту каждый раз, когда заступаю на работу. Множество разнообразных связей соединяли меня с истребителем, начиная кислородом и заканчивая парашютом под сидением. Ты будто становишься одним целым с мощным механизмом. Он – тело, а ты – мозг.

Я поёрзал на сидении, мысленно вычёркивая пункты в своём списке. Удобнее не станет; суть была не в этом. Суть была в том, чтобы выжить. Убедиться, что всё идёт должным образом, пока я не поднялся в воздух, и не стало слишком поздно.

Сидение подо мной было твёрдым, без особых подушек, из-за того факта, что я фактически сидел на двух ракетах и катапультируемом кресле. Как только я убедился, что всё хорошо, я поднял вверх большие пальцы и приготовился к взлёту.

Я выехал на взлётную полосу, и направляя самолёт в нужную позицию и ожидая сигнала ко взлёту, я молился, чтобы мы вернулись домой невредимыми. Возможно, я ещё добавил строчку: «Пожалуйста, помоги мне летать без ошибок и с умом, и надрать задницу Соло».

Получив «добро», я отрегулировал и завёл двигатели. Через несколько секунд я нёсся по взлётной полосе, моё тело вжалось в кресло от давления ускорения. Добравшись до конца полосы и убрав шасси и закрылки, я приближался к скорости больше двухсот миль в час.

Ощущение скорости опьяняло, и когда самолёт поднялся, и я направился вертикально вверх, достигая серьёзного ускорения, я позволил эйфории поглотить меня.

Я был рождён для этого, воспитан в коридорах этой самой академии. Когда я выровнял самолёт и стал ждать, пока ко мне присоединится Соло, я был как никогда готов доказать, что нахожусь здесь не просто так – причиной было стремление победить.

Глава 23

Соло

Жаждая подняться в воздух и лететь нос к носу с единственным человеком, которого считал своим соперником в академии, я практически вибрировал от нарастающего адреналина, когда получил сигнал к действию и занял позицию.

Я знал, что сегодня понадобится полетать с умом, чтобы одолеть Пантеру в воздухе. Когда мне дали «добро», и я понёсся по взлётной полосе на головокружительной скорости, я был сосредоточен только на одной вещи – на победе.

Я за секунды оторвался от земли, и когда я взлетел в небо пушечным ядром, мои пальцы сжались на штурвале. Эти самолёты не поднимались в небо так гладко, как пассажирские. О нет, если те были сконструированы для стабильности и комфорта, истребители были полной противоположностью.

Разработанный нестабильным, для манёвренности, этот парень обладал более жёсткими крыльями, и любые подскоки и падения от турбулентности можно было почувствовать в глубине желудка. Что-то, что среднестатистический человек обычно заедал печеньем, но не я. Я жил ради этого дерьма. Чёрт, зачастую я считал, что мои лёгкие лучше работают на самолётном топливе, чем на кислороде, так долго я находился среди него.

Но как только эта мысль пришла мне в голову, она сразу же и исчезла, потому что, когда я достиг правильного настроя, полученного сегодня на инструктаже, Пантера – так или иначе – подобрался ко мне слева и быстро приближался, заставая меня врасплох и заставляя защищаться.

– Чёрт. Откуда ты взялся? – пробормотал я сам себе.

Пульс начал ускоряться, и все чувства обострилась, а мозг с адской скоростью выдавал все мои варианты. Пока он оценивал и отбрасывал различные сценарии, я вспомнил, что принятие жизненно-важных решений за считанные секунды – не самая нормальная работа в мире. Но когда самолёт Пантеры приблизился к моему, я также вспомнил, что это лучшая работа, ведь когда он собирался загнать меня в ловушку и разделаться со мной, я вырвался и развернулся, чтобы у него был выбор либо взлететь выше меня, либо врезаться.

Пантера промчался справа от меня, и я понял, что теперь предан решению, которое принял. Я направил самолёт вверх и поднялся выше в небо, готовясь выполнить первый переворот и увлечь нас обоих в боевой манёвр, известный как роликовые ножницы, или «ролики».

Я ненавидел этот приём – выполнить его всегда было сложно, и он ставил в дерьмовое положение и нападающего, и защищающегося. Но, эй, меня отправили сюда с такими же наставлениями, как и его – не проиграть.

