Текст книги "Формула любви для Золушки"

Автор книги: Елизавета Красильникова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)

«Отлично! Чудеснее не придумаешь!» – злилась Саша, дожевывая бутерброд, предусмотрительно оставленный на обратную дорогу.

«А может, это и к лучшему, – неожиданно для себя решила она. – Пусть он не дождется меня, пусть оставит меня в покое. Вдруг он хотел сказать мне такое, чего я бы не хотела знать? Пусть все остается так, как есть. Жила же я без него все это время и дальше проживу. Зачем мне снова эти волнения? Зачем будить спящую собаку?»

И Саша со спокойной совестью погрузилась в сон, разумеется, после того, как убедилась, что автобус выехал на безопасную объездную дорогу.

Как обещал водитель, в отеле она оказалась ровно в одиннадцать. Не желая даже проверять, ждет ли ее в ресторане Вадим, она поспешила в свой номер. «Да, пусть он думает, что меня нет и не было», – думала Саша, когда брала свои ключи у администратора.

– Госпожа Аламова, для вас оставлена записка.

– Высокий красивый молодой мужчина, – не спросила, а, скорее, подтвердила свои мысли Саша.

– Да, очень красивый и очень вежливый, но очень расстроенный, – добавила ей вслед женщина-администратор.

Поднявшись к себе, Саша с ухмылкой распечатала конверт, села на кровать, вздохнула и прочла:

«Аля, ждал тебя, сколько мог. Время, которое у меня было на разговор с тобой (очень важный разговор!), давно истекло. Теперь мне необходимо возвращаться в Москву. Единственное, о чем я сожалею, это то, что не объяснился с тобой утром, прямо на пляже. Я думал, ты стала серьезнее, но, видимо, какой трусихой ты была, такой и осталась. Прощай. Я все понял, и мне нечего тебе больше сказать. В очередной раз я жестоко ошибся…»

– Ну уж нет, мой любимый! – сказала вслух Саша, комкая записку. – Если ты так ставишь вопрос, то я покажу тебе, какая я трусиха! Ты расскажешь мне все, зачем притащился сюда только на несколько часов. И я буду не я, если позволю тебе вот так легко от меня отказаться!

Саша, не раздумывая ни минуты, подошла к телефону, быстро набрала номер и бросила в трубку:

– Скажите, во сколько ближайший рейс на Москву?

Глава 9

Самолет на Москву вылетал только утром. Всю ночь Саша не смыкала глаз, постоянно заваривала себе кофе и думала только о том, как бы не опоздать. Куда? Этого она не могла сформулировать точно, но чувствовала, что, если не сделать решительный шаг теперь, жизнь ее так и будет катиться куда-то, не доставляя ей ни радости, ни печали. Но Саша привыкла получать от жизни самые бурные переживания. И дело было совсем не в том, что она слыла любительницей острых ощущений. Просто такая уж у нее была судьба…

Наконец-то, сдав свой багаж, Саша стояла в очереди ожидающих регистрации на московский рейс. Подумать только! За такую короткую, но счастливую жизнь рядом с Вадимом она дважды убегала от него ночью, тайком, каждый раз думая, что это навсегда. Но кто-то свыше вносил свои коррективы, и все оказывалось по-другому. Теперь же она летит – к нему, утром, и это должно быть хорошим знаком.

1

Во второй раз Саша уходила от Вадима, нет, скорее, убегала, не различая дороги, прочь, прочь… Как горько ей было, как невыносимо страшно и горько!

Еще недавно она была на вершине блаженства. Ее любимый предложил провести рождественские каникулы в Париже. О чем еще можно было мечтать? Париж – город влюбленных. Саша ожидала от этого путешествия свершения всех своих надежд: может, теперь Вадим сделает ей предложение. Он все намекает да намекает, а четко выразить свои чувства нс может.

– Знаешь, я мечтаю о том, как однажды ты подойдешь ко мне, посмотришь в глаза так внимательно и нежно, встанешь на одно колено, возьмешь меня за руку и скажешь…

– Стоп-стоп! – смеялся Вадим. – Что я должен сказать, я и сам знаю. Не надо за меня это делать, а то в конце концов будет совсем неинтересно – ты же все будешь знать заранее. Можно оставить хоть какой-то элемент неожиданности?

