Текст книги "Формула любви для Золушки"
Автор книги: Елизавета Красильникова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)
Он долго и упорно выяснял у Саши причину: нет ли у нее кого-то, к кому она уходит? Но Саша заверяла его, что она хочет лишь снова стать свободной, так как не питает к мужу больше никаких чувств. Сказать прямо, что она его никогда и не любила, Саша не смогла. По доброте душевной она продлила срок своего замужества еще на полгода – Денис все еще надеялся, что это ее «сезонное обострение» пройдет.
Но оно не прошло, пришлось смириться. Была недолгая, но не менее от этого неприятная процедура развода, неловкое, скомканное прощание и снова ощущение пустоты. Саша была благодарна Денису за то, что он не стал устраивать сцен, а принял все достаточно стойко. Он лишь часто-часто моргал, глядя куда-то мимо Саши, и пытался через силу улыбнуться, что придавало его растерянному лицу еще более глупое выражение. Да, она видела, как разрывается его сердце, похоже, он по-настоящему ее любил, поскольку решил не причинять ей еще большие страдания – раз она так захотела и не может по-другому, пусть все так и будет, даже если ему теперь жизнь не мила.
И вот эта пустота, которую Саша ощутила в своем сердце особенно остро после того, как навсегда рассталась с Денисом, выйдя из местного отдела загса, с невероятной силой напомнила ей о таком же ощущении, кот да она убежала в ночь, как можно дальше от этого страшного человека, которого совсем недавно считала самым лучшим, самым добрым, самым ласковым на свете, – от своего любимого Вадима…
Теперь же Саша летела в Москву и была тверда в своем решении увидеть Вадима Татаринова, выяснить с ним отношения раз и навсегда, избавиться наконец от этой ужасной тоски и пустоты, которую должен, просто обязан был заполнить любимый…
Глава 10
1
Москва встретила Сашу холодным порывистым ветром. Пытаясь спрятать свое озябшее тело под теплым свитером, девушка проклинала переменчивую летнюю погоду, направляясь к стоянке такси. Таксист, милый дядька лет пятидесяти, дружелюбно предложил отвезти Сашу до метро всего за каких-то пятнадцать долларов и при этом дружелюбно пояснил, что это минимальная цена, но если есть желание с сумками наперевес трястись полчаса в переполненном автобусе, то это дело хозяйское, тем более что ждать общественный транспорт можно вечно. Есть еще вариант, если хотите быстро, – маршрутка… Саша посмотрела в направлении, указанном приветливым таксистом, и решила, что пристраиваться в хвост этой гигантской змеи, каковой являлась очередь любителей быстрой езды, она не желает.
– Ладно, двести рублей, и ни центом больше! – сказала она дядьке, и тот, к великому ее удивлению, очень быстро согласился.
Ловко погрузив Сашины сумки в багажник, он захлопнул ее дверцу, запрыгнул на свое место и, подмигнув Саше, добавил:
– Доставим в лучшем виде, куда скажете! За триста рублей.
Саше ничего не оставалось, как согласиться, поскольку терять время на переходы в метро сейчас было подобно смерти.
Через полчаса она была уже в своей квартире. Персик, к сожалению, теперь не встречал свою непредсказуемую хозяйку – его пришлось отдать маме еще во время развода, так как Саша, находясь в растрепанных чувствах, совершенно о нем забывала и бедному коту не раз приходилось сосать от голода лапу. Вынести такого варварского отношения к коту мама не смогла и, ругая Сашу за черствость, эгоизм и невнимание к проблемам других людей (имея в виду Персика), увезла его к себе на откорм.
На кухонном столе лежала записка: «Шурочка! Знаю, что это известие не принесет тебе огромной радости, но я вынуждена на неопределенное время вернуться. Потом все объясню. Я – на рынок за обновками. Целую. Тетя Света».
Оставаться дома и анализировать сложившуюся ситуацию в ожидании тетушкиного возвращения с рынка с трофеями не входило в Сашины грандиозные планы. Забросив в комнату свою дорожную сумку, приняв освежающий душ и переодевшись в новое белье (для пущей уверенности), голубые джинсы и серый свитер, затянув волосы тугим узлом на затылке, Саша выбежала из квартиры.
