Текст книги "Сны куклы (СИ)"
Автор книги: Елизавета Берестова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Вилоэда не покидало премерзкое чувство, что судьба припасла им с Рикой очередную подлянку. И предчувствию суждено было оправдаться: на втором этаже добротного старого дома на супружеском ложе лежал человек в исподнем, изо рта которого стекала тёмная струйка крови.
– Взгляните, – проговорила чародейка, позабыв о приветствии, – опять необычный труп.
Вил подошёл поближе. С момента первого покойника, которого ему довелось осматривать вместе с Рикой, прошло время, и он уже не испытывал необоримых рвотных спазмов, но видеть странное, синеватое, с одной стороны, лицо было неприятно.
– Что скажете? – он постарался сфокусировать взгляд на гравюре над кроватью, изображающей горный пейзаж с двумя уточками не переднем плане.
– Он умер от падения с высоты, – ответила чародейка, повернув лицо господина Кубо так, чтобы лучше был виден синяк, занимающий левую щёку, – это кровь вытекла из лопнувших сосудов, образовав, – она хотела назвать научный термин, но решила сказать проще, – обширный синяк. К тому же мы видим последствия внутреннего кровотечения. Весьма характерная картина. Однако, более детальное заключение сделаю после вскрытия.
– При этом человек умер в своей постели. Вы не ошибаетесь? Кровь изо рта может быть последствием внутреннего кровотечения, например, в желудке, – возразил Вил, ему ужасно не хотелось вешать себе на шею ещё один необычный труп.
– Если бы не синяк на лице, я и сама бы согласилась с подобной версией событий, – она наклонилась над покойным и ещё раз осмотрела посиневшее лицо, – нет, видите, похоже на след удара.
– Драка? – предположил коррехидор, – супруга саданула его чем-то вроде сковороды для омлета, тот падает, ударяется животом об угол стола. Разрыв печени, селезёнки. Мужчина худо-бедно добирается до спальни, а ночью ему становится плохо, и вот мы получаем то, что имеем.
Рика задумалась. В теории всё так и могло происходить. Но жена покойного – добродушная полноватая женщина, которая, содрогаясь от рыданий, рассказывала ей о минувшей ночи, никак в глазах чародейки не походила на человека, способного сначала избить, а потом и оставить умирать безо всякой помощи собственного мужа.
– Давайте отправим его в прозекторскую, а потом будем судить о причине смерти и выстраивать версии, – предложила она.
– Хорошо, – согласился Вил, испытывая облегчение от отсутствия необходимости и далее находиться в обществе трупа, – я распоряжусь. Надеюсь, у Турады хватило сообразительности прислать похоронную карету. С вдовой господина Кубо я хотел бы побеседовать вместе с вами.
Рика кивнула в знак согласия и принялась собирать свои вещи.
Турада не подвёл. Старая карета с заколоченными окнами уже дожидалась внизу, а возле неё с возницей курили уже знакомый чародейке парень с подбитыми глазами и невзрачный мужичонка в тулупе и намотанном на шею полотенцем вместо шарфа.
Госпожа Кубо сидела на кухне и продолжала плакать. Возле неё суетилась более молодая женщина, по всей видимости, соседка, пытавшаяся напоить несчастную чаем. Рика подумала, что вот сейчас очень бы пригодился успокоительный сбор, о котором упоминала Эба Диккери.
– Ой, батюшки, – заунывно причитала хозяйка дома, – что же это такое на белом свете-то деется! На кого ты меня покинул, дорогой мой Диметрий, что я теперь делать буду одна одинёшенька, как травиночка на ветру!
– Ничего, – похлопала по плечу соседка, – после церемонии погребения к дочке поедешь, внуков нянькать станешь. Вот и будет, чем головушку бедную занять.
– А дом, а магазин? – я ж жила, как императрица какая, никогда про деньги не думала, всё он, мой родимый, и купит, и принесёт, и, можно сказать, мне прямо в рот и положит! А ноги мои? Они ж не ходят, – женщина продемонстрировала исключительно полные ноги, – болят, ноют, я ж сама далеко не уйду! Что делать? Что делать!