Протянув нос самолёта через верх поворота, я проверил вектор подъёмной силы и поравнялся с Пантерой, а затем нырнул впереди него, делая бочку. Зная, что чертовски важно опустить нос, пока он не поднял свой, я увеличил скорость. И когда мы начали крутиться друг вокруг друга в большом синем небе, моё сердце начало колотиться так сильно, что у нормального человека случился бы инфаркт.

Поднявшись во второй раз, я воспользовался гравитацией, чтобы увеличить остроту поворота, и когда перевернулся, чтобы спуститься вниз, я ослабил путевой вектор, чтобы держать под контролем вертикальные движения.

Пантера заставлял меня помучиться. Твою мать. Чертовски тяжело определить какую-либо точную позицию, выполняя эти манёвры, и ещё тяжелее загнать в ловушку того, кто тебя преследует. Он гнал меня в защитную позицию и знал это, но когда я в третий раз развернулся, высоко подняв нос, и нырнул в его сторону, всё изменилось. Мои повороты были на несколько секунд быстрее его, и что начиналось как одно круговое сражение вскоре превратилось в два, давая мне преимущество и вынуждая Пантеру оказаться на моей траектории полёта.

Теперь, начав настоящую погоню, мы продолжали пытаться перехитрить друг друга серией бочек, но сейчас меня уже ничего не сбивало. У Пантеры было два варианта: он мог либо помахать белым флагом и прекратить бой, либо…

– Сволочь.

… он мог всё усложнить.

Ох, ну, он не оставил мне особого выбора, и с каждым переворотом мы всё больше и больше приближались к земле, пока не оказались рискованно близко к опасной зоне. Но я не отступал. Я не собирался проигрывать.

– Давай, Пантера. Сдавайся, упрямый ублюдок.

Но пока мы неслись к земле, стремительно теряя высоту, делать бочки стало невозможным, и пришло время последнего решения. Либо я отступлю и проиграю автоматически, либо прижму его ближе к земле, где ему придётся перейти в плоские ножницы и выровняться – или врезаться носом своего самолёта в землю, чего он бы явно не сделал.

Приняв решение, я подготовился к убийству – ну, к притворному убийству – и когда Пантера понял, что для него всё кончено, и я не собираюсь сдаваться, пока не сдастся он, он выровнял самолёт и умчался вправо в самую последнюю секунду, сдаваясь и протягивая победу мне.

Пролетев над ним, я понял, что Пантера будет в ярости от того, что всё пошло ко дну – особенно он.

Он насел на меня, и я ответил тем же. Может, мне следовало всё закончить, когда стало очевидно, что он в моей ловушке, но когда он решил продолжать вместо того, чтобы сдаться, мой дух соперничества вышел на первый план.

Плюс, никто не пострадал, и в конце концов я завершил полёт. Если Пантера разозлился, я с этим разберусь, но сейчас я не собирался на этом зацикливаться. Я только что победил золотого мальчика АВМА, и будь я проклят, если это не было чертовски приятно.

В ту же секунду, как припарковался рядом со мной, Пантера вылез из самолёта, срывая с себя шлем. Его прекрасное лицо покраснело от ярости.

Выйдя из самолёта, я ухмыльнулся ему.

– Попался.

– Ты из ума выжил, чёрт возьми? Ты пытался нас убить?

– Это вряд ли было бы весело. Никакого шанса на реванш, – я спустился по лестнице со шлемом в руках, и едва я успел ступить на асфальт, как Пантера ткнул пальцем мне в грудь.

– Это было глупо и опасно. Мы поднимаемся в воздух не для того, чтобы смотреть, кто первый струсит, придурок, не на чёртовом самолёте за семьдесят миллионов долларов.

– Успокойся. За них платишь не ты.

– Это ты услышал в том, что я только что сказал? Ты чуть не убил нас этими последними роликами...

– В чём тебе не пришлось участвовать, – сказал я, проходя мимо него, не волнуясь из-за того факта, что он был чертовски зол. Кайф от победы был такииим приятным.

Пантера схватил меня за руку, рывком развернул, а потом с силой толкнул.

– Знаешь, в чём твоя проблема? Ты считаешь себя единственным в воздухе. Считаешь, что важна только твоя жизнь.