«Так, сейчас – в офис! Скорее всего там его нет, но зато у меня есть шанс узнать его домашний адрес», – сбегая по ступенькам на улицу, задала она себе программу минимум.
До офиса Саша добралась на редкость быстро – как по заказу сразу подошел нужный троллейбус, в метро народу было ровно столько, чтобы беспрепятственно пробежать по переходу и успеть запрыгнуть в вагон. Так, потратив всего сорок минут вместо часа с лишним, Саша оказалась на пороге того самого здания, в которое она когда-то входила в первый раз, волнуясь и теряясь. Вот и сейчас так же бешено стучало сердце, так же немели ноги, отказываясь двигаться дальше, так же в голове маячила одна-единственная мысль: «А вдруг…» А что – вдруг? Конечно, есть малая вероятность того, что Вадим прямо с самолета отправился в офис выполнять свой служебный долг – это на него похоже, ведь в записке он намекнул как раз на то, что времени у него в обрез… «Ладно! Была не была!» Саша мысленно перекрестилась и вошла в подъезд.
Поднявшись на нужный этаж и пройдя по знакомому до боли коридору, она взялась за ручку двери своего кабинета. Странно, но только в этот момент она подумала, что, вероятно, может сейчас встретить Дениса. Как это будет выглядеть? И хочется ли ей снова видеть его тоскливые глаза? Это сейчас было совсем не важно. Решительным движением Саша распахнула дверь. Все, что открылось ее взору, был одинокий стол, увенчанный компьютером, и печальная Ольга Петровна, сидевшая за столом и растерянно водившая «мышкой» справа от себя.
– Ой, Сашенька! – оживилась женщина, обернувшись на звук открывающейся двери. – Вот так сюрприз! Проходи, проходи скорее. Видишь, я теперь тут одна сижу, как королева! Ребят переселили в соседнюю комнату (Саша с некоторым облегчением приняла это известие), а девчонки – кого сократили, кто в отпуске… А меня все-таки заставили заниматься этим жутким Интернетом. Ничего понять не могу! Почти месяц уже сижу, сижу, глаза порчу, а толку никакого. Нашли кого учить на старости лет. Я же им давно говорила…
Тут Ольга Петровна запнулась, заметив Сашин рассеянный взгляд, и догадалась, что девушка пришла сюда не для того, чтобы выслушивать ее жалобы.
– Да что это я! Ты же, наверное, по делу приехала, Сашенька? Давай попьем чайку, поговорим, а то я уже давно перерыв не делала, глаза-то знаешь как устают!
Ольга Петровна хотела было взять чайник и пойти за водой, но Саша, резонно рассудив, что чай может затянуться, поспешила остановить этот порыв:
– Нет, спасибо, я не хочу чая, да и некогда мне… А вам разве разрешают теперь пить чай в рабочее время? Раньше, кажется, только в обед…
– Ой, ты знаешь, это я, конечно, самовольничаю. Вадима Александровича-то нет. Да… В отпуске он. Представляешь, впервые почти за два года взял отпуск, да и то всего на три дня. Вот мы и кайфуем без начальства! Хоть три дня можем себе позволить жить свободно?!
Женщина довольно рассмеялась, все еще держа в руке чайник и не желая расставаться с намерением попить чайку, а Саша подумала: «Три дня за два года – ради меня? Нет, мне решительно надо все узнать до конца!»
– Скажите, Ольга Петровна… Вот вы все знаете… – начала она несмело, раздумывая, как бы поделикатнее, не выдавая себя, добыть необходимую информацию. – Понимаете, мне очень надо узнать одну вещь…
«Стоп! Так ты никогда ничего не добьешься, – одернула она себя. – Давай, не бойся ничего, действуй напролом! Это вопрос жизни и смерти!»
– …где живет Вадим Александрович? – выпалила Саша на одном дыхании.