Вилохэд специально не прерывал этих причитаний. Когда человек пребывает в растрёпанных чувствах, он может много чего о себе показать и рассказать такого, чего в здравом уме и твёрдой памяти делать никогда не станет. Рика взглянула на него и встала рядом.
Женщины заметили присутствие посторонних. Худая повернулась к ним и проговорила достаточно недоброжелательным тоном:
– Вы видите состояние госпожи Кубо? Идите ведите своё расследование где-нибудь в другом месте.
– Вы, собственно, кто?
– Я, собственно, вдова Ото́ки, живу по соседству и пытаюсь в меру сил привести в чувство бедную женщину, внезапно потерявшую кормильца семьи.
– А я – верховный коррехидор Кленфилда и пытаюсь найти хоть одну причину не присудить вам пяток плетей за непочтительное отношение к представителю королевской власти и четвёртому сыну Дубового клана. Не так давно за подобное обращение к древесно-рождённому лорду можно было лишиться не только языка, но и головы.
Обе женщины вскочили и низко поклонились.
– Простите за непозволительную дерзость, – выдавила из себя тощая, зыркнув глазами в сторону чародейки, – внезапное горе помутило рассудок.
– Хорошо, – проговорил Вил, – причина найдена удовлетворительной. Покиньте дом госпожи Кубо. Если Королевская служба дневной безопасности и ночного покоя посчитает нужным задать вам несколько вопросов, мы с вами свяжемся.
Женщина почти бегом вылетела из кухни. Госпожа Кубо ещё разочек для порядка хлюпнула носом, но не видя поддержки со стороны окружающих её королевских офицеров, сразу как-то успокоилась и утёрла слёзы. Вил устроился напротив и сказал:
– Расскажите нам с мистрис Таками что произошло в вашем доме. И начните со вчерашнего вечера.
Вдова хозяина лавки глубоко вздохнула и начала:
– Магазин закрывал Диметрий как обычно в восемь часов вечера. Он ещё выручкой хвастался. Оно и понятно – Лунный год на носу, фейерверки, шутихи, маски, – всё это как раз востребовано. Потом мы поели. Я курицу потушила с рисом, омлет сделала, ещё копчёный желтохвост оставался и…
– Я понял, что за ужином ничего необычного не происходило, – остановил словоизлияния коррехидор. Он знал, что люди, пережившие шок, могут пуститься в излишние подробности, чтобы оттянуть момент рассказа о самом трагическом событии, – что было дальше?
– Отдыхали, – повела полными плечами госпожа Кубо, – я вязала внучке носки, а Диметрий читал газету. У него, знаете ли, была привычка читать всю газету он начала и до конца. Он считал, что таким образом он не отстаёт от жизни, – последовал ещё один вздох, – потом он почему-то решил выпить бренди. Нет, вы не подумайте, будто бы Диметрий имел пагубное пристрастие к горячительному, совсем наоборот, выпивал рюмку-другую в хорошей компании да под хорошую закуску, а тут вот – налил себе чуть ли не полстакана. Я, натурально, озлилась, по какому поводу праздник, говорю. Он выкушал бренди, поморщился, крякнул и ответил, дескать, где уж там праздновать, бессонница одолела. Сказывал, спать начал плохо, а коли засыпал, одни кошмары снились. Ему бренди заместо снотворного сосед присоветовал.
Голос женщины снова приобрёл плаксивость.
– Успокойтесь, глотните воды и продолжайте, – четвёртый сын Дубового клана, совсем недавно обещавший плетей не в меру нахальной соседке, встал и собственноручно подал стакан принявшейся всхлипывать женщине, – я понимаю, насколько вам больно и неприятно вспоминать о событиях минувшей ночи, но мы по долгу службы обязаны расспросить вас, чтобы разобраться в случившемся.
– Да, да, – лепетала госпожа Кубо, шумно глотая воду, – сейчас, – она поставила стакан на стол, утёрла губы, глубоко вздохнула и продолжила свой рассказ.
С её слов выходило, что муж регулярно храпел по ночам, а в последнее время принимался ещё и бормотать что-то.
