Текст книги "Аласдэр (ЛП)"
Автор книги: Элла Франк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)
Аласдэр никогда не видел, чтоб Василиос настолько разъярялся, по крайней мере, из-за него. И в этот момент на Аласдэра обрушилась сила Василиоса во всём своём величии – по телу сверху вниз прокатилась волна адреналина, а следом ледяными щупальцами начал расползаться настоящий страх.
– Сейчас ты меня боишься, Аласдэр?
Василиос легко мог считать его страх, как и вырвать из груди сердце, одной силой мысли. И Аласдэр осознал, что частью его наказания было унижение, им нужно было сбить с него спесь.
– Да, мой господин.
Аласдэр решил, что следующая часть наказания будет болезненной и жутко страшной, но вместо этого услышал в своей голове: «Правильно, omorfo mou agóri (прим. пер.: с греческого «мой красивый мальчик»). Ты причинил мне сильную боль. И теперь, хотя мне и больно это делать, я должен вернуть тебе долг».
Когда правую руку Аласдэра вывернули и завели за спину между лопаток, с губ младшего вампира слетело ругательство. Рука выскользнула из сустава и теперь беспомощно болталась сбоку. Затем невидимые щупальца железной хваткой обернулись вокруг его позвоночника и выгнули грудную клетку причудливой дугой так, что верхняя часть тела наклонилась вперёд. Следующими на очереди были пальто и рубашка – разорванные, они свободно упали на пол с его теперь уже беспомощного тела и обнажили торс под сумасшедшими взглядами окружающих.
У всех просыпались жажда и страсть убийства, или же похотливое желание. Температура в зале мгновенно поднялась, и безразличие сменилось лихорадочным возбуждением. На долю секунды Аласдэр задумался, что же выберет Василиос, и вдруг почувствовал, как к его груди прикоснулись кончики ногтей и спустились от рёбер вниз к поясу брюк.
– Помни, Аласдэр. Хотя ты и нужен мне живым, я всё ещё могу тебя сломать.
Слова были хорошо продуманы. Они давали понять остальным, кто здесь кукла, а кто – кукловод. А ещё было совершенно ясно – и Аласдэр это точно знал, – что слова были сказаны ещё для того, чтобы потешить извращённую натуру Василиоса. Он наслаждался разыгрываемым перед советом представлением, показывал, кем являлся. Как доказательство, в сознание Аласдэра скоро проникла следующая мысль:
«Если ты осмелишься противиться тому, что собираюсь с тобой сделать, я позволю этим животным кормиться тобой, пока ты не ослабнешь настолько, что будешь восстанавливаться целый год. А они тебя сильно хотят. Только посмотри на них».
Из всех возможных угроз эта была самой действенной.
Аласдэра хорошо знали благодаря трём вещам.
Первая: он никогда не утолял свою жажду при помощи представителей своего рода. Дерись и трахайся с умом.
Вторая: он всегда был очень разборчив, когда речь шла о том, кого кормить и от кого восстанавливаться.
И третья: он умел себя контролировать.
И, конечно же, его господин прекрасно знал об этих трёх правилах.
Рубцы, покрывавшие теперь весь торс Аласдэра, из-за жидкого серебра, в которое окунули ногти, начали гноиться, вызывая жгучую боль, будто вены прижигали раскалённой кочергой.
Аласдэр не смог сдержать мучительный, вырвавшийся из груди рык, когда те же ногти коснулись пуговицы на его брюках. Младший вампир по-прежнему не сводил глаз со злобного существа, которое контролировало каждое мгновение этой недвусмысленной демонстрации власти. И увидел, как во взгляде Василиоса вспыхнуло дикое, необузданное желание.
И прежде чем Аласдэр сумел задуматься о возможных последствиях, на него с ослепительной силой обрушились воспоминания, от которых он даже сквозь боль задрожал от желания…
Древние Афины. 47 г. до н. э.
Петляя между колон опустевших купален, Аласдэр знал, что за ним следят. Он скользнул в отбрасываемую лунным светом тень и стал ждать – Аласдэр поймал себя на том, что ему нравилось быть преследуемым.