– Зачем тебе? – Ольга Петровна от удивления даже поставила на стол чайник. – То есть, я хотела сказать, разумеется, я знаю его адрес, но не думала, что ты будешь этим интересоваться. Есть же телефон, он сам просит нас всегда, по любому вопросу, непременно связываться с ним. Но это по работе, а ты… Ты же давно уже здесь не работаешь…
Ольга Петровна, конечно, была милая во всех отношениях женщина, но ее желание знать все обо всех доставляло порой такие проблемы! Что делать, Саше пришлось сыграть на ее недостатке.
– Скажу вам честно, Ольга Петровна, как старшей и опытной подруге – я влюбилась в Вадима Александровича. – Лицо у Ольги вытянулось от такой новости, но, в конце концов, это была правда. – Я бы, безусловно, позвонила ему, но вы же меня знаете, я девушка робкая и немного старомодная, не могу так вот, по телефону, открыть мужчине свои чувства… Я бы написала ему письмо, отправила бы по нормальной почте, как раньше, а не по Интернету. – Ольга Петровна понимающе закивала. – Не знаю, каковы мои шансы, но моя совесть будет спокойна – я дам ему знать о своих чувствах, ведь это главное, а там – будь что будет…
Саша говорила еще что-то, Ольга Петровна все кивала, а потом, уже не слушая девушку, взяла листок бумаги и быстро что-то на нем написала.
– Вот! – перебила она Сашу, которая настолько вошла в роль, что готова была расплакаться от жалости к самой себе, и протянула ей листок.
– Что это? – прикидываясь глупышкой, наивно заморгала Саша, прекрасно понимая, что получила наконец заветный адрес – спасибо старательной, расчувствовавшейся Ольге Петровне!
– Вот, – повторила довольная своим благородным поступком женщина. – И запомни, девочка моя: как бы он ни отреагировал на твое письмо – не переживай. В жизни еще всякое будет. Помянешь мои слова… Ты молодая, симпатичная, рано на себе ставить крест, встретишь более достойного мужчину! Ведь предупреждала же я тебя, помнишь?…
Ольга Петровна села на своего конька, покровительственно выдавая свои наставления, пока Саша, потихоньку продвигаясь задом к двери и послушно хлопая глазками, не закрыла за собой дверь.
Зажав в руке вожделенный клочок бумаги, как самое дорогое в мире сокровище, она стремительно зашагала к лифту. Ольга Петровна, высунувшись в коридор, крикнула ей вслед:
– А Денис-то здесь больше не работает, так что не ищи его!
– И не собиралась! – пробормотала Саша, чувствуя прилив сил и уверенности в достижении своих целей, и словно на крыльях вылетела из здания офиса.
2
Следующий этап был самым волнительным. Предстояло найти дом Вадима, подняться на этаж, позвонить в дверь, а потом… Адреналин впрыскивался в кровь с каждым движением Сашиной мысли. Захватывало дух даже от вида приближающегося автобуса, который должен был отвезти ее к любимому.
Вот она приближается к дому-высотке, вот она в подъезде. Пролепетав что-то консьержке, нажимает на кнопку лифта. Лифт мучительно долго открывает перед Сашей свои двери, невыносимо медленно ползет вверх, на невероятно далекий от земли этаж. В животе холодеет…
Наконец-то подъем завершен – вот она, квартира Вадима Татаринова, номер тридцать три! Однако… Переведя дыхание и решив, что чем дольше стоять пред дверью и мучиться сомнениями (хотя какие теперь могут быть сомнения – дело практически сделано), тем тошнее будет, Саша зажмурила глаза и, собрав всю волю в кулак, нажала на кнопку звонка. Казалось, что сейчас разверзнется земля, закружатся небеса и зазвучит нечто, похожее на колокольный перезвон. Но… ответом ей была полнейшая тишина.
Саша удивленно посмотрела на номер квартиры, написанный Ольгой Петровной на бумажке, и на номер двери. Да, все верно, тридцать три. Домом она не могла ошибиться, поскольку консьержка ее пропустила именно к Вадиму Александровичу Татаринову, отметив что-то в своей тетрадке. Девушка, подождав еще немного, снова позвонила, уже более уверенно и настойчиво. Но и в этот раз безрезультатно.
– Где же ты, Вадим?! – простонала Саша, сползая по стене на корточки. – Ну где тебя носит? Вечно ты все портишь!