– Я давно приноровилась ухо маленькой подушечкой накрывать, – поделилась она, – вот сегодня также поступила. Он ворочался, ворочался, кашлял и постанывал. В конце концов затих. Утречком я поднялась пораньше, завтрак сготовила. Мой-то плотный завтрак уважал, другие столько в обед не едят. Сперва я подумала, что Диметрий встал и в лавку спустился, а когда покупатель в дверь барабанить принялся, я озлилась и наверх пошла, стала тормошить, думала заспался. А он, – из глаз женщины сами собой потекли слёзы.
– Откуда у вашего мужа на лице синяк? – спросила Рика, которой причитания и вздохи уже начинали действовать на нервы.
– Какой синяк? – удивилась госпожа Кубо.
– Вы не видели разве, когда его будили?
– Нет. Я на егойное лицо и не глядела даже. Как кровь изо рта увидала, чуть в обморок не хлопнулась. Уж не помню, орала я или нет, только соседи прибежали, а дальше вы знаете. Ваш, этот рыжий, меня расспрашивал.
– Вы не помните, господин Кубо ночью вставал с кровати? – Рика подумала, что захмелевший торговец мог запросто свалиться с лестницы, повредить себе что-нибудь внутри и удариться лицом. Потом в состоянии шока вернуться в спальню, позвать на помощь, но закрывшая голову подушкой супруга его не услышала, и он умер от внутреннего кровотечения.
– Нет, не вставал, – ответила женщина.
– Как вы можете это утверждать с такой уверенностью, когда сами спали, да ещё и уши заткнули! – засомневалась чародейка.
– Вы видали моего покойного супруга? – прищурилась госпожа Кубо, – то-то же. Диметрий в еде себе никогда не отказывал, поэтому и полным сделался. Когда на кровать ложился или вставал с неё, весь матрац ходуном ходил, и я зараз просыпалась. А сегодня не было такого.
– Понятно, – сказал Вил, – а окна спальни были закрыты или открыты?
– Закрыты, понятное дело. Сейчас, чай, не лето. Дрова и уголь денег стоят, а я так вообще от малейшего сквозняка чихаю и кашляю. Мы окна зимой никогда не открываем.
– И никого посторонних в доме сегодняшней ночью не было?
– Откудова им взяться? Понятное дело, не было. У нас даже служанки нет, – не без сожаления заметила госпожа Кубо, – муж говорил, мол, не по карману нам служанку содержать. Вот на мне и дом, и магазин были.
Больше ничего полезного узнать у вдовы погибшего не удалось. Рика и Вил поехали назад в коррехидорию.
Глава 5 СВОБОДНОЕ ПАДЕНИЕ
Рика привычно взялась за вскрытие. То, что она увидела не могло не удивлять: внутри господин Диметрий Кубо выглядел так, словно он упал с большой высоты. Но при подобных травмах ломаются и вколачиваются друг в друга кости, трескается череп, а тут кости находились в полном порядке, даже не наблюдалось смещений и вывихов, но вот внутренние органы… Крови было очень много. Она вытекла из лопнувшей печени, селезёнки. Почки почти оторвались, лёгкие тоже пострадали.
Чародейка задумалась: лестницы на второй этаж явно недостаточно, чтобы получить такие травмы. Присутствовала ещё одна странность. Кроме синяка на лице на теле умершего не наблюдалось никаких повреждений. Ни царапин, ни ушибов, ни ссадин, какие обязательно должны были образоваться при падении на землю, пол или камни. Хотя, какой пол! Сама себя одёрнула Рика. Если только пролёт с лестницы в замке.
В кабинете объявился Вилохэд.
– Уже закончили? – спросил он, не открывая двери прозекторской.
– Почти, – ответила Рика, удержавшись от коварного предложения составить ей компанию и своими глазами увидеть все странности этой смерти.
Она проверила состояние мозга. Всё ожидаемо и типично для падения с большой высоты: точечные кровоизлияния в огромном количестве.
Чародейка быстро зашила тело, заклинанием убрала кровь, сняла фартук и, избавившсь от защитного заклинания на руках, тщательно их вымыла, потом вышла к Вилу.