Купальни были его любимым местом. Он приходил сюда, когда хотел, чтобы его увидели, услышали или поучаствовать в плотских утехах. Этой глубокой ночью Аласдэра привела сюда третья причина, как, вероятно, и наблюдавшего за ним несколько дней мужчину.
Аласдэр прижался спиной к стоявшей позади колонне и почувствовал, как под тяжёлой шерстяной тканью тоги твердел член. Уже долгое время он не ощущал такого волнения от предстоящего свидания. Обычно он был слишком занят тем, что оберегал свою спину от нежданного удара кинжалом, и не мог наслаждаться встречами в купальнях, которые обязательно заканчивались сексом. Но после праздничного пира, где впервые увидел того восхитительного мужчину, прошло два дня. И с тех пор Аласдэр не мог думать ни о чём другом.
Аласдэр видел мужчину только мельком и даже не был уверен в реальности увиденного. Он был божественным. Неземным. Появился и так же быстро исчез.
С той же секунды Аласдэр начал ощущать его присутствие, как свою тень, мог чувствовать, когда тот был поблизости. И после захода солнца, когда наступило время тёмных желаний, Аласдэр страстно захотел, чтобы тот мужчина к нему прикоснулся; мечтал встретиться лицом к лицу с тем, кто был в ответе за разгоревшийся внутри сексуальный огонь.
– Аласдэр…
В тишине послышался чарующий голос и, дойдя до сознания Аласдэра, заставил сердце гулко забиться. Казалось, что слово прошептали прямо у него над ухом.
– Не стоило выходить одному в ночи, omorfo mou agóri.
Лёгкий ветерок взъерошил длинные волосы, и, потрепав материал одежды, закрутил его вокруг икр. Аласдэр облизнул губы. Живя в этом мире уже тридцать первый год, мужчина не помнил, чтобы в ожидании встречи испытывал настолько сильное предвкушение. И пока незнакомец, это существо или ночной ангел продолжал его дразнить, возбуждение Аласдэра только усиливалось.
– Когда садится солнце, и на прогулку выходит луна, многое может случиться… – колдовской голос умолк. Осознав наступившую тишину, Аласдэр загрустил, но вдруг почувствовал, что его набухший член восхитительно сладко сжали.
С губ сорвался сдавленный стон, Аласдэр прижался головой к колонне и оглянулся по сторонам. Вокруг было пусто. Рядом тоже никого не было. Но он чувствовал – «О боги! Да-а…» – он чувствовал пальцы, скользившие по всей налившейся силой длине его плоти, а потом голос… Он вернулся.
– Я могу тебе дать то, о чём ты даже не осмеливаешься мечтать.
Аласдэр потянулся к члену, желая облегчить пульсировавшую между ног боль, но понял, что его руки были обездвижены и прижаты к бокам. Он был в плену какой-то непреодолимой и невидимой силы.
– Ti mou kanis? (прим. пер.: с греческого «Что вы со мной делаете?»)
– Отпусти всё и наслаждайся. Отдайся мне, – сладко упрашивал голос.
Аласдэр больше не хотел ничего делать. Сейчас было не важно, что это была за магия, потому что она продолжала доставлять не испытываемое ранее удовольствие.
– Я ждал тебя, Аласдэр Кириакос, сын Лапидоса. Ise poli omorfos (прим. пер.: с греческого «Какой ты красивый»). Единственного, достойного моего внимания.
Дыхание Аласдэра с каждым словом и движением по его плоти ускорялось, и он хотел, нет, он жаждал увидеть.
– Покажись, – измученно застонав, потребовал Аласдэр.
В голове послышался распутный смех, усиленный раскатистым эхом. Аласдэр мог поклясться, что этот смех был подобен голосу сирены, зазывавшей на острые пики скалы.
– Ты в этом уверен?
– Да, – судорожно дыша, ответил он. Ещё никогда в жизни он не был настолько уверен. И когда быстрые поглаживания его плоти между ног сменились на медленный тянущий захват, веки Аласдэра, затрепетав, опустились. – Я желаю, чтобы ты появился.
– Аласдэр, пойми, стоит тебе меня увидеть, и ты уже не сможешь забыть. Твоя плоть и кровь станут моими. Твоя жизнь будет связана с моей, – объяснил ангел.