Постояв еще минут десять у закрытой двери неизвестно зачем, Саша спустилась вниз. Консьержка из своего окошка окликнула ее:
– Ну что, никого не застали? А я хотела вас предупредить, но вы так быстро побежали!..
«Какое это теперь имеет значение?» – думала с грустью Саша, выходя на улицу.
Во дворе, прямо перед домом, была небольшая детская площадка, пустующая в данное время, наверное, по причине обеденного часа. Саша подошла к качелькам и, задумчиво покачивая их, пыталась привести в порядок свои мысли. Она ощутила непонятное спокойствие и умиротворение, и теперь осталось только сообразить, что бы это означало: предчувствие ли это счастливого финала или равнодушие к какой бы то ни было развязке?
Саша села на качели, опустив плечи и голову, и, слегка раскачиваясь, стала чертить кончиками кроссовок на песке полоски. Ей представлялось, что – вот эти полоски в ее жизни самое непреодолимое препятствие на пути к настоящему, невыдуманному счастью. Что это за полоски? Это ее наивность, это ее доверие к людям, которые его не заслуживают, это ее максимализм… Это двуличие Вадима, это его эгоизм и нежелание понять Сашины чувства.
«Если я хочу преодолеть все это, мне нужно переломить себя, стать жестче, увереннее в себе и, возможно, простить ему слишком многое… Интересно, в моих ли это силах? – так размышляла Саша, удивляясь своей мудрости и ясности мыслей. – Да, я смогу, я хочу этого, потому что хочу быть рядом с Вадимом!»
Неизвестно, сколько бы еще просидела в таком положении Саша, предаваясь своим философствованиям, но неожиданно ее медитирование прервал звонкий детский голосок:
– Няня, я хочу немножко покачаться!
– Нам надо еще пообедать, поспать, а потом выйдем!
Саша подняла голову и увидела прелестную девчушку лет семи, которую вела за руку немолодая женщина. Девочка тянула ее на площадку, а та пыталась удержать маленькую проказницу.
– Ты же видишь, качели заняты. Пойдем домой, – не сдавалась женщина.
– Но я сегодня еще ни разу нс качалась! – Девочка готова была заплакать.
– Я уже ухожу, – сказала Саша, слезая с качелей.
Девочка обрадовалась, вырвала наконец свою руку и бросилась к качелям. Мгновенно забравшись на сиденье, она принялась резво раскачиваться, а на лице ее сияла счастливая улыбка. Мягкие темные волосики разевались за плечами, глаза светились задорными огоньками. Няня девочки, любуясь ею, сменила суровое выражение на умиление и тоже, как и Саша, не могла насмотреться на этого ангела, словно спустившегося к ним с небес.
– Ох уж эти дети! – произнесла женщина, оправдываясь за свою «мягкость» перед случайной свидетельницей. – Ни в чем не могу ей отказать, за что мне постоянно достается от ее отца.
«Отца? – В голове у Саши мгновенно выстроилась логическая цепочка. – Девочке семь лет… пожилая няня… достается от отца… живут явно в этом доме… Все сходится!!!»
Вглядевшись повнимательнее в лицо малышки, Саша с чувством какой-то фатальной обреченности узнала в нем черты Вадима. Не оставалось ничего иного, как напрямую спросить о своих догадках.
– Простите, – обратилась она к женщине как можно более вежливо, – вы, случайно, не из тридцать третьей квартиры?
– Да, а что? – насторожилась женщина, несмотря на Сашину деликатность. – А вы кто?
– Я знакомая Вадима Александровича. Мы с ним давно нс виделись, я хотела сделать ему сюрприз, приехав без предупреждения, но никого не застала дома. Я Александра Аламова, правда, это вам вряд ли что-то говорит…
– Александра – это вы? – Неожиданно лицо женщины преобразилось, и она радостно всплеснула руками. – Говорит, говорит, еще как говорит! Если честно, то я знаю о вас гораздо больше, чем вы думаете. – Женщина перешла на доверительный тон: – Простите, я не представилась. Нина Степановна, няня этого милого бесенка.