Тот сидел и от нечего делать листал журнал, где фиксировались все вскрытия.
– Занимательно? – вежливо поинтересовалась девушка.
– Весьма, – последовал ответ.
– Тогда у меня для вас есть кое-что супер занимательное, – проговорила она, – причиной смерти господина Кубо стало падение с большой высоты.
– Он всё же вставал, – победно проговорил коррехидор, – спросонья споткнулся и свалился с лестницы. Алкоголь заглушил испытываемую боль, и он лёг спать дальше. Умер во сне? Вы буквально сняли камень с моей души, обыкновенная, спокойная, бытовая смерть.
– Рано радуетесь, Вил, – усмехнулась чародейка, – скорее кто-то вытащил бедолагу из постели, перенёс на вершину горы или крышу замка после чего скинул вниз, на заранее подстеленную перину, подобрал и уложил обратно в постель, умудрившись незаметно возвратить его назад. Хотя даже падение на перину не объясняет отсутствия переломов костей. Да и сама моя версия больше походит на бред.
– Вы хотите сказать, что человек умер в собственной постели от падения с большой высоты? – уточнил Вилохэд, – при этом никаких внешних повреждений тело не имеет?
– Да, кроме странного синяка на лице. Все кости целы, а вот его внутренние органы буквально превратились в кашу.
– Вторая странная смерть, – констатировал коррехидор, – хотя с убийства господина Касла и недели не прошло. Полагаете, убийство?
Рика обречённо кивнула.
– Не существует не единой естественной причины для подобного.
– Магия? – в голосе коррехидора ещё теплилась надежда.
Чародейка отрицательно покачала головой. Она провела тест Пикелоу первым делом, ещё в спальне. Зеркало показало следы, причём слабейшие, магии иллюзий из лавки, и больше ничего. Выходило, что убили торговца обычными методами, только вот метода такого не существовало в природе. Обо всём этом она рассказала коррехидору.
– Плохо дело, – сказал он, – человека убивают ночью с собственной постели под боком спящей жены. Похоже на первое убийство и не похоже одновременно: почерк другой, способ убийства тоже. Если к Каслу кто-то мог влезть в окно и осуществить задуманное, то во втором случае – нет. Дверь не взламывалась, окно было закрыто, жена ничего не видела и не слышала. Сообщник?
– Не похоже, – покачала головой Рика, – вы сами видели, как она убивалась.
– Это ничего не значит, – усмехнулся Вил, – подозреваемый может притворяться, разыгрывая глубочайшую скорбь, и всё для того, чтобы избежать наказания.
– Госпожа Кубо, по-моему, просто скорбела о погибшем муже, – сказала чародейка, – к тому же как она, даже с сообщником могла провернуть такое?
– Не знаю, – развёл руками её собеседник, – может, гипноз? Знаете, ещё мальчишкой Фибс меня затащил на представление гипнотизёра из Делящей небо. Тот показывал чудеса внушения, демонстрировал необыкновенную силу человеческой психики. Прикладывал к руке загипнотизированного добровольца свою бамбуковую трость, а на руке образовывались волдыри, словно от ожога. Потому что гипнотизёр уверил подопытного, будто к его руке приложили раскалённую кочергу.
– Не понимаю, к чему вы клоните, – проговорила Рика, привыкшая считать всех гипнотизёров шарлатанами, – я думаю, вы видели самый банальный фокус. Тем паче, что были вы в юном возрасте и шли на представление с деткой верой в чудо.
– Я просто пытаюсь найти рациональное объяснение происходящему, – возразил Вил, – у нас на руках второй труп, убитый ещё более экзотическим способом. Мы должны найти этому объяснение. Я предлагаю такое – гипноз. Человеку внушают, будто он в горах сорвался в ущелье. От падает, его мозг делает за убийцу его работу, а мы с вами сидим и ломаем голову.
Рика задумалась.
– У меня имеются возражения, ваша честь, – проговорила она, изображая защитника в королевском суде, – каким образом мой подзащитный мог проникнуть незамеченным в супружескую спальню и провести сеанс гипноза? Вы же понимаете, что загипнотизировать человека можно только, когда он бодрствует. Почему жертва не позвала на помощь, обнаружив в своей комнате постороннего человека? Один жест – и он разбудил бы жену.