Саша тоже смеялась в ответ и думала, как ей повезло, что ее любимый такой чуткий и тактичный. Пусть все будет так, как хочет он, – ведь он хочет того же, что и она, а какой дорогой они придут к осуществлению своих желаний, не так уж и важно. Главное, чтобы ему было хорошо рядом с ней, только с ней.

За все время, пока они были вместе, Вадим ни разу не упоминал имени бывшей любовницы, ни разу не сравнил Сашу с Виолеттой, но, что самое удивительное, Мадам и сама не напоминала им о своем существовании. Саита настолько была поглощена новым состоянием непривычной для нее взаимной любви, что если и думала об экс-сопернице, то только с легкой иронией и даже с некоторой долей жалости.

Итак, до романтического путешествия оставались считанные дни. Вадим пропадал на работе с раннего утра и до позднего вечера и все чаше оставался ночевать у Саши. Теперь няня его дочки и ночью была с девочкой, но Саша видела, как тяжело Вадиму даются эти ночные уходы из дома. Он буквально разрывался между своей дочкой и Алей, однако знакомить их не спешил, так как опасался негативной реакции малышки. А оказаться в неловком положении и тем более смутить Сашу ему ни в коем случае не хотелось.

Саша посвятила эти последние дни в Москве закупке всего самого лучшего и модного, о чем только мечтает любая женщина. Она обновила свой гардероб, парфюмерию, и, хотя Вадим все время повторял, что все, что Саше нужно, – это просто умыться и причесаться утром, она все же совершила рейд в косметический отдел.

«Пусть в Париже у нас будет побольше времени друг для друга», – рассуждала Саша, с пользой для них обоих тратя деньги Вадима.

Часто звонила мама, справлялась о ее здоровье, напоминала, что Саше необходимо принимать витамины. Как всегда, от нее не ускользнули новые нотки в голосе дочки. Что-то явно изменилось к лучшему. Но, как ни пытала ее мама, Саша ни за что не желала ей исповедаться. И только недавно удалось вытащить из дочери информацию о переменах в ее личной жизни. Саша сама была настолько поглощена этими переменами, что не хотела делиться ни с кем, даже с лучшей подругой Ленкой. И Персик, привыкший принимать на себя все хозяйкины радостные тирады и печальные стенания, незаслуженно был забыт как благодарный слушатель. Только Саша и Вадим. Вадим и Саша. Они оба бережно и ревностно охраняли свое счастье, которое с таким трудом им досталось.

Теперь, когда Саша вспоминала те счастливые мгновения, сидя в удобном кресле самолета, который нес ее в Москву, навстречу судьбе (как она в который уж раз надеялась), перед глазами проносились красочные сцены ее счастья, такого мимолетного и хрупкого, как оказалось…

Они прилетели в Париж поздно, огни аэропорта приветственно светились в ночном небе, подсвеченном мощными прожекторами с летного поля. Комфортабельное такси быстро домчало их в отель, где для них был заказан номер. Все места в гостиницах в это время были заняты, люди старались устроиться на рождественские каникулы как можно удобнее. Окна их номера выходили на Елисейские поля, и, если выглянуть, можно было разглядеть вдалеке огромную елку, украшенную массивными гирляндами мигающих огоньков.

Саша замерла от восторга, когда увидела все это великолепие, даже не смогла найти слов, чтобы выразить свое восхищение и благодарность любимому за осуществление детской мечты. Она повисла у него на шее, а Вадим засмеялся и, легонько отталкивая ее, полусерьезно-полушутя сказал:

– Ты прямо как девочка, Аля, ей-богу! Ах да… Ты же никогда не была в Париже под Новый год! Знаешь, малыш, скажу тебе по секрету, здесь не принято так выражать свои эмоции. Держи их при себе. Вот увидишь, тут по улицам ходят мрачные люди с чопорными лицами, друг на друга не смотрят, не разговаривают и не улыбаются. Уважай местные порядки, а то выйдет, как тогда в ресторане…

Саша покраснела и не на шутку смутилась:

– Я думала, ты уже забыл… – И вдруг развеселившись, повалила его на кровать, принялась щипать и в тон ему выговаривать: – Как вы смеете, князь, делать благородной даме подобные замечания? Ах ты!.. Вот тебе!..