– Очень приятно, – ответила Саша, с трудом переваривая загадочные намеки Нины Степановны о ее «знаниях». – Но я не ожидала, что пользуюсь такой популярностью…
– Все расскажу дома. Надеюсь, я имею право пригласить вас в дом? Тем более, кажется, сейчас начнется гроза, – рассмеялась женщина и крикнула, обращаясь к девочке: – Виолочка, солнышко! Пойдем уже домой, у нас гости!
«Виола! – Как гром среди ясного неба прогремело это имя в Сашиных ушах. – Стоп! Это что же значит? Нет, этого не может быть! Я не могла быть такой… чтобы испортить жизнь себе и ему из-за…»
Мысли путались и плохо поддавались формулировке, но Саша уже знала, что эта женщина, Нина Степановна, за которой она послушно, словно ее воспитанница, направилась к подъезду, поможет пролить свет на драматические обстоятельства полуторалетней давности.
3
Оказавшись в квартире, пока Нина Степановна помогала девочке переодеть обувь, Саша огляделась по сторонам. Да, все было именно так, как она не раз себе представляла: широкий длинный коридор, атмосфера торжественности и пышности. В этом был весь Вадим. Нина Степановна пригласила Сашу в комнату и, оставив ее наедине с девочкой, пошла готовить обед.
Комната, где Саше предстояло наладить контакт с маленькой хозяйкой квартиры (и сердца Вадима), была просторной и светлой. Наверное, она предназначалась для игр девочки, поскольку всюду были разбросаны игрушки. В одном углу стоял многоэтажный домик для Барби, а в другом – большой аквариум с золотыми рыбками. На стенах были развешаны такие же, как в приемной офиса, картинки с видами Парижа и Рима, теперь знакомые Саше не понаслышке.
Саша чувствовала себя немного неловко оттого, что осталась вместе с Виолой. По рассказам Вадима, она представляла себе его дочь замкнутым, диковатым созданием, прячущимся от глаз посторонних, особенно молодых женщин. На самом же деле Саша была удивлена, что девочка не только не стремится убежать от нее, но и чувствует себя в Сашином обществе достаточно свободно.
– Меня зовут Саша, – первой пошла на контакт Саша и в ответ услышала совершенно неожиданную фразу.
– Неправда. Я тебя знаю. Тебя зовут Аля! – Девочка серьезно смотрела на свою гостью, и в ее взгляде читался упрек. – А правда, что ты работала вместе с папой, а потом убежала от него?
Сашу поразила не столько ее непосредственность, сколько такое оригинальное изложение сути проблемы. Смутившись от подобной прямоты своей маленькой собеседницы, Саша замялась и произнесла, глядя на аквариум:
– Да, это правда, я работала с твоим папой. Но потом так сложились обстоятельства, что мне пришлось оттуда уйти. Понимаешь, не убежать, а уйти с работы… Наверное, ты что-то напутала.
Саша думала, что ее ответ удовлетворит детское любопытство, но она жестоко ошиблась: девочка готова была развивать тему:
– А папа говорил, что любил тебя, но ты его бросила.
Совершенно поставленная в тупик, Саша долго подбирала слова оправдания, которые, по ее мнению, были бы понятны семилетней девочке, попутно проклиная Вадима зато, что откровенничает с ребенком на такие деликатные темы. К тому же не она его бросила… Хотя в свете последних известий все выглядело именно так. Саша поняла яснее ясного, какой жестокой и эгоистичной особой она предстала тогда перед Вадимом! Господи, если бы все вернуть назад…
В это время в комнату вошла Нина Степановна и позвала всех обедать. Виола побежала на кухню, и Саша на ватных ногах поплелась вслед за ней. На кухне, оборудованной по последнему слову техники, вкусно пахло свежими щами, и Саша вдруг почувствовала, как сильно она голодна. Еще бы! Ведь тот несчастный бутерброд, который она уничтожила на горной дороге, был единственной ее пищей за истекшие сутки. Саша сглотнула слюну, приготовившись мужественно дожидаться дежурного гостевого чая, но на ее счастье Нина Степановна предложила ей пообедать вместе с ними.