– Возражения принимаются, – коррехидор, поддерживая имитацию судебного процесса, стукнул по столу рукой.
– К тому же, – продолжала чародейка, – человека, если он не желает, загипнотизировать невозможно. Иначе в нашей службе с полным правом прописались бы факиры и престидижитаторы.
– Шутки шутками, – посерьёзнел Вилохэд, – но убийство налицо. Мотива мы не знаем, способа тоже. Подозреваемых нет. Боюсь, Дубовый клан близок к несмываемому позору, если его величество прогонит меня с должности за несостоятельность. За наплевательское отношение и пренебрежение служебными обязанностями – это, пожалуйста, это не обидно. Но вот за несостоятельность – иное дело. Моя самооценка может жестоко пострадать.
– Уверена, мы не позволим произойти подобному, – улыбнувшись, заявила чародейка, – невозможно совершить преступление и не оставить следов. Просто мы с вами пока не знаем, где именно их следует искать. Давайте снова переговорим со вдовой и узнаем, какие дела, проблемы, ссоры или денежные затруднения испытывал убиенный.
Повторный визит в «Шляпу фокусника» никаких существенных результатов не принёс. Как и предполагалось, врагов у торговца не было, ни с кем он не ссорился, и вообще имел репутацию уравновешенного и вполне положительного человека. Да и с финансами был полный порядок. Лавка давала стабильный доход, к тому же изредка Кобу получал заказы от театров.
– Недавно вот ему большой заказ обломился, – сказала госпожа Кубо, заметив, что руки у супруга были золотые, и голова варила, – Диметрий мог любое устройство для представления рассчитать и изготовить. Колесо пыток – это тебе не ящик с двойным дном для фокусов. Тут и математика, и чутьё, и сноровка потребны.
– И как? – картинно удивилась чародейка, – неужто для самого «Лунного цирка» делал!
– А то. Диметрия моего не только в столице знали. Пришёл к нему месяц назад представительный мужчина и говорит: так, мол, и так, слыхал я про ваше мастерство, желаю заказ сделать. Показал наброски. Муж мой как глянул, побледнел и отказался наотрез.
– Почему отказался? – не удержался коррехидор, – если для других такое же делал?
– Такое же, да не такое, – веско сказала госпожа Кубо, – опасно, говорит. Уж больно трюк рисковый. А тот ему: вы разве никогда раньше такого не делали? А мой: делал, говорит, потому не хочу снова виноватым оказаться. Тот в ответ, мол, всю ответственность берёт на себя, что времена нынче иные, артисты другие, и ещё денег пообещал столько, что у моего Диметрия челюсть от удивления отвисла. Так что с финансами проблем не было. Долгов у нас тоже нет. Бывает, задолжаем зеленщику или булочнику, когда у них сдачи не оказывается, и то на следующий день отдаём.
– Знаете, что мне показалось странным, – сказала Рика, когда они уже сидели в магомобиле, – это то, что опять выплывает «Лунный цирк». В первом случае – покупка театра, теперь вот – изготовление реквизита. Случайность или нечто большее?
– Ничего удивительного, – ответил Вил, – Рэйнольдс с его необыкновенными спектаклями на слуху, он – личность известная, мог пересечься и с первым, и со вторым, и ещё с целой кучей разного народа. Даже мой дворецкий успел посмотреть «Любовь жреца», он утверждает, будто артисты театра все сплошь тодзиру, представляете? Остаётся только предположить, что мифические тодзиру совершают преступления в Кленфилде. Избави нас боги от того, чтобы сия идея пришла в голову газетчикам.
– Почему вы называете тодзиру мифическими? – нахмурилась чародейка.
– Вы в отроческие годы читали нашумевший роман Тако Эгерта? – спросил в ответ коррехидор.
– Не читала и даже не слышала. В отроческие годы я читала книги по магии и некромантии. И какая связь между романом и тодзиру?