Вдоволь наигравшись, сняв с себя дорожную усталость, они сели на кровати.

– Поступим следующим образом, – серьезно сказал Вадим. – Завтра я везу тебя в Булонский лес, там масса всяких магазинчиков – ведь вы, женщины, не можете без этого жить. Заодно и прогуляемся, давно мы вот так просто не гуляли… Потом обедаем, залезем на башню, я покажу тебе весь Париж с высоты птичьего полета – обалдеешь. Если успеем, поужинаем на Монмартре. Ну а потом – к твоей елке. Ты даже не представляешь, какое феерическое зрелище нас там ждет!

– А я хочу в музеи, и еще я всю жизнь мечтала проехать Францию с севера на юг. Говорят, это можно сделать всего за несколько часов. А еще…

– А еще у нас будет масса возможностей, – продолжил за нее Вадим. – И могу тебя заверить, что все это мы сделаем. Кроме того, у меня для тебя в запасе, как у Деда Мороза, есть великолепные сюрпризы, но все будет в свое время…

Саша сморщила носик и надула губы, делая вид, что не желает ждать и хочет узнать все немедленно.

– А вот так не делай, это не твое и тебе совсем не идет, – ласково сказал Вадим и легонько щелкнул ее по носу.

На какое-то мгновение промелькнул образ Виолетты с ее надутыми бантиком губками, но тут же исчез.

– Все, хватит разговаривать! Давай скорее спать. Нечего зря время тратить!

И Саша, смеясь, побежала в ванную, а Вадим взялся за трубку телефона.

«Какой же он милый! Никогда не забывает о дочке», – с нежностью подумала Саша и принялась приводить себя в порядок перед своей первой романтической ночью в Париже.

2

Все было так, как распланировал Вадим. Они не стремились железно придерживаться плана-графика, но все выходило именно так, без напряжения, без спешки. Вадим открывал для нее уголки Парижа, о которых она когда-то читала, и те, о которых не догадывалась вовсе. Они разговаривали о художниках-импрессионистах, сравнивали французских и русских писателей конца девятнадцатого века.

– А тебе никогда не казалось, что рассказы Чехова чем-то похожи на новеллы Мопассана? Я, к сожалению, не знаю, может, они были знакомы? Ну, переписывались или еще как-нибудь… – умничала Саша.

– Эх ты! Разве можно так говорить? – В ответ Вадим подшучивал над ней. – Если хочешь сказать, говори, что их стили несколько похожи. А про «еще как-нибудь» лучше молчи, а то можно подумать бог знает что! А вообще ты права, я тоже задумывался над этим… в твоем возрасте.

На самом же деле казалось, что между Сашей и Вадимом нет возрастной разницы. Он удивлялся:

– Аленький, я думал, что такие девушки, как ты, уже давно вымерли как вид. И если еще в мои школьные годы и встречались отдельные экземпляры, зачитывающиеся «Письмами к Незнакомке» Моруа, то были они сутулыми, очкастыми и с пластинкой на зубах.

Саша звонко хохотала в ответ. Больше всего ей нравилось то, что Вадим никогда не говорил ни глупостей, ни пошлостей, как ее ровесники, а всегда очень тонко и весело острил.

Они сидели в кафе на Монмартре, им не хотелось оттуда уходить. Вежливые, но хорошо знающие свое дело гарсоны уже стали косо посматривать на эту интересную парочку, когда они закончили ужин и все еще сидели за столиком. Пришлось заказать по чашечке черного кофе – Вадим объяснил, что теперь они могут безнаказанно сидеть хоть до утра. У кофе был очень знакомый вкус, такой, каким Вадим угощал Сашу в их первую ночь у нее дома…

Все было сказочно, прекрасно. Рождество они встретили под той большой елкой, которая была видна из их окошка. Звучала громкая музыка, веселый смех, хлопки взрывающихся петард и открывающихся бутылок шампанского. Сашу поразило огромное количество малышей, которых родители держали и на руках, и на плечах, и просто в колясках. Дети не спали и, казалось, вовсе от этого не страдали. Наоборот, с радостью и нетерпением все ждали появления виновника торжества – на специально построенных подмостках вот-вот должно было начаться театрализованное действо, показывающее восход Вифлеемской звезды и рождение Младенца Иисуса.