В тот момент Аласдэр был готов отдать что угодно, лишь бы ещё раз взглянуть на чудесное виденное так недолго создание.
– Я понимаю. И хочу этого больше всего на свете.
Руки всё ещё были обездвижены, пока его член восхитительно ласкали. Тёплый язык лизнул ухо, и мелодичный голос предложил:
– Тогда открой глаза.
Аласдэра грубо вырвали из воспоминаний и вернули обратно в мучительную реальность. Член уже предательски налился, и губы Василиоса дёрнулись. Он прекрасно знал о подобной реакции Аласдэра и ждал её.
Между Аласдэром и Василиосом не было ничего нового. Так было всегда с момента их первой встречи, когда их пути пересеклись, и Аласдэру была предложена вечная жизнь. Взамен от него потребовали только одного – вечной преданности.
Но кое-что новое всё же было: заявление Василиоса об интимной стороне их связи. Слухи об этом ходили столетиями, но никогда не находили подтверждения. Теперь из-за испытанного Василиосом унижения правда выплыла наружу. Поэтому старейшина и устроил это представление.
«Я почувствовал, что сегодня ночью ты был в купальнях, но потом это чувство исчезло. Поэтому подумал, что тебе нужно напомнить. Забыл, что я почувствую, если ты туда вернёшься? Ты – моя собственность, Аласдэр. Я сделал тебя таким именно там. Ты принадлежишь мне, agóri».
Во впечатанных в сознание собственнических словах Аласдэр почувствовал силу. Что никак не соответствовало бархатистому тону, который для спутанных эмоций, сотрясавших тело раз за разом, был целительным бальзамом. А затем Аласдэра заставили подчиниться способом, который к нему никогда не применяли.
– Диомед, прошу, – громко обратился Василиос к сидевшему справа старейшине, господину Айседоры. Итон, господин Таноса, спокойно сидел слева. – Расскажи Аласдэру, в чём его вина. Я слишком взвинчен, чтобы и дальше с ним разбираться.
Среди присутствующих послышалось хихиканье, и Василиос взорвался:
– Довольно!
Не бросив даже взгляда в сторону тех, кто отважился радоваться его немилости, Аласдэр увидел, как его господин разъярённо зарычал – прекрасное лицо исказилось – и показал клыки.
Воздух практически завибрировал от давившего напряжения, а потом… это случилось…Одно, два, нет, три сердца вылетели из грудных клеток со смачным, отразившимся эхом от всех стен чпоком. А затем послышался глухой звук свалившихся на пол мёртвых тел.
– Кто-нибудь ещё считает моё недовольство забавным? Если так, покажитесь, чтобы мы могли продолжить.
В зале воцарилась мёртвая тишина.
– Прости, Диомед. Пожалуйста, приступай.
Василиос вернулся на своё место, его глазам вернулся обычный цвет, и гудевшее в теле Аласдэра желание исчезло. Осталась только обжигавшая боль.
Сильнее всего старейшину можно было оскорбить неподчинением его приказу – это считалось серьёзным нарушением, заслуживавшим самого сурового наказания. И не важно, какое решение будет принято. Аласдэр был уверен: он наверняка пожалеет, что вообще появился на свет.
– Аласдэр Кириакос, первообращённый Василиоса. Ты обвиняешься в неповиновении, безразличии и неуважении. Ты отвергаешь эти обвинения?
– Нет, – ответил Аласдэр, не отводя взгляда от мужчины, чьи ожидания он обманул. И вновь лицо Василиоса ничего не выражало. Всё закончится только после его полного повиновения.
– Ты признаёшь, что проигнорировал прямой призыв своего господина, даже не объяснив причину?
Что он мог рассказать? Только не правду.
– Признаю, – сквозь стиснутые зубы выдавил Аласдэр.
– Тогда прими своё наказание – оскабливание вен.
«Вашу ж мать!»
Злобность – черта, благодаря которой его господин был хорошо известен, сегодня ночью показала себя во всей красе. Но Аласдэр мог поклясться, что теперь его страх был куда слабее. И тогда Аласдэр обратился к своему старейшине, как делал всегда, когда приходил делить с ним ложе.