– Самая прямая. Именно Эгерт придумал тодзиру.
– Возможно, у вас, литераторов, и принято так считать, – проговорила чародейка, – но вот история магии утверждает другое. Тодзиру существовали, и их секретные практики – тоже не пустой вымысел. В горных деревнях тодзиру практиковали суровые тренировки тела и духа в надежде обрести или развить свои небольшие магические способности.
– И как, преуспели?
– В определённых вещах, несомненно. Они научили мир упражнениям по концентрации и медитированию. В Академии все студенты-чародеи сдают экзамен по концентрации. Требуется создать и реализовать заклинание, и отнюдь, не из самых элементарных, а в это время преподаватель всячески отвлекает тебя разными способами.
– Какими? – заинтересовался Вил.
– По-всякому бывает, – пожала плечами чародейка, – внезапно падает стопка книг со стола, или выползают полчища лохматых пауков, у моей сокурсницы начался пожар за спиной.
– А что было у вас?
Рика замялась и слегка покраснела.
– Ну же, – подначивал коррехидор, – не стесняйтесь. Вы можете рассказать своему жениху всё, что угодно. Неужели вас так просто напугать нашествием тарантулов или змей?
– У меня, – проговорила чародейка, отведя взгляд в сторону, – в самый ответственный момент исчезла вся одежда.
Вилохэд еле сдержал смех. Он дипломатично кашлянул и ободряюще сказал:
– Не сомневаюсь, что вы и в таком пикантном виде сумели завершить волшбу.
– Да, я справилась. Хорошо ещё, что сдавали мы концентрацию по одному.
– Зато преподаватель, а я ведь прав, экзамен принимал мужчина? – Рика кивнула, – получил удовольствие. Интересно, он со всеми студентками проделывал такой фокус?
– Не знаю, другие рассказывали о пауках и летучих мышах, – насуплено проговорила она, – я тогда собиралась наслать на господина Па́ттена какую-нибудь гадость, чтобы у него никогда больше желания пялиться на голых чародеек не возникало. Но после успокоилась и не стала. Он вообще-то ко мне хорошо относился. Не знаю, почему так подло на экзамене поступил.
– Не исключено, что не только с вами.
– Другим змеи, огонь…
– Скорее всего, другие просто не рассказывали о том, как на самом деле происходил экзамен, – проговорил Вил, – навыдумывали мышей и вшей.
– Пожалуй, – согласилась Рика, – из девчонок одна я с первого раза сдала. И помогла мне в этом как раз техника концентрации тодзиру – полное отрешение от окружающего мира.
– Интересно, почему тогда люди, разработавшие столь эффективные тренировки, до сих пор не захватили власть в Артани? Да и весь мир, – вслух рассуждал коррехидор, – почему они сидели в своих горных деревнях и не казали оттуда носа?
– Это было давно, – возразила девушка, – а, может, у них была какая-нибудь религия, запрещающая им завоёвывать мир. К тому же тренировки тодзиру требуют постоянных усилий. Бросишь – и всё, начинай с начала.
Коррехидор задумался. Они сидели в кафе и пили отличнейший кофе, сваренный по всем правилам поварского искусства.
– Мне всё не давала покоя одна деталь, – проговорил он, ставя чашку на стол, – это то, что оба убийства произошли во сне. Может ли чародей проникнуть в сон человека и как-то воздействовать на него в мире сновидений? Тогда в нашем мире следов магии не останется.
Рика задумалась. Ей не приходило в голову рассматривать ситуацию с такой точки зрения.
– Я не знаю, – честно ответила она, – теоретически, наверное, да. Но вот как такое сделать на практике? Нас не учили ничему похожему.
– Жаль, – улыбнулся Вил, – а я так надеялся на вашу осведомлённость. Иногда мне кажется, что вы, Эрика, знаете обо всём на свете.
– Конечно, обо всём на свете я не знаю, – в тон ему ответила чародейка, – зато я знаю одного человека, который вполне может претендовать на такой титул. Поедемте в библиотеку Академии магии, старший библиарий – как раз тот, кто нам нужен.
Вил расплатился, и они вышли на улицу.