С замиранием сердца Саша все время поглядывала на Вадима и видела, как он тоже радуется, словно ребенок, и ждет чуда. Она прижалась к нему поближе, снова почувствовала, как колотится его сердце, так близко, практически рядом с ее сердечком, и ощутила этот родной, теплый запах. «Хочу, чтобы так было всегда!» – зажмурив глаза, загадала Саша в тот миг, когда часы на городской башне пробили двенадцать. Вадим крепче прижал ее к себе и глубоко вдохнул ночной воздух Парижа.

– Что ты загадала, Аленький? – спросил он, задрав голову вверх и глядя на рассыпающиеся в разные стороны перья разноцветного салюта.

– Надеюсь, то же, что и ты, – пряча лицо в воротник его куртки, ответила Саша. – Кстати, ты извини, что я вмешиваюсь… Я знаю, что это не мое дело, но как же… твоя дочка? То есть, я хотела спросить, ей не будет обидно, что ее папочка нс с ней в такую волшебную ночь?

– Моя дочь привыкла отмечать Рождество по православному календарю, – рассмеялся Вадим и потрепал Сашу по волосам. – Седьмого января я буду с ней и, надеюсь, мы будем не одни. Открыть тебе мою первую тайну?

Он наклонился к непомнящей себя от предвкушения радости Саше и прошептал, касаясь губами ее ушка:

– Мы ждем одну очень важную гостью. Если она примет наше приглашение, мы с удовольствием встретим эту праздничную ночь вместе, втроем…

Начался дождь. Крупные капли как-то сразу намочили одежду, и не имело смысла искать убежище от теплого и быстро закончившегося дождика. Они вернулись в отель около четырех утра. Уставшие и счастливые, смеясь и перешучиваясь, поднялись в свой номер.

– Извини, малыш, но душ первым займу я, – объявил ей Вадим, стаскивая с себя промокший свитер.

– Ну и ладно! Иди-иди! А я пока приготовлю постель, – сказала ему вслед Саша и подошла к зеркалу, чтобы расплести мокрую косу.

Зазвонил телефон. Она крикнула Вадиму:

– Телефон! Ты ждешь звонка?

Но, не получив ответа, решила все же снять трубку.

– Hello! Merry Christmas! – приветливо произнесла Саша не ожидая услышать знакомый голос – ведь никто из друзей не мог знать» где они с Вадимом сейчас находятся Так кто же захотел поздравить их с Рождеством?

3

– А! Я так и знала, что это ты!

Саша узнала голос Виолетты. Она говорила с надрывом, резко кидая каждое слово, будто стараясь ударить.

– Кто это? – на всякий случай спросила Саша, чувствуя, как подкашиваются ноги, и опускаясь в кресло.

– Не узнаешь?! Не ври, ты меня узнала. Интересно, как тебе удалось запудрить мозги Вадиму, чтобы он согласился встречаться с тобой? – Виолетта нервно засмеялась. – Подумать только! С тобой, такой глупой, неуклюжей и неопытной девчонкой! Что он в тебе нашел? Никогда не поверю, что ему так же хорошо с тобой, как со мной. Чем ты его привлекаешь?

Мадам, как всегда, могла бы еще долго разоряться, если бы Саша вежливо, но решительно не прервала грязный поток ее ругательств:

– Я не желаю с вами разговаривать. Если вы хотели поговорить с Вадимом, то он сейчас занят и не может вам ответить. И вообще нечего его беспокоить. Мы теперь вместе, и вам здесь нечего ловить! Прощайте!

Она хотела было положить трубку, пока Вадим не услышал, но вдруг Виолетта всхлипнула и тихонько заскулила в трубку:

– Прости меня, я бы никогда не позвонила… Думаю, ему действительно хорошо с тобой… Ведь у нас никогда не было духовной близости, а ему этого так недоставало! Я не знаю, что на меня нашло, я просто не могу по-другому… Поймешь ли ты меня, ты же тоже женщина, не дай Бог тебе оказаться в таком же положении, что и я…

Виолетта разрыдалась, а Саша, не зная, как себя вести в такой ситуации и не понимая, о чем говорит Мадам боялась только одного – как бы Вадим не вышел из душа раньше времени. Ему нельзя было знать об этом звонке – это Саша чувствовала.