– Я, кровь от твоей крови, буду счастлив отдать своё тело тебе в удовольствие, мой повелитель.
В ярких, как алмазы, глазах мелькнул проблеск удовлетворения, и Аласдэра окатило волной гордости. В следующую секунду его безвольные руки подняли, развернув ладонями вверх, и вытянули вены, оставив их свисать лентами до локтей.
Невероятные мучения, граничившие со смертью, подкосили Аласдэра, и он камнем рухну на пол.
ГЛАВА 4
Лео пялился в стену и в миллионный раз задавался вопросом: «И почему я вечно влипаю в такие ситуации?»
У него не было ни малейшего представления, как долго он находился… чёрт, он даже не знал где, и это сводило с ума. Прошло много дней. А, может, и месяцев. Сложно было понять наверняка, но он точно знал, что времени прошло очень много.
Придя в себя, Лео попытался выяснить, где находился. Он постоянно ждал, чтобы хоть кто-то вошёл в дверь. Тот, кому можно было бы задать вопросы. Но никто не приходил.
Лео напрягал память, старался восстановить ночь своего похищения. Когда и как это произошло. Но понятнее не становилось. В голове царила мешанина из разрозненных воспоминаний, смысла в которых вообще не было.
Последнее, что он помнил, – как вернулся домой с железнодорожной станции, измученный, залез в постель и читал свой подходивший к завершению проект, над которым работал в музее – «Боги Греции, древние времена и мифы».
Потом начался кошмар.
Тот, в котором его преследовали и атаковали.
«Боже, наверное, я схожу с ума», – подумал Лео и провёл ладонью по лицу. Он явно страдал бессонницей, и после того, как его заперли – одному Богу известно где – не удивительно, что начал верить в невозможное.
Заняться было нечем. Оставалось только размышлять. И Лео пришёл к выводу, что сверхурочная работа и постоянное одиночество, в конце концов, его довели: он выдумал себе красавчика, от которого не собирался убегать, даже когда тот превратился в вампира.
«Я что, реально в это верю? Что меня удерживает вампир? Да ну, Чейпел!»
Думать об этом было нелепо. Но пока Лео сидел взаперти в богато украшенной комнате и рассматривал её час за часом, в голову приходило только невозможные мысли. Прошлая жизнь и чувство нормальности казались настолько чуждыми нынешней реальности, что Лео стало интересно, сколько ещё он сможет выдержать.
Сколько дней? Сколько часов осталось до момента, когда разум начнёт его дурачить и выдавать ложь за правду?
«Чёрт, может это уже случилось?»
Ни за что на свете он не смог бы понять, кто он, не сохранись где-то на задворках сознания хоть какая-то реальная картинка.
Находясь в заточении, Лео до мельчайших деталей запоминал все предметы и интерьер комнаты, в которой проснулся. Он планировал хранить их в памяти до тех пор, пока не убежит и не расскажет властям всё, что запомнил.
И первым, о чём он расскажет, будут чёрный и золотой цвета. Именно эти цвета он видел в приглушённом свете трёх мерцавших в железных канделябрах свечей. И эти свечи, казалось, никогда не догорали.
Дальше он рассказал бы о стене, именно этим словом можно было назвать этот объект. На ней не было ни единого шва, за исключением совсем небольшого, соединявшегося с примыкающей стеной. Никаких входов. Никаких выходов. Она была обтянута чёрной скреплённой шпильками кожей. А когда Лео набрался смелости присмотреться, то заметил, что шляпками на шпильках служили золотые монеты времён Архаической Греции – он узнал их только благодаря своей профессии.
Монеты были очень древними и очень дорогими. И в таком количестве, что Лео только удивился, где владелец умудрился их купить. Это также натолкнуло на мысль, что причина похищения могла быть как-то связана с его работой.
В комнате не было кровати, но в центре на неком подобии постамента стояло массивное кресло. Оно напоминало величественный трон с деревянными боками, вырезанными в виде языков пламени, поднимавшихся прямо к высокому потолку. Проследив их взглядом до высшей точки в центре, где сходились металлические перекрытия крыши, Лео увидел предмет, который вызвал в нём наибольшее беспокойство.