– Виолочка не любит кушать одна – чем больше народу, тем лучше у нее аппетит, – констатировала няня, разливая по тарелкам горячие щи, от которых клубами исходил пар.
– А тебе, деточка, вот из этой кастрюльки, сейчас я тебя покормлю, – добавила Нина Степановна, доставая с подоконника ковшик с остывшим супом.
«Да, девочка слишком избалованна. Права была Виолетта – не к столу вспоминать ее имя…» – не успела подумать Саша, как Нина Степановна поспешила все объяснить, поймав Сашин осуждающий взгляд:
– Знаете, Аля, – можно я буду вас так называть? – некоторое время назад с Виолой произошел несчастный случай… Она обварилась кипятком… С тех пор панически боится есть горячее. Да и остывший суп приходится скармливать с ложечки…
Нина Степановна вздохнула, сочувственно глядя на Виолу, в то время как девочка, делая вид, что не слышит разговора о ней, с невозмутимым видом катала из хлеба шарики. Судя по всему, ей просто надоело, что все постоянно жалели ее и высказывались о ней как о больной. Саше даже подумалось, что, если бы не гиперопека со стороны няни, девочка давным-давно забыла бы о том происшествии. Кстати, о происшествии… В голове у Саши снова тревожно замаячила пока еще смутная и не совсем понятная мысль.
– Нина Степановна, – перебила нянин рассказ Саша, – можно мне с вами потом поговорить?
– Разумеется! – Женщина как будто ждала этого вопроса. – Положим Виолочку спать – тогда пожалуйста.
– А когда приедет Вадим… Александрович? – как бы непринужденно поинтересовалась Саша, с удовольствием доедая последнюю ложку щей.
– Как? Разве я вам не сказала? – спохватилась Нина Степановна. – Ведь он же уехал еще вчера, а куда – не сказал. Вообще-то это на него не похоже, он всегда сообщает о своих планах заранее, звонит каждый день, а тут… Я так думаю, что ждать его надо не раньше чем послезавтра – кажется, он говорил, что собирается поехать отдохнуть на три дня. Я его понимаю, последнее время он весь издергался…
Нина Степановна серьезно посмотрела на Сашу и тут же отвела взгляд. Саше показалось, что хотя она и проявляет гостеприимство, но до сих пор не может определиться, как относиться к гостье: то ли любить, то ли казнить. И теперь Саша прекрасно понимала, что казнить ее было за что.
4
Саше пришлось немного посидеть на кухне одной, пока Нина Степановна отводила Виолу в кровать. Только один вопрос задавала она себе и не находила ответа: где сейчас может быть Вадим? То, что он улетел из приморского отеля в Москву, – неоспоримо. То, что о нем ничего не знают на работе, – факт. Даже его ближайший человек – Нина Степановна, с которой он, видимо, обсуждает самые интимные подробности своей личной жизни, – находится в полном неведении. Все это очень тревожно и не похоже на Вадима. Он ни разу не позвонил дочке! «Где ты, Вадим?!»
Вернулась Нина Степановна. Молча убирая тарелки со стола, она действительно размышляла: доверять ли Саше. Ведь, судя по рассказам Вадима, именно она, эта милая белокурая девушка с красивыми глазами и приятным голосом, покорила его сердце, поселила в нем надежду на счастье и, как ни одна женщина в мире, заставила его страдать и мучиться. Хотел ли Вадим видеть ее теперь? Зачем она снова появилась в его жизни? Нину Степановну одолевали сомнения, но, мельком посмотрев в очередной раз на Сашу, она поняла, что и девушка переживает и мучается не меньше.
– Сейчас я сварю кофе, посидим, поболтаем… Виолочка будет спать около двух часов, – наконец, произнесла она, доставая из шкафчика изящные фарфоровые чашки.
– Скажите, Нина Степановна, – начала Саша, – а как давно произошел этот случай… ну, когда Виола обожглась кипятком?
– Да перед позапрошлым Новым годом. Я оставила кастрюлю прямо на столе, закрутилась, забегалась и забыла. А эта вертушка тут как туг! Схватила кастрюлю, хотела мне помочь, но не удержала – куда там! – и вылила все на себя. Я в панике, не знаю, что делать, «скорую» вызвала, отцу ее сразу же позвонила. Вадим тогда был в Париже… – Женщина снова многозначительно посмотрела на Сашу.