– Как же мне теперь быть? – меж тем выла Виолетта. – Надо было сразу что-то предпринимать, когда еще сроки не прошли, а я как дурочка все ждала, надеялась, что он вернется ко мне, одумается! Что же мне теперь делать?

– Расскажите, что случилось, – участливо попросила наивная Саша.

Виолетте только это и надо было. Почувствовав, что ситуация находится под ее контролем, она снова перешла на агрессивный тон:

– Не будь идиоткой, ты же все уже поняла. Или ты и вправду такая глупая? Я беременна, ясно? Да! Беременна! И сейчас мне нужна его помощь, у меня угроза выкидыша, а он так мечтал о нашем ребенке! Если ты не дашь ему трубку, я все равно буду звонить до тех пор, пока не поговорю с Вадимом, поняла?

У Саши потемнело в глазах, но она все еще не теряла надежды на то, что это недоразумение не связано с ее Вадимом. Но Мадам продолжала:

– Это произошло в Риме, мы тогда неплохо проводили время. В самую последнюю ночь Вадим заверил, что любит меня и хочет, чтобы я родила ему ребенка. Вот я и расслабилась. Мы и потом встречались не раз, и он приходил ко мне до тех пор, пока вчера не исчез, ничего не объяснив. Я ведь знаю, зачем он тебе морочит голову! Ты ему нужна всего лишь для развлечения, он сам мне это говорил. Вот увидишь – как только он узнает о ребенке, сразу бросит тебя и помчится со всех ног ко мне! Ему нужна я, а не ты! Он сделает все, чтобы спасти меня и нашего с ним ребенка!

Виолетта уже нс кричала, а злобно шипела в трубку, и от каждого ее слова у Саши пробегали по телу мурашки.

«Нет, не может этого быть! Вадим мне клялся, что с Виолеттой порвал еще в Риме! Неужели он обманул? Пусть Виолетта беременна, пусть даже от Вадима, но он не мог так поступить со мной, он теперь любит меня, я знаю!» – твердила себе Саша, уже с трудом различая, что бормочет эта гадкая Мадам. Дверь ванной открылась, и в комнату вошел Вадим в длинном голубом махровом халате, вытирая голову полотенцем. Саша моментально опустила трубку на рычаг.

– Кто звонил? – поинтересовался Вадим и, внимательно посмотрев на Сашу, встревоженно спросил: – Что с тобой, Аля? Ты белес мела… Что здесь произошло?

– Ничего не произошло. – Саша попыталась улыбнуться, встала с кресла и, проходя мимо Вадима, чтобы он не видел ее лица, беззаботно добавила: – Это звонил портье, просто интересовался, не нужно ли нам чего.

– Да? Я думал, это приличный отель, а тут звонят посреди ночи неизвестно зачем… Ну ладно, Бог с ними. Слушай, так хорошо после горячего душа! Скорее беги, я долго ждать не буду – усну!

Вадим весело подмигнул Саше и подтолкнул ее к ванной.

«Господи, только бы не позвонила Мадам! – молила Саша, закрывая за собой дверь. – В ее словах многое было нелогично, но это можно объяснить ее состоянием – она сильно встревожена возможностью потерять ребенка и сделает все, чтобы добиться своего».

Предчувствуя неладное, Саша не стала включать воду, а прислушалась. Несколько секунд все было спокойно, Вадим бродил по спальне, мурлыкая под нос какую-то мелодию. Потом, как и опасалась Саша, раздался телефонный звонок. Первым ее порывом было выскочить в комнату, выхватить у Вадима трубку и нажать на рычаг, но Саша сдержалась, решив подождать и узнать, что же будет дальше. Как бы страшно и тяжело ей ни было.

А дальше она смогла услышать только голос Вадима, который беззаботно ответил на звонок:

– Hello!

И потом уже более серьезно и резко:

– Так. Да, да… Что?! Когда? О Боже!.. Ничего нельзя сделать? Врач уже был, да? Да, понимаю… Какие каникулы?! Ничего, что может быть важнее здоровья ребенка… Так, дорогая, не плачь, все будет хорошо, поверь мне… Я немедленно вылетаю! Не будем зря терять время!