Толстый металлический крюк висел на болтавшейся цепи. Цепь была протянута через систему блоков и шкивов и прикреплена к коленчатому рычагу на дальней стене. Даже при простом осмотре вся конструкция выглядела зловеще.
Лео поднялся с чёрного ковра, на котором сидел, и прошёл туда, где стоял поднос с едой. Таких за последнее время было множество. Он точно не знал, как тот сюда попадал, потому что не видел, чтобы хоть кто-то входил в комнату или выходил из неё. Но каждые несколько часов на полу под одной из мерцавших свечей появлялся поднос со свежей едой и водой.
Вся ситуация была настолько необычной, что Лео начали посещать мысли, что он и не просыпался. Может, увиденное просто было частью ночного кошмара?
Глянув на поднос с едой, Лео увидел сочную ножку поджаренной курицы, и в животе заурчало. Ещё в первую ночь он решил, что, если не умрёт от оставленной пищи, то будет есть все предложенные блюда. Так он мог стать сильнее, и при удобном случае ему хватит сил сбежать.
За всю свою жизнь Лео ни разу не приходилось бороться. У него не было на то причин. До настоящего момента. Но если придётся, Лео мог вести себя очень решительно. Легко он не сдастся. Он будет пинаться, драться и постарается нанести говнюку, который его выкрал, максимально возможный урон.
Наклонившись за тарелкой, Лео впервые услышал за стеной голоса. Забыв о еде, он приблизился к стене и, стараясь расслышать разговор, прижался к ней ухом.
– Боже, Аласдэр! Я не поверила своим ушам.
Лео с удивлением уловил высокий женский голос. Ему даже в голову не могло прийти, что его заперла женщина.
«Как будто это имеет значение, – одёрнул он себя. – Соберись! Чего они хотят?» Лео не был важной персоной. Вёл обычную жизнь и работал в Государственном историческом музее. И сколько бы ни думал, он так и не смог понять причину своего похищения.
И тут женщина продолжила:
– Прошло…
– …тринадцать дней. Поверь, Иса. Я в курсе.
Услышав второй голос, Лео заметно напрягся. Его бы он узнал, где угодно. Именно этот голос заставил его замолчать. Голос из ночного кошмара.
– Даже Диомед был озадачен тем, насколько безжалостно он с тобой обошёлся.
– Он проявил милосердие, не находишь? Мы всё ещё живы.
– Очень смешно. Но всё же невозможно поверить в справедливость его поступка. За одну единственную оплошность? После стольких лет?
– Я его оскорбил. Ослушался. Хочешь сказать, Диомед не сделал бы точно так же?
Лео показалось, что он услышал шаркавшие шаги, а потом хорошо знакомый голос сказал:
– Мне повезло, что он сделал только это.
И прежде чем Лео смог понять сказанное, голос сзади спросил:
– Тебе не говорили, что подслушивать неприлично?
«Чёрт. Вот чёрт!»
Голос. Теперь он приближался. Лео даже сказал бы, что голос теперь звучал совсем близко, внутри комнаты.
«Но разве такое возможно?»
Лео не отважился пошевелиться, только нервно сглотнул. Он не хотел оборачиваться. Не хотел знать, кто или что находилось в этой комнате без дверей.
– Приношу свои извинения за опоздание. Меня… задержали на несколько дней. Надеюсь, Айседора кормила тебя исправно.
Односторонняя, такая вежливая беседа звучала как минимум странно, и Лео, уставившись в стену, гадал, не станет ли эта беседа последней в его жизни.
– Может, соизволишь повернуться, file mou? Так будет цивилизованнее.
«Греческий». Лео сразу же узнал слова «мой друг». Обращавшийся к нему мужчина спокойно перешёл на греческий, точно также, как и в ночном кошмаре. Что могло объяснить монеты на стене. Лео мысленно взял эту информацию себе на заметку и медленно повернулся, не желая, чтобы его «наказали» за неподчинение.
Когда он наконец остановился, то оказался лицом к лицу с незнакомцем из своего кошмара. Дыхание перехватило, но в этот раз не из-за переживаний. Нет. Лео впервые рассматривал мужчину вживую.