«Да, теперь мне все ясно. Какая же я дура!» Обрывки мыслей сложились в четкую картину.
– Я вот что вам хотела сказать, Аля, – собралась с духом Нина Степановна, – Вадим неоднократно мне о вас рассказывал. Я знаю почти всю вашу историю. И мне кажется, что вы не имели права так поступать с ним! Я не знаю, что там у вас произошло, но я видела, как переживал Вадим, когда вы обманули его надежды. Вы не можете себе представить, каким он стал после этого! Я всерьез боялась за его здоровье. Он стал таким нервным, раздражительным, начал кричать на дочку! Мне пришлось даже взять ее на некоторое время к себе домой. Она, бедняжка, и так-то настрадалась, а тут еще и у Вадима проблемы… Вы, наверное, знаете, что девочка весьма болезненно переживала разлуку с матерью. Она очень своеобразный ребенок, и лишние стрессы ей ни к чему. Так что если вы пришли в этот дом, чтобы потешить свое самолюбие, то говорю вам сразу – я не посторонний человек для Вадима и девочки и имею полное право запретить вам еще раз нарушать их покой!
Нина Степановна, закончив свой эмоциональный монолог, стояла напротив Саши, скрестив на груди руки, и ожидала ее ответа. Что могла сказать Саша в свое оправдание? Со стороны все выглядело так, как преподнесла Нина Степановна: она явилась коварной, роковой женщиной, разбившей сердце одинокого мужчины и маленькой девочки, которая и так не доверяла всем женщинам на свете… От бессилия что-либо изменить, сама того не желая, Саша разревелась прямо перед няней. И рыдала горько, безутешно, первый раз за все это время позволив своим чувствам выплеснуться наружу.
Нина Степановна испугалась, что ее слова вызвали такую реакцию, и принялась успокаивать трясущуюся от плача девушку. Почти насильно напоив ее водой, няня наконец-то добилась ее относительного спокойствия.
– Ну, а теперь рассказывай все как есть! – приказала она, сев рядом с Сашей. – Мне почему-то кажется, что тебе есть что мне поведать.
И Саша рассказала все, от начала до конца – до той роковой ночи, когда произошла эта нелепая и безумно дорого обошедшаяся им обоим ошибка. Нина Степановна внимательно ее слушала, не перебивая и без того сбивчивую Сашину речь. Оказалось, про Виолетту ей было известно не все, например, большим откровением для Нины Степановны стало то, что Вадим брал ее с собой в Рим. А Саша, в свою очередь, узнала от няни, что Вадим, выяснив с Мадам отношения еще в Италии, действительно не видел ее с тех пор ни разу, как бы она ни старалась подстроить встречу. Так что ее беременность и угрозы не что иное, как блеф.
Два часа пролетели за разговорами незаметно. Проснулась Виола, пришла на кухню, потирая кулачками сонные глазки. Нина Степановна сразу преобразилась: на лице ее появилось умиротворение и приятная улыбка, как будто она увидела ангела.
– Солнышко мое встало! – заголосила она, раскрывая свои объятия.
Но девочка, к величайшему удивлению своей няни и особенно Саши, не обращая внимания на Нину Степановну, прошлепала прямиком к Саше и уткнулась носиком в ее мягкий свитер.
– Поиграй со мной, пожалуйста, – протянула она, и Саша чуть не разревелась вновь, но уже от такого сладостного чувства причастности к чему-то чистому и непорочному.
– Конечно, Виола, я обязательно поиграю с тобой… – ответила Саша, еле сдерживая навернувшиеся на глаза слезы.
– …А пока иди переоденься. – Нина Степановна отправила девочку обратно в спальню.
– Невероятно! – прошептала она Саше, когда Виола удалилась. – Никогда не видела, чтобы девочка вот так, запросто, доверилась кому-то, кроме своего отца и меня. Ко мне-то она с трудом привыкала. Целый месяц пришлось потратить, прежде чем она только заговорила со мной. Невероятно!