Он повесил трубку и нервно зашагал из угла в угол. Саша больше не могла оставаться в своем укрытии и вышла в комнату. Увидев ее, Вадим резко повернулся в ее сторону, и Саша с ужасом заметила, что на этот раз он сам был белым как мел. Таким испуганным и растерянным она еще никогда его не видела. Тихим, убитым голосом Вадим обратился к Саше:

– Знаешь, звонили из Москвы… С Виолой беда… Мне надо сейчас же вылетать к ней. Прости, так уж случилось, но мне придется оставить тебя здесь одну. Понимаешь…

Он хотел еще что-то добавить, но Саша, не выдержав такой наглости с его стороны, взорвалась:

– Понимаю?! Да, я тебя прекрасно понимаю! Я думала, ты ко мне серьезно относишься, а ты?… Да как ты мог?! Мы строили вместе планы на эти каникулы, а оказалось, это для тебя ничего не значит! Так вот ты какой, а я-то думала, ты меня любишь! Ты меня обманул…

Саша захлебывалась в словах и слезах, которые помимо ее воли катились по щекам от нанесенной ей обиды. Ничего не понимая, Вадим попытался ее успокоить:

– Аля, малыш, я ведь должен быть там, с ней рядом. Она без меня совсем пропадет, ей больно, а рядом нет ни одного близкого человека. Пойми, ведь под угрозой здоровье ребенка! Если все обойдется, я вернусь сюда, и мы продолжим наш отпуск…

Саша отказывалась верить в то, что слышала от своего любимого. Невероятно! Он предлагал ей как ни в чем не бывало продолжить проводить время вместе, когда сейчас сломя голову спешил к своей любовнице? Или мир сошел с ума, или Саша ничего не смыслит ни в любви, ни в жизни…

– А сейчас мне нужно лететь… Так, с билетами разберусь в аэропорту, вещи пока здесь оставлю… – Вадим разговаривал уже сам с собой, нс обращая внимания на стоявшую посреди комнаты Сашу.

Он пребывал в полной уверенности, что все доступно ей объяснил, пропустив мимо ушей ее гнев и ярость – сейчас ему было не до того. А Саша мотала головой, будто пытаясь прогнать от себя прочь это наваждение. Но оно нс исчезало. Ее возлюбленный наскоро одевался, не глядя на нее. Еще минута, и он улетит, так и оставив ее снова униженной и опозоренной. Нет, этому не бывать! Если уж судьба так распорядилась, то пусть первой уйдет она. Собрав всю свою злость в комок, Саша выкрикнула:

– Я все знаю! Когда ты был в душе, она звонила! Я разговаривала с ней. Она хотела говорить с тобой, но я специально не позволила ей нарушить наше спокойствие. Я надеялась, что я дороже тебе, чем она, а оказалось – нет! Так убирайся к ней, если ты такой заботливый папаша! Ведь там же ребенок! Твой ребенок!!! А меня ты больше нс увидишь!

Она хотела развернуться и уйти, как вдруг Вадим больно схватил ее за руку и дернул к себе.

– А ну, повтори, что ты сказала! Она звонила мне, и ты посмела не позвать меня к телефону?! Да знаешь, кто ты после этого!

Он задыхался от ярости, тяжело дышал ей в лицо, и таких ужасных глаз, которые готовы были испепелить ее в этот момент, она в жизни не видела. Саше стало действительно страшно. И уже менее воинственно она прошептала:

– Да, я не хотела, чтобы ты улетал от меня вот так, именно сегодня. Если уж ты любишь ее больше, чем меня, то хотя бы сделал бы вид, что тебе приятно проводить со мной эти каникулы.

– Нет, этого не может быть, – отступая от Саши, твердил Вадим. – Как я мог так в тебе ошибиться? Я ведь думал, ты не такая, как все, думал, ты меня поймешь, и ты же понимала!.. Или ты притворялась?! На самом деле ты такая же бессердечная, как все бабы! Ненавижу вас всех! Вы способны любить только за деньги, а когда дело касается ребенка, вы проявляете свое истинное лицо. Ты – самая жалкая, самая дрянная из них! Убирайся вон!