Сказать, что мужчина был привлекательным, значило не сказать ничего. Он был божественно красив.
– Вот так-то лучше. Не правда ли? Всегда предпочитаю общаться лицом к лицу.
Лео продолжал пристально смотреть, вбирал в себя каждую чёрточку, до которой мог дотянуться взглядом.
Задумчивый лоб подчёркивал кошачью форму зелёных глаз, но нисколько не умалял отражавшуюся на лице силу. Скорее придавал хищническое выражение, когда мужчина сдвинул брови, заметив пристальный осмотр.
Лео нервно облизал пересохшие губы. Инстинктивно он чувствовал, что ему следовало бы бояться этого мужчину, который почти две недели удерживал его взаперти. Но продолжая смотреть, Лео чувствовал, что его тело реагировало совершенно иначе.
«Остановись! – уговаривал он себя. – Чейпел, перестань думать членом! Его божественная сексуальность ни хрена не значит. Он плохой».
Но тело не слушалось.
Взгляд Лео скользнул ниже и задержался на носе классической римской формы, пропорции которого идеально сочетались с лицом мужчины. Высокие скулы, что могли придать женственности любому лицу, но никак не этому, довершали и без того великолепный облик. Губы были именно такими, какими их, по представлению Лео, мог сотворить дьявол в попытке искусить ничтожного человека и подтолкнуть к греху. Нижняя губа мужчины была полной и пухлой, а верхняя – изогнутой; щетина, повторяя линию подбородка и верхней губы, прекрасно подчёркивала их форму, и Лео слишком отчётливо ощутил возникшее не к месту желание.
– Человек, ты решил со мной не разговаривать? Или тебе нужно ещё немного времени определиться: ты хочешь беседовать или желаешь чего-то другого?
Моргнув, Лео выдернул себя из похожего на транс состояния. Потом вздёрнул подбородок и заставил себя заговорить впервые за последние дни.
– Кто ты? Что тебе нужно? – А затем решил задать вопрос первостепенной важности: – Ты сделаешь мне больно?
Взгляд, пригвоздивший его к стене, даже не дрогнул.
– Интересный вопрос. Пару дней назад я бы сказал, что таково стечение обстоятельств. Но с тех пор кое-что изменилось.
– В каком смысле? – спросил Лео, прекрасно понимая, что на вопрос, касавшийся его жизни и здоровья, ему не ответили. – Ничего не понимаю.
Мужчина склонил голову набок, и его тёмные волосы, попав в свет свечей, заблестели медью.
– Ты не помнишь, file mou?
Не задумавшись, Лео произнёс:
– Перестань меня так называть.
– Как называть?
– Мой друг, – сказал он. – Мы не друзья. Я даже не знаю, кто ты, и зачем я здесь. – Из-за накатившей волны паники голос стал громче.
– Ты понимаешь греческий?
Лео прикусил нижнюю губу, поняв, что сболтнул лишнего. Ответ был явно неверным, потому что холодная рука точным, хорошо отработанным движением, словно плетью, сжала его горло и, без усилий оторвав от пола, потащила вперёд. Болтая ногами и судорожно втягивая воздух, Лео молотил вытянутыми руками и пытался высвободиться из неослабевавшей хватки.
– Я задал тебе вопрос, человек. Отвечай!
Лицо, которым Лео восхищался минуту назад, начало меняться: лоб покрылся морщинами, глаза смотрели с подозрением. Сверкнув белыми зубами, вампир презрительно ухмыльнулся. Приподнятая верхняя губа открыла два страшных и острых клыка. В мгновение ока создание совершенной красоты превратилось в смертельное чудовище, и Лео в ужасе вспомнил.
Всё было правдой.
Ночной кошмар, который Лео считал иллюзией, на самом деле ею не был. Вампир действительно его преследовал и напал на него. Этот самый вампир. И пристально всматриваясь в открытые глаза существа, что удерживало его между небом и землёй, Лео понял: то, что он сделает в следующую минуту, либо сохранит ему жизнь, либо обречёт на верную смерть.
Со чувством удивительной смелости, появившейся совершенно не к месту, Лео ответил:
– Нет.