– Чем же интересен ваш библиарий? – спросил коррехидор, когда они садились в магомобиль.
– О, господин Кэш – совершенно легендарная личность, – заулыбалась чародейка, – милейший дядечка, чудаковатый слегка, но он – просто кладезь знаний. Я впервые в жизни встречаю человека, настолько заинтересованного в поисках информации. Как маг, говорят, он сугубо средний, зато он нашёл себя в другом. Со студенческой поры Ма́то Кэш всё своё свободное время посвящает сбору редких книг и старинных рукописей, да и библиотека Академии пополнилась благодаря ему. А ещё, – на лице Рики читалось искреннее восхищение, – он обладает поистине феноменальной памятью. Уж кто и сможет просветить нас на счёт проникновения в сны, так это Кэш.
– Вы с таким восхищением говорили о нём, – сказал коррехидор, – что я подумал, он, наверное, обаятелен и хорош собой?
– Ему за сорок! – протестующе воскликнула Рика, – и он лысеет, а когда читает, надевает безобразные очки с толстыми стёклами. Но вот насчёт обаяния вы правы. Господин Кэш вёл курс по работе с историческими источниками, и все слушали его, раскрыв рот. Он умён, эрудирован и обладает природным чутьём аудитории. Умеет вовремя пошутить, разряжая обстановку, рассказывает живо, не затягивает, сразу выделяет главное.
– Ладно, ладно, вы совсем захвалили вашего библиария. Посмотрим, каков он в деле.
Они заехали в уже знакомый коррехидору парк при Академии магии. Библиотека занимала отдельное здание, с полукруглым портиком в восточном углу, обращённом на центральную аллею. Там же был и вход. Внутри это оказалась обычная библиотека, очень напомнившая Вилохэду библиотеку в его родном университете. Чародейка уверенно повела спутника на второй этаж, где в конце коридора располагался кабинет господина Кэша.
– А господина старшего библиария на месте нет, – сказала женщина с скромном сером платье, сидевшая за столом в приёмной, – он в хранилище. Потом отправляется обедать, а в половине пятого заседание кафедры Прикладного волшебства. Боюсь, господа, вам придётся прийти завтра.
– Ведите в хранилище, – велел коррехидор, когда они вышил из приёмной, – будем отрывать занятого человека.
– Боюсь, в хранилище нас не пропустят, – засомневалась Рика, на которую нахлынули ещё совсем свежие воспоминания об Академии. Она снова ощутила себя студенткой.
– Не пропустят? – вскинул бровь Вил, – хотел бы я посмотреть на того, кто попробует встать на пути главы Королевской службы дневной безопасности и ночного покоя. Пусть рискнут.
Опасения чародейки оказались напрасными. Кленовый лист коррехидора творил чудеса, и вскоре они пришли в подвальную часть библиотеки, где в уютном кабинетике перебирал старые свитки старший библиарий.
– Что вам здесь нужно? – он оторвался от бумаг и подслеповато сквозь очки смотрел на посетителей.
– Здравствуйте, господин Кэш, – привычно поклонилась Рика, – вы меня помните?
Библиарий снял очки и прищурился:
– Таками Эрика, прикладная некромантия, выпуск этого года, – победно проговорил он, – а вот господина я не знаю.
– Вилохэд Окку, коррехидор Кленфилда, – представился Вил.
– Понятно. А я Кэш Мато, и вы в моём, если так можно выразиться, царстве. Вопрос, кто и зачем вас сюда пустил, отпадает сам собой. Чем обязан?
– Господин Кэш, – проговорила Рика, – в ходе расследования убийств мы столкнулись с одной странной проблемой, и нам очень пригодилась бы ваша помощь.
– Убийства? Проблема? – переспросил он даже с некоторым удовольствием, – вы пришли, куда нужно. Видите ли, господин Окку, я просто обожаю разные тайны и загадки. Можно сказать, всю свою сознательную жизнь я только и занимаюсь тем, что разгадываю их. А что как не головоломка – убийство? Все мои знания к вашим услугам, буду рад помочь.