Саше казалось, что сейчас она проснется, откроет глаза, и все исчезнет как дурной сон. Это говорил ее Вадим! Ей, Саше, которую он называл так ласково – Аленький? В один миг она стала для него самой гадкой женщиной на свете. И все из-за этой Виолетты! Теперь же ее он называл ласково – Виола. Наверняка он придумал для нее это имя в минуты их удовольствий, когда они…

«Все! Бежать! Прочь, прочь!» – стучало в голове у Саши, и она, не разбирая дороги, выбежала из номера, из отеля на улицу в чем была, без пальто. Долго слонялась по нереально праздничному городу своей былой мечты, который ей теперь и даром не был нужен. А утром, вернувшись в отель, уже не нашла там Вадима. Не было и его вещей. На столике возле телефона лежали деньги на обратный билет.

4

Все перевернулось с ног на голову, когда после полугода счастья Саша вдруг оказалась перед закрытыми дверями сердца своего любимого. которые он так внезапно и жестоко для нее захлопнул. Саша отказывалась верить, что все это случилось на самом деле. Сначала она всячески старалась убедить себя, что произошла нелепая ошибка, что он через некоторое время пожалеет о своем поступке и вернется к ней, и она даже готова была его простить и принять. Потом она внушала себе, что ничего и не было вовсе, что все ее счастье просто было ею выдумано и теперь она как бы проснулась, вновь оказалась в обыденной обстановке и надо жить дальше. Надо, и все тут.

Долго пребывать в таком состоянии ей не пришлось – как лист перед травой, вдруг откуда-то возник Денис. Все закрутилось настолько быстро, неведомым для Саши образом. Своим появлением Денис принес воспоминания о той далекой, нереальной теперь жизни, когда Саша работала на фирме у Вадима и мечтала, что когда-нибудь шеф обратит на нее свое драгоценное внимание.

Тем не менее Денис не собирался составлять Саше компанию в ностальгировании, а, наоборот, хотел вернуть ее к действительности. А действительность, по его словам, была такова, что Саше не остается ничего, как принять его предложение и стать женой скромного, но перспективного программиста. Ни больше ни меньше.

Саша так и не вспомнила, каким образом пришла к решению выйти замуж за Дениса: все было тогда как в тумане. Кажется, они гуляли по Нескучному саду. Денис как мог веселил ее, потом вдруг перешел на серьезный тон и в очередной раз стал настаивать на своем предложении. В какой-то момент Саше стало его жалко, что ли. Она подумала: «Денис – такая же одинокая душа, да и неплохой в принципе человек, к тому же любит меня… Ну что еще для счастья надо?» И дала свое согласие, даже не оставив возможности онемевшему от счастья жениху привести последние аргументы в свою пользу.

Была свадьба и даже венчание. Они ездили куда-то далеко, в Подмосковье. Саша смутно помнила маленькую старинную церквушку, хмурого священника, который все венчание почему-то не смотрел им в глаза и говорил слишком тихо, чтобы можно было разобрать смысл молитв за новобрачных. Денис выглядел немного чудаковато, все время нервно смеялся, неумно шутил и постоянно причесывался. Гости в основном были с его стороны. Сашина мама не смогла приехать из-за бабушкиной болезни, прибыл только отец, который стоял где-то поодаль, молчал и грустно смотрел на Сашу. Вообще никто особо не веселился, как это принято на свадьбах. Это единственное, что врезалось в память – эдакая невеселая суета. Даже не запомнились лица гостей.

Потом молодые уехали в свадебное путешествие в Крым. Тогда-то Сата увидела воочию все то, о чем в лучшие времена рассказывал ей Вадим: и бескрайние крымские степи, и Бахчисарай с его знаменитыми фонтанами – первое южное пристанище блистательных предков Вадима, и ту маленькую усадьбу Карасан под Алуштой. Они вместе объездили почти весь Крым. Денис удивлялся странным пристрастиям своей молодой жены, особенно когда она замирала при частых упоминаниях экскурсовода о том, что когда-то эта усадьба принадлежала князю Юсупову. Но все объяснял для себя ее страстью к познаниям и интересом к архитектурным памятникам.