Без предупреждения рука, державшая Лео за шею, швырнула его через всю комнату. Парень упал на пол. Пламя свечей погасло, погружая всё в темноту. И прежде чем он смог встать на ноги, уха коснулось тёплое дыхание:
– Ответ неверный.
Некуда было спрятаться от ночного кошмара, который сейчас склонился к Лео, взял пальцами за подбородок и повернул лицом к себе. В кромешной тьме зелёные глаза блестели, зубы отсвечивали белизной, и в этот момент Лео мог думать лишь о том, каким прекрасным был вампир в своей жестокости.
В воздухе что-то изменилось, и Аласдэр немедленно отреагировал на эмоцию. Страх, возникший, когда парень вспомнил Аласдэра, исчез, и вместо него появилось куда более интересное чувство… хм… им можно будет воспользоваться позже.
Аласдэр высунул язык, облизнул верхнюю губу, открыв опасные зубы, и обнаружил, что смотревший на него парень не был испуган. Он был возбуждён.
– Человек, ты продолжаешь меня удивлять. А это не так-то просто, если учесть прожитые мной годы. Я полагал, что, осознав произошедшего, ты будешь плакать или умолять. Так обычно поступают подобные тебе, когда открывают правду о нашем существовании. – Аласдэр слышал быстрый стук колотившегося рядом чужого сердца. Он придвинулся ближе, но человек не пошевельнулся. – Молитвы тебе не помогут, а слёзы придают смертным вид слабых существ, куда слабее, чем они есть на самом деле. А наш вид охотится на слабых.
На лице человека застыло выражение шока, и когда их взгляды встретились, Аласдэр ощутил, как начало нарастать возбуждение. Во время долгих мучительных часов, прошедших после наказания, он поклялся себе, что найдёт ответ на вопрос, как этому человеку удалось лишить его, вампира, сил. И уже только по этой причине Аласдэр не собирался его убивать. В ближайшее время. И не позволит никому другому, если уж на то пошло.
– Если планируешь убить меня, – смело сказал Лео, – убей.
Аласдэр сильнее сжал пальцами подбородок и заставил человека замолчать.
– Это не входит в мои планы. По крайней мере, пока.
Он убрал руку и, зажигая свечи силой мысли, отступил назад. Потом пристально посмотрел на всё ещё сидевшего на полу парня и подумал: «Нет… Нам многое нужно обсудить. И пока я не получу свои ответы, никто тебя и пальцем не тронет».
Лео настороженно наблюдал за непредсказуемым вампиром, расхаживавшим перед ним взад-вперёд. Следя, как тот перемещался по комнате, Лео был одновременно и очарован, и напуган. Он никогда ещё не находился так близко к чему-то настолько древнему и живому. Как археолог и любитель истории, он испытывал благоговейный страх.
Существо передвигалось, будто скользило над поверхностью – движения были плавными и бесшумными. Вампир был широкоплеч. Одет он был в свободно свисавшую белую рубашку, застёгнутую на все пуговицы, и Лео, считавший, что ростом тот был метр девяносто, ну, может, метр девяносто три, понял, что ошибся.
Вампир, швырнувший его, словно тряпичную куклу, ростом был всего лишь метр восемьдесят. Как и Лео.
– Вставай.
Лео поднял голову, но не сдвинулся с места. «Может, если я буду вести себя тихо, он не…»
– Я сказал… Вставай!
На этот раз приказ проник в подсознание, и, не успев понять происходящее, Лео уже стоял на ногах лицом к лицу с вампиром. Казалось, его разум выдал принадлежавшее не ему указание. Лео постарался развеять возникший в голове туман, но ничего не получалось. Его собственные мысли будто вытеснили, а им самим управляли мысли кого-то другого.
«Посмотри на меня».
Глаза неподвижно стоявшего Лео застыли на лице напротив.
– Что-то в тебе не так, – растягивая слова и уходя из поля зрения Лео, сказал вампир. Только когда он заговорил, Лео понял, что тот стоит позади него. – И я хочу знать, что именно.
Лео по-прежнему не мог ни двигаться, ни говорить, поэтому оставалось только слушать и одновременно попытаться разобраться со своими расплывавшимися мыслями.
«Кто ты? Как тебя зовут?»