Убедившись, что Виола спокойно занимается в комнате своими делами, Нина Степановна облегченно вздохнула и начала мыть посуду. А Саша, как обещала, пошла играть с девочкой. Теперь ни в коем случае нельзя было разорвать эту тонкую ниточку, протянутую между ними.
Они долго играли в принцессу Барби. Саша узнала много интересного о жизни этой неземной красавицы (и о своей жизни, конечно). У Барби был друг Кен («Они не женаты, а просто друзья»), а у Кена – дочка. Барби хотела все время дружить с Кеном, но им мешала злая Черепаха («Очень меткое сравнение!» – подумала Саша). Черепаха подползала к Барби и кусала ее, Барби плакала, а Кен жалел ее. Однажды Черепаха заколдовала красавицу так, что она не узнала своего Кена и прогнала его. Он очень расстроился, но не плакал («Потому что мужчины никогда не плачут»). Но его дочка была доброй феей и расколдовала Барби. Тогда Барби и Кен поняли, что любят друг друга и поженились.
– А дочка Кена не возражала? – смеясь, спросила Саша.
– Конечно же, нет! Какая ты глупая! – рассердилась девочка. – Зачем же она тогда ее расколдовала?
– А что стало с Черепахой? – Сашу одолевало любопытство, ей очень хотелось, чтобы со злодейкой произошло нечто ужасное, и она не ошиблась.
– Ее поймали браконьеры и сварили из нее суп? – сощурив глазки, грозно произнесла Виола, и они вместе весело рассмеялись.
5
Потом все трое – Саша, Виола и Нина Степановна – гуляли по парку, на детской площадке, ели мороженое и рассказывали смешные истории. О грустном никто не вспоминал. Саша органично вписалась в эту теплую компанию и чувствовала себя крайне комфортно. Но вечно так продолжаться нс может. Вот уже наступил вечер. А Вадима все нет… Что будет, когда он вернется? И когда же он все-таки вернется?
Веселые и уставшие, все в том же составе (Виола категорически не желала отпускать Сашу домой) они вернулись в квартиру. Пока Саша помогала Виоле переодеться, Нина Степановна приготовила ужин. Так же мило, по-домашнему, они поели. Настало время отправлять девочку спать. Вдруг зазвенел телефон.
– Это папа! – закричала Виола и бросилась первая к аппарату.
Но когда она ответила на звонок, ее улыбка погасла и она передала трубку Нине Степановне.
Выслушав то, что ей сообщили, женщина повесила трубку и растерянно посмотрела на Сашу. В душе у Саши все перевернулось. Самые жуткие мысли пронеслись вихрем: что-то с Вадимом! «Я так и знала! Я чувствовала! Неужели я больше его не увижу?!» Но Нина Степановна развеяла ее опасения:
– Даже и не знаю, что делать. Позвонила моя сестра, она уже на вокзале – приехала с Урала. Ну как же так можно, ни тебе телеграммы, ни тебе звонка! Хорошо еще, что она знает этот номер, а то где бы она меня разыскивала… Надо ехать ее встречать. Господи, ну что за наказание!
Женщина, уперев руки в бока, подошла к окну и отвернулась, раздумывая, как ей теперь быть.
– Да вы поезжайте, а мы с Виолой здесь вместе останемся, – предложила Саша. – Правда, солнышко?
Девочка преданно посмотрела на Сашу и прижалась к ней. Нина Степановна подумала несколько минут, что-то прикидывая, и согласилась:
– Ну хорошо. Только ведь я теперь уеду до утра – сестру надо и встретить, и накормить, сама понимаешь… Ох, Аля, неудобно-то мне как – тебя заставлять!
– Я останусь с Алей! Я буду себя хорошо вести! Я сразу усну! – захлопала в ладоши Виола, и няне ничего не оставалось, как дать добро.
Она быстро собралась и уехала, оставив Саше ценные указания по поводу режима, а также рекомендации на случай непредвиденных обстоятельств. Девочка вела себя на редкость спокойно и уснула всего-навсего только после шестой сказки. Убедившись, что она мирно засопела, Саша погасила ночник и села на пол рядом с кроваткой, обхватив колени руками.