Конечно, Денис не мог знать истории происхождения фамилии своего шефа. Но Саша еще в свадебном путешествии посчитала своим долгом раскрыть перед мужем душу и честно призналась, что недавно любила Вадима, но он обошелся с ней так недостойно. Подробности она сочла должным опустить – Денис все равно не понял бы… Муж (Саша ни разу и не смогла так назвать Дениса) слушал ее рассказ внимательно и не перебивал. Когда она закончила, долго молчал, смотрел себе под ноги. Потом вздохнул и обреченно произнес:

– Как ты думаешь, мне не стоит уходить с этой работы?

– Зачем? – удивилась Саша, не видя в словах Дениса никакой логики и раздражаясь его странным вопросом.

– А тебе не будет больно знать, что я общаюсь с твоим… с твоим бывшим…

– С моим бывшим любовником? – Саша, теряя терпение и ни капли не жалея Дениса, резко бросила ему в лицо это слово. – Нет, мне будет нормально. А если тебе самому неудобно, то решай как знаешь.

Денис ничего не ответил, было заметно, что он расстроился, но Саша в душе радовалась, что заставила мужа страдать и сама поражалась своему неожиданному приступу жестокости.

По возвращении в Москву они поселились у Саши, и она начала с возрастающим раздражением сознавать, что не хочет и не хотела того, что вдруг стало реалией ее жизни. Ее не устраивало в молодом муже буквально все – начиная с того, как он громко чавкает, питаясь одними голубцами-полуфабрикатами (Саша его не баловала кулинарными изысками), и заканчивая тем, что слишком долго тискает и слюнявит ее в постели, называя все это безобразие «любовной прелюдией».

Саша изо всех сил старалась не замечать его увеличивающейся с каждым месяцем проплешины на макушке и отводила глаза от заплывающей жирком талии, когда Денис садился утром на кровати.

Даже Персик не то чтобы явно выражал антипатию к новоявленному мужу своей хозяйки – он будто бы не замечал его присутствия в доме – не отзывался на «кис-кис», не ел из рук Дениса и ни разу не потерся о его протянутые ладони. И Саша где-то в глубине души понимала своего рыжего друга и завидовала его свободе волеизъявления.

Однажды весной, когда веселые ручейки беспечно бежали куда-то под ногами прохожих, когда небо наполнилось сочной синевой, а воздух пьянил своей свежестью всех, кто осмеливался вдыхать его полной грудью, Саша вышла на улицу, и что-то в ее душе надломилось. Весенняя Москва поманила ее с непреодолимой силой из дома на залитые солнцем улицы, заставляя не думать ни о чем, кроме любви. А в Сашином сердце ее не было. Хотя, возможно, в самом дальнем уголке еще жили воспоминания о Вадиме. Но думать о нем было настолько больно, что она предпочитала соблюдать имидж замужней дамы, заставляя себя думать только о Денисе, своем муже. Но и это не слишком хорошо удавалось – все чаще она ощущала себя одинокой и никому не нужной.

Как-то раз Саша ехала в метро, и неожиданно на ум пришли строчки стихов. Так, сами собой, без особых усилий:

Сегодня я на день в метро занырну,

Чтоб забыть и не видеть мне эту весну.

Лучше уж под землей провести целый день,

Чем на землю бросать одинокую тень.

И пусть стихи получились немного неуклюжими, зато сам факт, что чувства Сашины вылились в стихотворную форму (а это не случалось уже лет семь, как бы она ии старалась), поразил ее до глубины души, и Саша сочла это знаком того, что ее душевное равновесие находится на пределе. Но вот вопрос – как долго она сможет выдержать, не переходя этот предел?

А выдержать она смогла ровно год. Сашино заявление о желании немедленно разойтись застало Дениса врасплох. Он наивно полагал, или просто не желал думать по-другому, что их брак достаточно крепок и ему ничего не угрожает. Он с энтузиазмом ходил на работу (все туда же), зарабатывал для семьи деньги, старался в своих рассказах о служебных делах тактично не упоминать имя шефа. Да Саша и не спрашивала. Денис был полностью уверен, что она забыла о своем прежнем любовнике и стремится стать для него, Дениса, хорошей женой, матерью их будущих детей… Только вот с детьми Саша не спешила. Как ни уговаривал ее Денис, практически с первого дня их совместной жизни, она была непреклонна – еще рано об этом думать. Но то, что дети будут, в этом Денис не сомневался… И вдруг – развод!