– Нас интересует, имеется ли у чародея возможность проникнуть в чужой сон и воздействовать на хозяина сновидения? – спросил Вил.
– Интересную тему вы поднимаете, господин коррехидор, – сказал Кэш, – интересную, спорную и запретную.
– Даже так?
– Именно. Могу я поинтересоваться, какие события натолкнули вас на этот аспект магии, или вас связывает необходимость соблюдения служебной тайны?
– Вы правы, – чуть склонил голову коррехидор, – служебная тайна, действительно, несколько ограничивает меня, но, если для пользы дела потребуется, мы поделимся с вами необходимой информацией.
– Понимаю и обещаю держать свои уста запечатанными, – поклонился библиарий, – готов помочь.
Вил кивнул чародейке, и та сжато изложила соображения по убийствам во сне.
– Мне понятен ход ваших мыслей, – кивнул Кэш, – но буду вынужден разочаровать вас, господа офицеры. Попытки подобного рода в истории магии встречались. Лет сто пятьдесят назад группа одарённых волшебников из Академии Южных островов поставила своей целью исследовать возможности проникновения в сны человека.
– Любопытно, но на мой взгляд, совершенно бесполезно, – заметил Вил, – кому придёт охота смотреть чужие кошмары?
– Не скажите, – покачал головой библиарий, – вопрос был в иной плоскости: обучение, воздействие на сознание подопытного с целью внедрения ему полезной идеи или внушение отвращения к другой. Представляете, какие перспективы открываются? Проникнуть в сны к военачальнику противоборствующей державы и подсунуть ему план заведомо проигрышной кампании. Склонить неуступчивого партнёра к сделке, да и много чего ещё, вплоть до выявления и оттачивания скрытых талантов. Но, – он поднял палец, останавливая готовый сорваться с губ вопрос, – идея пошла прахом. Проникать в сны оказалось не столь плодотворным, как предполагалось, к тому же подопытные начинали сходить с ума после нескольких, даже безобидных сеансов. Эликсиры, долженствующие повысить восприимчивость, так действовали, или же само воздействие на психику, не знаю. Но с тех пор тема эта находится под запретом. Об убийстве через сон я вообще не слышал и не читал ничего.
– Скажите, господин Кэш, – чародейка уже не знала, что ещё предположить, – не мог кто-то отыскать старинные записи и приспособить открытие под свои нужды?
Библиарий покачал головой.
– Убить во сне невозможно. Вам ведь снилось, будто вы летаете, падаете или тонете?
– Мне снилось, что в меня стреляют из револьвера, – ответил коррехидор, – премерзкое, доложу вам, ощущеньице. Больно было, а потом я потерял сознание и проснулся.
– Вот видите! Так и есть. Какие бы ужасы нам не снились, это всё касается души, к телесной субстанции отношения не имеет.
– А потустороння сущность? – спросила Рика, не желавшая уходить не солоно хлебавши, – мог чародей вызвать кого-то и натравить на своего врага.
– Тогда бы оба человека были убиты одинаково, – возразил Вил.
– А ваших жертв умертвили по-разному? – сощурился Кэш. Его очки делали глаза большими и беззащитными.
– Одного запытали до смерти калёным железом, а другой умер во сне, – ответила чародейка с молчаливого одобрения Вилохэда, – но умер он от падения с огромной высоты.
– С высоты? В своей постели? – не поверил библиарий.
– Именно так, – подтвердила Рика, – я сама делала вскрытие, и могу поклясться, что все внутренние органы жертвы имели повреждения, характерные для падения с высоты.
– Во имя всех богов избавьте моё чувствительное сердце от ужасающих подробностей, – взмолился Кэш.
– Я и не собиралась, – пожала плечами чародейка, – подобная странность натолкнула нас на версию убийства во сне. Может, демон или какая другая гадость пробралась из духовного плана?
– Вы слышали о «пожирателях снов»? – удивлённо спросил библиарий.
– Нет, просто подумалось.
Последовала пауза. Мужчина за столом взял очки, тщательно протёр их и снова водрузил на нос, потом он встал, прошёлся вдоль полок, потянулся вверх и вытащил старинную книгу в кожаном переплёте.