Вопрос прозвучал прямо в голове, и парень не смог не ответить.
– Лео. Леонид Чейпел.
– А-а. Это кое-что проясняет. У нас, у тебя и у меня, есть кое-что общее. Я тоже грек. Может, ты мой кровный родственник? Отличная была бы насмешка судьбы.
Когда Лео понял, почему-то не мог управлять собственной волей, и ничто не могло удержать его от раскрытия любой, абсолютно любой информации в ответ на заданные вопросы. И у него заполошно забилось сердце.
«Расскажи мне о себе. Коротко. Чтобы я не успел заскучать».
Не задумавшись ни на секунду, Лео затараторил:
– Мне двадцать семь. Я единственный ребёнок. Три месяца назад моя мать умерла от рака. – После этих слов Лео физически ощутил, как его горло сжали, придушив, но сильное желание говорить заставило продолжить. – Я – археолог, работаю куратором в Государственном историческом музее в центре города.
После сказанного парень закрыл рот: его разум решил, что выданного количества информации достаточно. В комнате повисла такая глубокая тишина, что Лео показалось, что он остался один. Что вампир, скрывшись из поля зрения, ушёл. Но тут лёгкое дыхание коснулось затылка, и прозвучал третий вопрос.
«И это всё? Не думаю. Как тебе удалось остановить меня той ночью у себя в комнате? Леонид, что ты такое?»
Образы в голове Лео начали сменяться с огромной скоростью, словно разум пытался проанализировать все появлявшиеся когда-либо мысли или воспоминания. Было чувство, что кто-то рылся в его памяти и искал ответа на вопрос.
Так продолжалось ровно до момента, когда Лео краем глаза уловил приближавшуюся к нему тень того, кто задавал вопросы. Лео уставился на вампира, на лице которого застыло выражение ожидания, заинтересованности и угрозы. И когда Лео ответил: «Не знаю», это выражение только усилилось.
ГЛАВА 5
Аласдэр не верил этому человеку. Или, возможно, теперь его стоило называть Леонидом? Он обошёл парня и внимательно осмотрел обнажённую грудь и спину в поисках сверхъестественных отметок. Любого признака того, что он не был, как он заявлял, просто человеком. Но ничего не нашёл.
– Я тебе не верю, – заявил Аласдэр, остановившись прямо перед парнем.
Лео смотрел на него пустым взглядом существа, вынужденного подчиняться силе, и Аласдэру не понравилось тусклое выражение его глаз. Мысль была странной. Раньше он никогда не доверял реакциям других людей. Но всё же Аласдэр быстро освободил разум Лео от тумана, и в направленных на него глазах снова вспыхнула осознанность.
– Ты сказал правду?
Аласдэр подождал, пока Лео вернёт себе контроль над разумом и телом, и когда наконец заговорил, его слова оказались полной неожиданностью.
– Сложно лгать, когда тебя принуждают говорить правду. Как тебе это удалось?
«Хм… ладно, – подумал Аласдэр. – Разве не любопытно вспомнить случившееся, побывав под полным контролем?»
– Я что-то с тобой сделал? Что именно, скажи на милость?
– Ты был у меня в голове, – выдал обвинение Лео и осторожно сделал шаг назад. – Каким-то образом ты контролировал мои мысли. Мои действия.
– Неужели? – спросил Аласдэр, а затем, не в силах бороться с желанием находиться к человеку как можно ближе, сократил расстояние. – Ты почувствовал меня у себя в голове?
Настороженный взгляд Лео скользнул за спину Аласдэра – в комнате появилась Айседора. Аласдэр почувствовал её ещё до появления, но не хотел отворачиваться от взвинченного парня. Лео выдавали напряжённые плечи и беспокойно дрожавшие руки. При первой же возможности он собирался сбежать.
«Вряд ли ему удастся уйти далеко».
Волосы у Лео выглядели также, как и в первую их встречу: торчали в разные стороны в полном беспорядке, как будто Лео их вечно ерошил. Учитывая обстоятельства, Аласдэр предположил, что именно так и было, но почему-то этот беспорядок был ему к лицу. Как и волевая линия подбородка, в которую вдруг захотелось вцепиться зубами.
